Притча о минах большинством христиан воспринимается обычно именно как притча о минах — может быть, конечно, и не как о деньгах в собственном смысле, но уж точно как притча о данных Богом человеку дарах. О том, что данные Богом таланты нельзя не развивать: ведь в день Суда надо будет вернуть Ему всё с прибылью. Но это лишь одна, внешняя сторона той ситуации, которую описывает притча. Есть в ней и более глубокий смысловой пласт. И не случайно Спаситель в качестве центрального образа Своей притчи использует именно деньги, данные разным людям в распоряжение с тем, чтобы те пустили их в оборот. Всем известно, что деньги должны работать. Должны быть в обороте. В постоянном движении. Иначе они так или иначе обесцениваются.
Ценность денег поддерживает динамика их обращения. И именно этим они, как ни покажется парадоксальным, больше всего напоминают то дыхание Царства, которое мы называем благодатью. А общее тут — именно динамика. Как деньги могут нормально функционировать, лишь будучи в обороте, так и дыхание Царства, благодать, может существовать лишь в постоянной динамике. Это дыхание человек получает от Бога даром, но вот дальнейшее его существование определяется столько же Богом, сколько и человеком. Оно и понятно: дыхание ведь именно процесс, одним вдохом-выдохом оно ограничиться не может. А поддерживать этот процесс без участия человека невозможно.
Между тем от его, этого процесса, интенсивности зависит духовная жизнь человека. Или, вернее, сам он и есть духовная жизнь. А участие в нём человека постепенно превращает участвующего в носителя дыхания Царства, превращает его сердце в сосуд, это дыхание вмещающий. И определяет, с чем придёт человек к Богу в день Суда.
Неудивительно, что вернувший хозяину всю сумму без прибыли потерял то, что было ему дано. Он ведь не изменился. Остался прежним. В том дыхании Царства, которое дышало в нём, никакой его заслуги не было: он ведь получил его даром. И ничего не сделал для того, чтобы оно хоть сколько-нибудь затронуло его самого. Хоть как-то изменило его собственную жизнь. К концу пути человек этот остался таким же, каким был в начале. И остался ни с чем. Печальный, но закономерный итог.
