Оппоненты Иисуса не раз пытались поймать Его на знании Писания и традиции: задать какую-нибудь более-менее известную задачу из области Галахи (иудейского канонического права) и посмотреть: как этот Учитель с ней справится? Такого же рода был и вопрос саддукеев о женщине, у которой было несколько мужей, умиравших один за другим. Между тем ответ Иисуса оказался совершенно неожиданным. Он сразу же отвергает не только традиционные решения задачи, но и саму точку зрения на вопрос — ломает, так сказать, традиционную парадигму мышления. Оно и неудивительно: ведь для Иисуса мир — Царство. Он воспринимает его только так.
Нам такое восприятие даётся непросто, а Он с ним родился. Смотреть на мир по-другому Он не то чтобы не может, но такой взгляд для Него противоестествен. Поэтому Он и видит неожиданные и парадоксальные ответы на традиционные вопросы. Так и в этом случае Спаситель отвечает совсем не так, как можно было ожидать. Он, как всегда, говорит о Царстве — о том, что в нём мёртвых нет, как нет и понятия о супружестве в земном смысле. Ангелами, конечно, люди после воскресения не становятся, но их жизнь действительно в некоторых отношениях оказывается больше похожа на ангельскую, чем на жизнь людей падшего мира.
В Царстве всё иначе — совсем не так, как представляло себе подавляющее большинство современников Иисуса. Потому что полнота жизни здесь абсолютная — у каждого своя, но у всех абсолютная. Там нет мёртвых — а наш человеческий ум даже Царство представляет себе в рамках знакомой парадигмы жизни и смерти. Нам даже бессмертие зачастую представляется не как новое качество бытия, а как продолжение в бесконечность его нынешнего, земного качества — со всеми отношениями этой земной жизни, со всеми её проблемами, порой действительно неразрешимыми, если продлить их в бесконечность в неизменном виде. Именно это, собственно, и проделывали саддукеи, предлагая своим оппонентам задачи, подобные той, какую они предложили Иисусу.
Но Он отвечает по-своему — из Царства, из той полноты настоящей жизни, которая только и может называться жизнью в подлинном смысле слова. И спрашивающие умолкают. Им нечего больше сказать: слишком не похож мир, открывающийся им в ответах Спасителя, на тот, к которому они привыкли, — как небо и земля.
