Из всех египетских казней последняя — смерть первенцев — кажется самой жестокой и несправедливой. Конечно, ситуация, когда из-за выбора одного человека (пусть даже наделённого неограниченной властью) страдают все, не выглядит справедливой ни с человеческой, ни с божественной точки зрения. Проблема, однако, заключается в том, что падший мир вообще отнюдь не справедлив. Природа не знает справедливости; точно так же не знает её и общество, живущее по законам, очень напоминающим законы природы, по законам стада или стаи. Между тем общество, состоящее из падших людей, живёт именно так. В природном мире нередко случается, что ошибка вожака губит стадо; то же случается и у людей, когда ошибка наделённого властью правителя, не знающего Бога, губит целый народ.
Казалось бы, в силах Бога предотвратить такое развитие событий, а Бог, желающий человеку добра, непременно должен был бы это сделать. Оно, конечно, так, но с одной оговоркой: предотвратить их можно было бы лишь в том случае, если бы фараон признал над собой власть Бога. Последняя казнь в этом отношении ничем не отличается от всех остальных. И дело здесь не в мести Бога тем, кто Его отвергает, а в том, что без такого признания человек просто не сможет воспользоваться тем спасением, которое Бог может ему дать. Невозможно схватиться за протянутую тебе руку и одновременно её оттолкнуть.
А фараон между тем в конце концов решился её именно оттолкнуть, притом оттолкнуть грубо и жёстко, пригрозив Моисею смертью, если тот ещё раз покажется ему на глаза (Исх 10:28). Все отношения с Моисеем и как с человеком, и как с пророком Божиим были разорваны, и Моисей сам это подтвердил (Исх 10:29). Теперь фараону предстояло встретиться с силой Божьей во всей её полноте, а Божья любовь и милосердие оказались от него полностью скрыты. Для Бога такой выбор фараона означает огромные возможности для Египта, упущенные навсегда (ст. 9). Какими они были и какие чудеса могли быть явлены Богом в этой стране, остаётся лишь догадываться.
А для фараона встреча с силой Божьей должна была стать поистине страшной, ещё и потому, что удар её падал не только на него лично, но и на всех его подданных. Но, учитывая занятую фараоном позицию по отношению к Моисею и к Богу Израиля, это была единственная возможность осуществить план Божий. Теперь ситуация сложится так, что от выбора фараона не будет зависеть уже практически ничего, и единственной мыслью египтян станет желание избавиться от самого Моисея, от его народа и от его Бога, Чью милость фараон отверг, сделав Его для себя Богом поистине страшным.
