Новость дня на 1 Июля 2026

При всём желании царя Валака — а может быть, и своём собственном — Валаам не может проклясть Израиль. Бог остаётся неизменным в Своём благословении. Но это лишь внешняя сторона. Внутри же Израиля, как мы читаем в других главах, Бог упрекает Свой народ в неверии и карает его. Но такова природа Божьей любви: при всех наших грехах и неверности, Он неизменен. И как бы ни усердствовал Валак, пророк изрекает не проклятия, а благословения. Бог в очередной — и далеко не в последний — раз доказывает Свою любовь к тем, кого Он избрал.

Не случается ли нам «сотворять» Бога по нашему собственному образу и подобию? Мы берём наши качества и свойства, раздуваем их до необъятных размеров и уверяем, что Бог именно таков. Не в этом ли причина нашего непреодолимого (нашими силами) недоверия Богу? Мы говорим: «На Бога надейся, а сам не плошай». Мы говорим: «Бог дал — Бог взял»...

Но библейское откровение неоднократно подчёркивает: Бог не такой, как человек, Он — иной, Он непредставим и не состоит из человеческих качеств в превосходной степени. Бог парадоксален: Он всегда Тот же, но при этом — Бог живой (что для нас всегда ассоциируется с изменением). Разрешение этого парадокса можно найти в понятии «верность»: Бог верен во всём, а слово Его настолько верно, что становится уже и не словом, а делом. Поэтому от Него никогда не исходит никакой лжи — иначе бы слово немедленно разошлось с делом.

Если даже ветхозаветный Валаам это понимает, то насколько меньше оснований для «богостроительства» и недоверия Богу остаётся у нас, получивших удостоверение верности Божией через исполнение стольких Его слов в событиях Нового Завета!

Попытки человека договориться с Богом никогда не прекращались. Равно, впрочем, как и с теми языческими богами, которых нередко люди если не создавали сами, то, во всяком случае, представляли их себе по собственному образу и подобию. Так и Валак — он вначале хотел лишь одного: поражения народа Божия в той войне, которая ему с ним предстояла. Бог Валаама нужен был ему лишь как сила, которую можно было противопоставить народу и его непонятному Богу. Для Валака существует только сила, естественная и сверхъестественная, и обе разновидности равно годятся для достижения поставленной цели. Валаам для Валака — лишь специалист по управлению сверхъестественной силой, не более того.

Может быть, он и догадывался, что пророк и пророчество — нечто большее, чем такое управление, но, судя по рассказу, это большее его не интересовало. Валаам же оказался настоящим пророком, хоть и языческим. Настоящим потому, что отказывался следовать кому бы то ни было и чему бы то ни было, кроме голоса, который слышал и который его вёл. Такими были настоящие пророки — они, судя по тому, что знаем мы о них сегодня, далеко не всегда понимали, кому именно они служат, но одно они знали твёрдо: их жизнь предполагает путь и служение.

Нельзя изменять тому опыту, который открывается тебе в глубине собственного сердца, нельзя не слушать голоса, который там звучит, и нельзя изменять своему пути — иначе неизбежна катастрофа, крах всей жизни. Валаам следует этим правилам — не всегда последовательно, но всегда искренне, а Богу ведь и нужна от человека в первую очередь искренность, верность себе и верность собственному пути. Валак же хочет, чтобы Валаам просто решил поставленную перед ним задачу — иначе зачем было вообще его приглашать? Вот тут-то и нашла коса на камень: Валаам отказывается действовать так, как требует от него Валак, несмотря ни на посулы, ни на угрозы.

Он отказывается даже от предложенного Валаком компромисса: не благословлять народ и не проклинать его. Валак был в крайнем случае согласен даже на такой вариант — раз уж не получилось по максимуму, но Валаам не может изменить себе. Скорее всего, он ничего не знал о Яхве, по крайней мере, вначале, когда Валак пригласил его к себе. Зато он знал, что нельзя изменить себе и Тому, Кто говорит в сердце, кем бы Он ни был. Вот эта верность себе и своему пути и позволила Валааму услышать Бога, Которого он прежде не знал.