Мысли вслух на 1 Фес 1:1-10

Начиная своё послание фессалоникийской церкви, Павел упоминает о том свидетельстве, которым, судя по его словам, эта церковь была известна всей материковой Греции, состоявшей из двух областей: Ахайи и Македонии (ст. 6–10). А вместе с тем апостол, как бы мимоходом, описывает и тот механизм, который делает возможным такое свидетельство и распространение благой вести. Он вспоминает своё собственное свидетельство тогда ещё новообращённым фессалоникийцам, равно как и свидетельство своих сослужителей, о котором Павел говорит как о свидетельстве не только словом, но и силой духа Божия (ст. 5). И новообращённые восприняли в этом свидетельстве не только слова, но и дух, открывший им Царство. А затем они, в свою очередь, оказались в состоянии нести воспринятое ими свидетельство дальше, продолжая дело, начатое апостолом.

Описанная Павлом ситуация — характерный пример того, как благая весть распространяется в мире. Церковь — не религиозная организация, а сообщество людей, живущих в Царстве. Главная её задача — сделать так, чтобы Царство, с его жизнью и с его законами, принципиально отличающимися от законов нашего, ещё не преображённого мира, присутствовало в мире с тем, чтобы он преображался, а каждый ищущий Царства мог бы приобщиться к новой жизни. Но тогда становится ясно, что и проповедь христианства может и должна быть не рассказом о новой религии, которую проповедник предлагает принять ищущим истину, а свидетельством об этом Царстве и о Том, Кто принёс его в мир.

Свидетельство такого рода будет, очевидно, восприниматься, как пустословие, если свидетель не сможет предоставить доказательства того, что Царство, о котором он говорит, — не выдумка и не мечта, а подлинная реальность. Доказательством же, очевидно, может в данном случае быть лишь собственный пример. Каждый слушающий проповедника должен в нём самом увидеть признаки принадлежности к Царству, так же как каждый ищущий Царства должен увидеть наглядный пример жизни Царства, придя на собрание общины верных. Царство недоказуемо никакими аргументами, единственным аргументом здесь может быть лишь личный опыт приобщившегося. И Павел благодарит Бога за своих фессалоникийских братьев, которые, как видно, помогли пережить опыт Царства многим из тех, кто его искал.

Вспоминая рождение Фессалоникийской церкви, Павел говорит о близости Царства и о действии Божьего дыхания, которое переживали все участвовавшие в этом процессе. Судя по словам апостола, Божье присутствие обозначило себя тогда очень ярко и в жизни отдельных новообращённых, и в жизни всей складывавшейся в тот момент общины в целом. И теперь Павел призывает фессалоникийских братьев не забывать и не терять того, что им было дано.

Тут апостол касается важной духовной проблемы, с которой неизбежно сталкиваются в своей духовной жизни и отдельные люди, и целые общины. Речь идёт о соотношении в духовной жизни двух составляющих, одну из которых на языке современного христианства можно было бы назвать харизматической, а другую — аскетической. Речь идёт, конечно, не об аскезе как об умерщвлении плоти, а об аскезе как о процессе духовного выстраивания себя самого и своей жизни вокруг той духовной оси, которую в нормальном случае образуют отношения, связывающие человека с Богом.

Дело в том, что полноценная духовная жизнь вообще невозможна без прямого Божьего вмешательства — по крайней мере, если говорить о духовной жизни, как её понимает Библия. Любые отношения с Богом начинаются с того, что Бог обозначает Своё присутствие в жизни отдельного человека, а иногда и целой общины. И присутствие это, как правило, переживается очень ярко, Божье дыхание, врываясь в жизнь человека, обычно захватывает его целиком, и субъективно человек переживает его как быстрое и глубокое обращение.

Но если всё ограничивается только таким переживанием, подъём вскоре сменяется спадом. Оно и неудивительно: ведь Божье дыхание — ещё не всё, важно осознать присутствие за этим дыханием Божьей воли, а для такого осознания нужна куда большая мера вовлечённости человека в отношения с Богом, чем требуется для обращения. Для обращения нужна лишь готовность пережить нечто необычное, а для осознания Божьей воли нужно активное и целенаправленное усилие воли человеческой, которое возможно лишь тогда, когда человек понимает, чего хочет и к чему стремится, и готов к длительной работе.

Вот эти целенаправленные усилия, связанные в том числе и с внутренним собиранием человеком самого себя, со своеобразной мобилизацией, необходимой для решения поставленной задачи, и есть усилия аскетические в собственном смысле. И Павел напоминает адресатам своего послания о таких усилиях, замечая, что до сих пор они им удавались: иначе трудно понять слова апостола о «деле веры» и о «труде любви». Такое сочетание и давало Фессалоникийской церкви возможность жить полноценной духовной жизнью.

Иногда используемые Павлом определения могут показаться несколько странными. С деятельной верой ещё более-менее понятно: то, что вера без дел — лишь пустые слова, тот же Павел говорил неоднократно, да и не он один; а вот «упорный труд любви» (не «труд с любовью», а именно «труд любви»), так же как «стойкость надежды на Господа нашего Иисуса Христа» (то, что в Синодальном переводе звучит как «терпение упования»), вполне могут вызвать вопросы и недоумение. В самом деле, в нашем мире любовь обычно ассоциируется с чувствами и эмоциями: когда мы говорим, что что-то любим, чаще всего имеем в виду, что оно нам нравится. К сожалению, нередко мы таким же образом «любим» и наших ближних — до тех пор, пока они нам нравятся. Авторы библейских книг под любовью понимают, как правило, отношение, при котором мы желаем ближнему добра — независимо от того, симпатичен он нам или нет. Но всё же отношения — это одно, а упорный труд — несколько другое. С делами любви понятно, а вот как само отношение может стать работой?

Возможно, в ситуации непреображённого мира это действительно звучит несколько странно. Хотя и здесь отношения всё-таки необходимо поддерживать, иначе они постепенно разрушаются. Но для Царства поддержание отношений оказывается особенно важным — здесь это действительно отдельная и очень серьёзная работа. Ведь структуру Царства образуют именно отношения — их глубина и прочность определяют не только ту полноту, которая откроется эти отношения выстраивающему, но мкру полноты откровения Царства миру, глубину духовного воздействия Царства на непреображённый мир.

Тогда понятнее становится и «стойкость надежды»: ведь надежда в обычной ситуации означает, в сущности, доверие к кому-то, кто дал некие обещания, и уверенность в том, что обещавший не обманет, будь то Бог или человек. А вот в Царстве одного доверия мало: тут уверенность предполагает не просто внутреннее знание, но интенцию — ту самую, которая является также и основой любого отношения. А интенция — это всегда усилие, пусть и направленное, как в случае, когда речь идёт о стойкости, на сохранение того, что пытаются разрушить внешние силы. И Павел, как видно, описывает все отношения между христианами уже не как отношения между обитателями непреображённого мира, а как отношения между жителями Царства. Ведь для него было вполне очевидно, что христианство и есть жизнь в Царстве, которое принёс в мир Спаситель.