Мысли вслух на  14 Марта 2019

Как-то скучно это звучит, не вдохновляет, не правда ли? Куда лучше было бы: «Будем искать того, что служит к нашему самоутверждению и ко взаимному удовольствию». Слово «мир» нам напоминает старые лозунги о борьбе за мир, а «назидание» — самых противных учителей в школе.

Почему это так? Как получилось, что в нашем восприятии так извратились эти замечательные слова? Ведь «мир» — это не просто отсутствие войны и даже не отсутствие вражды. В библейском языке «шалом» — это состояние Творения в седьмой день, когда Бог, совершив всё, отдыхает, когда всё «хорошо весьма». Таковы же «новые небо и земля», о которых говорится у пророков и в книге Откровения, тот новый мир, который можно сопоставить с исходным значением греческого слова «космос», слова, от которого происходит «косметика», потому что Космос — это Вселенная, наполненная красотой. «Мир» — это подлинная цельность, гармония, порядок и красота. И именно этого призывает нас искать апостол Павел, такого мира внутри нас и в наших отношениях друг с другом, который создается только Богом.

А слово «назидание» описывает не нотацию, а взращивание, умножение добра, того, что хорошо. Здесь еще одна удивительная вещь, связанная с Богом. Сам Бог и есть Добро, и Он бесконечен, поэтому во всем, что связано с понятием добра, не действуют обычные законы сохранения типа «если где-то что-то прибавилось, значит где-то столько же убавилось». Когда мы чем-то хорошим (любовью, утешением, знаниями и т.д.) делимся с другим, то у другого этого прибывает, а у нас не только не убывает, но тоже каким-то неожиданным образом увеличивается, происходит взаимное назидание, взаимное возрастание в добре, совместное движение к истинному Добру, к Богу.

Сегодня мы читаем о том, что Господь дал человеку право давать имена всему живому. И о первом запрете, касающемся древа познания добра и зла. О том, как Господь предупредил, что если съесть плода дерева познания добра и зла, то умрешь. И как смотрел, когда человек давал имена животным и птицам. Когда человек был в доме Отца своего, и Он показывал человеку мир, общался с ним, радовался его достижениям. И хотя не сегодня мы читаем про нарушение первого закона - не есть плода познания добра и зла, но мы знаем, что так произошло грехопадение. И возгордившись, человек в поте лица своего начал свое правление на земле. И в словах пророка Исайи мы знаем, что в день Второго Пришествия Бог восстановит в нас память о том, кто создал все, чем мы распоряжаемся. Восстановит через наш страх. Отнимет у нас силы, способности — и снова мы станем безгласны. И дела наши осудят нас. В Притчах Соломоновых мы читаем воспоминание и указание на то, что выполнение заповедей Господа - это выполнение воли Отца Его детьми. Что, когда Господь нам что-то поручает, мы как Его дети выполняем эти просьбы и поручения. Нам необходима мудрость и разум, смирение и воля быть с Ним. Нам теперь требуется совершить много труда, чтобы снова встретиться с Ним. Почти невозможного труда, если бы не Его желание встретиться с нами. Не по Его только воле, но по нашей любви к Нему.

Судя по рассказу Книги Есфири, еврейская община играла в жизни, как сказали бы сегодня, страны своего пребывания заметную роль, если её представители могли оказаться даже при дворе. Но за всё приходится платить: такая роль в общественной и государственной жизни несёт с собой и соответствующие риски, которые в условиях древней ближневосточной деспотии могли быть достаточно серьёзными. Так, придворные интриги, в которые оказались вовлечены (возможно, помимо своей воли) представители еврейской общины, ставшие жертвами большой политической игры, грозили гибелью не только им лично, но и всей общине в целом.

В такой ситуации перед каждым, к ней принадлежавшем, вставал вопрос выбора: остаться в стороне, попытаться отмежеваться от своих, ставших теперь опасными, или по мере сил попробовать изменить ситуацию, хотя бы и с риском для собственной жизни. Не во всякую, конечно, ситуацию можно и нужно вмешиваться. Если бы речь шла всего лишь о борьбе придворных партий, делом Божиим такое вмешательство можно было бы считать едва ли. Но в данном случае дело было не в политике и не в придворных интригах, а в той лжи, к которой прибегли враги еврейского народа. Эта ложь, открытое нарушение заповеди, и делало вмешательство на стороне еврейской придворной партии делом Божиим.

К тому же, речь шла о самом существовании еврейского народа: ведь, в случае торжества антиеврейской партии при дворе, его история могла бы закончиться. В таких ситуациях и раскрывается нередко смысл жизни конкретного человека и его пребывания в известном месте в известное время. Можно было бы сказать, что Есфири просто очень повезло в жизни, и по-человечески такое рассуждение было бы вполне справедливым.

Но в планах Божьих её пребывание при дворе, как оказалось, имеет другое значение и наполнено иным смыслом, который до времени был скрыт не только от окружающих, но и от самой Есфири. Теперь же, когда он выявился во всей полноте, ей оставалось сделать выбор: принимает ли она то поручение Божие, ради которого Бог дал ей возможность жить в царском дворце, или отказывается от него. Выбор, от которого зависело не только спасение её народа, но и ей собственное спасение, во всей полноте смысла этого слова.

Итак, вечность соприкасается с земной историей... Происходит встреча Бога и человека. Это, несомненно, новый этап откровения, однако откровение это заключается не в том, что пророк узнает некое тайное знание о Боге или о мире. Бог открывает Свое имя, означающее, что Его единственное имя — Он Сам: «Я это Я», — говорит Он Моисею в пламени купины. Это откровение — встреча в действии. Бог, открывшийся Моисею, сразу дает ему две вещи: обещание и задачу, что соответствует двум сторонам этой встречи. Бог обещает, что будет действовать через Моисея и спасет Свой народ от рабства, а Моисей, в свою очередь, должен исполнить Его задание. Тайна невыразимости Бога открывается в тайне сотрудничества смертного человека с вечным Богом — а как же еще можно узнать Непознаваемого, кроме как жить Его жизнью, желать Его воли, делать Его дело?..

Катастрофа, захватившая Египет, описывается библейским автором очень схематично, выводы напрашиваются сами собой: нечестивый царь — неверующий народ — наказание, - и наоборот: пророк — верный народ — благополучие (израильтян не касается ни одна из египетских «казней»). На первый взгляд такое богословие довольно примитивно. Разве верующие люди не страдают? Разве в мировых катастрофах не гибнут люди разных убеждений, «хорошие» и «плохие»? Да и как различить хороших и плохих, и разве Бог не «благ к неблагодарным и злым»? За этим древним и специфическим языком («врагов казнить, наших помиловать») стоит и другая, более универсальная истина: зло, происходящее в мире, является следствием человеческого зла (пускай не напрямую), смерть приходит в мир из-за недоверия Богу, а следовательно, вера — путь жизни, пусть даже мы не всегда можем видеть это своими глазами.

Попытка выразить величие Господа в образах победного шествия не могла, конечно, в полноте отразить Того, Кто всё превышает. Но чувства людей, хотя бы в небольшой степени приоткрывших для себя Его величие, нам становятся понятны через привычные для них способы их выражения. Псалом позволяет нам вспомнить торжественное перенесение Ковчега Завета в Дом Божий в Иерусалиме, но на это конкретное событие можно посмотреть и как на образ шествия верных за Господом, поэтому совершенно естественно воспринимаются все слова упования, приводимые здесь.

И неожиданно мы натыкаемся на слова о том, что дары приняты Господом не для Себя, но для человеков, мало того, чтоб и из противящихся могли обитать у Господа Бога. Псалмопевцу было дано прозрение того, что Господь хочет примириться с грешным, отпавшим от Него человечеством.

Через несколько веков Он пойдёт за противящихся Ему на Крест.