Мысли вслух на18 Февраля 2026

Павел описывает христианскую жизнь как полноту праведности в традиционном её понимании. В яхвизме, а позже и в иудаизме праведность оказалась прочно связанной с образом бедности и бедняка, который впервые появился в проповеди Исайи Иерусалимского. И Сам Спаситель связывает блаженство бедняков, нищих с Собой и с наступлением Царства. Такая связь не случайна. Речь идёт, конечно, не о бедности материальной (тот же Исайя, к примеру, считавший себя бедняком, был вовсе не беден), а о бедности как о духовном состоянии, которое было неотделимо от традиционных представлений о праведности.

В самом деле: праведность ведь не присуща человеку по природе, она не может быть ему свойственна как врождённое или приобретённое качество или свойство его натуры. Праведность — это состояние, в котором человек может пребывать, но которое он так же легко может и потерять. В состояние праведности человека вводит Бог, и сам человек ничего не может поделать для того, чтобы его обрести. От человека зависит лишь готовность войти в это состояние и удержаться в нём. Но сама по себе такая готовность ничего не меняет по сути: какой бы она ни была, если Бог не вмешается, она бесполезна. Человек оказывается нищим, ничего не имеющим и ничего не могущим в том, что касается его духовной жизни, его отношений с Богом.

Он может много сделать для того, чтобы стать праведником, и ни на йоту не приблизиться к цели без прямого Божьего вмешательства в его жизнь. А всё, что человек может и имеет в этом мире, при решении главной задачи не значит и не стоит ничего. Человек ощущает себя нищим, бедняком, будучи в мире сем богачом и придворным аристократом, каким был, к примеру, тот же Исайя. Вот об этом и говорит Павел, упоминая и мудрость, и силу, и благородство происхождения как нечто не имеющее никакого значения для духовного пути христианина.

Путь христианина — всё тот же путь праведности, но путь праведности со Христом, Который с точки зрения мира сего был полным и абсолютным неудачником, чья миссия завершилась крестом, а значит, полным провалом. Но для апостола «неудача» Спасителя сродни таким же «неудачам» ищущих праведной жизни, которые отказываются полагаться на всё, что может им предложить мир с тем, чтобы впустить в свою жизнь Бога. Так и христиане готовы впустить в свою жизнь «неудачника»-Христа и пойти за Ним вопреки всем доводам, какие может им привести этот мир. Потому, что у «неудачника», за Которым они готовы пойти, есть один, но самый веский аргумент: то Царство, которое Он принёс в мир.

Отец Александр Шмеман пишет в своих «Дневниках» (12 октября 1976г., с.297): «Начало «ложной религии» — неумение радоваться, вернее, отказ от радости. Между тем радость потому так абсолютно важна, что она есть несомненный плод ощущения Божьего присутствия. Нельзя знать, что Бог есть, и не радоваться. И только по отношению к ней – правильны, подлинны, плодотворны и страх Божий, и раскаяние, и смирение. Вне этой радости они легко становятся «демоническими», извращением на глубине самого религиозного опыта. Религия страха. Религия псевдосмирения. Религия вины: все это соблазны, все это «прелесть». [...] Страх греха не спасает от греха. Радость о Господе спасает».

Но ведь именно об этом помнить призывает нас сегодня пророк Иоиль. Да, он говорит о «посте, плаче и рыдании». Но ради чего? Почему такой великий человек, как Феофан Затворник, в слове на сегодняшний день не хочет видеть тех слов, что идут за этими столь трагическими? Что заставляет его прервать свои размышления на подобной безнадежной ноте: «Священники не перестают взывать: «пощади Господи»! Но от Господа верно исходит грозный ответ: «не пощажу, ибо нет ищущих пощады». Все спиною стоят к Господу, отвратились от Него и забыли Его».

Все это правда, но не вся, не вся правда. Да, мир растлился, мы видим это своими глазами, но если позволять себе останавливаться на столь душераздирающих нотах, то вся наша вера будет неврастенией. А она и есть неврастения для большинства верующих, и 90% из них должны быть направлены к психиатрам – увы.

Но ведь стоит лишь услышать хотя бы то, что говорит пророк сегодня: «И будет в тот день: горы будут капать вином и холмы потекут молоком», – и сразу вспомнить, что отвечает Апостол: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр 11:1). Потому что нам могут сказать, что пророк лишь обещает нам, что это когда-то там будет и что исполнение обещания затягивается. Но вот именно осуществление ожидаемого есть наша вера. Это мы должны обязательно помнить и как-то видеть и делать в своей жизни.

Три раза на протяжении первой половины шестой главы Евангелия от Матфея приводятся эти слова Спасителя. Заметим, что Он говорит это о милостыне, о молитве и о посте. Есть небольшая книжка Владимира Соловьева «Духовные основы жизни», в которой он пишет о молитве, милостыне и посте как основных составляющих праведной жизни человека. В самом деле, «положение» каждого человека в мироздании определяется его отношениями по трем «осям координат» — связь с Богом, связь с другими людьми и связь с природой. Молитва, милостыня и пост — это выражения правильных отношений по этим «осям».

Итак, слова Иисуса относятся тем самым ко всей полноте жизни человека. Он говорит, что эта жизнь совершается не столько видимым образом, сколько «втайне», не столько в поступках, сколько в сердечных намерениях, не столько в действиях, сколько в отношениях. И соответственно не видимая награда мира сего важна для нас, потому что она оказывается преходящей вместе с этим миром, но награда от невидимого Бога, потому что это — жизнь вечная.

Господь наш сравнивает Свое второе пришествие с драмой потопа: но, как было во дни Ноя, так будет и в пришествие Сына Человеческого (Мф 24:37), и поэтому особенно важно остановить сейчас на этом событии свой взгляд, памятуя об этом сравнении Иисуса. Оно очень важно, ибо позволяет нам приблизиться к пониманию предстоящего Суда. Был мир до нас, но он был подвергнут суду и наказанию, прощению и помилованию. Здесь словно бы икона Господа, который опустил уже шуйцу (левую руку, символизирующую суд) и поднял десницу (правую руку, символизирующую милосердие). И что-то есть родительски нежное в словах: «не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого — зло от юности его». И сразу вспоминается: «грех юности моея и неведения моего не помяни» (Пс 24:7). Господь простил нас тогда во дни Ноя, ибо знал: люди еще слишком мало понимают и по их неведению их можно простить.

Но годы человечества множатся. Какому «возрасту» будет соответствовать последний Суд? Ответ на этот вопрос тоже содержится в сегодняшнем чтении: «впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся». То есть Суд состоится, когда все дни будут испиты до дна.

Жизнь Иисуса между Рождеством и Его выходом на проповедь для нас закрыта, но рассказ о хождении в Иерусалим даёт нам единственный проблеск в тумане. Почему же только этот эпизод из детства Спасителя включён евангелистом в повествование? Вряд ли только потому, что иных сведений к моменту составления текста не сохранилось, скорее, в силу важности именно этого эпизода для понимания дальнейших событий. Ведь перед нами свидетельство того, что уже в детстве Иисус сознавал Свою миссию.

Должно быть, в детстве Иисус был общительным, иначе трудно объяснить, почему первоначально Мария и Иосиф, полагавшие, что Он идёт вместе с родственниками и земляками, не проявили беспокойства по поводу Его отсутствия. Мы же можем сделать вывод, что уже в детстве Он умел общаться с самыми разными людьми, а беседа в храме предварила Его предстоящее учительство. О том же, что храм - дом Его Отца, свидетельствуют не только Его слова, но и то, как естественно Он держался в храме. Но и на Его трехдневное отсутствие среди близких многие толкователи советуют смотреть как на прообраз Его отсутствия на земле после Голгофы...

Жизнь Иосифа замечательна в том отношении, что ему несколько раз приходится начинать всё с нуля, начинать после очередного жизненного краха. В Египте ему с самого начала, говоря языком человека неверующего, повезло: он попал в дом придворного сановника, где быстро стал управляющим. Потифар занимал один из высших постов в египетской придворной иерархии — он был начальником дворцовой стражи фараона. Должность была ответственная, на неё назначали особо доверенных лиц — дворцовая стража была одновременно и службой охраны самого фараона, и чем-то вроде национальной гвардии.

Иосиф оказался человеком сообразительным, он быстро понял, как сделать, чтобы имения его хозяина приносили наибольший доход. Управлять такими имениями было непросто: все они работали на рынок и должны были приносить доход. Это было то же самое, что в наши дни управлять крупным агрохолдингом. Иосиф справлялся, он управлял имениями своего хозяина так, что тот не заботился ни о чём, «кроме хлеба, который ел», как говорит о том священнописатель. Это была карьера, о которой выходец из кочевого семитского племени не мог и мечтать. Иосиф, конечно, юридически оставался рабом, но его фактическое положение было выше положения многих свободных египтян — такое в древности было совсем не редкостью как в Египте, так и в некоторых других странах.

Под началом Потифара, вероятно, была и собственная специальная служба, нечто вроде особой контрразведки, и специальная тюрьма, где содержались, с одной стороны, особо опасные государственные преступники, а с другой — высокопоставленные заключённые. Именно в этой тюрьме и оказался в конце концов Иосиф. Крах же наступил неожиданно и вовсе не с той стороны, с какой его можно было ожидать: история с женой хозяина испортила всё дело. Иосиф оказывается в тюрьме, но и там он вскоре становится своего рода начальником — чем-то вроде старшего среди заключённых.

Бог как будто специально не позволяет Иосифу закрепиться на том месте, где, казалось бы, можно прожить всю оставшуюся жизнь. Не даёт потому, что у Него есть относительно Иосифа Свой план.