Мысли вслух на19 Февраля 2026

Здесь самое важное слово — «сегодня». Мы живем не во вчерашнем дне и не в завтрашнем, и именно сегодня нам предоставляется возможность сделать самое главное решение в нашей жизни. Потому что за каждым даже самым маленьким нашим выбором стоит наше решение о том, чем мы вообще руководствуемся в жизни. И здесь есть только два варианта: послушаться заповедей Господа (сейчас разговор не о том, как мы их исполняем) или нет, искать Его путей или каких-то иных. Тогда каждый наш шаг или приближает нас к Богу, или удаляет от Него — ведет нас в жизнь вечную или в смерть.

Слова Моисея обращены к народу — значит, к каждому человеку в отдельности и ко всем вместе. Соответственно, благословение и проклятие — это и наш личный выбор, и выбор всего человечества.

Наверное, многие слышали такую историю. Замечательная актриса Фаина Георгиевна Раневская идет по театру, видит нескольких молодых актрис, о чем-то шушукающихся между собою, и спрашивает их: «Против кого дружим, девочки?»

Нам, людям, это свойственно, не правда ли, — дружить «против кого-нибудь». Надо только найти общего недруга. Вот и в евангельские времена мы видим похожий сюжет. Пилат и Ирод враждовали, потому что каждый из них хотел безраздельно править Иудеей: один — как полномочный представитель императора Рима, другой — как представитель хасмонейской династии (заметим, что с точки зрения Закона Моисеева оба — нелегитимные властители).

И вдруг обнаруживается Тот, Кого называют Мессией, Царем Иудейским, Помазанником Божиим. И у Пилата, и у Ирода есть возможность признать Христа, причем даже не заочно, а при личной встрече! Но оба они предпочитают отвергнуть Его, посчитать «недругом» Иисуса и в этом обрести общность интересов.

В истории Церкви не раз бывало, что политические интересы приводили к самым причудливым союзам. Конечно, они были недолговечны: ведь то, что не от Бога, разрушается.

Иногда мы оглядываемся вокруг и думаем: «Ну, ведь живут же другие люди без Бога, и не хуже нас живут!» Нам кажется, что вопрос «с Богом или без Бога» — на уровне «хуже или лучше».

Бог говорит, что уровень совсем другой: жизнь или смерть. Потому что подлинная жизнь для сотворенного Богом человеческого существа — это не пить, есть, спать, работать, плодиться, болеть и умирать, а — любить Бога, пребывать с Ним в Его жизни, исполненной любви. Так, чтобы и наша жизнь была наполнена той любовью, которая «не перестает» ( 13:8).

История народа Божия начинается призванием Авраама. И не то тут было необычно, что Авраам услышал голос Божий - в те времена услышать голос божества или духа было не так уж необычно, такое случалось если не с каждым, то со многими, хотя бы раз в жизни. Необычной была сама реакция Авраама, его ответ Богу. И не в том дело, что Бог позвал его куда-то в новую и неведомую землю. Авраам (или, вернее, тогда ещё Аврам) жил в северной части Месопотамии, и из тех мест в его времена в сторону Палестины двигалось множество племён, некоторые из которых были соседями Авраама. Дорога в Палестину уже была известна, и о самой Палестине Авраам должен был кое-что знать.

Дело было в другом. Авраам был уже стар, ему было за семьдесят. В таком возрасте предпринимать что-то кардинальное и решительное было уже, как минимум, неразумно: это было дело молодых. А самое главное — Бог, который позвал Авраама, был для него, в сущности, неведомым Богом. Это мы сегодня понимаем, кто обращается к Аврааму. Сам же он о Боге ещё не знал ничего. Конечно, обещает этот неведомый Бог много, но сможет ли Он исполнить обещанное? До сих пор о Нём никто вокруг не слышал. Кто знает, чего можно ожидать от Него? Боги и духи язычников далеко не всегда бывали правдивы, а Авраам ведь не знал, кто говорит с ним.

Оставалось лишь довериться этому неведомому Богу — или отказать ему. Рассуждая по-человечески, второе было, пожалуй, благоразумнее. Но Авраам почему-то поступает иначе. Почему? На этот вопрос у нас нет ответа. Просто поверил, и всё. Сердце подсказало, что этому неведомому Богу можно доверять.

Авраам доверился Ему. Однажды — и на всю оставшуюся жизнь. И стал отцом народа Божия. Иногда спрашивают: а что, если бы он сказал Богу «нет»? Все Божьи планы насмарку? Нет, конечно. Бог всегда найдёт Себе сотрудников на земле. Он позвал бы кого-нибудь другого. Но это был бы уже не Авраам. И тогда историей народа Божья была бы другая история другого народа. Но Авраам сказал Богу «да». И народом Божьим стал народ еврейский. Его народ. А сослагательного наклонения история не знает. К истории спасения это относится тоже, в полной мере.

Сегодняшнее чтение вновь возвращает нас к образу Иоанна Крестителя. И здесь мы снова встречаемся с разным видением евангелистов Матфея и Луки, на этот раз относительно служения Иоанна. В отличие от Матфея, Лука, помимо общего содержания проповеди пророка (ст. 3–9), упоминает также те советы, которые Иоанн давал людям разных профессий и сословий (ст. 10–14). Советы эти были в разных случаях различны, но было в них и нечто общее: все они так или иначе были связаны с вопросом о соблюдении данных Богом заповедей. Очевидно, напоминая слова Исайи о необходимости «подготовить путь Господу» (ст. 4), Иоанн имеет в виду прежде всего важность следования Торе. Казалось бы, в таком призыве не было ничего принципиально нового: об этом говорили все ветхозаветные пророки. Но было в деятельности Иоанна и нечто необычное.

Не случайно в рассказе евангелиста упоминаются сборщики налогов («мытари») и воины (ст. 12, 14). И те, и другие в еврейском обществе евангельских времён были изгоями. На мытарей смотрели, как на коллаборационистов, сотрудничающих с оккупантами и обирающих собственный народ. Что касается воинов, то здесь, вероятно, речь идёт о римских солдатах, которые были или язычниками (что маловероятно), или прозелитами (обратившимися в иудаизм бывшими язычниками). Общественное положение таких прозелитов было довольно двусмысленным: они не считались полноправными членами еврейской общины (таковыми становились лишь их дети), а для соплеменников они были чужаками, а нередко и предателями.

Иоанн же, как видно, принимает каждого независимо от социального и религиозного статуса. Он, очевидно, не думал, что грядущее мессианское Царство будет дано лишь правоверным иудеям. Путь был открыт даже тем, кто считались для народа Божия людьми потерянными, и потерянными навсегда — мытарям. Ведь свой грех они совершили осознанно и добровольно, а от последствий такого греха, как считалось, очиститься невозможно, даже если впоследствии согрешивший искренне раскаивался в содеянном. Бог мог принять его раскаяние, но скверна, оставленная грехом, навсегда ложилась на него самого и на его потомков.

Иоанн между тем не отталкивал и мытарей, требуя лишь, чтобы после очистительного омовения («крещения») они впредь не нарушали норм Торы (ст. 13). Для него, очевидно, сотрудничество с римскими властями не было столь страшным грехом, как для большинства его современников. Но дело было, конечно, не только в этом. Ведь Иоанн, как никто другой, понимал, что Мессия, Которого он ожидал и о приходе Которого свидетельствовал, принесёт в мир Царство, где каждому будет дана возможность начать жизнь с чистого листа. А его собственной задачей было приготовить народ Божий к этой новой жизни. Жизни, к которой, раскаявшись, сможет приобщиться даже самый страшный грешник, если только он сумеет принять главный дар Царства — дар Божьей любви.

Дар пророческих сновидений сослужил Иосифу хорошую службу и в тюрьме тоже. Когда-то он сыграл с ним дурную шутку — именно из-за этого дара Иосиф оказался в Египте. Впрочем, была ли шутка дурной, ещё вопрос. В Египте Иосиф сделал неплохую карьеру — в родном племени он не мог рассчитывать ни на что подобное. Если кто и сыграл с ним злую шутку, то это жена его хозяина, хотя шуткой то, что она сделала с Иосифом, назвать сложно. Что же до сновидений, то они привели Иосифа в Египет, а теперь, как надеялся он сам, могли помочь ему выбраться из тюрьмы.

В тюрьме вместе с Иосифом оказались люди весьма высокопоставленные. Главный виночерпий и главный хлебодар вовсе не были слугами, прислуживающими фараону за столом, хотя, конечно, налить фараону чашу вина или подать свежеиспечённый хлеб в особо торжественных случаях они могли. Однако главной их работой была другая: они отвечали за поставки ко двору, соответственно, вина и хлеба (точнее, пшеницы и ячменя). Обе должности были, говоря современным языком, материально ответственными, так, что догадаться о наиболее вероятных причинах, по которым эти люди оказались в тюрьме, не слишком сложно.

Между тем смысл увиденных ими сновидений был вполне прозрачен. Может показаться странным лишь, что дар таких сновидений даётся даже людям, которые о Боге особо не думают — по крайней мере, ничто в библейском рассказе не говорит о виночерпии и хлебодаре, чтобы они были хоть сколько-нибудь верующими, даже по-язычески, как то было для них возможно в Египте. Верующий и благочестивый египтянин едва ли стал бы вором — хоть египетская религия (по крайней мере, массовая) была и языческой, её моральные нормы были достаточно жёсткими.

Дело, однако, в том, что Бог всё равно всегда пытается как-то достучаться до человека, что-то до него донести, даже тогда, когда, казалось бы, всё бесполезно потому, что о духовной жизни человек даже не думает. Вот тут-то сновидения и оказываются порой единственно возможным способом: ведь их может увидеть и отчасти понять даже человек, который ничего другого воспринять не в состоянии. Тем более, когда рядом есть кто-то, кто, подобно Иосифу, может помочь с истолкованием.