Мысли вслух на8 Марта 2026

Тора часто говорит о том, что завет Бога со Своим народом в любом случае остаётся нерушимым, что Бог никогда не оставит Свой народ и не забудет однажды заключённого завета (что, впрочем, отнюдь не гарантирует народ Божий от наказания в случае нарушения Торы как условия этого завета). Что это: особое отношение к любимчикам? Попустительство? И означает ли такое отношение, что Бог готов закрыть глаза на грехи Своего народа лишь потому, что это Его народ? Наверное, всё же нет. Дело, как видно, в другом.

Так в чём же? Может быть, в самой сути завета? В самом деле, завет ведь не просто договор, наподобие тех деловых соглашений, которые мы заключаем между собой в нашем падшем мире, где всё просто: заключил договор — изволь соблюдать, не можешь или не хочешь — заплати неустойку и можешь о договоре забыть: ты его нарушил и больше им не связан, никто и ничем тебе больше не обязан. Для Бога завет — не формальный договор, а союз, предполагающий глубокие и устойчивые отношения. Более того: с этим союзом у Бога связан целый план, предполагающий и приход Мессии, и спасение всего человечества, освобождение его от власти того зла, в плен которого мир попал после грехопадения.

А если посмотреть шире, можно увидеть план ещё более грандиозный: полного преображения всего творения, качественного изменения природы мироздания при его собственном участии, решающая роль в котором принадлежит человеку. И тогда всё встаёт на свои места. В самом деле, если с заветом у Бога связан столь масштабный план, Он, разумеется, сделает всё возможное для того, чтобы этот завет сохранить любой ценой.

Конечно, принимать меры для исправления Своего народа Он будет, и меры Его могут быть весьма и весьма жёсткими, но уничтожить Свой народ и разорвать однажды заключённый союз означало бы крах всего Божьего плана, а этого Бог, разумеется, допустить не может и не хочет. К тому же ситуация в падшем мире складывается так, что, даже если бы Бог решился прекратить осуществление Своего плана в его нынешнем виде и начать всё заново, нет никаких гарантий, что Его новый народ был бы лучше нынешнего. Чтобы изменить ситуацию кардинально, мир пришлось бы попросту пересоздать заново. Но это была бы уже другая история другого мира и другого человечества.

Обращать внимание на форму и не видеть сути — характерная особенность фарисеев. Но это не корпоративная характеристика древних иудейских религиозных деятелей, а тип человеческого сознания, тип личности, как сказал бы психолог.

В том исцелении, о котором повествует нам сегодня евангелист Марк, этот тип личности выступает во всей красе. Книжникам, ставшим свидетелями исцеления, нет дела до того, что Христос восставил паралитика. Важно лишь то, что, с их точки зрения, Он богохульствует. Что Бог услышал Иисуса из Назарета и подарил паралитику новую жизнь — не важно. Важно, что книжники считают, что так говорить неправильно. Даже принцип «победителей не судят» претит им. Они всё равно осуждают Христа.

Выбирая между идеями и живым человеком, книжники выбирают идеи. Увы, не только они одни...

Во время Исхода, уже в пустыне, когда евреи покинули Египет, постоянно повторяется одна и та же история. Народ, столкнувшись с какой-нибудь очередной и, в общем-то, совершенно обыкновенной для жителей пустыни проблемой, начинают требовать от Моисея и от его Бога, чтобы проблема эта была немедленно решена. А ответ Бога на такие претензии становится всё более жёстким. Оно и понятно: со временем всякий так или иначе привыкает к изменившимся условиям жизни.

Тем более что никто народ в пустыню насильно не гнал. Нетрудно было догадаться, что жизнь кочевника в Синайской пустыне заметно отличается от жизни египтянина. Поначалу, конечно, ещё можно было понять реакцию людей, которые впадали в панику при первых трудностях: для непривычного человека пустыня — испытание серьёзное. Но паника повторялась снова и снова, и тогда стало ясно, что речь идёт не о неумении, а о нежелании жить этой новой, трудной, но свободной жизнью. О нежелании меняться.

Конечно, налицо было также и недоверие к Богу: ведь Он нередко выводил Свой народ из положения, которое народу казалось безвыходным. Но за этим, так сказать, локальным недоверием стояло недоверие абсолютное, которое в конце концов привело к тому, что Бог отказался от возможности ввести первое поколение вышедших из Египта в землю, которую обещал ещё Аврааму. Не случайно столько раз народ хотел повернуть назад в Египет. Страх, конечно, делал своё дело. Но тут был не только страх. Это первое поколение евреев, покинувших Египет, не было уверено ни в чём. Надо ли идти туда, в неизвестную землю? Дойдём ли? А может, лучше сразу повернуть назад? Там никакой свободы, там мы никому не нужны, но хоть живы останемся…

С таким настроем, конечно, ни о каком доверии к Богу говорить не приходилось. Люди, привыкшие к рабству, не доверяют никому. Доверие возможно лишь для внутренне свободного человека — а среди покинувших Египет таких почти не было. И завоевание земли пришлось поэтому отложить — отложить на два поколения. Землю завоевали внуки тех, кто покинул Египет. Они были свободны, они умели доверять Богу — и они оказались достойны получить землю, обещанную Богом их отцам.