Мысли вслух на6 Апреля 2026

Через пророка Иеремию Бог обращает Своё слово к народу Израильскому. Его негодование вызывает то, что люди, которые не исполняют заповедей (да и не очень старающиеся их выполнять), приходя в храм, считают, что у них всё в порядке, — ведь они принадлежат к народу Божиему. Бог категорически возражает против такой идеи «коллективного спасения», когда порознь все — грешники, а вместе — «спасённые».

Трудно избавиться от ощущения, что такое представление за прошедшие две с половиной тысячи лет не исчезло. Не бывает ли так, что мы думаем, будто самое главное для нашего спасения — это попасть в «правильную» церковь, быть в ней «как все», а тогда можно не только считать себя грешником, но и продолжать быть им? Нет надобности в личной вере, в личных отношениях со Христом, в глубоком покаянии и стремлении к святости. Нет личной ответственности за свои дела и помыслы — ведь спасение принадлежит нам по факту принадлежности к церкви. Но с Божией точки зрения — всё наоборот: наша принадлежность к «правильной» Церкви, к Телу Христову определяется нашими личными отношениями со Христом и нашей личной ответственностью перед Ним.

Пророческая беседа на горе Елеонской, о которой мы читаем сегодня в Евангелии от Матфея, с самого момента его написания вызывала огромный интерес. Подчас этот интерес принимал совсем уж нездоровые масштабы, особенно в некоторых еретических сектах. Но и «нормальные» с точки зрения исповедания и душевного здоровья христиане тоже не обходили этот текст вниманием. Пожалуй, только Апокалипсис может с ним в этом сравниться... Вероятно, что-то в нас есть, что привлекает наше внимание к концу света... Быть может, безумие мира, в котором мы живём, вызывает в нас помимо нашей воли вызывает мысли о конце... А может быть, это проявление инстинктивного страха перед ответственностью за грехи?

Однако в содержании слов Господа Иисуса важно для нас не только то, какие ужасы и катаклизмы будут сопровождать конец мира — гораздо важнее само по себе откровение о конце как таковом. Ведь от этого существенно зависит наше отношение к тем ужасам и безумию, которые уже имеют место быть. Одно дело, если так будет продолжаться бесконечно — наши войны, враждебность и глупость, наша жестокость и наше бессилие, лишь изредка отмеченные взлётами человеческого духа, вдохновлённого прикосновением Всемогущего. И совсем другое дело, если мы поверим словам Господа о том, что на фоне кажущегося торжества зла наступит день Божьей победы, день, когда осуществится в полноте замысел Творца. И ещё важнее для нас, что этот День Господень уже наступил, когда Спаситель мира восшёл на Крест ради нас.

Для христиан факт Воскресения Иисуса из мёртвых всегда служил доказательством Его мессианства, однако апостолы смотрят на это не столь прямолинейно: для них очевидно, что Воскресение Спасителя — не только проявление силы Божьей, но ещё и кульминация тех духовных процессов, которые начались задолго до прихода в мир Спасителя. Если бы было иначе, оно не имело бы для христиан того значения, которое имеет, ведь, в конце концов, Бог может воскресить кого угодно, если на то будет Его воля; в конце времён наступит день, когда воскреснут все, кто когда-нибудь жил на земле.

Явление силы Божьей — всегда знак, но знаки имеют смысл лишь в контексте тех событий, с которыми связаны, поэтому Воскресение Спасителя имеет смысл лишь в контексте всей истории народа Божия и — говоря шире — всей истории Откровения, которая начинается с сотворения мира: ведь Бог открылся миру с самого начала его существования. И хотя так далеко Пётр в своей проповеди не заходит, но вот Давида он вспоминает - именно потому, что с Давидом оказались связаны обещания, выходящие за рамки земной истории. Пётр видит во всём происходящем исполнение обещаний, данных Давиду. Он понимает: обещанное Давиду царство, которое не прекратится и не исчезнет - это не земное, а то самое, которое принёс в мир Иисус, Царство с большой буквы.

Приход Мессии — и разрыв земной истории, и её кульминация одновременно. Дело ведь не в одном только явлении силы Божьей в момент Воскресения, дело ещё и в том, что сила Божья, сила Царства теперь вошла в мир - и в том, что прежняя история, история падшего мира, на этом завершилась. Началась другая история, история Царства. И началом этой истории стала Пятидесятница, а её истоком — Воскресение. Будь Воскресение чем-то абсолютно неотмирным, оно осталось бы единичным фактом земной истории; для нас сегодня оно было бы величайшим чудом, оставшимся далеко в прошлом. Но оно стало истоком того Царства, история которого продолжается сегодня, и к этой истории мы как христиане имеем прямое и непосредственное отношение.

Вряд ли евангелисту могла даже прийти в голову мысль, что испытание Иисуса в пустыне завершится тем, что Он уступит соблазну сатаны и впадёт в какой-нибудь грех. Скорее, в описании этого странного спора, где Сын Божий и сатана перебрасываются библейскими цитатами, кроется глубинный выбор, стоявший перед Иисусом: какой путь Он изберёт, чтобы осуществить Свою миссию, как именно Бог явится людям и возвратит их к истинной жизни.

Искуситель предлагает Ему путь земного царства: ведь если Он — действительно Сын Божий, то все царства земли по праву принадлежат Ему, все неисчислимые легионы ангелов будут сражаться за Него, сама земля превратит Его державу в рай, а камни станут хлебами.

Но Господь выбирает другой путь: Он не станет привлекать людей показными чудесами и силой; вместо рабов у Него будут ученики, которые узнают о Его Божественной славе без принуждения — через веру и любовь.

На фоне ужасных событий апокалипсиса, когда «люди будут издыхать от страха», среди войн и тьмы, парадоксально и удивительно звучат слова Христа: «...Тогда распрямитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление». Это как раз то измерение, которое всегда терялось во всевозможных последних предсказаниях о конце света. От него не ждали ничего хорошего, и уж в любом случае не ждали от него встречи со Христом. А ведь это актуальный вопрос, недаром эти слова обращены ко всем: «не пройдёт это поколение, как всё исполнится» — как бы ни сложилась история земли в целом, у каждого из нас впереди свой персональный конец света, когда история продолжит свой ход без нас. И здесь важнее всего помнить, что встреча с Богом — радость и избавление, в том числе и от страха.

Строительство скинии и устроение двора вокруг неё завершаются зажиганием светильника. Эта круглосуточно горящая лампада, возможно, одно из самых показательных дел веры. Народ, не имеющий пристанища, идущий по пустыне, зажигает светильник и выделяет специальных людей, чтобы свет горел постоянно. Непрактичность подобных действий очевидна — невозможно уберечь огонь от ветра и себя от пожара; однако этот светильник является необходимым знаком того, что вера жива. Каждый приносит немного масла, чтобы поддержать огонь, и никто не ропщет, что здоровые мужчины вместо насущных и необходимых дел занимаются сохранением этого огня. Потому что это вечный знак, подтверждающий существование вечного Завета между Богом и Его народом.