Мысли вслух на15 Апреля 2026

Один из распространённых способов чтения и понимания Евангелия — пытаться в том или ином отрывке найти своё место, определить то, что относится к тебе лично. Это не всегда возможно (и нужно) делать, но в сегодняшних чтениях это естественно.

Подножие Креста — единственное «правильное» место для каждого из нас, потому что именно в смерти Спасителя на Кресте совершается спасение мира и даруется жизнь всем нам, даже если нам это и в голову не приходит. Мир полон страдания, объяснимого, а чаще — необъяснимого, и эта тайна не может не касаться человека. Нам это тяжело, поэтому вполне понятно наше стремление скрыться от страдания, отвернуться от него, если оно не касается нас лично. Но Евангелие говорит нам, что любое подлинное, ненадуманное человеческое страдание — место особого присутствия Христа. Это Он страдает в каждом человеке, и именно здесь мы встречаем Его.

Начиная со дня Пасхи, за редкими исключениями, мы почти подряд читаем Евангелие от Иоанна, и один за другим следуют удивительные и глубокие отрывки, разговор о каждом из которых хочется вести в превосходных степенях. Вот и сегодня мы читаем рассказ о призвании первых апостолов, который, конечно, окрашен пасхальной радостью. Самыми значимыми в нём поэтому кажутся слова ап. Андрея Первозванного: «Мы нашли Мессию». Апостолы тогда даже представить не могли, что предстоит им пережить и чему быть свидетелями. Но благодаря им и вместе с ними теперь и мы, пережив Воскресение Господа Иисуса, можем сказать: «Мы нашли Мессию». А главное — Он нашёл нас.

Пришествие Сына Божия в мир — проявление не гнева Божия, но любви. В сегодняшнем чтении Иисус говорит, что Бог послал Сына не для того, чтобы судить, но для того, чтобы спасти. И в то же время сам факт пришествия Сына Божия — уже суд, потому что Он — свет. В этом свете видно самое главное: сердца людей.

Пока Его не было рядом, можно было делать вид, что всё нормально. Более того, можно было говорить, что любишь Бога, и продолжать жить так, как тебе удобно. Когда рядом Он — больше нет места никакой лжи. Именно поэтому так трудно было принять Его тем, кто видел Его во дни Его земной жизни — лицом к лицу.

Мы уверовали, не видя Его. Вопрос в том, что для нас Его свет: жизнь и радость — или обличение? И действительно ли мы хотим встречи с Ним? Будем молиться, чтобы Его свет просветил наши сердца, чтобы Он стал нашей жизнью.

В Евангелии мы можем найти множество рассказов о чудесных исцелениях и изгнании бесов из разных людей. Эти чудеса обычно называются «знаками», «знамениями», то есть служат для того, чтобы нечто показать. Например, в сегодняшних рассказах чудеса должны проиллюстрировать исполнение пророчества Исаии о приходе Мессии, Который должен был «взять на Себя немощи и болезни».

Для первых читателей Евангелия, знавших эти пророчества наизусть, намёк был совершенно ясен — эти исцеления суть только начало дела спасения мира, которое Христос совершает в истории Своим добровольным страданием ( 53). Таким образом, контекст этого пророчества (и ссылки на него у Матфея) выводит нас за пределы конкретного чуда (которое, в общем-то, имеет к нам самим мало отношения) и вводит в историю спасения мира, где оказываются все события, в которых пророчество исполнилось и в нашей жизни, когда Христос спас нашу жизнь, исцелил наш недуг, победил зло вокруг или внутри нас.

Евангелие от Луки заканчивается кратким описанием (или, скорее, кратким упоминанием) Вознесения. Логика евангелиста понятна: он хотел описать полностью весь сорокадневный период пребывания воскресшего Иисуса со Своими учениками вплоть до его, этого периода, завершения.

Но это, так сказать, логика чисто фактографическая, событийная. Есть в Евангелии и другая логика, связанная с духовным смыслом происходящих событий. Не случайно, говоря о встречах с Воскресшим, евангелист так подробно описывает то, что произошло по дороге в Эммаус, когда апостолы, идя по дороге и беседуя с Учителем, Его не узнавали, а позже, во время хлебопреломления, узнав Иисуса, тут же потеряли Его из виду. В день Вознесения Он тоже исчезает из виду Своих учеников. Очевидно, Вознесением начинается некий новый этап становления на земле того Царства, которое Спаситель принёс в мир.

То, что Царство это вмещает в себя мир целиком, вместе с его физической природой, стало ясно ещё раньше, тогда, когда Иисус дал Своим ученикам убедиться в том, что Он не призрак, не вышедшая из гробницы тень, а реальный живой Человек. Конечно, Его человеческая природа после Воскресения изменилась, иначе вряд ли были бы возможны явления вроде тех, которые пришлось наблюдать апостолам по дороге в Эммаус. Но в известном смысле она всё же осталась именно природой, хотя и преображённой: будь оно иначе, Ему вряд ли удалось бы отведать после Воскресения земной пищи. Иисус после Воскресения не превращается в ангела, в бесплотного духа, утратившего всякую связь с природным миром. Он остаётся Человеком, но Его человеческая природа меняет своё качество.

То же самое в конце концов должно произойти и с миром, и с каждым из нас, если мы пройдём путь в Царство до конца. Преображаясь, мир не теряет ничего, кроме того зла, в плену которого оказался. И мы, преображаясь, не теряем ничего, кроме того греха, который мешает нам жить полнотой жизни Царства.

Но для того, чтобы Царство вошло в мир, его Царь должен быть на Своём месте. Не у той границы, которая разделяет Царство и падший мир и где Его может увидеть даже человек, с Царством ещё не соприкоснувшийся, а в самой глубине Царства, в его центре, на том престоле, где видели Его христиане, обладающие хорошим духовным зрением. Тем, кто не в состоянии заглянуть в глубину Царства, может показаться, что Царь ушёл, исчез, растворился в том сияющем облаке Божьего присутствия, которым обычно сопровождается богоявление. На самом же деле Он просто отправился туда, где должен быть Царь, когда начинаются судьбоносные для Его Царства события. А значит, события начнутся. Уже очень скоро.

Близость к Богу всё преображает. Сорок дней и ночей пробыл Моисей в общении с Богом и всё это время не ел и не пил. И не обессилел, а, наоборот, исполнился какой-то новой силы — такой, что лицо его стало сиять лучами, потому что Бог говорил с ним. Слушая Бога, он наполнялся жизнью (см. Втор. 8:3; Мф. 4:4). Исполняя Его волю, записывая заповеди на скрижалях, он получал пищу и питьё (см. Ин. 4:34). Созерцая славу Божию, он преображался в тот же образ (см. 2 Кор. 3:18). «Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, — то не гораздо ли более должно быть славно служение духа?» (2 Кор. 3:7).