Мысли вслух на26 Апреля 2026

Торжественный въезд Иисуса в Иерусалим — пожалуй, единственное явное и публичное Его свидетельство о Своём мессианстве. Теперь, когда до завершения земного пути оставалось совсем немного, уже не было опасности, что Его поставят во главе какого-нибудь мессианского восстания, хотя собственные Его ученики как раз на такое восстание и надеялись, притом до самого конца. А евангелист между тем подчёркивает: народ приветствует Иисуса как Мессию прежде всего потому, что по городу широко распространились слухи о чудесном воскресении Лазаря. Это было понятно: ведь если хотя бы один человек действительно воскрес из мёртвых, значит, наверное, настал тот самый день Суда и всеобщего воскресения, о котором говорили пророки. А воскресивший — очевидно, Мессия. Логика эта была простой и понятной, она вполне укладывалась в рамки народных мессианских представлений.

На деле же всё было совсем не так просто. Народные представления о Мессии не шли дальше образа Мессии как великого земного Царя. Конечно, Царь этот представлялся не обычным человеком. Он мог, например, творить чудеса и даже воскрешать умерших. Но Его Царство представлялось царством вполне земным. И жизнь этого земного царства тоже была, в общем-то, вполне земной. Конечно, полностью соответствующей Торе. Конечно, с той мерой близости Божьего присутствия, без которой приход Мессии был немыслим. И, конечно, без того торжества смерти, которое свойственно нынешней эпохе. Но люди оставались теми же. Только они становились праведными и благочестивыми. В лучшем смысле этих слов, но всё же по-земному.

Воскрешение Иисусом Лазаря вполне укладывалось в рамки этих представлений о Царстве. Никто не думал, что такое воскрешение — лишь предварение. Подготовка к главному. Лазарь ведь воскрес не в ту новую жизнь, которую принёс с Собой Иисус. Он воскрес благодаря этой новой жизни. Но он не вместил её в себя. Его природа осталась прежней. Он вернулся к той жизни, какой живут люди непреображённого мира.

А Спаситель пришёл, чтобы дать человеку больше. Чтобы приобщить его к полноте жизни, а не к малой её части. Вот этого-то и не могли понять те, кто приветствовал Его на иерусалимских улицах. Они думали, что главное уже произошло, а оно было ещё впереди. Но об этом не знали пока даже ближайшие ученики Иисуса. Знал лишь Он один.

Мы привыкли к тому, что в Церкви, как и в организациях добровольного типа, каждый, кто готов брать на себя ответственность, оказывается ответственным сразу за всё. К священникам бегут с любыми вопросами. Большинство христианских лидеров занимается всеми проблемами, возникающими в общинах. Ответственный ответственен за всё.

Но апостолы ставят вопрос совершенно иначе. Они знают, к чему призвал их Господь: проповедовать Слово Божие. Они понимают, что для них нереально совместить служение слова и «хозяйственные вопросы». Поэтому они делают выбор, и выбирают то, к чему их призвал Господь. При этом они не игнорируют проблему — просто они говорят, что для решения этой проблемы необходимы люди, которые будут заниматься именно этим вопросом. Апостолы молятся о тех, кого выбрала Церковь.

Наверное, для каждого из нас важно понимать, что есть дела, к которым нас призывает Господь и которые необходимо делать нам — и есть другие дела, тоже важные и нужные, для которых Господь изберёт кого-то другого. Самое трудное, пожалуй, — это баланс. Будем молиться, чтобы Господь дал нам мудрость не делать того, к чему Он нас не призывал, и делать то, к чему Он призывает, и, конечно, не требовать от священников и лидеров, чтобы они прыгали выше головы.

Странной может показаться реакция иудеев, слушающих проповедь Петра, учитывая то, что его последние слова говорили об их вине. Петр, призывая их поверить в Иисуса Христа, не боится этой правды. У него нужно учиться такому поведению, когда, рассказывая о чём-то, проповедуя, не боишься сказать человеку об истине, зная даже, что она «против него».

И какова же реакция? «Они умилились сердцем». И именно потому, что сказанное было истиной и сказано было с любовью. Кроме того, эти люди не закрылись и не ожесточились против сказанной им правды, они приняли её и захотели что-то изменить. И тогда на эту готовность сердца Бог отзывается и посылает дар: умиление сердца — что-то меняющее само сердце, причём в лучшую сторону, созидая в нём милость, любовь к окружающим. И Господь не стал исключением — они полюбили и Его. А что может быть чудесней ощущения любви к Богу?