Мысли вслух на9 Мая 2026

Неужто и правда просить в молитве теперь можно обо всём? Однако в  15:7 мы читаем: «Если пребудете во Мне, и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам». Получается, что всё завязано в конечном счёте на Весть Иисуса: просить можно всё, но при одном условии – что наши желания совпадают с желаниями Небесного Отца, открывшимися в жизни и судьбе Его Сына.

Но не слишком ли высокий стандарт здесь задаётся? Несомненно, высокий, потому что вечный, открывающий головокружительную бесконечную перспективу личностного развития. А это последнее возможно лишь в постоянном выходе за пределы собственных желаний, планов и достижений – а значит, предполагает постоянную открытость в молитве и повседневной жизни Богу и возрастание в единстве с Ним до Его планов и масштабов.

Что же касается материального достатка и процветания, то, видимо, с точки зрения Иисуса вещи эти были лишь средством, которое можно употреблять по-разному. В любом случае, едва ли они могут быть предметом страстных желаний последователей Христа, ведь сами по себе подобные вещи никак не приближают к Богу и не удаляют от Него. В конце концов, кому-то в жизни везёт больше, кому-то меньше; кто-то может стать миллионером, а кто-то оказаться на дне; но главным среди всевозможных жизненных обстоятельств остаётся способность человека не терять радости и оптимизма от того, что мы любимы нашим Небесным Отцом, а на любую беду или успех смотреть лишь как на очередную задачу что-то менять в себе и вокруг себя – стремиться понять Его желания и решения для самой грандиозной задачи под названием «человеческая жизнь».

Иисус говорит о рабстве греху и освобождении от него. Фраза «...всякий, делающий грех, есть раб греха» напрочь отметает доводы, похожие на утверждение курящего или пьющего человека о том, что он в любой момент может бросить курить или пить. Да, можно прекратить грешить, но, совершив грех, человек становится его рабом, и освободиться уже не так-то просто. Сделать нас свободными, помочь нам остановиться может только Сын. Пребывая в Его слове, познавая истину, мы становимся Его учениками.

Удивительно, как Иисус подчёркивает Свою роль в этом освобождении. Если господин отпускает раба (а злой господин этого никогда по своей воле не сделает), то раб оказывается на улице, возможно, без средств к существованию и без крыши над головой, и любой может опять поработить его в его слабости (см.  12:43-45).

Для того чтобы обрести истинное освобождение, нам необходим Тот, Кто выкупит нас у злого господина и приведёт в дом Отца Своего. Искупленные Его кровью, мы из рабов становимся сынами, но для этого необходимо наше согласие и стремление к Сыну. И тогда Иисус разделит с нами Свои обители (см.  14:2).

И вот опять звучат слова утешения… Впрочем, не только утешения, но и той Господней милости и любви, в которых так нуждается каждый человек. Иисус уже страдает, сталкиваясь с отчуждением и неприятием со стороны окружающих. А чего же ждать тем, кто за Ним последует? Да, умножения Церкви, радости язычников и прочей благодати (см., напр.,  4:33, 6:7, 13:48), но вместе с тем и непринятия.

Это сказано не для того, чтобы мы зацикливались на борьбе, но для того, чтобы у дев было масло в светильниках (см.  25:1-13). И Господь в сегодняшнем отрывке говорит, что ситуация, когда христиане гонимы, естественна, потому что Сам Он гоним. Мир остаётся миром, и в нём всегда найдутся люди, которые противятся Его слову.

Однако в этих же строках мы видим удивительную поддержку и ободрение. Ведь если тебя не принимают, то ты разделяешь с Ним Его участь, а значит, ты — Его.

«По всякой ли причине можно разводиться?» — иными словами, есть ли что-либо, что связывает мужчину и женщину, когда их чувства уже не так сильно влекут их друг к другу? Какие ответы можно услышать на этот вопрос? «Ничего не связывает» (то есть можно разводиться по любой причине); «Связывают взаимные обязательства» (но велика ли ценность человеческого слова?); «Связывает долг перед обществом» (но вряд ли любовь сопоставима по ценности с гражданским долгом...); «Связывают дети» (да, если их принимать в расчёт).

Христос даёт иной ответ — мужчину и женщину связывает замысел о творении, то есть их соединяет Сам Бог. И делает Он это не путём заповедей и запретов на развод, ведь закон не может породить любовь (что мудро учтено в Моисеевом законе); Он соединяет их Своим присутствием в самих отношениях, действуя Своей премудростью и любовью в тех, кто Ему доверяет.

Даже перед лицом царя, пожелавшего вопросить Иеремию, пророк не намерен кривить душой и говорит то, что ему открыто: предстоит военное поражение, и оно не будет случайным или эпизодическим — Господь, многократно воевавший на стороне израильтян, теперь воюет против них. Но не Он изменил избранному Им же народу — это сделали те, кто долго и упорно отворачивался от своего Творца. Как говорится, не плюй в колодец — теперь пора расплачиваться за неверность. Но даже воюя против народа, Господь продолжает призывать его опомниться: Он и теперь в любой момент готов принять Своих блудных сыновей.

Именно здесь начинается трагический путь Иеремии, горькие пророчества которого воспринимаются земляками не как призыв переосмыслить свои дела, а как проповедь измены. С тех пор много раз в истории повторялась сходная ситуация: наступали горькие времена, и наиболее здравомыслящих людей, осмелившихся говорить неудобную правду, народ принимал за предателей. Лишь время показывало, что за жёсткими обличениями со стороны таких людей подлинная любовь к своему народу стояла куда чаще, чем за речами лживых оптимистов и псевдопатриотов. Но многим и многим людям довелось — и, видимо, ещё не раз доведётся — повторить, а то и преумножить те тяжкие испытания, что выпали на долю Иеремии...

Прокажённого, исцелившегося от своей болезни, предписано очищать — в точности так же, как очищают от греха. Точнее, не от самого греха, а от его последствий — ведь в грехе можно лишь раскаяться, а вот от последствий приходится именно очищаться. Что означает такое очищение?

Для язычника очищение означает прежде всего своего рода гигиеническую процедуру, только не физическую, а психическую и психосоматическую. Предполагалось, что в мире есть немало такого, от чего психофизиология человека может пострадать, если позволить ему воздействовать на человеческую природу. Очищающим считалось обычно то, что в состоянии встряхнуть человека, так воздействовать на его тело и душу, чтобы заставить их пережить потрясение — большее или меньшее. В момент такого потрясения человек как бы «стряхивал» с себя все навязанные внешними воздействиями устойчивые психофизические состояния, переживая это как очищение, освобождение от них.

В яхвизме всё было не совсем так. Конечно, пребывание в Божьем присутствии и окропление жертвенной кровью оказывало потрясающее воздействие на человеческую природу — иногда потрясающее даже в буквальном смысле. Однако в данном случае происходило ещё кое-что: воздействие Божьего присутствия могло восстановить то психофизическое состояние, которое было для человека нормальным и позволяло ему затем освятиться — у того же алтаря, но через отдельное жертвоприношение.

Последствия греха ведь разрушали прежде всего отношения человека с Богом - разрушали именно потому, что меняли его природу, приспосабливая её к греху и к смерти больше, чем к жизни (и тем более — к жизни в Божьем присутствии). То же самое происходило и в том случае, если человек годами и даже десятилетиями жил, фактически медленно умирая, как жили прокажённые: их природа трансформировалась, адаптируясь к смерти вместо того, чтобы адаптироваться к полноте жизни. Вот очистительные ритуалы и жертвоприношения и должны были остановить этот процесс адаптации к смерти и развернуть его в противоположную сторону — насколько подобный разворот вообще был возможен в мире, где царствовала смерть.