Мысли вслух на  24 Июня 2026

Читая Евангелие от Иоанна, нормальный человек почти постоянно должен пребывать в экзистенциальном шоке. Кто этот Человек? Буйнопомешанный? Маньяк? Кто Он такой, чтобы в качестве нормы жизни провозглашать подобное?

Или допустим на минуту, что все Его слова истинны и Он — Бог и Спаситель. Что это за Бог, призывающий к каннибализму, предлагающий Себя на съедение, говорящий, что условием спасения является его кровь, которую надо пить? Если Он — человек, то Он болен. Если Он — Бог, то как понять его слова? Чего Он от нас хочет?

Всегда одного, и сравнение с каннибализмом может нам помочь. Человек начинает есть себе подобных, когда от голода уже сходит с ума, когда жажда жизни в нём такова, что ничто не может его остановить. Иисус говорит нам, что именно так мы должны жаждать соединения с Богом, наполнять себя полностью только Им, забывая обо всём. Со стороны это, конечно, будет смотреться как безумие, как нечто странное и неприличное. Но Бог, пришедший умереть ради нас, говорит, что жизнь возможна, только если утолить этот ненасытный голод.

Почему мудрость и разум становятся препятствием ко спасению? Почему в этом было Божье благоволение? Мы привыкли видеть в мудрости и разуме источник добродетели. И эта привычка небезосновательна, ибо всякая культура — а именно она формирует наши привычки — строится на умножении разумного. В том числе и культура библейская: в ней разум становится непременным условием познания Бога, а значит, и спасения: «Начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго – разум» (Притч 9:10). И это нам очень понятно.

Но вот приходит Христос, и оказывается, что что-то здесь не так. Попытаемся понять, что именно. Обратимся опять к книге Притч, этой поистине главнейшей из канонических книг, посвящённых разуму: «Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрёл разум, потому что приобретение её лучше приобретения серебра, и прибыли от неё больше, нежели от золота» (Притч 3:13,14). И ещё: «Приобретай мудрость, приобретай разум: не забывай этого и не уклоняйся от слов уст моих. Не оставляй её, и она будет охранять тебя; люби её, и она будет оберегать тебя. Главное — мудрость: приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум. Высоко цени её, и она возвысит тебя; она прославит тебя, если ты прилепишься к ней; возложит на голову твою прекрасный венок, доставит тебе великолепный венец» (Притч 4:5-9). Наверное, в этих цитатах самым явным образом выражено величие человека, облечённого разумом.

Величие… Да, но Христос призывает к смирению, ибо Сам кроток и смирен сердцем. А для чего? Наверное, самым весомым ответом стали бы слова из той же книги Притч — именно воспевая человеческий разум, она говорит вдруг, как бы случайно: «Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой» (Притч 3:5). Вот этот проблеск станет со Христом сияющим световым потоком любви, готовой смириться перед своим Любимым, ибо иного она не хочет.

В день Рождества Иоанна Крестителя Церковь предлагает нам чтения, повествующие об отношениях Бога и Его избранного народа. И хотя Иоанн впервые упоминается уже в Новом Завете, он имеет самое непосредственное отношение ко всей предшествующей истории Израиля. Иногда о нём говорят как о последнем пророке Ветхого Завета, и это действительно так. Будучи сыном одного из священников Иерусалимского храма, он стал наследником всего благочестия Ветхого Завета — и притом не только по происхождению. Он пережил встречу с Господом ещё до своего рождения в мир — и Господь призвал его «от чрева в раба Себе, чтобы обратить к Нему Иакова и чтобы Израиль собрался к Нему» (Ис. 49:5).

Иоанн продолжал нести своё служение Богу — призывая людей к покаянию — и после начала проповеди Христа. Но своими действиями он «исполнял» (приводил в полноту) то, что был призван делать весь народ Израиля в период Ветхого Завета: жил перед Богом и свидетельствовал миру о грядущем Спасителе. Он являет собой наиболее полную возможную святость для Божьего народа — максимально возможное приближение к Богу человеческими силами. Но, как сказал Сам Господь, «из рождённых женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его» (Мф. 11:11), потому что одних наших стараний — мало. И Господь хочет, чтобы мы приложили усилия — как можно больше старались приблизиться к Нему, а Он восполнит остальное — придя к нам.

Среди обличительных пророчеств мы вдруг слышим весть о грядущем Царе, исполненном Духа, в Царстве Которого не будет больше вражды ни между животными, ни между людьми. Но ведь Бог только что обличал Свой народ! Возможно, кто-то скажет, что Он непоследователен или несправедлив: раз обличал, то нужно и наказать. Но Писание напоминает нам, что Божья любовь сильнее человеческого греха — по Своей милости Бог приходит не к праведникам, а к грешникам.

Тем, кто помнит прежний храм, трудно принять новый: его восстановление им хотелось бы видеть как полноценное возвращение к прошлой жизни. Но Господь не даёт нам ни возвращаться на прежнее место, ни топтаться на новом. Он ведёт нас вперёд, тем более что не всё в ушедшем мире на самом деле было хорошо. Людям, однако, нужен внешний эффект, и потому они слишком легко сбиваются на поверхностные оценки, на эстетизацию и имитацию старины. Но самого главного, как известно, глазами не увидеть: видимое — — это лишь один из способов прикосновения к невидимому, не подменяющий его. Важнее реставрации архитектурных форм то, что в новом храме по-прежнему присутствует Господь, хранящий завет, заключённый между Ним и народом.

Его присутствие будет явлено в этом храме так, как было бы трудно представить современникам Аггея, а пожалуй что и самому пророку. Не только во Святом святых, не только во время молитв и жертвоприношений, но и неузнанным Человеком, беседующим с богомольцами и выгоняющим торговцев, Он явит здесь Себя.

И снова мы слышим Его слова, с которыми Он постоянно обращается к людям: «Не бойтесь!» Много раз на протяжении всего Писания мы видим эти слова — верный знак Его присутствия рядом с людьми. В этом мире, где осквернить святыню легче, чем освятить что-либо (ведь ломать — не строить), никто нам не обещал отсутствия трудностей. Но с Богом возможно многое, и даже невозможное: начиная с разгребания повседневных забот и кончая искоренением господства языческих империй.

Воля Божья становится окончательно ясной для волхва Валаама — он оставляет свои волхвования и идёт в пустыню, чтобы благословить Израиль. В его пророчестве — и неземная красота Израиля, и его многочисленные победы над врагами, и звезда, восходящая над Иаковом.

Через две тысячи лет другие волхвы увидят эту звезду уже не гадательно, а явно, и перейдут пустыню, и возрадуются, увидев истинную красоту Израиля, и от имени всех народов принесут Ему дары. А ещё через два тысячелетия мы с вами будем читать это пророчество и поклоняться этой Красоте. История повторяется, но её Центр — всё Тот же.