Мысли вслух на  18 Июля 2026

В Библии нечестивец нередко сравнивается с мякиной, уносимой ветром. Некоторые комментаторы видели в соответствующем еврейском слове указание не на ветер, а на дух Божий (ветер и дух в еврейском тексте Ветхого Завета действительно обозначаются одним словом). Но сути дела это не меняет: посланным ли от Бога ветром, собственным ли Его дыханием, — нечестивец одинаково уносится прочь. Нечестие, отвержение Богом ассоциируется и у пророков, и у гимнографов с лёгкостью, невесомостью отверженного, с его пустотой. Иногда эта пустота обнаруживается в день Последнего суда, иногда — в день бедствия, на которое пророки нередко смотрят как на день суда предварительного, ещё не окончательного, но уже значимого: ведь всякий такой суд становится указанием Божиим на человеческую греховность и нечестие.

Что же стоит за пустотой нечестивого? Можно, конечно, видеть в ней лишь литературный образ, подобный тому, как мы по-русски говорим о пустом человеке, ничего собой не представляющем. Но дело всё же, думается, не в одних литературных образах. Ведь в библейских книгах нередко говорится о смерти как об опустошении умирающего, который теряет жизненную силу и всё больше превращается в тень, в пустую оболочку себя прежнего. Смерть, как говорится о ней в пророческих книгах и в книге Псалмов, начинается часто не тогда, когда человек умирает физически (человек может покинуть этот мир, будучи, напротив, «насыщен жизнью», как говорит, к примеру, Тора о кончине патриархов), а тогда, когда он теряет Бога, отворачивается от Него. Оно и неудивительно: ведь полнота жизни — у Бога, и тот, кто Бога игнорирует или Ему противостоит, естественно, постепенно утрачивает причастность к жизни — вначале духовной, а затем и физической.

Первое, что уходит при утрате Божией жизни, — устойчивость, вначале духовная, затем психологическая, а в конце концов иногда и физическая. И тогда человек начинает уже не радоваться во время жертвоприношения, а стыдиться своего состояния: ведь обнаружить слабость в торжественный и ответственный момент — не самое радостное событие в жизни. Так утрата духовного стержня опустошает человека, делая его лёгкой добычей всякого дунувшего на него ветра.

Слова Иисуса очень трудны для нас. Хотелось бы попроще... Неужели всё так жёстко? Неужели Его способы устроения мира действительно несовместимы с нашими и следование за Ним обязательно требует отказа от того, что кажется правильным нам? Неужели на пути к единству нам предстоит пройти через разделения, на пути к любви — через вражду, на пути к славе — через крест, на пути к истинной жизни — через смерть?

Евангелист Матфей в сегодняшнем чтении относит к Иисусу из Назарета одно из самых удивительных пророчеств Ветхого Завета о Мессии, слова Второисайи об Отроке Господнем, Который «трости надломленной не переломит». Это пророчество было произнесено во второй половине VI-го века до Р.Х., в то время, когда первые караваны репатриантов возвращались в Иерусалим из Вавилона, чтобы возродить жизнь у развалин Дома Господня. Господь открывает пророку, что Его Служитель принесёт людям спасение, не совершая насилия. Несколькими годами позже Господь скажет нечто очень похожее пророку Захарии: «не воинством и не силой, но Духом Моим» будет дано спасение.

Для евангелиста Матфея, пишущего своё Евангелие для иудеев, важно дать читателю возможность увидеть, что Иисус из Назарета — Тот, Кто в самом деле кроток, что именно в Нём исполнилось это пророчество. Для евангелиста важно, что Своё спасительное служение Христос совершает, возвещая слово истины — «возвещая народам суд», как выражается Второисайя. Слова о кротости Мессии евангелист относит непосредственно к тому моменту, когда Господь Иисус «запрещает объявлять о Нём». Цитируя пророчество целиком, Матфей прилагает его и к событиям, о которых он будет повествовать далее. «Доколе не доставит суду победы» в логике этого отрывка — пророчество о Кресте, а слова «на имя Его будут уповать народы» исполняются в Церкви, объемлющей весь мир.

Конечно, апостолам крупно повезло. Они своими глазами видели чудесный лов рыбы, исцеления и многие другие чудеса. Да и просто недолго побыть рядом с Иисусом было достаточно, чтобы сердцем понять, что это Он, и упасть перед Ним ниц. А что остаётся нам?

А нам остаётся не меньшее чудо: узнать Его в Евангелии; сердцем прозреть через десятки веков; прочитав коротенький рассказ о чудесном улове, вдруг осознать, что Он стоит рядом (пусть не в лодке, а просто в комнате), и тем самым оказаться к Нему, может быть, ближе, чем рыбаки из Галилеи.

Сегодняшнее чтение даёт нам ещё одно свидетельство торжества того Царства, которое принёс в мир Иисус. Во все времена и у всех без исключения народов торжество смерти над жизнью воспринималось как нечто несправедливое и недолжное. Все попытки посмотреть на смерть с позиций стоика или натурфилософа, относящегося к ней с философским спокойствием и принимающего её как нечто закономерное и неизбежное, а потому нормальное, были, как правило, безуспешными: в момент встречи со смертью лицом к лицу она всё равно вызывала к себе лишь ужас и отвращение. Нередко, конечно, к этим чувствам примешивались и другие, связанные с причинами и обстоятельствами смерти, но они уже к смерти как таковой отношения не имели: их источником были именно упомянутые причины и обстоятельства, а не сам факт умирания.

Библия объясняет такое отношение к смерти: смерть вошла в мир вследствие грехопадения, она — часть мирового зла, которое неизбежно должно будет исчезнуть после того, как мир, преображённый силой Божией, станет частью Царства. И Иисус, прослезившись при виде скорбящих людей (ст. 32-36), подтверждает, что смерть не мнимая, а подлинная трагедия человеческой жизни.

Это, разумеется, не конец, впереди — воскресение, Суд и Царство. В евангельские времена среди верующих евреев о воскресении знал каждый (ст. 23-24), но смерть всё равно оставалась состоянием, для человека противоестественным; она противоречила замыслу Божию о человеке и его предназначении. И потому Царство оказывается несовместимо со смертью.

Иисус не случайно говорит о Себе, что Он и есть воскресение (ст. 25-26): ведь Он несёт полноту Царства в Себе, и смерть отступает перед Царством. Конечно, возвращение к прежней, ещё не преображённой силой Божией жизни в прежнем, ещё не ставшем частью Царства мире едва ли можно считать завершением пути. Это ещё не то воскресение, которого ожидали верующие евреи. Но смерть и Царство несовместимы, и потому даже тот, кто ещё не преобразился до конца, в Царстве обретает ту полноту жизни, которая ему доступна.

Никто не может вместить в себя больше жизни, чем он в состоянии вместить, но, соприкоснувшись с полнотой жизни Божией, каждый обретает ту меру жизни, которая ему доступна. Лазарь ещё не дошёл до полного преображения, но жить той жизнью, которой живёт в нашем, ещё не до конца преображённом мире всякий здоровый человек, он был вполне в состоянии. И он получает эту возможную для себя полноту, выходя на свет Божий из гробницы, в которой был погребён (ст. 38-44). И тогда каждый смог наглядно убедиться, что Царство действительно вошло в мир, а вместе с ним в мир вошло и воскресение, о котором до сих пор думали, что оно лишь предстоит в будущем.

Казалось бы, столь наглядная демонстрация должна была растопить и обратить все сердца, но ничего подобного, как видно, не произошло. Одни действительно обратились (ст. 45-46), другие же ещё больше укрепились в своём неприятии Христа и Царства. Но свидетельства были слишком наглядны, и отвергающим Царство не оставалось ничего другого, как в своём последовательном отвержении прийти к мысли о необходимости избавиться от Того, Кто принёс Царство в мир (ст. 47-53). Так неприятие Царства ведёт на крест посланного Богом Спасителя мира.

Как Бог отвечает на неверность человека? Обличением? — Да. Наказанием? — Тоже да. Но не только. Наверное, самый неожиданный и самый важный Его ответ — это призыв идти дальше. Упрямый, «жестоковыйный», неверный Израиль всё же должен перейти Иордан и войти в землю, обещанную ему Богом. Как это понимать? Неужели Бог снова оказывает доверие человеку, который уже столько раз Его обманывал (и ещё не раз обманет)? Или Он хочет во что бы то ни стало исполнить Свой замысел? Попытавшись ответить на эти вопросы, мы приблизимся к пониманию Его личности, Его отношения к нам.