Мысли вслух на  30 Июня 2026

Как делается дело Божие? Об этом за двухтысячелетнюю историю Церкви было сказано и написано, наверное, значительно больше, чем сделано дел Божьих. И при всём этом никто в точности так и не сумел до сих пор этого понять, и уж тем более никто не сумел создать единой обобщающей теории, которая бы описывала алгоритм богочеловеческого взаимодействия в истории.

Почему же так? Можно было бы просто ответить: потому, что пути Господни неисповедимы. И это было бы несомненной правдой: планы Бога, кроме Него Самого, неизвестны никому. Но ведь речь идёт о том, как Бог взаимодействует с людьми, а тут ситуация всё же несколько иная: постольку, поскольку Бог включает человека в Свой план, Он и открывает ему этот замысел, по крайней мере, частично.

Наверное, дело всё же в другом: в самом качестве отношений между Богом и человеком. Если бы у Бога всё было расписано заранее, наверное, в чём-то ситуация для Его служителей упростилась бы: тогда и впрямь можно было бы попробовать разработать некую классификацию вариантов взаимодействия, пусть не сразу, пусть на протяжении длительного времени, но задача была бы принципиально разрешимой. Но в том-то и дело, что заранее у Бога, похоже, намечены лишь цели, а вот план их достижения меняется непрерывно сообразно складывающейся духовной ситуации, или, говоря проще, сообразно тому, кто в очередной раз сказал Богу очередное «да» или очередное «нет».

Как бы то ни было, классифицировать эту мозаику возможностей и вариантов их реализации, разумеется, абсолютно нереально. Остаётся лишь слушать и слышать Бога, Который, поставив задачу, непременно укажет и того, кому можно было бы её поручить. Из чего, впрочем, не следует, что со временем на смену прежнему работнику не придёт новый. И варианты могут быть самыми неожиданными, порой никак не сообразными ни с какими человеческими представлениями.

Ну кто бы, в самом деле, мог всерьёз рассматривать Павла в качестве проповедника Христа в то время, когда он появился в Дамаске! По-человечески самым разумным выбором было бы держаться от него подальше. Но Анания делает другой выбор, действуя так, как ему велит действовать Бог. И гонитель Савл становится Павлом, великим свидетелем Христа и Царства.

Как видно, главной задачей если не всех, то, по крайней мере, многих представителей фарисейского братства стало объяснить совершаемые Иисусом чудеса и исцеления так, чтобы не признать Его истинным Служителем Божиим. В ход пошло всё, включая совсем уже абсурдные объяснения — будто Иисус, исцеляя, прибегал к помощи неких тёмных сил. Иисусу было нетрудно ответить на подобные обвинения, подчёркивая их явную абсурдность. Но дело было, конечно, не в обвинениях как таковых. Дело было в позиции обвинителей, и Иисус, разумеется, прекрасно это понимал. Не случайно Он сказал: «Кто не собирает со Мной, тот расточает».

Речь, по сути, шла не о конкретных обвинениях, а о Царстве. Иисус прямо говорит Своим обвинителям: если Я изгоняю нечистых духов силой дыхания Божия, значит, Царство достигло вас, и теперь только от вас зависит ваша дальнейшая судьба; остаться нейтральным тут не получится, наступил момент выбора, который некоторые современные философы называют экзистенциальным — от него не уйти, он определит всю дальнейшую жизнь человека. Мессия один, и Царство одно.

Это вопрос не богословский и не религиозный, и даже не мировоззренческий, а духовно-практический. Можно принять Царство и жить его жизнью, но тогда надо принимать и Того, Кто принёс его в мир, и не определять возможность такого приятия или неприятия никакими религиозными или богословскими критериями. Всё просто: достаточно посмотреть, здесь ли Царство или нет. И если оно здесь, принять его как данность, не пытаясь втиснуть ни в какие существующие рамки. И тогда жизнь принимающих становится частью Царства: они «собирают с Иисусом».

Если же, несмотря ни на что, человек отвергает Царство, это отвержение становится определяющим его жизнь выбором, а не просто избранной им богословской или религиозной позицией. Тогда Царство не для него, и он не для Царства. И тогда, по словам Спасителя, «кто не собирает со Мной, тот расточает».

Ученики были готовы пойти за Христом, куда бы Он ни направился. Следом за Ним они вошли в лодку, чтобы сопутствовать Ему. Но, даже идя за Христом, ученики слишком долго не понимали Его. Примечательно, что, описывая реакцию учеников на то, как Иисус усмирил бурю, евангелист пишет: «Люди же, удивляясь, говорили...» — ведь в тот момент, когда ученики не понимают Учителя, они не могут называться учениками.

Сон Христа посреди бурного моря поражает не только тем, что Он сохраняет потрясающее самообладание посреди разбушевавшейся стихии, когда все ученики встревожены. В этом образе можно увидеть и иной смысл: он напоминает о покое Бога по окончании творения, когда мир уже развивался предписанным ему ходом — даже пребывая в покое, Господь оставался Творцом и Господом движущегося мироздания. А ещё здесь угадывается Его предстоящее Воскресение, когда Он, поднявшись из гробового покоя, снова приведёт в чувство растерянных апостолов.

Вражеское нашествие должно стать возмездием за неверность. Совсем недавно Господь был со Своим народом, воевавшим с врагами: именно благодаря Ему народ одерживал победы. Но вот теперь Он на стороне тех, кто идёт завоёвывать Иерусалим. Да только не Господь изменил народу, это народ отступил от Него. Трудно это укладывается в головах, привыкших к логике простых решений, но тем не менее это так: даже воюя против народа, Господь продолжает хранить его и заботиться о нём, старается способствовать исправлению его путей.

А пока что среди этого народа слышны слова о мире, но мира нет ни на земле, ни в сердцах. Это тоже нам знакомо: слишком часто и в наше время слова о мире становятся лицемерным ритуалом, прикрывающим ненависть и постоянную готовность к вражде. И вот мы видим, что многие люди, отбросив утратившие доверие слова, не только не ищут подлинного мира, но и открыто сеют раздор. Их отвращение к лицемерию можно понять. Но лицемерие отменяется не злом, рождающим новое лицемерие, а подлинным воплощением добра. Если этого не происходит, то Господь не только отвергает лицемерные ритуалы, но и не препятствует обрушиться на народ тому самому злу, которое тот сам для себя избрал: тому, кто отверг милосердие, придётся вкусить его противоположность.

И всё же снова и снова скорбящие уподобляются роженице, и это сравнение даёт надежду. Женщина во время родов страдает, но её муки не бессмысленны: через них появляется новая жизнь. И если народ через мучительное покаяние родится заново, его страдания не будут бессмысленными.

Неудивительно, что слова Иисуса так шокировали Никодима. Ведь в его представлении место в Царстве грядущего Мессии было обеспечено ему самим фактом рождения от родителей-евреев, принадлежности к избранному народу. Но Господь говорит ему (и нам), что рождённое от плоти (то есть от людей, пусть даже и евреев) — плоть, а чтобы войти в Царство Духа, необходимо родиться от воды (принять крещение) и Духа (обрести тот дар Духа, который, по слову Господа, получает всякий, кто верит в Него — Ин 7:38).

Конечно, нам с вами легко посмеиваться над авторитетным иудейским учителем, который не понимает таких простых вещей, ведь мы-то знаем, о чём говорит Господь Иисус. Да, мы, слава Богу, в отличие от Никодима, понимаем, когда Учитель говорит «о земном»; но значит ли это, что мы поймём, когда Он заговорит «о небесном»? Если Он называет рождение от Духа — «земным», то что же тогда «небесное»? Наверное, нам всё же не стоит сильно превозноситься над Никодимом, ведь рядом с Господом Иисусом мы всегда остаёмся непонятливыми учениками...

В этой главе даются развёрнутые уставы о жертвоприношениях в праздники Труб, Очищения и Кущей (смотри Лев 23). Детально разработанный календарь, привязанный к циклу полевых работ, был, вероятно, призван помочь Израилю последовательно проживать важнейшие моменты религиозной жизни. Призывая Господа в праздник Труб, принося жертвы за грех в день Очищения, воспоминая свой Исход в праздник Кущей, народ Божий учится правильному почитанию Бога, чтобы когда-нибудь, в лице апостолов, узнать Его Сына в Человеке из Назарета.