Мысли вслух на  28 Июля 2026

Зачем Богу нужно, чтобы человек отказался от себя, от своей личности, зачем Ему безликость? Но Он призывает нас отказываться не от личности, а от самости. Личность как нечто уникальное проявляется, когда мы входим в отношения с другими, а самость, замыкание на собственных интересах, делает нас неотличимыми друг от друга. В гордыне мы все одинаковы!

Удивительны слова Иисуса о кресте. Это теперь мы вкладываем в них наше представление о каких-то жизненных неудобствах. Но во времена Иисуса такого значения у этого слова быть не могло: крест был страшной и позорной казнью — и ничем иным. Поэтому слова Христа могли означать только призыв к согласию на страдание, смерть и позор. И ради чего всё это самоотречение? А просто: «Если кто хочет идти за Мною»...

Христос часто «называет» Себя каким-нибудь неодушевлённым предметом. То это камень, то это хлеб, то вода; сегодня — дверь. Каждый раз Он сравнивает Себя с предметом, с которым мы имеем дело практически постоянно. Жить, не имея постоянного «общения» с дверью, в наши дни весьма затруднительно: тот, кто входит в помещение не через специально предназначенный для этого проём, — вор и разбойник. И Господь наш Иисус Христос — это именно та дверь, через которую мы можем войти в дом Отца нашего Небесного. Только через Него проходит путь к Богу: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня», — скажет через некоторое время Господь (Ин. 14:6).

Можно пытаться лезть через окна, через дымоход или делать подкоп, но зачем? Наверное, можно идти к Богу окольными путями, гоняться за какой-то «особой благодатью», пытаться что-то там из себя строить, делать вид, что мы сами можем хоть что-то сделать для собственного спасения, но зачем? Зачем, если путь прям? «Прямыми сделайте стези Ему» (Мф. 3:3).

Прям — не значит прост. Всё не станет мгновенно лучше, как по мановению волшебной палочки. Но главное — что Господь «зовёт своих овец по имени и выводит их» (Ин. 10:3). Он поведёт нас — слепых овец — «дорогою, которой они не знают, неизвестными путями буду вести их; мрак сделаю светом пред ними, и кривые пути — прямыми: вот что Я сделаю для них и не оставлю их» (Ис. 42:16).

Есть один важный аспект в Евангелии, соприкасаться с которым болезненно для нашего сознания, и потому мы склонны не замечать его. Евангелие, как и вся Библия, говорит о жизни и смерти и не разменивается ни на что меньшее. Забывая об этом, мы научились воспринимать христианство как сладко-розовый миф, превращая его в то, что один малопривлекательный мыслитель называл опиумом для народа. Но именно в этом напряжении выбора между жизнью и смертью — весь смысл Евангелия. Толкования в стиле «всё равно всё будет хорошо» очень привлекательны и популярны, причём не только в XX веке. Но если мы закрываем глаза на возможность погибнуть, то призрачной становится и возможность спастись, и сама жизнь превращается в какую-то слащавую идеологию.

Поэтому так важно то толкование, которое Сам Господь даёт притче о пшенице и плевелах в сегодняшнем отрывке из Евангелия от Матфея. Не оставляя возможности для иных толкований, Он говорит о гибели делающих беззаконие и спасении праведников. Есть ещё целый ряд мест в Новом Завете, где Христос говорит о том же самом: возможность погибнуть и возможность спастись совершенно реальны.

Трудность здесь ещё и в том, что мы сразу начинаем «вертеть головой» по сторонам, стараясь разглядеть, кто же сыны тьмы, а кто — Царства. И поэтому так важно помнить, что Господь говорит тебе — о тебе, и больше ни о ком другом. Это два варианта твоей и больше ничьей судьбы. Перефразируя сегодняшние слова Христа, апостол Павел в своём письме в Коринф предлагает очень яркий образ: «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить» (1 Кор. 9:24).

Слово, семя, которое сеет сеятель, содержит в себе зародыш Небесного Царства. Попадая к нам в сердце, оно начинает прорастать колосом новой жизни. Но в этой притче сеятель действует не один. Без почвы, то есть без нас, семя не может прорасти. Как замечает Иисус, чем больше мы участвуем в этом процессе, тем больший плод мы приносим. Отсюда получается как бы несправедливость: чем мы богаче, тем больше обогащаемся. Однако дело тут всё же скорее не в богатстве духа, а в том, какую часть своего капитала (времени, внимания, сил и, наконец, всей жизни) мы готовы вложить в этот совместный процесс взращивания Царства.

Говоря ученикам о Царстве, Иисус постоянно призывает их к взаимной любви (ст. 9-12, 17). Это неудивительно, если вспомнить, что христианство и есть не что иное, как жизнь в Царстве, а значит, жизнь в любви. Конечно, любовь не единственная характеристика Царства. Жизнь Царства — это и пронизывающее его дыхание Бога, и те проявления силы Божией, которые повсюду сопровождают Иисуса во время Его земного служения. Но, как видно, в нашем, ещё не до конца преображённом, мире именно любовь, свойственная носителям Царства, оказывается наиболее ярким свидетельством.

В самом деле, сила, например, хорошо известна и непреображённому миру. Более того, в мире, лежащем во зле, её порой бывает даже слишком много. Силой иногда можно подчинить себе людей, но заставить их полюбить себя силой невозможно. И отношения, навязанные силой, а значит, недобровольные, для Царства не годятся. Сила в падшем мире едва ли будет воспринята как альтернатива существующему порядку вещей. То же самое можно было бы сказать и о духовных явлениях самих по себе: ведь и падшему миру известна своеобразная духовность. Конечно, духовные явления, свойственные падшей природе, по сути качественно отличаются от духовных воздействий, исходящих из Царства, но внешне они иногда могут быть похожи, и человеку, видящему лишь внешнее, разница может показаться незаметной. Таким образом, оказывается, что и духовность сама по себе ещё не означает непременно появления альтернативы законам мира сего.

Для того, чтобы такая альтернатива появилась, важно, чтобы каждый мог не только ясно увидеть наличие у учеников и последователей Христа некой духовности, но и разглядеть, что она собой представляет. А в этом отношении свидетельство той любви, которая пронизывает собой все отношения в Царстве, оказывается лучшим: ведь взаимная любовь наглядно демонстрирует миру как раз именно то, чего в нём нет и чего ему так не хватает. Потому-то, в отличие от силы и духовности как таковой, любовь и может стать альтернативой существующему миропорядку, которой мир так хочет и так боится. Боится потому, что отношения любви с точки зрения законов нашего, ещё не преображённого, мира действительно противоестественны; и природа, и общество, не столь далеко от неё ушедшее, следует иным принципам, полагаясь на силу, выгоду, эффективность.

Неудивительно, что те, кто хочет в этом мире жить иначе, оказываются в нём инородным телом (ст. 18-19). Но есть и такие, кто готов хотя бы попытаться найти альтернативу, и потому живущих по законам Царства ждут не только гонения: будут и те, кто готов будет прислушаться к их свидетельству и последовать их путём (ст. 20). Впрочем, как видно, ученикам и последователям Христа вряд ли стоит пытаться избежать гонений, так же как и надеяться на массовый успех своей проповеди: ведь, по словам Иисуса, «слуга не выше господина». Принципиально важно лишь свидетельство. А как к нему относиться, каждый решает сам.

Ветхозаветная история наглядно показывает, как Израиль, исполняя слово Господа, удостаивался новых ступеней откровения, и напротив: когда он забывал завет, стремительно терялись и те дары, которые приносили ему предыдущие заветы. Здесь в масштабах целого народа действует духовный закон: следование слову умножает познание Бога, а противление ему отбрасывает нас назад во тьму язычества.