Мысли вслух на  1 Июля 2026

И Тора, и другие библейские книги часто подчёркивают неизменность Божьей воли и Божьих определений. Между тем ситуации, касающиеся конкретных людей и обстоятельств, могут меняться очень быстро. Иногда может показаться, что Бог просто пускает дело на самотёк, предоставляя событиям развиваться практически бесконтрольно.

Более того: нередко случается, что Бог не мешает действовать даже тем, кто прямо противостоит Ему и, насколько возможно, противодействует осуществлению Его планов. На самом же деле такое положение дел связано с той свободой, которую Бог предоставляет человеку. Человек ведь может использовать свою свободу и против Бога. И Бог ему в этом не мешает. Довольно часто Он позволяет человеческому своеволию раскрыться до конца. А потом оказывается, что, сделав всё, чего ему хотелось и что он задумывал, человек вдруг получает совсем не тот результат, на который рассчитывал.

Такой оказалась даже история Мессии: ведь и те, кто распинал Христа, были уверены, что, убив Его, они избавятся от Того, Кого ненавидели. И они сделали, что хотели. А вышло всё не так, как думали эти люди, а так, как задумал Бог. И дело тут не в каком-то особом коварстве Бога или какой-нибудь особенной Его хитрости. Дело просто в том, что Бог и Его противники действуют в разных мирах, в разных измерениях одной и той же реальности.

Бог действует в большом, Им сотворённом мире, а Его противники — в своём маленьком, отделённом от большого Божьего мира мирке. В своём маленьком мирке они, конечно, вполне могут победить. Но вот в большом Божьем мире победа всегда будет за Богом. Ведь это Его мир, и в Его мире Его план всегда будет приоритетным. Поэтому Его слово всегда исполняется, а Его воля осуществляется — как только маленький, изолированный от большого мира мирок снова станет частью того, от чего его отделила воля, противостоящая Богу.

И книжники и фарисеи предлагают Христу совершить знамение, но, пожалуй, к такой просьбе присоединились бы многие в народе. Похоже, что толпа не только заранее знает, каким должно быть такое знамение, но и хотела бы продиктовать условия его совершения. Отказываясь дать толпе увидеть то, что она способна себе представить и заранее готова истолковать по собственному разумению, Христос даёт другое знамение — Своё Воскресение. Многими людьми оно будет отвергнуто, но всё равно станет знамением для всего мира, совершенно неожиданным и не укладывающимся в сознании, но постигаемым верой. Знамения сами по себе могут и не привести к вере, но вера даёт увидеть смысл знамений.

Слова о том, что может происходить после изгнания нечистого духа, относятся не только к тем, кто «неквалифицированно» изгоняет бесов. Здесь мы видим предупреждение о трудностях, встающих на путях духовной жизни, о её серьёзности и об ответственности за сохранение обретённого. Ведь мы рискуем отдать выметенную горницу семи злейшим нечистым духам всякий раз, когда добровольно возвращаемся к привычным греховным наклонностям, вроде бы уже отброшенным. И вряд ли случайно эти слова соседствуют с предостережением о недопустимости хулы на Святого Духа. Да, Господь милостив. Но возможно ли принимать милость, отвернувшись от её Подателя?

Самое, может быть, сложное в сегодняшнем чтении: бесы. Многие не знают, что это такое, многие сваливают на них свою собственную вину, а иным вообще видятся везде лишь они одни. Как относиться к этому наисложнейшему понятию Писания? Ведь даже в молитве Господней мы произносим, повторяя за Иисусом: «…избавь нас от лукавого» — значит, понять, что это за сила, и осознать её существование — необходимое условие для осознанной молитвы «Отче наш».

Первое и главное, что важно здесь понять: бесы, какую бы мысленную форму мы им ни придавали, тварны — как и мы. Они в этом смысле находятся на одной онтологической ступени с нами, а то и ниже, ибо мы в какой-то мере причастны Богу и Его истинному существованию. Значит, уж во всяком случае, они не сильнее нас, и поэтому не надо их бояться. Напротив, они боятся Бога и на самом деле покорны Ему. Это очень хорошо явлено нам сегодня в истории с гергесинцами: мы видим, как послушно они готовы выйти, когда видят истинную силу Христа. Об этом точно сказано у апостола Иакова: и бесы веруют, и трепещут (Иак. 2:19).

Второе важное наблюдение (и это видно из сегодняшнего чтения) состоит в том, что они быстрее, чем обычные люди, узнают Бога. Почему? Это очень легко понять: они — те, кто Ему противится, и именно поэтому они хорошо Его знают. Так что не стоит просто шарахаться от сумасшедших, боясь их, как проказы; порой нужно очень внимательно слушать, что они говорят, ибо среди бреда можно разглядеть проблески такого смысла, который недоступен нам.

И наконец, когда нам страшно и кажется, что нас искушают бесы, надо во всей простоте призвать Христа — и одного этого будет достаточно, чтобы они смолкли, ибо они очень Его боятся. А лучше вообще не отпускать края ризы Его. Тогда на вопрос, знаем ли мы бесов, мы будем с чистой совестью отвечать: нет, с бесами у нас плохо.

Проповедь Иеремии, произнесённая им у входа в Храм (ст. 2), вызывает некоторые вопросы. Так, к примеру, не совсем понятно, о каких «ваалах» (ст. 9) он говорит, учитывая, что речь идёт о временах, когда религиозная реформа царя Иосии была уже свершившимся фактом. Не исключено, конечно, что проповедь прозвучала при ком-то из преемников Иосии, когда языческие культы вновь стали распространяться в Иудее, а языческие алтари появились даже на храмовом дворе. Но здесь, похоже, речь идёт скорее о домашних культах, с которыми не мог справиться даже Иосия.

Язычество, как известно, всегда глубоко проникает в быт, и бороться с ним там особенно сложно, ведь именно быт целиком определяется духовным наполнением жизни тех, кто его обустраивает. Именно поэтому публичная, официальная религиозность нередко заметно отличается от домашней, бытовой. По-видимому, значительная часть тех новоявленных «яхвистов», которых так много появилось в стране после реформы Иосии, оставалась, в сущности, язычниками, при этом ни на минуту не сомневаясь в собственном правоверии.

Такая ситуация в духовном плане оказывалась хуже откровенного язычества: ведь язычники, по крайней мере, знают, кто они такие, и не заблуждаются на собственный счёт, а вот мнимые «яхвисты» (наподобие тех, к которым обращался Иеремия), напротив, пребывали в приятном для себя заблуждении по поводу своей религиозности. Вероятно, яхвизм был для этих людей не основой духовной жизни, а всего лишь своего рода национальной идеологией, и в Яхве они видели Покровителя страны и народа, Который, однако, не касался их сердца, так что в их быту по-прежнему находилось место и ваалам, и культу Великой богини (ст. 17-18).

Но зато такой яхвизм становился основой для бурного роста своеобразного религиозного национализма. Жители Иудеи были убеждены, что им ничто не грозит: у них в Иерусалиме теперь оставалось единственное место на земле, где приносили жертвы истинному Богу, а потому ни им самим, ни их стране ничего не страшно (ст. 3-4). К тому же они, как видно, были совершенно уверены, что спасение от бед и мессианское Царство им гарантированы по определению, ведь они — народ Божий, они регулярно посещают храмовые богослужения и участвуют в жертвоприношениях, при этом вовсе не думая ни о соблюдении заповедей, ни даже о том, чтобы хотя бы оставить столь милые их сердцу языческие культы (ст. 9-10). Подобного рода самоуверенность духовно обесценивает любой культ, о чём и напоминает пророк своим соотечественникам (ст. 21-24).

Таковы оказались плоды проведённой сверху религиозной реформы: внешний результат был достигнут сравнительно легко и быстро, а вот духовное состояние народа оказалось хуже, чем было прежде: теперь к язычеству, которое, уйдя с иерусалимских улиц, скрылось в домах и в сердцах жителей города, добавился самоуверенный национализм, густо замешанный на весьма поверхностной яхвистской религиозности. Этот замес и сделал покаяние невозможным, а катастрофу — неизбежной.

Наверное, эти слова Иоанна Крестителя лучше всего подходят для описания жизни человека, узнавшего, зачем он живёт. Ведь пока основой человеческой жизни, её смыслом остаётся сам человек — его жизнь, его любовь, его вера, его подвиг, — он никогда не сможет сказать: «Мне должно умаляться». Наоборот, он будет говорить: «Моя цель — это мой рост, я хочу больше узнать, больше увидеть, больше пережить, сделать...» Граница, отделяющая такую жизнь от жизни пророков и апостолов (где, по словам Павла, «не я живу, но живёт во мне Христос» — Гал 2:20), очень тонка. Да, нам действительно нужно очень многое узнать, понять, пережить и сделать, но только на этом пути умаления нас ждёт высшее в мире призвание — стать другом Жениха, а не остаться «земным, который говорит земное».

Устав об обетах перед Господом и ответственности за их исполнение раскрывает нам важный аспект жизни в семье или в любой общине, где есть тот, кто несёт бóльшую ответственность, чем другие. Для Бога оказывается важнее не столько само исполнение обета, сколько правильные отношения в семье. Поэтому муж или отец несовершеннолетней дочери может отменить её обет Богу. Здесь, как и всегда, Бог призывает нас быть более внимательными к Его слову, чем к формальному исполнению своего «долга» перед Ним.