Мысли вслух на12 Мая 2026

У Иисуса и слушающих Его фарисеев разные представления о том, что такое свидетельство. И дело тут не в том, что они хотят свидетельства человеческого, а Он говорит о свидетельстве Божьем. Проблема скорее в том, что слушающие Иисуса вполне и искренне религиозные люди хотят внешнего свидетельства там, где оно возможно лишь как внутреннее. Фарисеи — люди религиозные, соблюдающие Тору, и от Иисуса они требуют доказательств Его мессианства или хотя бы истинности Его свидетельства так, как могли бы потребовать подобного же рода свидетельства в суде по какому-нибудь обвинению.

Логика проста: представь нам надёжных свидетелей того, что Ты говоришь правду и действительно имеешь право делать то, что делаешь, и говорить то, что говоришь. Требуется свидетельство, удостоверение, но сугубо формальное и внешнее. А оно в данном случае невозможно: Иисус принёс в мир то, что нельзя доказать одним внешним свидетельством, но этого-то требующие от Него доказательств и не могут понять - или же просто не хотят.

Оно и неудивительно: ведь речь идёт о людях религиозных. И доказательства им нужны соответствующие — вмещающиеся в религиозные рамки. А тут доказательства могут быть только внешние. Ведь любая религия — штука внешняя, своего рода инструментарий, изначально разработанный для установления отношений с высшими силами - и для верификации этих отношений. А с Богом как раз чисто внешних отношений быть не может, и никакая верификация здесь невозможна. С таким же успехом можно было бы попробовать доказать дружбу или любовь: засвидетельствовать то и другое можно, а вот доказать…

При желании скептик или циник всегда возразит, что тут, мол, не дружба и не любовь, а просто свой интерес или тяга к партнёру, и ничего на внешнем уровне не докажешь, только изнутри, где живёт уверенность в духовной подлинности отношения. Так и с Богом: тут доказательство можно найти только внутри, в собственном сердце, и иначе никак. Но это уже не религия, а отношения с Богом, не вмещающиеся ни в какие религиозные рамки и никак внутри этих рамок не доказуемые.

Что заставило слушающих Иисуса людей схватиться за камни? Очевидно, Его слова об Аврааме и о Себе. «Я есмь» (или, выражаясь современным русским языком, «Я сущий») означало указание на Себя как на Того, Кто несёт в Себе полноту Божию. Такого не прощали: в глазах всякого религиозного человека это было самым настоящим кощунством; можно быть пророком или даже Мессией, но Богом быть нельзя. Тот, кто заявляет такое, — или сумасшедший, или язычник: ведь язычники верили в «божественность» некоторых людей, подразумевая их сверхъестественные свойства или связь с миром богов. На сумасшедшего этот Человек не похож — значит, Он, как видно, отступник, возомнивший Себя неким сверхъестественным существом в языческом смысле слова. Как бы то ни было, налицо были отступничество и кощунство, за которые наказывали смертью.

Казалось бы, от Мессии можно было бы ожидать чего-то подобного: ведь называл же, к примеру, Исайя Иерусалимский Мессию «отцом вечности». Но в иудаизме евангельских времён эти слова воспринимались в контексте представлений о Мессии, Которого Бог задумал ещё в начале времён. Богом же Мессию, разумеется, никто не считал.

А Иисус, как видно, хочет донести до Своих слушателей именно эту истину, неотделимую от Своего земного служения. В самом деле, ведь Он пришёл в мир с тем, чтобы принести в него Царство, притом во всей полноте. Царство, которое Он с самого начала целиком нёс в Себе, ведь оно, по собственным Его словам, «не от мира сего» — нигде в мире, кроме как в Нём Самом после Его рождения в мир, Царства быть не могло. А ведь полнота Царства Божия и полнота Божия, в сущности, одно и то же: Тот, Кто вмещает в Себя полноту Царства, вмещает и полноту Божию.

Именно это, по-видимому, и хочет объяснить Иисус слушающим Его людям. И делает Он это не для того, чтобы как-то возвеличить Себя, а для того, чтобы дать им понять, что такое Царство, какое оно на самом деле. Но чтобы понять это, нужно выйти за рамки собственной религиозности. А они не хотят или не могут сделать этого — и хватаются за камни.

В сегодняшнем чтении из Деяний видится некая странность. Павел и Сила молятся, двери темницы открываются (пока всё логично) – но узники не выходят. Спрашивается, чего ради Господь открывал им дверь?

Отрывок заканчивается тем, что стражник и вся его семья уверовали в Бога, пораженные явленными им чудесами. Причем чудо здесь — это не только открытые двери темницы, но и узники, которые не убежали, но сидят и ждут. Можно предположить, что именно это второе обстоятельство стало бóльшим чудом для стражника: то, что узники не разбежались, что Павел не хотел его смерти, что те, кто должен был ненавидеть его, наоборот, заботятся о нём…

Интересно, что в результате стражник сам добровольно подвергает себя опасности, пригласив заключённых к себе в дом. Но это уже его свободный выбор – и ради этого выбора, собственно говоря, всё и затевалось. Самое главное в сегодняшнем чтении – встреча этого стражника с Иисусом.

В Евангелии есть много «финансовых» притч, в которых идёт речь о награде на небесах, о приобретении Царства Божьего как поля с сокровищем или о капитале, который необходимо приумножить. Сегодняшняя притча раскрывает другую сторону «небесной бухгалтерии»: те, кто всю жизнь трудился для Бога, получат такую же награду, что и бездельники, едва успевшие впрыгнуть в отходящий поезд.

Парадоксальность такого подхода, возможно, охладит пыл некоторых «стяжателей Царства», готовых потрудиться ради награды. Но на самом деле эта притча просто переносит понятие ценности и награды с результата на сам процесс. Результат, конечный итог, возможно, будет одинаков для всех: «Бог всё во всём» (1 Кор 15:28), тем более что его нельзя заработать, а можно лишь принять как дар. Особая же награда для тех, кто готов трудиться, заключается в том, что они уже сейчас сотрудничают с Богом, пока другие только ожидают приглашения.

Продолжаются обличения, но вот опять среди суровых предупреждений мы видим луч надежды. Народу ещё только предстоит отправиться в изгнание и новое рабство, а уже звучат слова пророчества о грядущем возвращении из плена — о том, что Тот же самый Господь, Который некогда вывел Свой народ из египетского плена, освободит его и от господства новых завоевателей. Но мало того, Он даёт пророческое обетование о праведной Отрасли Давида. Пусть эта часть пророчества не была в полном объёме понята современниками Иеремии, но здесь в их сердца было заложено то зерно готовности принять Спасителя, которому предстояло прорастать на протяжении последующих веков.

Должно быть, не случайно именно после пророчества о Том, Кто станет Добрым Пастырем, Господь снова возвращается к обличению лжепастырей и лжепророков.

Впрочем, эта проблема актуальна и сегодня. И дело не только в том, что во все времена хватало проходимцев, дурачивших доверчивую публику. Может быть, гораздо опаснее искренний и бескорыстный самообман, когда человек принимает за голос свыше собственные умозаключения или же проекцию подсознания, обман своего сердца. Но здесь пророчество предупреждает об опасности: если прежние пророки отвернулись от Господа, променяв Его на Ваала, то новые рискуют променять Господа на собственные иллюзии и сновидения.

На первый взгляд мы снова сталкиваемся с гигиеническими предписаниями, направленными на предотвращение эпидемий в стане израильтян; ведь если какие-либо органы человека вдруг начинают функционировать неправильно, это может свидетельствовать об опасной болезни, угрожающей не только ему одному.

Но с другой стороны, понимание болезни как ритуальной нечистоты, говорит о том, что всякая болезнь внутренне, онтологически связана с грехом, с нечистотой нравственной. Конечно, это не значит, что болезнь является прямым следствием какого-то личного греха человека: она может быть не заслужена непосредственно. Однако этим Писание ясно свидетельствует о том, что Творец, непричастный греху и скверне, не может быть ответственен за болезни или страдания человека. Он может только исцелить и простить его, образом чего здесь выступает приносимая Богу жертва.