Мысли вслух на1 Июня 2026

Встреча на дороге с вестником Божьим, который эту дорогу преграждает, — событие чрезвычайное, как и заговорившая человеческим голосом ослица. Проще всего, наверное, было бы счесть этот рассказ благочестивой легендой, если бы не одно «но»: мир куда многомерней, чем мы думаем обычно.

В нашем падшем мире говорящие животные (не считая, наверное, одних лишь попугаев) — вещь невозможная, равно как и ходящие по дорогам ангелы. Но Библия даёт нам примеры встреч с ангелами именно в повседневной действительности. Авраам, к примеру, встретил вестников Божьих, когда просто сидел у собственного шатра. Что это: мистика? Чудо?

Чудо, безусловно: если под чудом понимать прямое вмешательство Бога в ситуацию, вмешательство «поверх» существующих законов природы, тут именно чудо. И говорящее животное — тоже чудо. А вот о мистике говорить не приходится. Она была бы возможной, если бы Бог с самого начала разделил мир на несоприкасающиеся или едва соприкасающиеся друг с другом части так, чтобы заглянуть из одной в другую можно было бы лишь через подобие замочной скважины. Тогда мистика и стала бы тем самым подсматриванием через замочную скважину за жизнью, которая нам, людям, не предназначена.

Вот только Бог не творил разделённого мира. Он его сотворил цельным, а разделяют его уже другие — те, кто Ему противостоит. Если же мы вдруг видим мир таким, каким он задуман Творцом, он становится для нас Царством Божиим: ведь мир един, и Царь в нём один. Однако падшему человеку увидеть эту цельность совсем не просто — её ему даже и невозможно увидеть, если Бог не покажет; а если покажет, то тогда в мире рядом с человеком могут появиться и ангелы, и говорящие животные.

Однако в нынешнем состоянии мира Богу нужны особые, веские причины, чтобы позволить падшему человеку увидеть мир таким, каким, не будь грехопадения, он видел бы его каждый день. Например, упрямство пророка Божия, которому никак нельзя в сложившейся ситуации быть упрямым, прежде всего ради собственного блага — и ради решения поставленной Богом задачи тоже.

Сегодня Православная Церковь празднует Духов день. Послание к Ефесянам напоминает нам, что «плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине» (ст. 9), и призывает «исполняться Духом» (ст. 18). Это новое состояние человека апостол Павел называет «светом в Господе»; к этому же образу света обращается и апостол Иоанн, когда говорит о братской любви между верующими (1 Ин 2:10). В духе любви мы призваны «искать заблудившихся» (Мф 18:10–14), решать проблемы наших отношений (Мф 18:15–18) и, наконец, принимать благодать Божию в единодушной молитве во имя Христа и в Его присутствии, как нам и было обещано.

Впервые рассказанная пророком Исайей притча о винограднике в устах Господа Иисуса становится итогом всей священной истории. Господь недвусмысленно даёт понять, что вся история попыток Всемогущего возвестить человеку Свою волю и Свою истину была историей противления. Посланцев, через которых Бог обращается к людям, «то били, то убивали». В этом ряду Господь говорит и о последнем Посланце — о Себе Самом, Который, по слову пророков, пришёл в мир, чтобы открыть людям возможность спасения — возможность, которой не существовало ранее и не существует вне Христа.

Горькие слова Христа обличают религиозных вождей, неизменно противившихся спасительному действию Творца ради вполне низменных собственных интересов — и здесь и нам есть о чём задуматься. Ведь речь идёт не о каких-то язычниках, которые «помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией, по причине их невежества и ожесточения сердца их», как пишет апостол Павел в сегодняшнем отрывке из Послания к Ефесянам; речь идёт даже не об одних только архиереях, богословах и подвижниках, как можно перевести на наш лад «архиереев, книжников и фарисеев» — злыми делателями Божия виноградника оказываются все призванные Богом, все, кто принял на себя ответственность быть Его народом.

Вот поэтому так важны сегодняшние слова апостола, призывающего нас «обновиться духом ума нашего», чтобы не оказаться такими же негодными работниками.

В своём описании суда над Иисусом евангелист показывает, что Он — не обычный человек: отношение людей к Нему неизменно затрагивает самую сердцевину их существа. Предательство Иуды в конечном счёте оборачивается предательством самого себя: отчаявшись в Иисусе, он гибнет от собственного отчаяния и неспособности поверить в прощение. Суд Пилата над Иисусом оказывается в конечном итоге судом над самим Пилатом — его имя теперь ассоциируется, пожалуй, лишь с этим единственным эпизодом его биографии. В криках иудеев «Кровь Его на нас...» евангелист, возможно, видит предвестие гибели Иерусалима во время Иудейской войны 70-х годов I века и грядущих страданий своих соотечественников.

Исторически христиане нередко использовали эти эпизоды для того, чтобы перенести ответственность за смерть Христа на кого-то другого (например, пытаясь оправдать антисемитизм идеей о том, что евреи якобы прокляты за «богоубийство», или создавая из Иуды образ абсолютного носителя мирового зла, и доходя до прочего абсурда). При этом в своих поисках врага они проходили и проходят мимо Самого Иисуса, встреча с Которым уже сама по себе вершит и суд, и смерть, и жизнь...

Должно быть, горько было Иеремии идти домой из плена с дарами и вавилонской охраной. Но начинается новый этап жизненного пути, и пройти его необходимо так же достойно, как и предыдущий. И как же всё непросто и не может быть сведено к простой схеме!

Годолия, поставленный оккупантами во главе Иудеи, кажется коллаборационистом, а Исмаил и его сподвижники — патриотами, стремящимися освободить страну и покарать прислужника оккупантов. Однако нетрудно заметить: то немногое, что захватчики оставили иудеям, Годолия намерен сохранить и укрепить. Более того, он намерен не просто править завоёванной провинцией от лица Вавилона, но и ходатайствовать перед завоевателями за соотечественников. Исмаил же, начав, как поначалу кажется, освободительное восстание, очень быстро приступает к убийствам невинных людей и грабежу. Он не только подвергает народ угрозе нового военного нашествия вавилонян, но ещё и угоняет соотечественников в плен к аммонитянам.

Что ж, подобное повторится ещё не раз: в истории вновь и вновь будут возникать повстанческие движения, выступающие под освободительными лозунгами и поначалу привлекающие угнетённых на свою сторону. Но со временем будет становиться ясно, что вместо освободителей идут очередные поработители, и ко многим это понимание приходит слишком поздно.

Как мы читали в предыдущей главе, у левитов был особый статус и особое служение. Теперь же мы узнаем, каким образом им надлежало переносить по пустыне скинию завета в разобранном виде. И точно так же, как вчера мы говорили о прообразовательном значении ветхозаветного левитства, так и сегодня нам стоит подумать, какое отношение этот особый статус левитов имеет ко всем нам.

Следуя всё той же типологии, мы увидим, что мы призваны к задаче ничуть не меньшей (и даже большей), чем та, к которой были призваны «сыны Левия по родам их». Ведь с пришествием Христа ношение святыни по пустыне становится призванием носить в сердце Его образ и Его славу. Не об этом ли говорит апостол в 2 Кор 4:6–7, и не об этом ли призвании богоносцев мы можем прочесть в книге Чисел, читая её сквозь призму новозаветного откровения?