Мысли вслух на16 Апреля 2026

Казалось бы, ну конечно! А как же иначе? Бог только один, и нет никого иного. И Он всемогущ, Он может делать всё, что хочет: наказывать и прощать, возвышать и уничижать, поражать и исцелять. И никто не властен оградить нас от Его руки. Вроде бы мы всё это понимаем.

Но такое впечатление, что на практике мы руководствуемся чем-то другим. Как будто на этот совершенно свободный, совершенно суверенный выбор Бога можно как-то повлиять. Мы ищем какие-то «иные силы», оккультные или «научные», ищем какие-то неотменимые знамения, ищем защиты от Бога в «посредничестве» других людей, полагая, видимо, что они могут нас любить больше, чем Бог. Всем этим мы пытаемся как-то Бога «повязать», уменьшить Его свободу поступить с нами так, как Он хочет.

Наверное, мы просто не доверяем Ему и хотим подстраховаться. Вот, кажется, и нащупалась главная причина: недоверие Богу, неверие в Его абсолютную благость. Ну, что ещё нам нужно, чтобы Ему довериться? Тому, Кто Сына Своего отдал ради нашего спасения.

Как это часто бывает, самое главное в сегодняшнем евангельском чтении — его прямой смысл. В происходящей ночью беседе с Никодимом, человеком немолодым и умудрённым опытом, Господь говорит о новом рождении, о том, что для уверовавшего в Него человека может начаться новая жизнь. И эта жизнь, говорит Он, начинается в результате рождения от Духа Божьего, рождения свыше. Страшно и грустно, когда человек не живёт этой жизнью, рождённой свыше, дарованной Духом. Но этот факт не должен служить к нашему унынию — напротив, прямое повеление Христа человеку: рождайся и живи. Как говорил Бог через пророка Иезекииля: не хочу смерти грешника, но чтобы обратился и был жив.

Из слов Господа о рождении свыше с очевидностью следует ещё один вывод: это рождение зависит от тебя самого — воля Творца на твоё рождение свыше уже есть и ясно выражена Господом. И это открывает для нас радостную, пасхальную сторону этих слов.

Порой после совершения какого-то доброго дела можно ощутить прилив сил. Мы привыкли, что, трудясь, мы отдаём силы и энергию, а принимая пищу — восстанавливаем их. Но подобная логика характерна лишь для падшего состояния человеческой природы, которое мы считаем «естественным». По замыслу Божиему именно Бог — источник жизни и податель сил, а человек — соработник Богу и проводник Его благодати в окружающий его мир. Таким образом, именно самоотдача человека оказывается причастностью к источнику жизни и подлинным насыщением человека, потому что главная жажда человека — это жажда любви. Пример такого насыщения и являет Иисус Своим ученикам, приводя самарианку к изменяющей её жизнь вере и исполняя тем самым волю Пославшего Его Отца.

Сегодняшнее чтение вновь возвращает нас к главной теме всех четырёх Евангелий — к теме Царства. Перед нами два рассказа: об усмирении бури (ст. 23-27) и об исцелении одержимых (бесноватых) (ст. 28-34). Казалось бы, речь идёт об очень разных событиях, ведь в одном случае Иисус имеет дело с природной стихией, а в другом — с людьми и тёмными силами. Но, в сущности, в обоих случаях речь идёт о том, как Царство Божие, которое несёт в Себе Иисус, преображает окружающий Его мир.

Окружающим кажется, что Он обладает какими-то сверхчеловеческими способностями или какими-то особыми данными Ему Богом силами и потому может творить чудеса, каких никто другой сотворить не может (ст. 27). Но на самом деле дело не в силах и не в способностях, а в том, что мир вокруг Него преображается, оттого и буря утихает, и бесы не выдерживают, убегая прочь (ст. 32). Никакая сила, даже сила Божия, не воздействует так на мир: она может, конечно, многое изменить в нём, но в данном случае речь идёт уже не просто о переменах, а о полном преображении, так что меняются сами законы мироздания. По законам непреображённого мира буря не может утихнуть без причины. Собственно, в этом мире она и не утихает, но в Царстве её нет; а дальше всё зависит от того, какой реальности окажется причастен человек, пребывающий посреди бури: реальности падшего мира или реальности Царства. И здесь всё определяется только верой, доверием к Тому, Кто принёс это Царство в мир (ст. 26).

Но если веры нет, даже явления Царства сами по себе её не заменят. Так было с гергесинскими бесноватыми: явление Царства было налицо, и бесы, которые, естественно, не в силах были его вынести, почувствовали это очень скоро (ст. 29). А вот с людьми всё оказалось не так просто. Трудно было не поверить рассказу очевидцев (ст. 33), но рассказ этот, как видно, произвёл на местных жителей парадоксальное впечатление: они попросили Иисуса оставить их в покое (ст. 34). И вряд ли дело было в том, что им стало жаль потерянного стада.

Конечно, жители этих мест были язычниками и вряд ли много думали о Мессии или о Царстве. Но одно они поняли: в их жизнь вошёл Некто и привнёс Нечто такое, с чем жить по-прежнему станет невозможно. Если Он останется среди них, вся их жизнь круто изменится. А этого они, по-видимому, не хотели.

Иисус столкнулся здесь с главным препятствием на Своём пути: с нежеланием людей принимать то Царство, которое Он им предлагает. И тогда Он уходит. Ведь если человек отказывается от Царства, Спасителю нечего больше ему дать.

Иеремия был призван на пророческое служение от чрева матери. Значит ли это, что пророку заранее было предопределено быть неуязвимым для греха, что он был свободен от соблазнов, искушавших и искушающих других людей? Нет, конечно, он такой же человек, как и все остальные, он так же слаб и способен спотыкаться. Так-то оно так, да не совсем так: Иеремия согласился опереться на силу, даруемую Господом, и при этом оказался способен принять её.

Господь, призывая пророка на служение, уподобляет его укреплённому городу. Нам немного странно видеть такое сравнение, ведь мы помним такие поговорки и крылатые фразы, как «один в поле не воин» или же «голос единицы тоньше писка». Но тот, кого призвал Господь, даже в одиночестве становится воином. И очень часто, будучи вынужден противостоять враждебным или попросту обманутым толпам, такой человек оказывается сильнее целых полчищ. И даже будучи повержен, по видимости потерпев поражение, он остаётся победителем. Ведь победа всё равно принадлежит Тому, Кто поставил пророка на служение.

Нетрудно в этом тексте заметить чёткую границу между обязательным и желательным. Есть то, что составляет основу взаимоотношений с Богом: любовь к Нему, любовь к ближнему, заповеди, высеченные на каменных скрижалях. А есть вещи, которые каждый определяет сам для себя, как велит сердце, как чувствует дух. Сколько колец и серёг отдать, какую ткань прясть, приносить ли дерево для строительства — всё это каждый определяет сам для себя. Здесь не важно количество; здесь сам человек решает, отдавать или нет.