Мысли вслух на  20 Июня 2026

Слова Авдия, обращённые им к извечному врагу Иудеи — Идумее, поднимают вопрос о том, что называют иногда исторической справедливостью. На первый взгляд кажется, что пророк имеет в виду именно её, говоря о том, что в день Яхве (день Господень) с Идумеей случится то же, что произошло с Иудеей, подвергшейся разгрому на радость своему давнему противнику, воспользовавшемуся ситуацией. О чём же говорит Авдий, упоминая день Яхве? О Дне Суда? Возможно: апокалиптические настроения были свойственны его эпохе. Но иногда днём Яхве (особенно в допленный период) называли также времена всякого бедствия, которое обрушивалось на страну и народ, а само это бедствие считали судом Божиим.

Вполне вероятно, что пророк имеет в виду именно это, предвидя, что вскоре за разгромом Иудеи, которому Идумея так радуется, настанет и её черёд. Казалось бы, налицо торжество той самой исторической справедливости: тот, кто радовался чужой беде, получает в буквальном смысле по заслугам, переживая именно то, чему только что радовался, глядя на бедствия соседа. Но ведь справедливость предполагает непременное следование Торе со стороны того, кто хочет её восстановить. А месть никогда не была средством исполнения заповеди: Тора нехотя допускает её в отдельных случаях как уступку дурной традиции падшего человечества, устанавливая для неё чёткие границы, но отнюдь не поощряет. «Око за око, зуб за зуб» — не предписание, а ограничение, необходимое для того, чтобы за один выбитый глаз обидчику не выбивали оба, а за один выбитый зуб — все тридцать два. Между тем в ситуации, о которой говорит пророк, налицо как раз принцип «око за око, зуб за зуб» — с точки зрения Торы наихудший из всех возможных.

Но в падшем мире чаще всего действует как раз именно он. И предполагает он не столько действие Божие, сколько Его невмешательство в ситуацию, то, что на богословском языке называют обычно попущением. Конечно, невмешательство это — относительное: Бог всё же не даёт враждующим сторонам полной свободы, иначе на земле в конце концов не осталось бы в живых никого. Однако в план Божий такое взаимное истребление людей, конечно же, не входит, и «компенсаций» того типа, о котором говорит Авдий, Он вовсе не хочет. Но если народ Божий отворачивается от Творца, он становится таким же, как все, одним из множества живущих на земле народов, подчиняясь тем общим для всех законам падшего мира, которые предполагают в виде «высшей справедливости» принцип «око за око, зуб за зуб».

Бог един для всех, поэтому Он спасает каждого: и иудеев и язычников, обрезанных и необрезанных, чистых и нечистых (ведь Он не отворачивается от прокажённого). Он спасает всех по вере, а не от дел. Но в чём заключается эта вера? Оказывается, чтобы Бог стал нам во спасение, нужно не только слушать его слова, но и исполнять их. Вот парадокс! С одной стороны — только вера, а с другой — не исполняя волю Божью, мы рискуем оказаться под обломками собственной жизни.

Много раз мы читали о том, как Господь совершает чудеса и спасает Свой народ от врагов, намного превосходящих его силой. В сегодняшнем чтении всё наоборот. Сирийцев, врагов Израиля, немного — но Господь убирает руки. Он вёл, Он защищал — но они отвергли Его и тем самым отказались от Его защиты. Он убирает руки, Он перестаёт защищать — и все последствия грехов Израиля обрушиваются на него. Поражение в битве с сирийцами — только внешнее проявление той страшной духовной катастрофы, которая произошла с Израилем.

Сегодняшнее чтение включает мессианский гимн (ст. 1-7), связывающий земное служение Мессии с Галилеей — местом, в религиозном отношении ничем не примечательным. Здесь не было крупных яхвистских религиозных центров, подобных тем, что существовали южнее, в Самарии, да и Иерусалим с его храмом был, по местным меркам, достаточно далеко. Но всё это не помешало Галилее услышать проповедь Мессии-Христа, не помешало ей стать местом, где прошло детство Спасителя.

Внешнее величие и древняя традиция не всегда способствуют делу Божию. Кто знает, каким было бы детство Иисуса, если бы Он провёл его не в тихом Назарете, а в Иерусалиме? Замысел Божий нередко требует тишины и незаметности, особенно на первых порах, когда его осуществление только начинается. А вот человеческие замыслы, наоборот, часто с самого начала предполагают и шум, и известность, и то земное величие, которое так любит падший человек (ст. 8-10).

Сегодняшнее чтение не случайно противопоставляет всеми пренебрегаемой Галилее Израильское царство. Ирония ситуации заключалась в том, что Галилея входила, пусть и не полностью, в состав этого государства, но считалась в нём глухой окраиной, никому не интересной и ничем не примечательной. Все крупные города, все значимые политические и религиозные центры страны находились южнее, в Самарии. Галилея же была пограничной областью, уже частично заселённой язычниками (потому пророк и называет её «языческой», ст. 1). Но прошли века, и от Израильского царства, правители которого гордились величием своей, в сущности, совсем небольшой страны, остались лишь воспоминания. А самым известным городом на этой земле является сегодня даже не Вефиль, который был религиозной столицей Севера и одним из древнейших яхвистских религиозных центров, а Назарет, в эпоху расцвета Северного царства ещё не существовавший вовсе, да и впоследствии отнюдь не отличавшийся известностью, пока его не прославил Тот, о Ком свидетельствовал Исайя.

Перед нами торжественный псалом, наполненный чувством благоговения перед величием Творца, пронизанный страхом Божиим — единственным страхом, не принижающим, но раскрепощающим и поднимающим человека. Величественная картина шествия Господа над народами позволяет вспомнить мотивы, хорошо нам знакомые по другим библейским книгам, запечатлённые в молитвах, сложенных многими праведниками и псалмопевцами. Но вот перед нами ещё одна грань богопознания, и постигается она уже не прежним знанием, а живой верой, исторгнувшей из сердца пророка признание в верности.

Мы видим новое качество верности Творцу, неразрывно связанное с откровением о вере. Вера Аввакума совершенно не зависит от того, получает ли он что-либо от Господа. Не для того, чтобы что-либо просить у Него, не для решения каких-то практических задач Аввакум готов обращаться к Нему. Нет, он готов следовать за Ним совершенно бескорыстно: он уверен, что Божья правда сама по себе ценнее земных благ и жизненного преуспеяния. Всё остальное, необходимое для людей, Господь даст им — оно, как будет сказано позднее, приложится. Но Он хочет дать человеку гораздо больше, чем тот способен представить на основании своего земного опыта.

История Израиля полна примеров того, как маловерие народа приводило его к поражениям, а упование на Бога — к победам. Наверное, каждый из нас по собственному опыту знает, насколько это верно и в нашей жизни. Наиболее ярким символом этой закономерности стал медный змей. Всякий, кто поднимал глаза на небо, чтобы посмотреть на него, получал исцеление от язв, вызванных неверием. Христос связывает знамя, на котором поднимался змей, со Своим крестом (Ин 3:14), тем самым свидетельствуя, что Он — Тот, на Кого должен уповать новый Израиль, — Бог крепкий и Отец будущего века.