Мысли вслух на  29 Июня 2026

Сложен путь, которым идёт Израиль, Богоизбранный народ. Часто это путь — против «рожна» (цитируя слова Господа к самому Павлу), путь противления Божьей воле. Об этом уже много говорил апостол в своём послании, и боль его за сродников по плоти, за братьев и сестёр своих очень велика. И всё же, говоря о причинах, которые привели к отпадению Израиля от Бога, Павел настойчиво напоминает: да, они отпали, но Бог не отнимал у них Своего избрания, Бог зовёт их, и за них тоже умер Христос. Более того, апостолу очень важно донести до римской общины (а в её лице — и до всех остальных христиан, обращённых из язычников) существенное предостережение: нужно помнить о судьбе тех, кто отпал от Бога, и делать из этого соответствующие выводы. И самое главное, от чего он хочет обезопасить новорождённую Церковь, — от болезни превозношения.

Наша личная встреча с Господом — всегда огромный дар. И поначалу мы ходим, оглушённые нежданно полученной благодатью. Думается, все мы помним счастье от осознания Божественной любви и прощения, с одной стороны, и незаслуженности этого дара, нашего недостоинства, с другой. Однако человек устроен так, что легко и с радостью помнит о первом, но столь же легко забывает о втором. И, глядя на наших братьев и сестёр, которые по тем или иным причинам отворачиваются от Бога, отпадают от Церкви, хочется сказать самому себе: ну, со мной-то этого не будет, не может случиться.

И вот оно — послание нам от апостола Павла: «Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся». Не гляди на путь брата своего, «перед своим Господом стоит он или падает» (Рим 14:4). У него свои взаимоотношения с Богом, и замысел Творца о каждом из нас совершенно уникален. Гляди на себя, наблюдай за собой и бойся отпасть от Того, Кто есть Путь, Истина и Жизнь.

Ответ Иисуса людям, с укором смотревшим на Него, на первый взгляд кажется не вполне логичным. С точки зрения окружающих, то, что Он собирался сделать и действительно сделал, было нарушением шаббата. А Он напоминает им, что даже домашнее животное, которому грозит смерть, в день шаббата спасают, и нарушением субботнего покоя такие действия не являются.

Рассуждая по-человечески, с точки зрения нашего, непреображённого мира, исцеление человека, чьей главной проблемой была сухая рука, — это нечто принципиально иное. Если бы жизни этого человека угрожала опасность, если бы медицинское вмешательство, выражаясь современным языком, требовалось по жизненным показаниям, Иисусу никто не сказал бы ни слова. И даже если бы речь шла об угрозе жизни домашнего животного, которому требовалась бы помощь, никто не стал бы упрекать Его. Всё дело было именно в том, что никакой угрозы жизни не существовало: человек с иссохшей рукой, с которой он прожил уже не один год, очевидно, спокойно прожил бы таким же образом ещё один день. А уж потом, после окончания шаббата, он получил бы ожидаемую помощь, не нарушая субботнего покоя. Так к чему же было спешить?

Но Иисус, как видно, смотрит на дело совершенно иначе и не хочет ждать. И не потому, что Он — принципиальный противник правил субботнего покоя, принятых в те времена. Он просто хочет донести до окружающих подлинный смысл шаббата: этот день дан для того, чтобы провести его с Богом.

Если бы речь шла просто о медицинской помощи, окружающие, возможно, были бы правы. Но ведь речь шла не о медицине, а о Царстве, не о лечении, а об исцелении, и это совершенно меняло дело: ведь если шаббат и есть, собственно, время, которое нужно провести с Богом, то каждое явление Царства вместе с сопровождающими его исцелениями нужно только приветствовать. В сущности, Иисус предлагает тем, кто оказался рядом, провести шаббат с Собой в Своём Царстве — а они не понимают Его и не замечают Царства, видя лишь нарушение запретов, связанных с субботним покоем.

Он предлагает им полноту жизни, отсюда и упоминание о том, что даже животное, жизни которого угрожает опасность, имеет право на помощь, пускай и в день шаббата. Ведь без этой полноты на смерть обречены все, и только Он, Иисус, может спасти их от смерти. Но когда Он делает это, приобщая для начала к Царству хотя бы одного исцеляемого Им человека, Его обвиняют в нарушении шаббата. Духовный смысл шаббата отошёл на второй план, а религиозные формальности, напротив, выдвинулись на первый и заслонили собой Царство, которого окружающие Иисуса люди даже не замечают.

Пётр выделяется среди других учеников Христа не только возрастом и лидерскими чертами характера. Но всего этого недостаточно для того потрясающего обещания, которое даёт ему Иисус (Мф. 16:18). Может быть, самое важное качество Петра, делающее его вторым по значимости персонажем Евангелия, — это то, что он немедленно и деятельно реагирует на каждую новую ситуацию в отношениях со Христом. Он почти не раздумывает, часто ошибается, но он не пассивен — он прилагает усилия. Именно Пётр пытается идти по воде, и именно он первым из учеников совершает чудеса исцеления и воскрешения.

Конечно, есть и другие пути святости, но в основание святости Церкви Христос полагает святость Петра.

Сегодняшнее чтение позволяет нам лучше понять, что имеют в виду библейские авторы, говоря о «наказании Божием». Начинается отрывок с описания довольно мрачной духовной картины: во всём Иерусалиме нет никого, кто всерьёз задумывался бы о таких основополагающих вещах, как праведность («правда») и верность Богу («истина») (ст. 1-5). Причём относится это, как видно, не только к простому народу, который не особо сведущ в Торе, но и к тем, кто может и должен в этом разбираться и понимать, что они делают. Но самым страшным здесь оказывается даже не сам грех, а то отношение к Богу, которое можно назвать практическим атеизмом: люди, знающие о Торе всё, что им положено знать, как видно, нарушают заповеди не потому, что надеются на прощение, а потому, что фактически они в Бога не верят (ст. 12-13).

Такой практический атеизм, впрочем, вовсе не обязательно был открытым, он вполне мог даже сочетаться с внешней (а иногда, быть может, и показной) религиозностью, но к пророческой проповеди эти практические атеисты относились как минимум с неприязнью: ведь пророки всегда напоминали не о внешней религиозности, а о живом, реальном Боге, о Котором нарушители Торы предпочитали не думать. Но даже в такой ситуации Бог не желает полного уничтожения Своего народа (ст. 10, 18). Казалось бы, с людьми, говорящими Богу «нет», сохранять какие бы то ни было отношения совершенно бесперспективно. Даже у воинствующего атеиста больше возможностей найти Бога, чем у хладнокровного циника: ведь яростное отрицание Бога — тоже отношение, оно может при определённых условиях перемениться на прямо противоположное; цинизм же исключает всякие отношения полностью, цинику никто не нужен и не интересен, кроме него самого. Такого человека может духовно разбудить и привести в чувство лишь одно: катастрофа, крах всех планов и надежд, причём такой, при котором становится совершенно очевидно, что никакой возможности изменить ситуацию своими силами нет.

Конечно, и это само по себе не гарантия того, что циник пересмотрит своё отношение к миру, но это всё же хоть какая-то возможность. Однако в таком случае катастрофа не должна быть окончательной: ведь тогда говорить о каком-то изменении жизни, хотя бы в будущем, станет просто бессмысленно. И Бог попускает Своему народу пройти через такую катастрофу, пережить которую духовно можно было, лишь полностью предав себя в волю Божию и став частью того остатка, о котором говорили пророки.

Всех — паломников, пришедших на Пасху, священников, фарисеев — всех устраивало, что вокруг Иерусалимского Храма идёт бойкая торговля. Голоса жертвенных животных заглушают песнопения? Ну что делать, зато всегда есть возможность этих животных купить. Не вести же их, в самом деле, паломнику из дома, который мог быть за сотни километров... Валютные менялы, торгуясь с клиентами, спорят и ругаются так, что «хоть святых выноси»? Печально, конечно, но ведь надо менять динарии на драхмы и обратно... Собственно, никто не одобряет весь этот гам в храмовых притворах, но все мирятся с ним как с неизбежным злом, своеобразной данью восточному темпераменту.

Собственно, благочестивые иудеи терпели всё это не столько из-за безразличия, сколько потому, что напряжённо ожидали прихода Мессии. Через пророков Господь не раз гневно обличал Израиль в недостатке благоговения. Цитированные Иисусом слова «дом Мой домом молитвы наречётся, а вы сделали его вертепом разбойников» принадлежат пророку Иеремии и были произнесены за 600 лет до описываемых Евангелием событий. Но в Израиле бытовало убеждение, что грядущий Мессия устроит служение в Храме и, так сказать, «наведёт порядок». Совершая это очищение, Господь поступает именно как Тот Самый, веками ожидаемый Мессия. Именно так воспринимают это иудеи и поэтому требуют у Него знамения.

Однако нельзя не обратить внимания на то, что диалог между иудеями и Господом происходит на повышенных тонах — иудеи с некоторой враждебностью реагируют на поступок Христа. Это происходит, вероятно, из-за того, что Господь называет вещи своими именами. Его слова «дома Отца Моего не делайте домом торговли» совершенно не вписываются в рамки терпимости и снисходительности по отношению к беззаконию и неблагоговению. Это важно видеть, потому что и в наше время, если кто-то говорит нам о том, что мы мягко называем «нестроениями» в нашей духовной (и церковной) жизни, мы часто реагируем так же, как иудеи тогда, в апреле 27 года н. э. Страх и неуверенность в любви Божьей делают для людей правду такого рода очень обидной. Об этом полезно помнить и замечать в себе, чтобы не уподобиться тем иудеям.

В богослужении человек всегда стремится стать ближе к Богу. И Бог отвечает на это стремление: Он даёт Израилю подробный устав о жертвах и служении при жертвеннике. Очень важно, что Он не позволяет нам самим, без Его участия, изобретать себе культ. Попытки самовольно проникнуть в Его тайну ни к чему не приведут. Бог может открыться только Сам. Поэтому всё упование Ветхого Завета направлено к Тому, Кто знает Отца и откроет Его тем, кто поверит в Него.