Мысли вслух на31 Мая 2026

В сегодняшнем чтении апостол Пётр призывает нас возлюбить Слово Божие, как новорождённый младенец любит молоко. Для младенца любить молоко естественно; более того, ничего другого он и не любит, ведь молоко для него — единственная пища! И что же — Библия для нас должна быть единственным источником информации? С сегодняшнего дня не читаем ничего, кроме Библии, все книги сдаём в макулатуру? Или не обращаем внимания на слова апостола Петра и выбираем ту информацию, которая кажется нам наиболее подходящей к данному моменту?

Вряд ли апостол Пётр хотел сказать, что Слово Божие — единственное слово, которое следует слушать и слышать. Но совершенно точно он имел в виду, что Его слово должно быть для нас важнее всякого иного слова. В конце концов, Библия не даёт нам исчерпывающей информации по всем существующим вопросам (например, вопросы теоретической грамматики в ней рассматриваются). Но если есть противоречие между некой симпатичной мне философской теорией и Словом Божиим — я выбираю Слово Божие, а иначе я не христианин. То же самое касается вопросов морали и нравственности: критерий истинности любого утверждения — Слово; именно оно — чистое молоко и истинная пища для нас.

«Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой». Епископ Кассиан в своём фундаментальном труде по Евангелию от Иоанна («Водою и кровию и духом») говорит о том, что это не единственно возможный перевод. Если бы пунктуация была другой (а к этому есть основания), то фраза означала бы, что вода потечёт из чрева Иисуса. У каждой версии есть свои сторонники и противники, однако сам владыка склоняется ко второй.

Но что делать нам — людям, не искушённым в филологии? Можно посмотреть на это с той точки зрения, что история Слова Божия несёт в себе не только исконную истину о речённом Господом, но и своеобразную правду, пусть даже неверную с научной точки зрения, ибо Дух нисходит на каждого.

Если это так, быть может, стоит посмотреть на оба перевода одновременно. Конечно, второй перевод притягивает к себе сюжет о самарянке, и тем он безусловно истинен: только Господь даёт воду живую. Но всё-таки человек может стать проводником этой живой воды и в этом смысле сам становится «вторичным источником», если обратиться к терминологии теории дифракции света. И именно в том, что человек может стать источником Духа, кроется смысл сегодняшнего праздника — Дня Святой Троицы. Это удивительно и необъяснимо, но это так. Поэтому нам всё-таки важен и прежний перевод, даже если он не совсем верен с научной точки зрения; а вернее было бы сказать, что нам ценны оба перевода.

Павел призывает своих коринфских братьев проверять («испытывать») и исследовать прежде всего самих себя — и не в смысле тестов на соответствие каким-то религиозным доктринам, а в том, что касается их веры. Здесь апостол имеет в виду прежде всего то, о чём он уже много писал адресатам своего послания: личные отношения со Христом как основу христианской жизни, жизнь Царства как основополагающий опыт, без которого христианства нет. О себе же Павел говорит, что он силён не против истины, а за истину. Но для него истина — как раз тот самый опыт живой христианской жизни, с которым он и предлагает свериться своим читателям.

Апостол не собирается никого ни в чём убеждать и не станет ничего никому доказывать, когда дело касается тех многочисленных споров и диспутов, которые велись тогда в Коринфской церкви. Он просто не видит в этом смысла. И не потому, что таким образом никому ничего не докажешь — что-то таким образом доказать всё-таки возможно, а потому, что, даже если получится что-то кому-то доказать, это будет совсем не то, о чём христианину вообще стоит заботиться. Можно доказать свою правоту или неправоту оппонента в том или ином богословском вопросе, но кому и какая польза от всех таких доказательств? Это всего лишь своеобразный интеллектуальный спорт, состязание умов и эрудиций, победа в котором не доказывает ничего, кроме интеллектуального превосходства одного из соперников над другим или над другими. В духовной жизни спорящих такая победа или поражение не меняет ничего, а если и меняет, то не в лучшую сторону, давая победителю лишний повод к самопревозношению, а у побеждённого вызывая негативные эмоции.

Павел не затем собирается в Коринф, чтобы участвовать в такого рода состязаниях. Он не хочет ничего никому доказывать — он хочет, чтобы христиане Коринфа духовно проснулись, оставили бесполезные словопрения и вновь вернулись к той духовной жизни в подлинном смысле слова, опыт которой у них, судя по словам апостола, был. И если бы Павлу это удалось, он бы считал такое пробуждение своей главной победой.