Мысли вслух на11 Мая 2026

Встреча учеников в Троаде происходит в первый день недели, и об этом собрании говорится как о чём-то привычном. Между тем перед нами важное свидетельство того, как рано в Церкви днём молитвенных и евхаристических собраний стал день Воскресения. Почему собрание происходит ночью, только ли из-за преследований? Видимо, в какой-то степени из-за них, но вряд ли только по этой причине. Ведь новые сутки начинались с вечера, и можно представить, с каким нетерпением христиане, горя желанием поскорее встретиться со Христом в молитве и преломлении Хлеба, стремились собраться сразу же, как только заканчивался субботний покой, соблюдавшийся братьями из иудеев.

В горнице, где собрались ученики, было довольно светильников, но один из них сидел в стороне у окна, отчего, видимо, и выключился из собрания и заснул, а в результате выпал из окна. Действительно, не у всех пришедших в Церковь может быть необходимый запас духовных сил, и всё-таки Учитель просил учеников бодрствовать. А тем, кто не чувствует себя в силах, лучше не забиваться в укромный уголок, а идти к свету, чтобы не свалиться куда-нибудь круче, чем свалился Евтих.

Обращаясь к слушающим Его фарисеям, Иисус всё время старается вернуть их к самым основам того, что называется духовной жизнью. Он говорит им: вы же видите, что Я делаю, и всё же бесчестите Меня — значит, вы не от Бога.

На первый взгляд, аргумент может показаться несколько странным: ведь Иисус Сам прекрасно понимает, что Его слушатели сомневаются в Нём и не доверяют Ему. Заявлять им при таком к Себе отношении, что, мол, Я от Бога, а вы, если Меня не принимаете, то, стало быть, не от Бога, на первый взгляд, несколько наивно: делать себя критерием, когда тебе не верят, кажется совершенно нелепым. Но ведь Иисус говорит не о Себе Самом, а о Своих делах — тех самых делах, о которых и многие фарисеи не могли сказать ничего, кроме того, что они от Бога. Простая логика должна была бы заставить их в таком случае признать и то, что Совершающий эти дела — тоже от Бога. Но ничего подобного не происходит.

Что же мешает слушающим Иисуса признать очевидное? И что хочет сказать Он, говоря им, что «их отец — дьявол»? Конечно, когда дело касается лжесвидетельства, т.е. прямого нарушения девятой заповеди, — притом нарушения, в котором нарушители не собираются раскаиваться — можно говорить уже о прямом подчинении дьяволу как духу лжи.

Но почему так происходит? Ведь речь идёт о людях глубоко и искренне религиозных, для которых сознательное нарушение заповеди означает измену собственной религии! Так; но, как видно, всё это справедливо лишь до тех пор, пока дело не касается религии как таковой. А если находится Кто-то, Кто посягает на религию саму по себе, Такого считают врагом по определению, и заповеди на Него уже не распространяются: ведь в их глазах Он Сам ставит Себя вне того религиозного закона, которому они следуют. С таким человеком нечего разговаривать, «он самарянин» (страшнее ругательства на религиозном языке фарисеев было, наверное, не придумать), «в нём бес», и неважно, что Он творит чудеса: чудеса не доказательство, если Совершающий их не соответствует религиозным нормам.

А Иисус вновь и вновь пытается вернуть Своих слушателей к нормальному, не религиозному, а духовному видению ситуации: смотрите не на свою религию, — говорит Он им, — а на Того, Кто делает дела Божии, смотрите непредвзято, незашоренными глазами, иначе попадётесь в сети отца лжи и потеряете всё, несмотря на всю свою религиозность.

Христос не обещает идущим за Ним жизненных удобств и земного благополучия. Мы ясно предупреждены: если кому-то хотелось бы видеть в христианстве способ решения накопившихся проблем и средство достижения комфорта, то он ошибся дверью. Причём Господь вовсе не отказывает нам в помощи: когда решение этих проблем необходимо, Он готов откликаться на наши прошения и даёт нам право и возможность пожинать в том числе земные плоды. Но, ставя в центр внимания не Самого Бога, а Его дары, мы от Него отворачиваемся — может быть, невольно, не задумываясь об этом, но сути дела это не меняет.

Если же мы выбираем Христа, нам необходимо быть готовыми сталкиваться с противодействием. Призыв нести свой крест, обращённый к каждому из учеников, вытекает из ясного видения реальности зла, господствующего в мире. Уклониться от этого призыва при желании можно, однако тогда мы будем неизбежно побеждены злом. Зло нередко выглядит привлекательным и соблазнительным, но его тяжесть, в отличие от тяжести креста, и раздавит, и вдавит в грязь.

Предупреждены мы и о том, что многие из гонителей будут уверены, что служат Богу, но о таких Христос ясно сказал, что они не познали ни Отца, ни Сына. Сами гонители не согласятся с таким упрёком и в ответ начнут ссылаться на свои собственные богословские познания. Но знание представлений о Боге — это ещё не знание Самого Бога, и здесь предупреждение относится ко всем нам: не только гонители рискуют совершить такую подмену — как показывает история, гонимые при перемене обстоятельств тоже не раз становились гонителями...

Приведём слова из проповеди владыки Антония (Блума): «Сегодня Господь предостерегает нас о том, как трудно богатому войти в Царство Божие. Означает ли это, что Царство Божие открыто только обездоленному, тому, кто в материальной нужде, кто на земле лишён всего? Нет. Царство Божие открыто всякому, кто не порабощён тем, что имеет. В первой заповеди блаженства – Блаженны нищие духом, ибо тех есть Царство Небесное - нам даётся ключ к сегодняшней притче: нищие духом это те, которые поняли, что они не имеют ничего, что было бы их собственностью».

Богатство и нищета, богатство духом и нищета духом - вот четыре разных понятия, о которых нам надо помнить в связи с сегодняшним фрагментом. Владыка противопоставляет богатству не материальную нищету, а нищету духом, и это очень важно понять. Но как нам расставить оставшиеся два понятия для того, чтобы сделать картину полной?

Вернёмся опять к тексту владыки: «Бедность не равнозначна лишённости; бедность означает свободу от порабощения иллюзии, будто мы самобытны, будто мы творцы того, чем являемся и чем обладаем. И это значит быть свободными от порабощения тому, что нам дано, чтобы стать соработниками Божиими, быть как бы только управляющими над тем имуществом, которое Бог нам поручил.»

Значит, нищета именно как лишённость не противостоит богатству, как нам часто кажется, а в каком-то смысле находится на одном полюсе с ним. А на другом полюсе — богатство духом и нищета духом.

Вот эту близость и переливание богатства и нищеты духом друг в друга очень хорошо описывает апостол Павел: «Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою» (2 Кор 8:9).

Казалось бы, в своём обращении к царю пророк, возвещающий предстоящие бедствия, мог бы ограничиться лишь их перечислением. Ведь если всё уже предопределено и ничего не изменишь, какой смысл пытаться исправлять нравы? Вроде бы уже поздно! Но нет, Иеремия начинает речь с призывов править справедливо, с раскрытия того, в чём состоит справедливое правление.

Здесь мы снова видим, что предопределение не исключает неожиданных изменений как в одну, так и в другую сторону. Господь, попускающий последствиям грехов свалиться на голову грешника, может его и помиловать; тогда возвещённые первоначально бедствия могут не случиться или же будут смягчены. Однако Он также может и отменить обетование, данное тем, кто повёл себя недопустимо, кто перестал быть достоин Его даров.

Именно так Господь готов отменить царствование израильтян на престоле дома Давидова в словах, приведённых в этой же части пророчества. Мы знаем, что и после ряда завоеваний были цари из числа израильтян, так что эти слова могут показаться неверными — но они сбылись не в полной мере не потому, что были ошибочны, а потому, что милость Господа превысила то, о чём Он дал грозные предупреждения.

На первый взгляд эти предписания кажутся лишь заботой о надлежащем санитарном состоянии предметов быта и жилья: чтобы не допустить распространения эпидемии или мора, израильтяне должны были следить за появлением всевозможных грибковых и других налётов на посуде, одежде, стенах.

Но если вглядеться в текст глубже, то можно заметить здесь иное провозвестие — об освящении тварного мира, о том, что он тоже должен принадлежать Богу, быть чистым и неиспорченным. Эта тайна будет открыта уже новозаветной Церкви (Рим 8:20–23). Для нас же эта весть открывает необходимость освящения (посвящения Богу и исцеления) всего окружающего нас мира — живой и неживой природы, земли, воды, воздуха, а также всех предметов, которые нас окружают, — жилья, предметов быта, посуды, пищи — всего, что Бог сотворил для Себя и что по праву принадлежит Ему.