Мысли вслух на  23 Июня 2026

Когда родители внушают детям: «Помоги бабушке, подмети пол» или «Нельзя играть, пока не сделал уроки», вряд ли они ставят перед собой цель превратить подметание пола или выполнение уроков в ежедневное и главное времяпрепровождение. Вовсе не в этом состоит их цель. Главное, что они хотят передать детям, — это система приоритетов, понимание того, что менее, а что более важно: в частности, что подмести пол — это один из способов помочь бабушке, и что учиться важнее, чем веселиться, ведь образование поможет им в будущем кормить своих собственных детей. В идеале мы надеемся, что наши выросшие дети, усвоив ту систему ценностей, которую они получают из наших запретов и поощрений, научатся сами определять, как именно сейчас лучше всего помочь тому, кто нуждается в помощи. И даже не потому, что когда-то нас не будет рядом с ними, а просто потому, что мы хотим, чтоб их личность выросла в полноте свободы и ответственности.

А теперь представим такую ситуацию: подросший внук приходит к бабушке, которая с нетерпением ждёт его, но вместо того, чтобы сесть и поговорить с ней, послушать её жалобы на здоровье и рассказать ей о своей жизни, он начинает мыть посуду, убираться и т.д.. Нельзя сказать, что это неправильно: вроде бы он ей помогает. Однако на самом деле важность и ценность его прихода для неё вовсе не в этом; она ждала от него чего-то совершенно другого — участия и поддержки. И что же в итоге? Расстроенная бабушка и обиженный её неблагодарностью внук.

И тут мы видим, как важное и правильное установление, предназначенное для укрепления связи между поколениями, становится между ними глухой стеной. В каком-то смысле это и имеет в виду апостол Павел, говоря, что «грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею». Это, по сути, не отменяет святости самой заповеди, но показывает нам, как легко, исказив её суть, превратить святое в грешное.

Фарисеи отказывались признавать и Иоанна Крестителя, и Самого Господа Иисуса за посланников Божиих. Каждый из них, при всей своей непохожести, чем-нибудь фарисеев не устраивал. Иоанн Креститель не нравился им своим аскетизмом и призывом к обновлению веры. Господь... Господь их ничем не устраивал, в частности — тем, что не отвергал покаяния грешных людей, которых фарисеи считали обречёнными на погибель.

На самом деле, конечно, за этим стояло нежелание принять Благую весть — в первую очередь потому, что фарисеям больше всего хотелось выглядеть лучше всех в собственных глазах. Евангелие не даёт такой возможности ни им, ни кому-либо иному. Господь применяет к ним образ детей, не плачущих при печальных песнях и не радующихся при радостных. Бог, говорит тем самым Господь, пытается донести Своё слово, Свою волю, Благую весть до фарисеев и так, и эдак, самыми разными путями. Но они не реагируют ни на что, и это выявляет их нежелание именно откликнуться на призыв Божий.

Не в том дело, каков Иоанн Креститель или каков Сам Иисус. Те же, кто ищет Слова Божия, так или иначе смогут найти и принять его, заключает Господь Своими словами «оправдана премудрость чадами её»: одни пришли ко Христу через проповедь Крестителя, другие сами узнали в Нём Спасителя... Имеющий уши и желающий услышать — услышит.

В наше время этот фрагмент Евангелия остаётся исключительно актуальным. Часто люди говорят: «Я бы верил, но...» Что-то всегда не устраивает того, кто не хочет поверить. То в Библии много плохого (там же правда об истории написана), то христиане плохие, то заповеди странные... Именно к такой позиции и относятся слова Христа.

Вопрос об узком и широком пути большинство христиан обычно понимает в контексте всего того, что Иисус говорил о гонениях на Своих последователей и вообще о противостоянии тому злу, в котором лежит мир. Между тем у этого образа есть и более широкий смысловой контекст. В самом деле: любая дорога, будь то многополосное шоссе или узкая тропинка, всегда и по определению предполагает ограничение. Отсутствие «тесноты», а следовательно, и границ может означать только одно: полное бездорожье, отсутствие пути. И это справедливо не только для пути физического, но также и — в ещё большей мере — для пути духовного. Выбирая некий духовный путь, становясь на него, мы тем самым отрезаем себе возможность пойти одновременно ещё каким-то другим путём. Двумя путями одновременно идти невозможно. А сам путь оказывается тем более тесным, чем больше определяется его духовное качество.

Тут дело уже не столько во внешнем, сколько во внутреннем. Всё более определённым становится качество жизни человека, его существования — или, другими словами, качество его души в библейском смысле этого слова. Души как того потока жизни, который течёт сквозь нас и в котором пребываем мы сами. Вот качество этого потока и определяет то, какой будет наша жизнь: сколько в ней будет духовного, а сколько — природного; сколько нашей воли, следующей Божьим заповедям, а сколько — случайности и автоматизма, неизбежных там, где нет осознания собственных интенций, решений, поступков и соотнесения их с данными Богом заповедями. И если человек идёт путём Царства, всё больше и больше приобщаясь его жизни, то и качество его души становится всё более и более духовно определённым.

А вместе с тем и путь становится всё уже. Ведь обретая определённость и форму, он неизбежно обретает и чёткие границы. Внутреннее качество немыслимо без формы, а форма не бывает без ограничений. Отсутствие границ и формы означает и отсутствие качества, а без него жизнь в Царстве невозможна — там ведь всё предельно ясно и отчётливо настолько же, насколько ясна и отчётлива воля Божья. И всё в полноте — в такой же полноте, в какой пребывает Божье дыхание, пронизывающее собой Царство.

Господь обещает Своему народу мир — и это не просто прекращение войны с Ассирией. Когда воцарится Мессия, отрасль из корня Иессеева (отца Давида), мир станет всеобъемлющим: он распространится на все народы и преобразит всю природу — животные перестанут истреблять друг друга и человека, младенец сможет играть со змеёй, прекратится вражда между Израилем и язычниками.

Когда же наступят эти сказочные времена? Новый Завет говорит нам о примирении с Богом через смерть Иисуса Христа. Не это ли и есть начало и корень мира на земле, начало осуществления Его Царства?

Перед жителями Иудеи, да и перед нами, стоит вопрос о приоритетах, и он не выглядит ни простым, ни однозначным. Те, кто полагает, что ещё не настало время строить храм, приводят свои доводы. Ведь народ совсем недавно начал возвращаться из изгнания: жизнь, прерванная вражеским нашествием, только начала возрождаться, ещё не все дома отстроены, не восполнен ущерб. Где взять силы и средства на восстановление храма?

Такова логика человеческих рассуждений — вроде бы правильная, но в очередной раз демонстрирующая свою ограниченность. Те, кто так думает, рассчитывают на себя, на свой труд и умения, — и это было бы замечательно, если бы за надеждой на собственные силы не виднелась очередная попытка обойтись без Бога. И хотя голос пророков звучал уже не раз, даже сегодня, после горьких уроков нашествий и изгнания, не все делают должные выводы: невозможно обрести что-либо без Него.

В последние годы всё чаще приходится слышать жалобы на то, что времена меняются, а беды вокруг лишь множатся. Задуматься бы: часто ли мы соотносим свои желания с Его волей? Готовы ли мы начинать с восстановления храмов, ближайшим из которых призваны стать мы сами?..

При всём желании царя Валака — а может быть, и своём собственном — Валаам не может проклясть Израиль. Бог остаётся неизменным в Своём благословении. Но это лишь внешняя сторона. Внутри же Израиля, как мы читаем в других главах, Бог упрекает Свой народ в неверии и карает его. Но такова природа Божьей любви: при всех наших грехах и неверности, Он неизменен. И как бы ни усердствовал Валак, пророк изрекает не проклятия, а благословения. Бог в очередной — и далеко не в последний — раз доказывает Свою любовь к тем, кого Он избрал.