Мысли вслух на  9 Июля 2026

Что значит «искать добра, а не зла»? Казалось бы, очевидно: стараться делать добрые дела, а не злые. Но разве мы не так поступаем? Разве есть что-то, что мы делаем не из добрых побуждений? «Мы», а не «они» — мы сейчас не других, а себя оцениваем! И всё-таки наши дела оказываются злыми слишком часто — возможно, потому, что этими поступками мы реагируем на зло вокруг нас, пытаемся его наказать или искоренить.

Давайте попробуем действительно искать добра, а не зла. Не закрывая глаза на существование зла в мире, в людях, в нас самих, всё-таки в первую очередь стараться видеть добро, хотя бы крупицы его. Быть может, тогда нам не захочется сразу же отвечать злом на зло, а захочется попробовать изменить, улучшить отношения, умножить добро — и тогда с нами воистину будет Бог, о Котором сказано, что Он есть любовь.

Сегодня в центре нашего внимания — наш собственный ответ на вопрос Христа: «А вы за кого почитаете Меня?» По-человечески мы можем себе представлять дело так, что вот, ты задумывался над жизнью, и в конце концов додумался, что Иисус из Назарета — Сын Божий. Но Он Сам говорит, что так не бывает. Не плоть и кровь, то есть не человеческая природа и её возможности, открыли это Петру, но Отец Иисуса, Сущий на небесах. Стало быть, эта вера — дар Божий, и, как всякий Его дар, её тоже нужно просить. Нелепо сидеть и ждать, когда Всемогущий вспомнит о тебе — Он никогда и не забывал Своё творение. Нужно хотеть, чтобы Он открыл тебе истину о Себе, и просить этого.

Огромное мужество требуется Петру, чтобы высказать эти слова. Пока можно относиться к Иисусу как к одному из пророков, великому духовному или нравственному наставнику, всё просто и удобно для человека. Но когда ты принял и исповедал, что Он — Сын Божий, меняются твои отношения с окружающим миром и вся твоя жизнь. То, что мы называем человеческой зрелостью, — это, в сущности, способность сказать Богу: «Ты — мой Господь, Ты — Христос, Сын Бога Живого», и сделать из этого практические выводы. И тогда ты становишься частью Церкви — Его народа, который не одолеют врата ада.

Кроме того, сегодняшнее евангельское чтение — одна из основ экклезиологии — учения Церкви о себе самой. Краткий рассказ об этом можно найти в статье А. Лакирева «Свойства Церкви: единство, святость, соборность и апостоличность».

Апостолы, благовествуя Царство Божье, приходят и в наш дом и говорят: «Мир дому сему!» Но чтобы мир Божий остался в нашем доме — в нашем сердце, в семье, в общине, — очень важно оказаться достойными этого благовестия. Но как это сделать, если, по словам апостола Павла, живущий в нас грех не даёт нам исполнять Божьи заповеди?

Апостол даёт нам на это ясный ответ: закон греха побеждается только законом духа, новой жизнью во Христе; лишь с Его благодатной помощью мы можем измениться и достойно принять благословение Господа Иисуса.

Евангелие от Луки начинается не так, как другие Евангелия. Обычно евангельское повествование открывается событиями, так или иначе связанными с Самим Иисусом; Лука же предваряет свой рассказ историей чудесного зачатия Иоанна Крестителя. Конечно, Иоанн Креститель сыграет свою, чрезвычайно важную и совершенно уникальную, роль в евангельских событиях. И всё же никто из евангелистов не уделяет ему столько внимания, сколько Лука. Обычно Евангелия описывают уже Иоанна-проповедника, который появляется как бы из ниоткуда, как будто он и родился в той пустыне, где прозвучала его проповедь. Лука, как видно, хочет вписать этот таинственный образ в ту реальную историю, частью которой была деятельность Иоанна. Но он отнюдь не отрицает в происходящем чуда: зачатие Иоанна и его рождение были, несомненно, связаны с непосредственным вмешательством Бога в события, происходившие в Иерусалиме, в семье священника по имени Захария (ст. 5-20).

Здесь перед нами ситуация, не раз описанная в Ветхом Завете: у бездетной супружеской пары ребёнок рождается тогда, когда естественным образом он, совершенно очевидно, появиться на свет уже не может. Неудивительно, что рождение такого ребёнка воспринималось как чудо, как прямое действие Бога, Который в данном случае делает если не прямо невозможное, то, во всяком случае, почти невероятное событие реальным. И, конечно, как всякое чудо Божие, чудо рождения Иоанна во многом для нас остаётся тайной — такой же, как, к примеру, тайна рождения Исаака. Но эта тайна не имеет ничего общего с тем ореолом загадочности, которым людская молва окружила фигуру Иоанна, когда он вышел на проповедь.

Возможно, Лука именно потому и начинает своё Евангелие с рассказа о чудесном рождении Иоанна, что в те времена, когда он его писал, появилось уже слишком много легенд и об Иоанне, и, быть может, даже о Самом Иисусе (ст. 1-4). Впоследствии эти легенды, порождённые бурной восточной фантазией, стали основой апокрифической литературы, где образ Христа приобретал нередко совершенно фантастические черты, а чудеса обретали химерические формы. Лука же даёт нам почувствовать дыхание подлинного чуда, которому всегда есть место в мире, — чуда близкого и вместе с тем не перестающего быть тайной. Как и само Царство.

Сегодняшнее чтение позволяет нам яснее увидеть то влияние, которое оказывает религиозность на душу и сознание человека. Начинается рассказ с упоминания о празднике Суккот («праздник Кущей»), на который собираются пойти в Иерусалим братья Иисуса (ст. 2–3). Суккот был одним из четырёх главных праздников иудейского религиозного года, и в Иерусалиме по обыкновению ожидалось большое стечение паломников. Неудивительно, что братья Иисуса, не верившие в Его мессианство, хотели, чтобы Он во время праздника публично провозгласил Себя Мессией и дал те доказательства, которых у Него уже не раз требовали окружающие (ст. 3–5). Очевидно, они ожидали увидеть Мессию таким, каким представляло Его себе большинство верующих евреев евангельских времён — Мессией-царём, провозглашающим независимое еврейское государство и изгоняющим римлян. Неудивительно, что Иисус отказывается от такой демонстрации (ст. 6-8); Он всё же приходит в Иерусалим, но тайно, стараясь не привлекать к Себе внимания (ст. 9-10).

А в городе между тем о Нём идут самые разные толки: одни считают Его человеком Божиим, другие — обманщиком (ст. 11–12). Но все с опаской оглядываются на тех, кого евангелист называет «иудеями», подразумевая, как видно, духовных лидеров Синагоги и фарисейского движения (ст. 13). Иисус же в это время вновь говорит собравшимся на храмовом дворе людям о главном — о Своей миссии (ст. 14–18). И ещё — об истинном значении субботы, смысл которой был давно утерян за многочисленными ритуальными предписаниями (ст. 19-24). И тогда кое-кто из присутствующих узнаёт в Говорящем Того, кого уже обвиняли в нарушении закона о субботе, в нарушении, за которое наказывают смертью. А может быть, Он и прав? Ведь никто как будто бы не собирается применять к Нему никаких санкций. Но не может же Он быть Мессией, ведь Мессия должен появиться как-то совсем иначе (ст. 25-27)?

Здесь перед нами, как на ладони, все те вопросы, которые порождает религия в сознании человека, оказавшегося лицом к лицу со Христом и с тем Царством, которое Он принёс в мир. Таких чудес, как Он, ещё никто никогда не делал и, наверное, не сделает (ст. 31), но… но почему Он пришёл не так, как говорит о Нём религиозная традиция? И почему Его не принимают религиозные лидеры? Где истина — в религии, отвергающей Его, или в той очевидной реальности Царства, которая столь ярко о Нём свидетельствует? Каждый отвечал для себя на этот вопрос сам, и от этого ответа зависело принятие или отвержение Спасителя и Царства, которое Он принёс в мир.

Обращаясь к новому поколению израильтян с рассказом о сорокалетнем странствии из Египта в Ханаанскую землю, Моисей вспоминает о причине столь долгих блужданий — ропоте соглядатаев — и призывает детей не повторять ошибок отцов. Мы все должны чему-то учиться у других людей, но от некоторых вещей (да и самих людей) необходимо уклоняться. Учась у кого-либо, мы склонны перенимать и плохое, и хорошее — поэтому нам так нужен дар Божией мудрости, чтобы правильно ориентироваться в нашей жизни.