Мысли вслух на  16 Июня 2026

Иисус строит Свой разговор с учениками на контрасте: Я даю вам заповедь любить друг друга, потому что мир вас ненавидит. В мире — ненависть, между вами — любовь.

Здесь сразу возникают два вопроса. Во-первых, может ли любовь учеников пересилить ненависть мира, если мир всегда больше, а ученики и сами толком не умеют любить? И во-вторых, очевидно, что ситуация вовсе не так полярна: в мире, не верующем во Христа, всегда присутствует любовь (ведь люди не могут совсем без любви), а среди христиан любовь, мягко говоря, тоже не самая частая гостья.

Относительно первого вопроса можно лишь заметить, что речь идёт не о собственной любви учеников, а о милости Отца; а вот кто сильнее — Бог или мировое зло — это вопрос, обращённый в самую глубину нашего существа, поскольку на него нет «внешнего» ответа. Что же касается полярности, то, видимо, дело не в разделении на «верующих и неверующих» (непонятно, как их делить), а в противостоянии Христа и «мира» опять-таки внутри каждого человека.

В наставлении Христа ученикам, которое мы читаем сегодня, есть ряд важных аспектов, на которые нелишне обратить внимание. Так, Господь предлагает ученикам, приходя в тот или иной город, разузнавать, кто достоин принять их слово. В Нагорной проповеди Господь говорит разительно запоминающуюся фразу: «Не давайте святыни псам», - то есть не предлагайте святыни тем, кому она не нужна и для кого таковой не является. Слова «наведывайтесь, кто в нём достоин», кажется, говорят о том же. Свидетельство учеников Христовых обращено ко всем, но оно ни в коем случае не должно навязываться тем, кому совершенно не нужно.

В последние десятилетия люди предъявляют Церкви ожидания и претензии, связанные с её способностью послужить нравственному формированию общества. Конечно, у учеников Христовых есть что сказать об этом, однако слово это едва ли может быть обращено к тем, кому это не нужно, кто не хочет задумываться о нравственном содержании жизни. На самом деле ученикам Христа нечем припугнуть толпы (массы, как раньше говорили), чтобы они встали на путь добра: они могут лишь свидетельствовать тем, кто сам в этом нуждается.

Далее, Господь наказывает ученикам передавать благословение и мир, но не добиваться того, чтобы слово их было принято. Это принципиально важно, потому что именно это и отличает свидетельство учеников от идеологии: христианство невозможно без уважения к человеческой свободе.

Заповедь Христа любить своих врагов, обидчиков и гонителей — возможно, одна из самых трудно исполнимых для нас заповедей. Конечно, можно сказать, что, мол, я всех люблю, всем всё прощаю и у меня нет врагов, но мало кто может произнести это искренне. Ведь врагом человеку может быть кто угодно, даже самые близкие люди; на самом деле в первую очередь больше всего напряжений возникает именно между близкими людьми — именно они ранят больнее всего, именно от них приходится терпеть самые тяжёлые гонения. Возможно, поэтому Господь в другом месте сказал: «Враги человеку — домашние его» (Мф.10:36).

И всё-таки Он призывает нас любить врагов — и ближних, и дальних. И мы пытаемся молиться и благословлять не тех, кто нам нравится, кто делает нам «приятно», а тех, кого любить труднее всего, — тех, кто причиняет нам боль. Кто-то может назвать этот подход мазохистским, но это не так: это именно то, что христианство может противопоставить мазохизму — смирение и кротость, заповеданные нам не потому, что так легче жить, но потому, что это неотъемлемая характеристика Самого нашего Господа. Мы не обязаны следовать Его образу действий, но если мы хотим понять, что такое настоящая любовь, настоящее счастье, то научиться прощению врагов нам придётся.

Сегодняшнее чтение вновь обращается к теме отступничества Израиля, и здесь уже прямо звучит угроза разгрома страны и рассеяния народа (ст. 7-8). Стоит отметить, что угроза военного разгрома и поглощения Северного царства быстро растущей Ассирийской империей была в это время вполне реальной, и, хотя при жизни Осии ничего такого не случилось, вскоре после его смерти Израильское царство действительно было уничтожено, а его население рассеяно по всей территории этой огромной империи.

Рассеяние это, по свидетельству пророка, было событием не случайным; оно, очевидно, стало следствием целой цепочки духовных событий. А началось всё с того, что народ Божий отверг Бога и Тору (Закон), по сути перестав быть народом Божиим, несмотря на все заявления и показную религиозность (ст. 1-3). Казалось бы, в такой ситуации самым естественным и логичным шагом стало бы раскаяние и обращение, но, как видно, ничего подобного не происходит. Понимая, что при выбранном образе жизни им нечего ожидать поддержки от Бога, жители страны начинают устраиваться сами, по своим человеческим законам и понятиям (ст. 4), причём, как видно, это касалось как жизни духовной и религиозной («тельцы»), так и жизни общественной и политической.

Надо заметить, что законы Северного царства, судя по всему, что мы о них знаем, действительно мало соответствовали нормам Торы, а религиозная политика властей этого государства, по сути, поощряла то язычество, которое было характерно для основной массы её населения. Результатом подобного выбора стало то, что Израиль действительно почти перестал отличаться от окружающих его народов, во всяком случае, в том, что касалось духовной жизни. И тогда Бог оставляет его на произвол его исторической судьбы, которая, учитывая складывавшуюся в то время на Ближнем Востоке военно-политическую ситуацию, должна была оказаться весьма печальной.

Конечно, тяга и властей, и народа к язычеству была не в последнюю очередь обусловлена тем, что оно ассоциировалось в сознании многих либо с благами цивилизации, либо с военным и политическим могуществом. Неудивительно, что эти многие надеялись достичь и того, и другого, заручившись поддержкой чужеземных богов (ст. 10-14). И тогда Бог отстраняется, дав Своему народу сполна хлебнуть того, что казалось ему издали столь привлекательным. Под покровом Божиим даже языческий мир, по сути жестокий и безжалостный, мог казаться евреям разумным и прекрасным: ведь они видели его не сам по себе, а как часть Божьего мира, в котором прекрасно всё. Но стоило Богу отстраниться, как вся красота язычества исчезла, а зло, которым оно было пронизано, как, впрочем, и весь падший мир, обрушилось на них, оказавшихся совершенно беззащитными. И тогда оказалось, что без Бога Израиль — ничто, что стереть его с лица земли ничего не стоит, а всё его благополучие и безопасность обеспечивал ему его Бог, о Котором жители страны, увы, столь часто забывали.

Ниневия привыкла надеяться на свою силу; можно сказать, что почитание военной мощи стало в Ассирии культом. С помощью силы и в самом деле можно многого добиться, вот только невозможно опираться на неё постоянно. Единственная же неиссякающая сила — это сила Господня, и теперь она обращена против самой Ассирии. То, на что возлагались такие надежды, закономерно подвело, как и всё, в чём люди пытаются искать опору помимо Творца.

Участь Ниневии заставляет вспомнить библейский принцип: что посеешь, то и пожнёшь. Много зла Ассирия принесла окружающим, много земель завоевала и разорила, и вот настал час, когда захватчики обрушиваются уже на неё саму. Мы видим яркие картины разгрома ещё недавно сильного, богатого города, обречённого на неминуемую гибель. Но то, что сейчас испытывает Ассирия, многим народам уже доводилось претерпевать от её собственных полчищ — всё это вернулось туда, откуда вышло. За всё надо платить — и настал черёд платить и Ассирии.

Вряд ли в те дни ассирийцы смогли бы признать случившееся с ними справедливым. Но Тот, Кто в силах обратить во благо любую трудную ситуацию, не допустил полного уничтожения ассирийского народа: он для Него так же дорог, как и другие, пусть даже непослушные, дети.

Бог не раз являл различными чудесами Своё благоволение к тем, кого Он избрал. Но что особенного именно в этом чуде? Почему расцветший жезл Аарона вместе со скрижалями Завета и манной помещается в Ковчег? Сухой посох, за одну ночь в пустыне пустивший почки, давший цвет и принёсший плоды миндаля, — не образ ли это жестокосердного Израиля, смиряющегося перед Богом и расцветающего неземной красотой Мессии? Если так, то это образ и нашей жизни — цветущей и царствующей во Христе. Конечно, жезл сухой, и пустыня кругом, но всё возможно Богу...