Призыв пророка «вставайте и уходите» на первый взгляд кажется немного странным: куда же идти верующим яхвистам из Иудеи, где живёт (какой-никакой, но всё же) народ Божий, где Храм, где, наконец, место присутствия Божия? Конечно, Бог Сам, устами Своего пророка, говорит, что Его народ...
Призыв пророка «вставайте и уходите» на первый взгляд кажется немного странным: куда же идти верующим яхвистам из Иудеи, где живёт (какой-никакой, но всё же) народ Божий, где Храм, где, наконец, место присутствия Божия? Конечно, Бог Сам, устами Своего пророка, говорит, что Его народ в том состоянии, в каком пророк его застал, скорее именно «никакой», но ведь Сам Бог отнюдь не собирается начинать историю Своего народа сначала, с чистого листа; так куда же тогда уходить Его верным? Понять это можно, наверное, лишь в контексте всего того, что говорили допленные пророки, начиная с Исайи Иерусалимского, об остатке, который во времена всеобщего отступничества и духовного упадка сохранит веру, оставшись верным Богу отцов.
Историческая судьба этого остатка, по свидетельству всех пророков, обещала быть непростой: народу грозила историческая катастрофа, которая должна была стать следствием духовного упадка, и хранить верность Богу остатку предстояло в изгнании, в рассеянии, в чужих странах, среди язычников (о том, что страной изгнания будет именно Вавилония, стало ясно не сразу). В таком контексте призыв пророка уходить звучит как предупреждение о том, что скоро сбудутся пророчества тех, кто говорил о грядущей катастрофе и об остатке.
Но есть в словах Михея и иное: понимание того, что долготерпение Божие не бесконечно. Разумеется, Бог может ждать, и ждёт иногда очень долго. Но ждёт Он до тех пор, пока есть смысл ждать. А смысл остаётся, пока остаются шансы исправить ситуацию без кардинальных мер, к которым можно отнести и такую катастрофу, как поражение в войне, изгнание и рассеяние.
На такие крайние меры Бог, очевидно, идёт лишь тогда, когда все остальные возможности исчерпаны. Но перед катастрофой Он предупреждает Своих верных, чтобы они знали, к чему готовиться. И слова пророка, как видно, нужно понимать ещё и так: это предупреждение о том, что ситуация критическая, что катастрофа неизбежна и Бог больше не будет её отсрочивать, удерживая ситуацию от полного развала. Не потому, что Он изменил Свои планы относительно Своего народа, а потому, что народ оставил Ему только одну возможность Свои планы реализовать.
1-2 Пророк имеет в виду иудейскую знать, которая незаконно захватывает земли крестьян.
5 Когда Св. Земля будет возвращена Израилю, не будет вождей, которые смогут справедливо распределить ее.
6-7 Имеются в виду царские пророки, которые часто предсказывают победы, желая заслужить милость монархов.
11 Намек на легкомыслие толпы и пустые речи "царских пророков".
12-13 Некоторые толкователи относят эти стт ко времени Плена.
Пророк Михей (евр Миха или Михайагу — «Кто как Бог?») жил в Иудее в царствование Иофама, Ахаза и Езекии. Его проповедническая деятельность в основном относится ко времени Езекии (Иер 26:18-19). В гл 1 он назван Морасфитянином (евр ха-морашети), что, вероятно, указывает на его происхождение из иудейского города Морасфы (Морешета). Подобно Амосу, Михей вышел из крестьянской среды и так же, как и Амос, не был членом корпорации «царских пророков», которых он сурово осуждал (Мих 2:6). Поэтому от его обличительных и гневных речей веет большей свободой. Современник пророка Исайи, Михей, хотя и не принадлежал к его школе, но был близок ей по духу.
Кн пророка Михея состоит из ряда отдельных изречений и пророчеств. Она делится на три части: а) обличение грехов общества (Мих 1-3); б) утешение Сиону (Мих 4-5); в) суд и спасение (Мих 6-7). Подлинность книги почти никем не оспаривалась, только ее эпилог (Мих 7:8-20) обычно приписывают другому пророку, жившему позже Михея. Язык его отличается конкретностью, иногда даже резкостью, смелым чередованием образов и игрой слов.
Пророк Михей обладает острым сознанием своего пророческого призвания. Это и дает ему силу бичевать пороки власть имущих, указывать на тлетворное влияние роскоши и богатства, предсказывать, что неверность народа Божиему Завету станет для него роковой. Пророк во всеуслышание говорит о близкой гибели не только Самарии, но и Иерусалима. В то же время он верит в конечное исцеление и спасение Израиля. В гл 4—5 развивается учение об «остатке», впервые намеченное у Амоса. В кратких и выразительных словах Михей суммирует учение о духовной религии, в которой на первом месте стоит не культ, а исполнение того, что требует Ягве: «действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом» (Мих 6:8). Он возвещает рождение в городе Давида — Вифлееме — Мессии, царя мирного, который будет пасти стадо Ягве (Мих 5:1-5). На это пророчество ссылаются евангелисты (Мф 2:5; Ин 7:42). Паримия из книги пр. Михея читается в сочельник Рождества и на вечерне праздника.
Последняя книга евр канона пророков называется просто «Двенадцать», по-гречески Додекапрофетон, т.е. сборник книг двенадцати пророков, называемых «малыми» вследствие краткости, а не из-за меньшей ценности этих книг по сравнению с книгами «великих» пророков. Этот сборник существовал уже в эпоху мудрых Израиля (Сир 49:12). В евр Библии, а по ее примеру в Вульг и в слав. Библии, эти книги расположены в той исторической последовательности, которую им приписывает предание, тогда как в греч Библии порядок несколько иной.
2 В гл. 2-й пророк выясняет причины суда, возвещенного им в гл. 1-й. С этою целью он описывает нравственное состояние иудейского народа. Пророк, прежде всего, говорит о правителях иудейских, которых обличает в несправедливости и притеснениях, а затем обличает ложных пророков и весь народ. Далее пророк возвещает наказание народу за нечестие (ст. 4-5,11), а всю речь заканчивает обетованием о спасении (ст. 12-13).
2:1 Желая изобразить глубину нечестия правителей иудейских, пророк представляет их ночью придумывающими планы злодеяний, а днем осуществляющими эти планы. LXX евр. hoj (горе) читали как hajju (были); поэтому в слав. вместо чтения русского текста горе помышляющим беззаконие читается: быша помышляюще труды (konos, бедствие, неприятность). Потому что есть в руке их сила (leel) — слово el Вульгатой и некоторыми переводчиками в рассматриваемом месте понимается, как наименование Бога. В таком же значении принимали слово LXX, причем желая ослабить выражение («потому что рука их Бог их»), изменили его смысл; отсюда в слав.: понеже не воздвигоша к Богу рук своих. По тексту LXX причина беззаконий правителей иудейских та, что они не обращались с молитвой к Богу («не воздвигоша к Богу рук»).
2:2 Насилие правителей иудейских проявлялось в присвоении чужих полей, домов и чужого наследства. LXX, желая пояснить речь пророка, добавили после глагола gasalu (берут силою) существительное ὀρφανοὺς, почему в слав. читается: и грабляху сирот (вместо русск. и берут их силою).
2:3 Пророк говорит в ст. 3-м о предстоящем нашествии неприятелей и плене. Бедствие это пророк уподобляет ярму, которого нельзя свергнуть с шеи.
2:4 Пророк продолжает изображение предстоящего народу наказания. Бедствие народа, по слову пророка, найдет выражение в плачевной песни, которая вместе с тем будет притчей или сатирой на народ. Пророк составляет эту притчу.
В тот день, т. е. в день, когда постигнет народ наказание.
И будут плакать горьким плачем — евр. выражение nahah nehi nihjah трудно для понимания и переводится различно. LXX и Вульгата считали nihjah именем существ, и перевели его словом μέλει (слав.: и восплачется плач с песнею, ἐν μέλει) и suavitas (Вульгата: cum suavitate). Новейшие комментаторы считают nihjah причастной формой (нифал) от глаг. hajah, быть, и переводят: сделано, стало, совершилось, причем следующему далее глаг. amar (рус. «будут говорить») придают значение латинского inquit «свершилось, скажут, мы совершенно разорены» (Эвальд, Гитциг, Кнабенбауер). Русские переводчики приняли nihjah за другую форму существ. nehi, плач, и все выражение nahah nehi nihjah перевели: «и восплачут плачем плача», или «горьким плачем». У евреев, как известно, было в обычае составлять плачевные песни или kinoth на смерть героев и на гибель городов (ср. Ам 5:1). От этого обычая заимствован и образ пророка.
Мы совершенно разорены. LXX и слав. буквально передают евр. текст выражения, перевода — бедство пострадахом. Удел народа моего отдан (jamir) чужим — речь, по смыслу русского текста, от имени приточника или составителя плачевной песни. LXX, вероятно, вместо jamir (отошел) читали jamid, κατεμετρήθη (от madad, измерять, и для ясности добавили слово ἐν σχοινίω̨ — ужем, веревкою; отсюда в слав.: часть людей моих измерися ужем. Как (ech) возвратится ко мне — LXX евр. ech, по-видимому, прочитали как ain (нет) и потому перевели выражением καὶ οὐκ ἠ̃ν; вместо li (мне) LXX читали lo (ему); слово leschovev, относящееся к следующему предложению, они приняли за infinitiv от schuv (возвращать); отсюда в слав.: и не бе возбраняяй его еже отвратитися, т. е. не было препятствующего отнятию его. Поля наши разделены иноплеменникам (leschovev) — последнее слово отнесено LXX к предыдущему предложению и понято в смысле глагола; поэтому конец ст. в слав. читается: села ваша разделена быша.
2:5 Ст. 5 многие комментаторы понимают, как слова, обращенные к пророку нечестивыми людьми, раздраженными его предсказаниями. Враги пророка выражают желание, чтобы умер, не оставив потомства (Гитциг, Орелли, Новак). Другие комментаторы (Юнгеров, Гоонакер) считают ст. 5-й заключением плачевной песни, изложенной в предшествующем стихе. После завоевания земли ханаанской евреи бросали жребий для разделения земли по коленам (Нав 18:8-10) в собрании у дверей скинии в Силоме. Заимствуя от этого факта образ выражения, пророк хочет сказать, что во время наступающего бедствия вся земля перейдет в руки врагов, а народ пойдет в плен, так что некому будет бросать жребий (слав.: не будет тебе вмещущ ужа в жребий) для разделения участков.
2:6 Ст. 6-7 весьма трудны для перевода и толкования. Комментаторы понимают эти стихи различно, и наш рус. перевод представляет только одно из толкований на эти стихи. Трудность при толковании ст. 6-го возникает вследствие неясности значения три раза употребленного в стихе глаг. nataph. Глаг. nataph означает лить, капать, в переносном смысле — лить, т. е. произносить речи, проповедовать, говорить. LXX поняли глагол в значение «лить слезы», и отсюда в слав. явилось: не плачитеся слезами, ниже да слезят о сих. Как видно из дальнейших слов (не отвержет бо укоризны), LXX понимали ст. 6 как приглашение пророка не лить слез по поводу предстоящего бедствия в виду неотвратимости его. Получилась мысль, мало идущая к контексту речи. Другие переводы и все новейшие комментаторы обыкновенно понимают глаг. nataph в ст. 6-м в значение переносном — говорить, пророчествовать. Но является вопрос: о каком пророчествовании идет речь в ст. 6-м? По смыслу нашего перевода, в ст. 6-м идет речь о ложном пророчестве: пророк обращается с увещанием к ложным пророкам не пророчествовать, дабы своими пророчествами, возвещающими обычно мир и благополучие, не навлечь на себя бесчестие, ибо эти пророчества не исполнятся (ср. Втор 18:22). По Вульгате и по толкованию новейших комментаторов (Орелли, Новак, Гоонакер) ст. 6-й представляет обращение к самому пророку Михею или вообще к истинным пророкам со стороны ложных пророков или со стороны нечестивых современников. Смысл обращения таков: Михей не должен пророчествовать, потому что бесчестие не постигнет народа (Вульгата: «не пророчествуйте; не изольется на них, не постигнет их бесчестие»).
2:7 Ст. 7-й, как и предыдущий очень труден для понимания и толкуется различно. Составители русского перевода, по-видимому, видели в ст. 7-м порицание пророком Михеем ложных пророков, к которым обращены и слова ст. 6-го. Ложные пророки, спокойно смотря на безнравственность народа, объясняли постигающие его бедствия тем, что умалился Дух Иегове, т. е. ослабела Его сила, и Он не может спасти. Опровергая подобное воззрение, пророк, обращается ко всему дому Иакова, указывает, что действия Божии не таковы, что они доказывают Его всемогущество, и если Он не спасает народа, то только по вине последнего, за его нечестие: слова Господа благотворны, но только для тех, которые поступают справедливо (Юнгеров). По Вульгате и по толкованию большинства комментаторов ст. 7-й представляет возражение со стороны ложных пророков или всего народа на грозные пророчества Михея и других истинных пророков. Против истинности пророчества Михея о предстоящем бедствии современники пророка (вместо чтения русского текста: «о, называющийся домом Иакова» в Вульгате: «дом Иакова говорит») выставляли то, что Дух Господень, долго терпевший народу прежде, не умалился и теперь (т. е. не сделался менее долготерпеливым), и что величие дел Господа не в том, чтобы губить народ («Таковы ли действия его?»). В ответ на это пророк от имени Господа говорит, что слова Божии благотворны только для поступающих справедливо.
2:8 Ст. 8 труден для понимания и переведен в русском тексте предположительно. По смыслу рус. переводе, раскрывая выраженную в конце предшествующего стиха мысль о том, что Господь благ только для поступающих справедливо, пророк показывает в ст. 8-м, как далек народ иудейский от справедливости. Народ стал как бы врагом Божиим, потому что поступает вопреки Его повелениям: у мирных странников, у людей, отвращающихся войны и насилия, отнимают и верхнюю, и нижнюю одежду. Новейшие комментаторы иначе переводят 8-й ст., допуская некоторые исправления текста; например, у Гоонакера: «а вы против народа Моего, вы помогаете его врагу, пред Салманассаром (евр. salmah eder, верхнюю одежду, Гоонакер читает salmanazar) вы отнимаете у тех, которые идут доверчиво своею дорогой, добычу войны»; у Новака: «вы выступаете, как враги, против народа Моего, от друзей отнимаете (достояние) и от беззаботно проходящих военную добычу». Греч. и слав. тексты дают в ст. 8-м мысль, уклоняющуюся от подлинника и весьма неясную: и прежде людие Мои во вражду сопротивишася, против миру своему: кожу его одраша, еже отьяти упование, сокрушение ратное. По-видимому, по смыслу греческо-славянского текста пророк хочет сказать, что за враждебные отношения народа к Богу, каковые отношения противоречат благополучию самого народа, отнято у него все, — и имущество (кожу его), и надежда.
2:9 Пророк указывает другие преступления народа — притеснение или изгнание жен и детей. О каком изгнании жен говорит пророк, неясно. Гитциг полагает, что пророк говорит об отказе в убежище женам и детям, спасавшимся из Израильского царства. Но речь пророка имеет общий характер. Вероятно, он имеет ввиду и изгнание жен с целью развода, и изгнание вдов и сирот с целью присвоения их имущества. Это изгнание из домов могло влечь за собой удаление из страны, вследствие чего дети изгнанники лишались уже чести принадлежать к народу Божию. Полагают, что именно это лишение имеет в виду пророк, когда говорит: у детей их вы навсегда отнимаете украшение Мое. Некоторые комментаторы, впрочем, последние слова пророка понимают в смысле указания на лишение детей имущества (Юнгеров). Греч. переводчики евр. nschej (жены) приняли за сокращенное nisiej (от nasi, князь) и потому весь 9-й ст. отнесли к старейшинам; отсюда в слав. тексте читается: сего ради старейшины людей моих извергутся из домов сладости своея, злых ради начинаний своих (meal ololejha, от детей, LXX читали, вероятно; meavel alilejha, от злых начинаний своих) отриновени быша.
Приближитеся горам вечным. Последние слова, не имеющие соответствия в подлиннике, по-видимому, содержат призыв спасаться в горы, ввиду надвигающегося бедствия.
2:10 Пророк угрожает беззаконникам пленом и прямо приглашает их уходить из земли, оскверненной грехами живущих в ней и переставшей быть землею покоя (Втор 12:9,10; Ис 28:12). Греч. и слав. текст передают мысль подлинника перифрастически (слав.: востани и пойди, яко и несть тебе сей покой нечистоты ради, истлеете тлением).
2:11 Обличая народ, пророк сознает, что проповедь его возбуждает не внимание народа, а раздражение. В душе его невольно возникает скорбная мысль о том, какой проповеди желал бы народ: проповеди о вине и сикере. Греч. и слав. текст в ст. 11-м уклоняются от подлинника и дают мысль мало понятную. Начало ст. 11-го в слав. тексте: прогнастеся никимже гоними, — получилось вследствие того, что LXX к 11-му ст. отнесли из ст. предыдущего слово nimraz (сильный, жестокий), причем сочли его формой глаг. ruz (бежать), а первые слова ст. 11-го lu iscn holech (если бы кто-нибудь ходящий) читали lo isch helech (нет человека идущего или преследующего). Дальнейшие слова ст. 11-го в греч. и слав. текстах не дают удовлетворительного смысла (дух постави лжу, искана тебе в вино и пиянство; и будет, от капли людей сих).
2:12-13 Связь ст. 12 и 13-го с предыдущим понимается комментаторами различно. Многие думают, что эти стихи, содержащие радостное обетование Израилю, представляют речь ложных пророков (Михаэлис, Эвальд, Орелли): вопреки пророчеству Михея о предстоящих бедствиях ложные пророки возвещают милость Господа к народу и славное избавление последнего. Но едва ли можно ст. 12-13 рассматривать как речь ложных пророков: последним в ст. 11 усвояются вообще иные речи; притом, 12-13 говорит о возвращение из плена, а ложные пророки не допускали и мысли о плене (Мих 3:5). Гоонакер, считая ст. 12-13 пророчеством самого Михея, смысл этого пророчества видит в возвещении народу не спасения, а бедствия и именно плена. По мнению Гоонакера, пророк хочет сказать, что народ будет собран весь в бедствии и что он пойдет в плен во главе с царем. Но такое понимание ст. 12-13, хотя им устанавливается прямая связь стихов с общим содержанием 2-й главы, говорящей о неотвратимости бедствия, не может быть признано правильным: выражения в начале ст. 12 и конец ст. 13-го (а во главе их Господь) ясно показывают, что речь идет не о бедствии, а о спасении, и Гоонакер должен без всяких оснований выделить указанные выражения, как глоссу, чтоб отстоять свое понимание. Пророк в ст. 12-13 говорит, несомненно, о собрании Иакова и останков Израиля в плену и об изведении народа из плена. Нет нужды считать рассматриваемые стихи позднейшей вставкой (Новак и др.) или допускать, что: они перенесены в конец гл. 2-й из другого места кн. Михея (Штейнер, Риссель) переходы от предсказания бедствия к возвещению славного будущего обычны у пророков (ср. Ис 7, 8 и др.). Совокуплю их воедино, как овец в Восор. Восора древний иудейский город (Быт 36:33; Ис 34:6; 63:1), очевидно, богатый скотом. Впрочем, LXX, блаж. Иероним, сирский текст, Акила, Симмах и некоторые новые комментаторы (Кнабенбауер) предпочитают евр. bozrah понимать в смысле нарицательного: в слав. по LXX: яко овцы в скорби; у блаж. Иеронима bozrah принимается в значении «овчарни».
Греческо-славянский текст ст. 12-го передает мысль подлинника; вместо слов зашумят они от многолюдства (meadam — «по причине людей») в слав. читается: изскочат от человек, т. е. устремятся, как овцы при погоне их людьми.
2:13 В ст. 13-х пророк дает образное описание возвращения иудеев из плена. Пророк представляет, что во главе народа пойдет сам Господь и что идущий впереди народа «стенорушитель» сокрушит все преграды на пути. В греч. тексте глаголы ст. 13-го переведены прошедшим врем., причем слова alah happorez, пойдет стенорушитель, LXX-ю были прочитаны al happerez, через проломы; отсюда в слав.: взыди (ἀνάβηθι только в некоторых греч. рукописях, в других отсутствует) пресечением (через проломы) пред лицем их, и проидоша врата, и изыдоша ими: и изыде царь их пред лицем их, Господь же вождь их будет. Исполнение пророчества Михея о соединении Иакова и остатков Израиля и об освобождении их из плена толкователи указывают в факте возвращения народа иудейского из плена при Зоровавеле и в факте искупления человечества через Мессию — Христа, собравшего все народы в единое стадо.
Премудрый Михей (евр. Michah или в более полном начертании michajahu, — 2 Пар 13:2; 2 Пар 17:7, — означает кто как Бог) в надписании его книги называется «Морасфитином» (евр. hammoraschthi). Это название обыкновенно понимается, как указание на место происхождения пророка — Морахфу. По свидетельству блаж. Иеронима, Морасфа находилась на юге Иудеи, вблизи Элевферополя. Новейшие толкователи отождествляют Морахфу с упоминаемым у Михея в Мих 1:14 Морешеф-Гефом. Следы Морасфы при этом указывают в незначительных развалинах, находящихся к югу от Бейт-Джибрина.
Уроженец Иудеи, Михей свое пророческое служение проходил в Иудейском царстве. По надписанию книги время этого служения падает на царствование Иоафама, Ахази и Езекии, т. е. на конец VIII-го в. до Р. Х. В кн. Иеремии (Иер 26:18-19) сообщается, что когда народ хотел умертвить его за предвещение гибели Иерусалиму, то некоторые из старейшин земли сказали народному собранию: Михей Морасфитянин пророчествовал во дни Езекии царя иудейского и сказал всему народу иудейскому: «так говорит Господь Саваоф: Сион будет вспахан, как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора дома сего лесистым холмом». «Умертвили ли его за это Езекия, царь иудейский, и весь Иуда»? Несомненно, приведенные слова относятся к Михею, писателю пророческой книги. Так как в этих словах Михей представляется пророком времени Езекии, то некоторые новейшие комментаторы этим временем и ограничивают всю деятельность пророка, полагая, что стоящие в надписании кн. Михея имена царей Иоафама и Ахаза представляют позднейшую вставку. Но свидетельством Иер 26:18-19 утверждается только то, что одно известное пророчество Михея, именно пророчество о разрушении Иерусалима (Мих 3:12), было произнесено в царствование Езекии, а не то, что и вся деятельность пророка ограничивалась этим царствованием. Правда прямых и ясных указаний на время Иоафама и Ахаза мы не имеем в кн. Михея. Но это может быть объясняемо тем, что книга пророка представляет не все произнесенные им речи, а только старое изложение их и извлечения из них. Кроме того, содержание пророчества Михея из времени Езекия отчасти может считаться отражением того настроения иудейского народа, которое развилось в царствование Иоафама и Ахаза. Сюда относятся, например, указания на воинственное настроение, которое особенно было сильно при Иоафаме (Мих 4:8; Мих 5:5.10-11; ср. 2 Пар 27:1-7), и на волшебство и идолопоклонство, которое было распространено при Ахазе (Мих 5:12-14; Мих 1:5). Как нет оснований отодвигать начало деятельности Михея ко времени Езекии, так нет данных и для того, чтобы продолжать ее до царствования Манассии (ср. Мих 7:6).
По содержанию кн. Михея обыкновенно разделяется на три части, из которых первых обнимает Мих 1-3, вторая Мих 4-5 и третья Мих 6-7. Предметом пророческих речей Михея была Самария и Иерусалим. Пророк начинает свои речи возвещением разрушения, предстоящего Самарии. С такою же угрозою обращается он и к Иерусалиму, изображая в ряде образов грядущее бедствие (Мих 1). Причиной божественного гнева против Иерусалима служит нечестие жителей Иудеи, в особенности преступления вельмож иудейских, священников, ложных пророков и судей (Мих 2-3). За эти преступления, возвещает пророк, «Сион распахан будет, как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора Дома сего будет лесистым холмом» (Мих 3:12). Эти угрозы в Мих 2:12-13 пророк прерывает обетованием о будущем соединении остатков Израиля и Иуды и возвращении их из плена. Таково общее содержание первой части кн. Михея. Речи Мих 1-3, предсказывающие разрушение Самарии, были произнесены до этого события, т. е. до 722 г. Как видно из Иер 26:18, угрозы пророка против Иерусалима имели условный характер. Так как народ раскаялся, то они не были осуществлены. После завоевания Самарии ассирияне прекратили военные действия в Палестине, и угроза Иерусалиму миновала. Но дух народа был неспокоен, и вот, пророк обращается к народу с утешительными речами. Вторая часть кн. Михея, Мих 4-5, представляет подробное раскрытие утешительного обетования Мих 2:12-13 и возвещение мессианских времен. В эти времена все народы обратятся к закону Иеговы, и настанет царство мира (Мих 4:1-5). Этому будет предшествовать восстановление народа (Мих 4:6-8) и торжество его над врагами, злоумышляющими против Сиона (Мих 4:9-13). Виновником этого славного будущего явится имеющий родиться в Вифлееме Владыка Израиля, «происхождение Которого от дней вечных». Владычество его доставит Израилю могущество над врагами, подобными Ассуру, и сделает его истинным народом Божиим, среди которого не будет уже предметом ложного богопочитания (Мих 5). Третья часть кн. Михея (Мих 6-7) содержит в первой половине обличительную речь пророка к Израилю. Призывая горы и холмы в свидетели суда Господа с Израилем, напоминая о благодеяниях Божиих (Мих 6:1-5) пророк поставляет народу на вид его неправды — лживость, обман, отсутствие милосердая, вообще «обычаи Амврия и дела дома Ахава» (Мих 6-7:8). Народ должен понести наказание за грехи свои, и пророк от имени Господа говорит: «Я неизцельно поражу тебя опустошением за грехи твои» (Мих 6:13-15). Но вместе с тем, пророк снова выражает уверенность в том, что Господь умилосердуется над остатком наследия своего, изгладит беззаконие народа, явит, как в дни исхода из Египта, дивные дела свои, восстановит теократию и расширит пределы ее (Мих 7:11-20). Не вполне ясно, о каком именно царстве говорит пророк в Мих 6-7. Большинство комментаторов понимают речи Мих 6-7, как пророчество об Иерусалиме и царстве Иудейском, о пленении иудейского народа и о восстановлении царства после плена (Мих 7:11). Но некоторые выражения рассматриваемых глав дают основание другим комментаторам относить эти главы не к Иерусалиму и Иудейскому царству, а к Самарии и царству Израильскому. Гоонакер справедливо указывает на то, что в Мих 6-7 не называется ни Иудея, ни Иерусалим или Сион, ни Вавилон. Далее, в молитве пророка о восстановлении народа (Мих 7:14-end) мы не находим ни одного из тех предсказаний славного будущего, которые обычны в описании величия Сиона. Слова молитвы: да пасутся они в Васане и Галааде, как во дни древние (Мих 7:14) — более понятны в отношении к Израильскому царству, нежели в отношении к Иудейскому. Общая картина нечестия народа, начертанная в Мих 6-7, вполне соответствует той, какую мы видим у пророка Осии (ср. Ос 4:1-2; Ос 9:7-8). Такое выражение, как Мих 6:16, опять естественнее понимать в отношении Самарии, чем в отношении Иерусалима. Отмеченные черты Мих 6-7 и дают основание видеть в них речь о Самарии, и именно ретроспективный обзор совершившихся в Самарии событий, разделение справедливости божественной кары, постигшей десятиколенное царство и возвещение остатку этого царства надежды на светлое будущее. Мих 6-7 являются, таким образом, эхом тех братских чувств, которые вызваны были падением десятиколенного царства в душах лучших представителей иудейского народа.
Речи пророка Михея отличаются глубиною и живостью чувства. Особенно сильны те обличения, с которыми пророк обращается к вельможам народа и к ложным пророкам. Живость чувства, одушевляющего пророка, отражается в его речах быстрыми переходами от одной мысли к другой (от обличения к угрозе, от угрозы к обетованиям (Мих 2:8-12; Мих 3:12; Мих 4:1), частым употреблением уподоблений и игре слов (Мих 1:10-15; Мих 2:4; Мих 6:5), обилием образов. При этом, как уроженец деревни, Михей, подобно Амосу, свои образы и сравнения чаще всего заимствует из пастушеской жизни (ср. Мих 2:12; Мих 4:6-7; Мих 5:3-4; Мих 7:14).
Новейшая критика отвергает подлинность большой части кн. Михея, утверждая что первоначальная книга пророка была переработана и восполнена в послепленное время. Но в основе такого воззрения лежит, во-первых, несправедливое применение к книге требований от современного литературного произведения, а во-вторых, особое понимание ветхозаветного профетизма, сводящее последний только к неясным ожиданиям будущего и не допускающее определенных предсказаний этого будущего.
Текст кн. Михея представляет немало трудностей, так как подлинник и переводы передают его неодинаково.
Литература: Проф. П. А. Юнгеров. Книга пророка Михея. Казань. 1890; Арх. Антоний. Толкование на книгу св. пророка Михея. СПб., 1891; Roorda. Commentarius in Vatic. Michae, 1869; Ryssel. Die Textgesfalt und die Echtheit d. Buches Micha, 1887; Cheyne [Шейне]. Micah with notes and Introduction, 1895; См. также комментарии Новака, Марти и Гоонакера.
2 Или: притесняют человека и его домочадцев.
4 Букв.: (между) восставшими.
8 Или (ближе к букв.): с тех, кто с войны возвращается; или: кто войне противится.
9 а) Букв.: женщин.
9 б) Букв.: у их детей навсегда забрали славу Мою - евр. хадар, которое здесь переведено как «слава», значит также: наряд, украшение; великолепие, красота, но здесь, вероятней всего, речь идет о наследственном уделе в земле обетованной, который Господь даровал Своему народу.
12 а) Так по друг. чтению; масоретский текст: в Боцре.
12 б) Или: как пастбище (наполнено) несметными стадами овец, (так будет земля) наполнена людьми.
Он будет суд правый вершить между людьми, споры множества народов, и сильных, и дальних - разрешит; перекуют они мечи на лемеха, копья - на ножи садовые, не поднимут более народы друг на друга меча и искусство войны предадут забвенью (4:3).
Книга Михея дает возможность увидеть в духовной перспективе глазами провидца и правдоискателя бурные события VIII в. до Р.Х. в жизни Северного царства, Израиля, и Южного царства, Иудеи. Пророк предсказывает падение Самарии (столицы северного царства) под натиском полчищ ассирийских поработителей в 722 г. до Р.Х и бесстрашно возглашает предупреждение о разрушении Иерусалима и его Храма - главной святыни Южного царства (3:12, ср. Иер 26:18). Пророческие изречения о грядущем суде чередуются с обещаниями будущих благ народам Израиля и Иуды. И тот, и другой народ нарушили свой Союз (Завет) с Богом. Устами Михея Господь говорит как Обличитель Своего народа, но в то же время через него и дает обещания о благословениях, которые будут даны человечеству с пришествием Того, Кто станет истинным Пастырем Божьего стада.
Михей и Исайя очень близки друг другу по духу и по стилю. Но в отличие от своего знаменитого современника Исайи Михей был простым деревенским жителем, родившимся в мало кому известном Морешет-Гате, на юго-западе от Иерусалима, возле филистимской границы. В конце VIII в. до Р.Х., во времена правления иудейских царей Иофама, Ахаза и Езекии, Иудея находилась в состоянии глубокого духовного упадка. Но это не помешало Михею и, может быть, напротив, даже побудило его прислушаться к проповедям Исайи и, ревнуя о новой, чистой жизни, стать пророком Бога Яхве. Он был одарен удивительным даром духовного видения. Ни массовые кровопролития, ни насилия тех дней не сломили его. Богатые и сильные мира сего не смогли запугать его. Он говорил как человек, живущий в присутствии Бога и увидевший мир Его глазами.
Михей предостерегал жителей Иудеи о надвигающейся национальной катастрофе, но духовные и светские власти Иерусалима были глухи к его проповеди. Они были уверены, что Бог, Храм которого украшал их город, защитит их от всякой беды уже ради одного этого красивого здания. Михей противостоял надменности вождей народа и их неверным представлениям о Боге: Он, по утверждению пророка, не оставит без наказания тех, кто добру и справедливости предпочитает зло и обман. Гибель постигнет и город, и величественный Храм из-за нежелания людей дать в своем сердце место Богу святости и любви.
В книге Михея, где, как можно полагать, собраны его проповеди, предостережения о судах Божьих чередуются со словами о Его милости, что явно отражает характер Бога: Он и в праведном гневе Своем не перестает быть добрым и милостивым. Живые пророческие слова Михея о грядущем Царе-Мессии, жаждущем собрать вместе весь Свой народ (2:12, 13) и утвердить мир и справедливость на земле и в сердцах наших (4:2, 3) питают духовно жаждущих и сегодня. Ведь именно Михей предсказал, что этот Царь-Миротворец при своем первом явлении на нашу Землю должен будет родиться в маленьком иудейском городке Вифлееме (5:2). После того, как это исполнилось при рождении Иисуса Христа, можно ли сомневаться в верности Его предсказаний?