Новость дня на 31 Марта 2009

Следующие, наиболее жёсткие слова Иисуса обращены к... поверившим в Него иудеям. Видимо, они уверовали как-то не так, как хотел того Господь. Стало быть, и нам необходимо задуматься: так ли мы верим или нет? Они с гордостью заявляют, что рождены свободными, будучи детьми Авраама, избранным народом. Поэтому им не нужна свобода (они не рабы), не нужна истина (они её уже знают). Они называют своим отцом Бога, но это следует уже из их принадлежности к святому народу, от них не требуется никакой шаг для усыновления Господу.

И что самое страшное, всё это характерно не только для иудеев. Разве мы верим не так? Разве мы не считаем себя избранными, у которых свобода и истина лежат в кармане, а Богу мы давно уже Свои люди? Если так, то зачем нам верить в Иисуса? Задумаемся над этим...

Что заставило слушающих Иисуса людей схватиться за камни? Очевидно, Его слова об Аврааме и о Себе. «Я есмь» (или, выражаясь современным русским языком, «Я сущий») означало указание на Себя как на Того, Кто несёт в Себе полноту Божию. Такого не прощали: в глазах всякого религиозного человека это было самым настоящим кощунством; можно быть пророком или даже Мессией, но Богом быть нельзя. Тот, кто заявляет такое, — или сумасшедший, или язычник: ведь язычники верили в «божественность» некоторых людей, подразумевая их сверхъестественные свойства или связь с миром богов. На сумасшедшего этот Человек не похож — значит, Он, как видно, отступник, возомнивший Себя неким сверхъестественным существом в языческом смысле слова. Как бы то ни было, налицо были отступничество и кощунство, за которые наказывали смертью.

Казалось бы, от Мессии можно было бы ожидать чего-то подобного: ведь называл же, к примеру, Исайя Иерусалимский Мессию «отцом вечности». Но в иудаизме евангельских времён эти слова воспринимались в контексте представлений о Мессии, Которого Бог задумал ещё в начале времён. Богом же Мессию, разумеется, никто не считал.

А Иисус, как видно, хочет донести до Своих слушателей именно эту истину, неотделимую от Своего земного служения. В самом деле, ведь Он пришёл в мир с тем, чтобы принести в него Царство, притом во всей полноте. Царство, которое Он с самого начала целиком нёс в Себе, ведь оно, по собственным Его словам, «не от мира сего» — нигде в мире, кроме как в Нём Самом после Его рождения в мир, Царства быть не могло. А ведь полнота Царства Божия и полнота Божия, в сущности, одно и то же: Тот, Кто вмещает в Себя полноту Царства, вмещает и полноту Божию.

Именно это, по-видимому, и хочет объяснить Иисус слушающим Его людям. И делает Он это не для того, чтобы как-то возвеличить Себя, а для того, чтобы дать им понять, что такое Царство, какое оно на самом деле. Но чтобы понять это, нужно выйти за рамки собственной религиозности. А они не хотят или не могут сделать этого — и хватаются за камни.

Обращаясь к слушающим Его фарисеям, Иисус всё время старается вернуть их к самым основам того, что называется духовной жизнью. Он говорит им: вы же видите, что Я делаю, и всё же бесчестите Меня — значит, вы не от Бога.

На первый взгляд, аргумент может показаться несколько странным: ведь Иисус Сам прекрасно понимает, что Его слушатели сомневаются в Нём и не доверяют Ему. Заявлять им при таком к Себе отношении, что, мол, Я от Бога, а вы, если Меня не принимаете, то, стало быть, не от Бога, на первый взгляд, несколько наивно: делать себя критерием, когда тебе не верят, кажется совершенно нелепым. Но ведь Иисус говорит не о Себе Самом, а о Своих делах — тех самых делах, о которых и многие фарисеи не могли сказать ничего, кроме того, что они от Бога. Простая логика должна была бы заставить их в таком случае признать и то, что Совершающий эти дела — тоже от Бога. Но ничего подобного не происходит.

Что же мешает слушающим Иисуса признать очевидное? И что хочет сказать Он, говоря им, что «их отец — дьявол»? Конечно, когда дело касается лжесвидетельства, т.е. прямого нарушения девятой заповеди, — притом нарушения, в котором нарушители не собираются раскаиваться — можно говорить уже о прямом подчинении дьяволу как духу лжи.

Но почему так происходит? Ведь речь идёт о людях глубоко и искренне религиозных, для которых сознательное нарушение заповеди означает измену собственной религии! Так; но, как видно, всё это справедливо лишь до тех пор, пока дело не касается религии как таковой. А если находится Кто-то, Кто посягает на религию саму по себе, Такого считают врагом по определению, и заповеди на Него уже не распространяются: ведь в их глазах Он Сам ставит Себя вне того религиозного закона, которому они следуют. С таким человеком нечего разговаривать, «он самарянин» (страшнее ругательства на религиозном языке фарисеев было, наверное, не придумать), «в нём бес», и неважно, что Он творит чудеса: чудеса не доказательство, если Совершающий их не соответствует религиозным нормам.

А Иисус вновь и вновь пытается вернуть Своих слушателей к нормальному, не религиозному, а духовному видению ситуации: смотрите не на свою религию, — говорит Он им, — а на Того, Кто делает дела Божии, смотрите непредвзято, незашоренными глазами, иначе попадётесь в сети отца лжи и потеряете всё, несмотря на всю свою религиозность.