Новость дня на 5 Сентября 2016

Сегодняшнее чтение рассказывает нам об исповедании Петра (ст. 13-20), которому предшествуют беседы Иисуса с фарисеями о знаках («знамениях», ст. 1-4) и с учениками о «закваске фарисейской и саддукейской» (ст. 5-12). Завершается же оно описанием разговора Петра с Иисусом, во время которого Иисус отзывается о Своём ученике достаточно резко (ст. 21-28).

Очевидно, центральным событием здесь оказывается именно исповедание Петра, который узнаёт в Иисусе обещанного Богом Мессию-Христа, в то время как в народе Его считали пророком (ст. 14-16). И тогда Иисус, подтверждая вывод Петра, говорит, что понять это он мог лишь благодаря откровению от Бога (ст. 17).

Казалось бы, Мессию ждали не только ученики Иисуса: в евангельские времена мессианские ожидания в еврейском народе были очень напряжёнными. Но в том-то и дело, что Иисус меньше всего походил на Мессию, которого ожидали и народ, и учёные раввины. Народ ожидал Мессию-царя, который освободит Иудею от власти Рима; учёные раввины и теологи-книжники хотели видеть Мессию, который соответствовал бы их богословским теориям. Не случайно фарисеи и саддукеи просят Иисуса, чтобы Он явил им какой-нибудь из тех мессианских знаков, по которым, согласно их собственным концепциям, только и можно узнать Мессию. А Иисус отказывается - и не потому, разумеется, что это Ему было трудно, а потому, что Он не хотел «вписываться» ни в какую богословскую концепцию и не собирался «соответствовать» ничьим представлениям. Принять такого Мессию, не соответствующего никаким общепринятым нормам и взглядам, в Котором большинство готово было видеть скорее нечестивца и нарушителя Торы, чем Мессию, действительно можно было лишь по откровению.

А вскоре после этого Петру и другим ученикам пришло время узнать о кресте и о Воскресении (ст. 21) - и тут оказалось, что знание это для человека непосильно. Принять Мессию гонимого и страдающего ещё можно было, тем более что образ страдающего Мессии был хорошо известен каждому верующему еврею из книги Исайи, но смириться с полным Его поражением оказалось совершенно немыслимо - а смерть на кресте воспринималась и Петром, и другими апостолами только как поражение; реальность же воскресения вообще и Воскресения Христа в частности была для них лишь отдалённой перспективой, так что, даже когда Он воскрес, они долго ещё не могли до конца в это поверить.

Неудивительно, что Пётр не может смириться с мыслью о неизбежности смерти Учителя (ст. 22). Но Иисус и здесь непреклонен: нельзя останавливаться на полпути, нельзя принять Мессию и не принимать Его пути. Человек, поступающий так, превращается из ученика во врага (ст. 23). Дорога в Царство только одна (ст. 24-27), и прийти туда можно, лишь пройдя её до конца.

Апостолы не сразу понимают Иисуса. Петр, называя Его Христом, то есть, Помазанником, Царем Израиля, не может вместить Его предсказаний о собственной смерти в Иерусалиме.

А понимаем ли мы, что значит быть христианами? Ведь для нас христианство чаще всего ассоциируется с определенной формой духовной жизни, особым мировоззрением, особым поведением, особыми правилами жизни. Не контрастирует ли наше «спасение души» со словами о тех, кто «хочет душу (жизнь) свою спасти»? Он не говорит о правилах, о мировоззрении, о «христианских ценностях». Он говорит о кресте, о несении креста, как о признаке христианина.

Если нам трудно это понять и вместить, мы не должны отчаиваться — апостолы тоже не могли. Важно только двигаться по пути этого осознания. А чтобы двигаться, нужно знать цель.

Судя по словам Спасителя, вопрос о Царстве — не религиозный, а жизненный в полном смысле слова. Это вопрос о жизни и смерти. В самом деле, что толку получить всё и потерять жизнь («душу»)? А в падшем мире ситуация, как видно, оказывается именно такой. Теоретически каждый из живущих на земле может получить себе во власть весь мир. Но вот жизнь свою в падшем мире он удержать не сможет, настанет день, и, при всей доступной человеку власти, его собственная жизнь уйдёт от него, как уходит вода в песок.

Такова особенность падшего мира: им невозможно овладеть по-настоящему, по существу, в нём нет ничего такого, что позволило бы человеку быть в полном, в духовном смысле слова. В нём есть много такого, что человек может заполучить, такого, что можно иметь. Но нет ничего, что позволило бы человеку быть, соответствовать тому замыслу Бога о самом себе, соответствие которому только и может позволить человеку стать самим собой в подлинном смысле этих слов. И, как всё неподлинное, мнимое бытие человека в падшем мире в конце концов обращается небытием — тем самым, чем и является всякое бытие в мире, оторванном от своего Творца.

Неудивительно, что все попытки удержать, сохранить для себя то жалкое подобие жизни, которое называется этим словом в падшем мире, не приводят ни к чему. Единственный способ выжить — приобщиться к другой, настоящей жизни, к жизни того Царства, которое принёс в мир Спаситель. Тут уже не подобие, а настоящая жизнь во всей своей полноте. Но получить её можно, лишь отказавшись держаться за тот порядок вещей, которому принадлежит подобие жизни, которым живём мы в падшем мире. Иначе не получится. Нам предлагается путешествие на роскошном океанском лайнере, но, чтобы подняться на борт, придётся расстаться с доской, за которую мы держимся теперь и которая до времени позволяет нам удержаться на плаву.

И Иисус напоминает Своим ученикам о жизни Царства, напоминает как раз тогда, когда они испуганы и растеряны. Ведь именно эта новая жизнь и есть Царство, которое Он принёс в мир. И потому Его воскресение становится торжеством Царства. Но апостолы поймут это лишь после Его воскресения. А пока им остаётся только недоумевать.