Новость дня на 6 Июля 2020

Среди притч о Царстве особое место занимают притчи о сеятеле. В сегодняшнем евангельском чтении Иисус рассказывает о том, что мешает человеку войти в Царство. И первая помеха на этом пути — «дорога», отсутствие внимания к словам Того, Кто свидетельствует о Царстве (ст. 4, 19). Казалось бы, рассеянность свойственна далеко не всем. Но в данном случае речь, очевидно, идёт о внимании особого рода, о той внутренней чуткости, которая заставляет человека прислушаться и остановиться перед тем, мимо чего он обычно проходит, не задумываясь.

Слова о Царстве и о Мессии в евангельские времена звучали нередко, и многим, особенно жившим насыщенной религиозной жизнью, они, вероятно, успели уже несколько приесться. Возможно, именно это побуждало Иисуса обращаться к народу с притчами: такой язык всегда привлекает внимание, нередко заставляя посмотреть на хорошо знакомые и привычные вещи с неожиданной стороны, позволяя увидеть то, что иначе осталось бы незамеченным. Но мало лишь заметить и обратиться: нужно ещё остаться верным даже тогда, когда энтузиазм новообращённого пройдёт, а мир потребует своего, так что дело, быть может, дойдёт и до гонений (ст. 5-6, 20-21). Тут уже не хватит ни одних только чувств, ни одного только разума; вера, не укоренённая в воле, едва ли устоит против сильного внешнего давления, ведь чувства преходящи, а разум податлив.

Однако есть в мире нечто более опасное для духовной жизни, чем давление и даже гонения, хотя по сравнению с ними опасность эта представляется несерьёзной: мирские заботы и житейская суета (ст. 7, 22). Могут ли заботы и суета сломить тех, кого не сломили гонения?

Но во время гонений ситуация обычно выглядит совершенно ясной, а воля сама собой собирается воедино. Иное дело — времена мирные и спокойные, когда, казалось бы, опасности нет и можно расслабиться, плывя по течению, не обещающему впереди никаких порогов и водоворотов. А повседневная суета между тем незаметно переключает внимание на себя и, если вовремя не спохватиться, легко поглощает человека целиком, постепенно заставляя если не совсем забыть о Боге и о духовной жизни, то, во всяком случае, отодвинуть их на задний план. И лишь тот, кто в состоянии противостоять и гонениям, и повседневной суете, становится доброй почвой, приносящей обильный духовный плод (ст. 8, 23).

Притча о сеятеле — это, несомненно, притча о Царстве и о людях, входящих в Царство или пытающихся войти туда. А ещё она — о свидетельстве и о свидетелях. Вот только посев происходит как-то странно: что-то падает при дороге, что-то — в сухую землю, так, как будто сеятель работает не глядя, куда летит семя. Да, на первый взгляд странно; но, если вдуматься, иначе и быть не может. В самом деле, всегда ли свидетель выбирает, кому свидетельствовать? Конечно, настоящего свидетеля ведёт Бог, Который и указывает ему, где, когда, кому и что говорить. Но ведь часто свидетельство звучит достаточно широко: послушать свидетеля собираются самые разные люди, и отказать в праве услышать его нельзя никому! В такой ситуации некоторые семена неизбежно упадут в не самую подходящую для них почву.

Однако дело, вероятно, не только в особенностях свидетельства. Дело прежде всего в самой природе Царства — в том, как оно входит в наш мир, преображая его. Дыхание Царства касается самых разных людей, и реакция на это прикосновение может быть самой разнообразной — от полного игнорирования до полного принятия. Некоторые, конечно, просто не замечают дыхания Царства, но и те, кто заметил, не обязательно бывают ему рады. Ведь оно в известном смысле неизбирательно: оно нередко касается сразу многих, как это было, к примеру, в день Пятидесятницы, когда его ощутили все собравшиеся в комнате, а потом и все, кто оказался на улице перед домом и слышал проповедь апостолов. Наверное, не все услышавшие проповедь и ощутившие дыхание Царства тогда обратились, хотя, судя по свидетельству Книги Деяний, таких было немало.

А если дыхание Царства так часто касается тех, кто его не ждёт (просто потому, что Царство входит в наш преображающийся, но ещё не преображённый мир), то как иначе действовать свидетелю? Ему остаётся лишь сеять семена Царства, как сеет их сеятель из притчи Спасителя. Ведь когда настанет время жатвы, преобразится и само поле — так что никакие семена не пропадут.

Благодаря евангелистам нам доступна не только сама притча о сеятеле, но и её толкование, услышанное учениками непосредственно от Иисуса. Но любая сказанная Им притча настолько многогранна, что все её глубины невозможно исчерпать одним толкованием, даже самым мудрым. Смысл сказанного Господом мы постигаем слой за слоем. И потому не будет натяжкой прочесть эту притчу не только как рассказ о восприятии Слова Божия различными людьми, неодинаково реагирующими на проповедь, но и как повествование о разных состояниях души одного и того же человека. Ведь каждый из нас на протяжении своей жизни совершенно по-разному реагировал на услышанное. Многие из тех, кто сегодня, подобно доброй земле, принимает и вынашивает семя благой Вести, когда-то был каменистой почвой. И наоборот, многие из тех, кто сегодня зарос тернием, могут быть от него и очищены.

А бывает, что и добрая земля неожиданно каменеет или же буйно зарастает сорняками, так что не стоит расслабляться, преждевременно подводя итоги успехов духовной жизни...

Ученики задают Христу совершенно закономерный вопрос: для чего Он говорит притчами? И в самом деле, если притчи до такой степени людям непонятны, то почему бы не преподать им наставление прямым текстом? В ответ на это Христос приводит слова Исаии, предрекавшего, что сердца слушающих огрубеют до такой степени, что услышанное будет ими пропущено мимо ушей. Но тогда зачем вообще нужно говорить о чём бы то ни было перед такими людьми? Не на ветер ли Христос бросает слова?

Нет, Он ничего не делает напрасно. Видимо, именно для того Христос обращается к людям с помощью притч, чтобы сокрытое в образной речи зерно всё-таки запало в их души и начало прорастать, пусть хотя бы и подспудно. Да, сознание немалой части слушающих пока что закрыто, но их души в своих глубинах гораздо восприимчивее поверхностного рассудка. И если услышанное найдёт в душе хотя бы небольшой отклик, это вызовет начало духовного роста, то есть приумножение того, что таким людям было дано Господом. Те же, кто уверен в достаточности своего «духовного уровня» и не намерен его умножать, утратят его просто потому, что духовная жизнь исключает самодовольство и самоуспокоение.