Новость дня на 10 Августа 2022

В чём упрекает Иоанн книжников и фарисеев, когда они приходят к нему креститься во Иордане? Ведь с виду они совершают ещё один жест благочестия, хотят принять ритуальное омовение и тем самым очиститься, вроде бы стать лучше и чище. За что же их ругать? Казалось бы, не за что.

Однако стоит приглядеться к причинам, которые приводят фарисеев к Иордану. Как мы знаем из всех четырёх Евангелий, фарисеи — люди большой учёности, всю свою жизнь посвящающие изучению и толкованию закона Моисеева. И такой груз и ответственность знания часто побуждали их встать как бы над простыми людьми, чувствовать себя несколько праведнее остальных. И вот в Иудейской пустыне появляется некий новый пророк. Зачем идут они к нему? Видимо, одной из причин стало желание «проверить» то, к чему он призывает, а в особенности то, КАК он это делает, на соответствие Закону. Ну, а если все необходимые формальности соблюдены, тогда почему бы и самим не поучаствовать. Так, для порядку. Лишний раз очиститься никогда не помешает.

Не так ли и мы часто подходим к исповеди как к формальности? Ну да, конечно, так положено, вот мы и произносим заученные наизусть слова, не вдумываясь. Не сомневаясь в глубине души, что всё равно на самом деле мы не хуже остальных и иногда даже лучше. Но тогда и для нас звучат сегодня горькие слова Иоанна Крестителя — «кто внушил вам бежать от будущего гнева? сотворите достойный плод покаяния».

Когда мы читаем рассказы евангелистов о проповеди Иоанна Крестителя, предшествовавшей Крещению Господа Иисуса Христа, мы легко упускаем из виду прямой смысл, содержащийся в повествовании. Так, евангелист Матфей сообщает нам о проповеди Предтечи, говоря, что «вся Иудея» крестились от него. Конечно, это преувеличение, и едва ли все жители Иудеи крестились поголовно. Однако, очевидно, что этих людей было очень и очень много. Вот это как раз совершенно удивительный факт. Нам же, напротив, по понятным причинам это кажется естественным.

Иоанн Креститель, призывая в покаянии принять приблизившееся Царство Небесное, не изобретает для покаяния нового обряда. Он использует омовение, совершавшееся над приходящими к Богу людьми «второго сорта»: этой процедуре подвергались язычники и женщины (для мужчин Израиля вступлением в завет было обрезание). В сущности, призыв Иоанна подобен тому, как если бы кто призвал современных православных христиан к повторному крещению. Для тех, кто приходил к Иоанну на Иордан, это поступок означал исповедание того, что они — как предатели и отступники, неверны Богу, и приближаются к Нему в покаянии не как полноправные потомки Авраама, но как язычники. Именно о таком покаянии говорили ранее пророки Израиля. Разве не удивителен тот факт, что с таким смирением покаявшихся людей было много?

Скорее, естественным можно считать поведение фарисеев и саддукеев. И те и другие полагали, что лишний благочестивый обряд им не повредит (выявляя тем самым неверие в благочестивые обряды вообще). И те, и другие хотели покрасоваться перед людьми своим благочестием: в этом вскоре после Крещения обличит их Господь Иисус Христос.

То, что евангелист Матфей подчеркивает, как много было искренне покаявшихся во дни Иоанна Крестителя, в первую очередь открывает нам, что такое «полнота времен», в которую, по слову апостола Павла, Бог посылает Сына Своего. Это время, когда множество сердец готово принять Христа в смирении и покаянии. И поэтому покаяние одних и лицемерие других не главное в служении Иоанна Крестителя. Предтеча проповедует покаяние и крестит не для того, чтобы дать людям спасение, но для того, чтобы Христос был явлен нам.

Если вслушаться, в самом призыве Иоанна слышится напряжённость. Ведь для того, чтобы призвать людей к покаянию, ему пришлось напомнить, что приблизилось Царство Небесное. Увы, нам слишком часто приходится напоминать о чём-то, требующем серьёзности, чтобы мы смогли вспомнить о том, что хорошо бы делать и без напоминаний. И если уж не получается совсем не грешить, почему бы не каяться своевременно? Но вот же, дотягиваем до крайней точки.

Приходящих креститься Иоанн допускает к крещению после исповедания ими грехов. Но от фарисеев и саддукеев он требует сотворить плод покаяния, то есть доказать веру делами. Мало того, он встречает их весьма сурово. Между тем Крестителя можно бы упрекнуть и в несправедливости, ведь остальные грешники также хотят избежать будущего гнева, их грехи вряд ли чернее фарисейских и саддукейских.

Но фарисеи и саддукеи претендуют быть элитой, и потому с них спрос выше. Однако не только поэтому. У них, людей изощрённо образованных, уже нет простодушия «простых» грешников, привычно совершающих «общепринятые» грехи, но способных, испытав отвращение, отвернуться от них. Но ум, склонный к рефлексии и интеллектуальным играм, слишком часто норовит оправдывать любые действия своего образованного хозяина. И потому для вкусивших закваски фарисейской и саддукейской труднее усвоить, что покаяние — не только теоретическое осознание того, что нехорошо, но и решительный отказ от прежнего привычного образа жизни.