О каком дне говорит Иисус Своим ученикам? Можно было бы, конечно, думать, что речь идёт о дне Его Воскресения, когда апостолам всё наконец станет ясно и все их вопросы и недоумения разрешатся. Но разрешились ли они после Воскресения их Учителя? Вопрос неоднозначный. Конечно, после Воскресения они поняли, что имел в виду Иисус, когда говорил им о завершении Своего земного пути, но в остальном у апостолов оставалось ещё много вопросов и недоумений, равно как и иллюзий. Достаточно вспомнить, как уже в день Вознесения они всё ещё ждут, что их Учитель наконец-то «восстановит царство Израилю».
Как видно, с пониманием всё было не так просто, и в полноте оно пришло к апостолам лишь в день Пятидесятницы, когда под действием дыхания Божия они стали другими людьми, приобщившись к Царству. Но означает ли это, что у них разом исчезли все вопросы и разрешились все недоумения? Отчасти, наверное, да, но если говорить о полной ясности, то, очевидно, наступить она может лишь в день Суда, когда Царство раскроется во всей полноте. Раньше этого дня говорить о таком разрешении преждевременно. Возможно, говоря о том дне, когда Его ученики уже не спросят Его ни о чём, Иисус имеет в виду всё же не день Своего Воскресения, а день Своего возвращения во славе, день Суда и окончательного торжества Царства.
А пока Он говорит апостолам: Я пришёл в мир от Отца, а теперь вновь оставляю мир и иду к Отцу. И им кажется, что они понимают Его. Они, вероятно, думают, что Он оставляет их для того, чтобы вскоре вернуться с победоносным небесным воинством, вернуться торжествующим победителем — таким, каким, по их мнению, и должен был явиться Израилю Мессия. А Он, разумеется, прекрасно понимает, чего они ждут и на что надеются, и потому говорит, что очень скоро все они разбегутся, оставив Его одного: ведь никакой победоносной войны не будет. Да и вообще никакой войны не будет — только крестная смерть и Воскресение, и Царство, которое «не от мира сего».
