Новость дня на 4 Мая 2023

Что, собственно, так возмутило фарисеев, когда они увидели Иисуса рядом с мытарем? Общение с грешником? Но ведь и Тора знает обращение и раскаяние. Более того, ей известны даже специальные очистительные ритуалы, совершаемые раскаивающимися грешниками для очищения от скверны, вызванной этим грехом. По сути, от грешника больше ничего и не требовалось: он должен был лишь раскаяться в нём, а затем совершить очистительное омовение и принести очистительную жертву, иначе называемую жертвой за грех или жертвой вины. Но вместе с тем должно было соблюдаться одно непременное условие: речь могла идти лишь о грехе, совершённом невольно, по незнанию или по слабости. Если же грех был совершён сознательно и добровольно, ни о каком очищении не могло быть и речи, даже если согрешивший раскаивался в своём грехе глубоко и искренне. Бог, как считалось, мог, конечно, простить человеку и такой грех, но вот избавиться от последствий преднамеренного греха было невозможно — они довлели над человеком всю жизнь.

Грех мытаря был именно таким: каждый, кто брался за эту работу, шёл на сознательное сотрудничество с римскими властями, притом не вынужденное, а добровольное. В синагогальной среде это считалось предательством, страшным и непростительным грехом, так что совершивший его оказывался навсегда отрезан от своего народа, теряя всё, на что как представитель своего народа мог рассчитывать, включая завет и все связанные с ним обещания. А Иисус между тем считает, что и такой грешник, если раскается и обратится, может спастись.

Так что же: дохристианский подход был слишком ригористичным и совсем немилосердным? Вряд ли; скорее можно думать, что с приходом Христа духовная ситуация в мире вообще и в народе Божием в частности кардинально изменилась. Прежде внутреннее намерение, с которым совершался поступок, полностью определяло его последствия, и однажды совершённый сознательный грех (вернее, его последствия) действительно тяготел над человеком всю жизнь, так что даже Бог не мог этого изменить: ведь тогда мир, по сути, пришлось бы пересотворить заново. А вот в Царстве можно начать всё с чистого листа, даже тому, кто согрешил сознательно и добровольно: достаточно лишь раскаяния в содеянном. И не потому, что мир стал другим, а потому, что законы Царства, в мир входящего, отличаются от законов этого непреображённого мира. И шанс на спасение теперь даётся каждому, кто хочет спастись.

Разве жертва не является выражением любви? Ведь всякая жертва — это отдача части своей жизни: в виде имущества, денег, времени. Отдача своей жизни — разве это не любовь?

Посмотрим с другой стороны. Некий муж каждый год дарит жене на годовщину свадьбы шикарный букет роз, а во все остальные дни — гуляет от неё напропалую. Не вправе ли жена воскликнуть: «Любви хочу, а не букета!»? Хуже всего, если муж при этом ещё считает, что у него всё в порядке, и не понимает, чем жена недовольна, — ведь он дарит букеты! Так и в духовной жизни: невозможно призвать к покаянию того, кто не видит своего греха и сам себя оправдывает.

Афористические фразы Иисуса всегда имеют несколько значений. Вот так и эти слова: во-первых, Он ими упрекает фарисеев за то, что в своём осуждении мытарей и грешников они немилосердны, они не понимают чужих проблем, не чувствуют чужой боли. «Сытый голодного не разумеет». Во-вторых, осуждая Иисуса за общение с грешниками, фарисеи являют свою слепоту, не видя того, что Иисус приходит не как грешник к грешникам, а как врач к пациенту. И в-третьих, Иисус приглашает всех вокруг задуматься: если грех — это болезнь, то кто тогда врач, способный исцелить эту болезнь? И если я возвышаю себя над другими, считая себя здоровым, то тогда какого врача я отвергаю в своей жизни?

Говорит ли Иисус, что нужно непременно стать «больным», чтобы призвать врача («не согрешишь — не покаешься»)? Конечно, нет, но осознать свою уже реально существующую болезнь — жизненно необходимо.