Сегодняшнее чтение посвящено одной из важнейших евангельских тем — теме прощения грехов. И смысл притчи, и смысл поучения сводятся к одному: Бог прощает нам наши грехи лишь в том случае, если...
Сегодняшнее чтение посвящено одной из важнейших евангельских тем — теме прощения грехов. И смысл притчи, и смысл поучения сводятся к одному: Бог прощает нам наши грехи лишь в том случае, если мы сами готовы простить грехи тем, кто согрешает против нас.
Иногда такое требование расценивается как призыв к всепрощению. Но при более внимательном прочтении текста оказывается, что это далеко не так. Ведь всепрощение предполагает нередко, что обиженный просто не замечает совершённого против него греха или не обращает на него внимания. Иногда в христианской среде раздаются даже призывы к тому, чтобы научиться игнорировать грехи своего ближнего, включая и те, что направлены против нас. Впрочем, на практике подобное игнорирование обычно рано или поздно приводит к эмоциональному взрыву, при котором все накопившиеся обиды выплёскиваются наружу так, что от видимости мира не остаётся и следа.
Иисус же вовсе не призывает игнорировать грех — напротив, Он считает необходимым называть вещи своими именами, притом открыто и, если потребуется, в присутствии свидетелей, а иногда и публично, в церковном собрании (ст. 15-17). Конечно, такое объяснение может привести не только к примирению, но и к разрыву; однако в любом случае точки над i в отношениях между людьми окажутся расставленными, и лишь тогда станет возможным прощение и восстановление отношений.
Не случайно речь в поучении заходит и о собрании верных (ст. 19-20): ведь оно невозможно до тех пор, пока отношения не восстановлены. Но их нельзя восстановить, не замечая или игнорируя грех; это возможно лишь через раскаяние, с одной стороны, и прощение греха, с другой.
И неудивительно: ведь речь здесь идёт о духовной жизни, где на первый план выходят отношения как между людьми, так и отдельных людей с Богом. Не замечать греха, делать вид, что между братьями ничего не произошло, означало бы с самого начала строить эти отношения на лжи, что явилось бы серьёзной духовной ошибкой.
Но не меньшей ошибкой стала бы абсолютизация греха, отношение к нему как к чему-то, что отныне навсегда сделало невозможными нормальные отношения между братьями. Конечно, в нашем ещё не преображённом мире последствия греха, совершённого сознательно и целенаправленно, действительно считались необратимыми; но ведь мы живём уже не в прежние времена, а в эпоху наступающего и раскрывающегося Царства, и теперь грех, даже совершённый сознательно, не может иметь необратимых последствий, если совершивший его искренне раскаивается в том, что сделал. И если мы живём в Царстве, то сумеем разглядеть человека за его грехом, а значит, сумеем и простить его; если же нет, то раз совершённый против нас грех разрушит наши с ним отношения навсегда.
Но ведь и на прощение собственных грехов мы можем рассчитывать только в Царстве. Бог не потому требует от нас прощать грехи ближних, что без этого мы окажемся недостаточно хороши для Него и для Царства; просто не проявив готовности простить ближнему всё и начать отношения с ним заново, мы отказываемся и от Царства, где всё начинается именно с чистого листа, в том числе и для нас самих.
