Новость дня на 30 Мая 2026

Вся жизнь Царства построена на системе отношений: тех, что связывают людей друг с другом, соединяют их с Богом и со Христом, и, наконец, отношений Самого Христа с Его Небесным Отцом. Эти отношения собственно и составляют духовную основу Царства, придают ему форму; потому-то они и оказываются чем-то абсолютно важным и самоценным. Но как, при каких условиях возможно настоящее, глубокое отношение? Отношение — интенция, волевой акт, а сила волевого акта определяется внутренним состоянием человека, качеством его жизни — не тем, что он делает, а тем, как он существует.

Бог при сотворении даёт каждому ту силу жизни, которая, как поток, течёт сквозь него, и в которой он, в свою очередь, тоже движется, как в потоке. И ещё Он даёт каждому Своё дыхание — дыхание жизни, Присутствие которого и определяет качество того потока жизни, в котором мы пребываем и который пребывает в нас. А воля — лишь проявление этого самого дыхания жизни. Она рождается там, где Присутствие встречается с природой. Мера полноты Присутствия и определяет качество природы, качество жизни — а значит, и интенсивность волевого акта, его глубину и силу. А вместе с тем — и глубину отношения, того, на чём основано Царство. Всё остальное, вся внешняя активность человека — лишь внешнее проявление того потока жизни, который пребывает в нас и в котором пребываем мы.

А чудеса… что ж, чудеса возможны. И исцеления. И изгнание бесов. Но для самого человека это зачастую ничего не меняет, ведь и чудеса, и исцеления совершаются действием Божьего дыхания, и бесы бегут от него же. А вот изменит ли это дыхание самого человека, придаст ли иное качество его существованию — зависит лишь от него самого.

Само собой, автоматически это не произойдёт. И если человек полагался на дела - пусть даже чудесные и сверхъестественные - а не на живые отношения со Христом, в конце пути он может оказаться ни с чем. Ведь все чудеса и исцеления происходили, по существу, лишь вокруг него, не меняя его собственной жизни, той её глубины, которая в Царстве становится поверхностью. И тогда звучит неожиданный для человека и страшный своей неожиданностью ответ — вполне, увы, закономерный.

Mat 7:23

Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии

В конце Нагорной проповеди, где собраны важнейшие правила жизни учеников Христа, помещён своеобразный комментарий Самого Иисуса на...

Сегодняшнее чтение посвящено теме лжепророков и лжеучеников. Но прежде разговора о лжепророках и лжеучениках...

Сегодняшнее чтение посвящено теме лжепророков (ст. 15) и лжеучеников (ст. 21–22). Но прежде разговора о лжепророках и лжеучениках Иисус говорит о том, что путь в Царство не будет простым, что это путь узкий, которым захотят идти немногие (ст. 13–14).

Такая последовательность, разумеется, не случайна. Ведь лжепророки и появляются потому, что их ждут. Падшая человеческая природа склонна к компромиссу; для полного спокойствия всякому хотелось бы исполнить то, чего требует Бог, но исполнить так, чтобы исполнение это было по возможности необременительным. Нарушить слово Божие напрямую было бы слишком рискованно, тогда при встрече с Богом лицом к лицу сказать Ему будет нечего. Иное дело, если бы появился некий духовный лидер, например пророк, который своим авторитетом санкционировал бы такое нарушение, взял бы ответственность на себя и тем самым снял бы её с тех, кто не хотел бы идти узким путём. Конечно, при желании такого «пророка» всегда можно отличить от подлинного человека Божия, но если желания нет, если слушающий ищет не истины и не откровения Божия, а самооправдания, он вполне может не заметить даже совершенно очевидных вещей.

Неудивительно, что всё это свойственно и тем, кто называет себя христианами. Ведь одного названия, как говорит Иисус, ещё недостаточно, нужна готовность идти тем самым узким путём, а дьявол между тем всегда готов указать на пути более лёгкие и ведущие якобы к той же самой цели, как он указывал на них самому Спасителю во время искушения в пустыне (Мф 4:3–10). Единственным же критерием истинности оказывается исполнение слов Иисуса (ст. 24–27).

И дело тут не только в том, что человека, живущего Царством и в Царстве (а таковы все истинные христиане), ни с кем не спутаешь: благодать Божию сымитировать невозможно. Дело в том, что никакие способности и никакие дары Божии сами по себе не приближают человека к Царству: ведь для этого человек должен прежде всего измениться внутренне, а если такого изменения не произошло, всё остальное бесполезно, даже если в «остальном» заметно действие Божие (ст. 22–23). Но меняться внутренне падшему человеку труднее всего, и этим путём действительно готовы идти немногие. А другого пути в Царство нет.

Нагорная проповедь завершается важным замечанием Спасителя: для Царства главное — отношения, отношения с Ним и с ближними. Иначе вся жизнь человека подобна дому, построенному на песке. Казалось бы, человек, который именем Христа не только пророчествовал, но даже изгонял бесов и творил чудеса, не может не быть учеником Христовым, а если так, то путь его непременно должен завершиться в Царстве. На деле же всё оказывается не так просто.

Главная проблема тут в том, что падшему человеку вообще свойственно подменять содержание формой. В данном случае, как это ни покажется парадоксальным, формой оказываются как раз пророчества, изгнание бесов и даже чудеса — всё то, что мы склонны считать содержанием, относя к форме лишь религиозную оболочку духовной традиции.

Если бы речь не шла о христианстве, всё действительно было бы именно так. Христианство же уникально. Это не новая религия, не новая теология, не новая мораль и даже не новая духовная традиция, это новая жизнь. В жизни же главное — сама жизнь. Её течение. Её процесс. Её духовное качество, сама её динамика — то самое, что современный философ мог бы назвать экзистенцией. И, разумеется, отношения — с Богом, со Христом, с другими людьми.

Отношения ведь и определяют структуру нашей жизни, её духовный алгоритм. Христианство — не про то, что делать, а про то, как быть, как жить, в каком духовном состоянии существовать. Это и есть содержание христианства — а вся внешняя активность тут есть не что иное, как форма.

Между тем среди христиан во все времена был силён соблазн своего рода религиозного активизма, когда само христианство начинало восприниматься как практика — но не жизни собственно, а конкретных занятий и «духовных» дел. Религиозное образование, благотворительность, миссионерство — список можно продолжать если не до бесконечности, то очень долго. Предполагается, что чем больше человек переделает такого рода дел в единицу времени, чем он активнее в этом отношении, тем лучший он христианин.

Неудивительно, что многие старались и стараются изо всех сил — до психического или даже до нервного срыва включительно, который они нередко рассматривают, как крест, связанный со «служением», которое им якобы «Бог поручил». То, что Богу надо от них совсем другое, такие люди зачастую даже не догадываются, так же как не догадываются они и том, что их срывы, кризисы, а порой и более серьёзные проблемы как раз и представляют собой то самое разрушение дома, построенного на песке, о котором говорит Иисус.

Вопрос-ответ

Не могли бы пояснить? «...кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». Почему?

В Нагорной проповеди Господь Иисус Христос довольно ясно Сам поясняет эти слова, говоря «не противься злому». В человеческом обществе, в том числе и в Израиле времен земной жизни Христа, распространено мнение, что насилие должно быть отмщено. Основные заповеди Ветхого завета стремятся лишь ввести эту месть в определенные рамки, требуя, чтобы воздаяние за насилие соответствовало самому насилию.

Однако, говорит Господь, таким образом невозможно победить зло и насилие. Как же быть? Всей Своей жизнью Господь являет нам путь противостояния злу; это путь любви и прощения, верности Богу и принятия страдания. Самого Иисуса этот путь привел на Крест, и только Воскресение Христово свидетельствует для всех Его учеников, что это — единственный путь противостояния злу.

Что касается конкретной фразы, вызвавшей Ваш вопрос, — ее нельзя не признать шокирующей. Но, согласитесь, такая крайняя степень отказа от насилия как ответа на насилие оказалась более чем запоминающейся. Даже в атеистических обществах через культуру она впитывается в умы людей, заставляя нас думать над ней.

На практике стремление следовать этим словам приводит к тому, что в страдании, которое причиняют нам люди, мы оказываемся не одиноки: Господь принимает это страдание на Себя. И если мы посвящаем Ему свой отказ от насилия, Он дарует нам ни с чем не сравнимую радость, которую никакое насилие не может у нас отнять. Единственное, что при этом надо иметь в виду: каждый из нас призван таким образом относиться к насилию, которое причиняется нам лично. Насилие, причиняемое другим, требует иного отношения.

В чём заключаются 2 варианта жизнепонимания (что общего, что различного) в книге Екклесиаста и в Нагорной проповеди (Евангелие от Матфея 5-7 главы)? В чём состоит цель, смысл и ценность жизни?

Оба этих библейских текста, столь различные на первый взгляд, отражают единое жизнепонимание. Основа жизнепонимания Екклесиаста, пожалуй, в том, что в рамках земной жизни все, что кажется человеку ценным и значимым, на самом деле — суета и погоня за ветром. Екклесиаст ищет и не находит на земле ничего, к чему стоило бы...

Оба этих библейских текста, столь различные на первый взгляд, отражают единое жизнепонимание.

Основа жизнепонимания Екклесиаста, пожалуй, в том, что в рамках земной жизни все, что кажется человеку ценным и значимым, на самом деле — суета и погоня за ветром. Екклесиаст ищет и не находит на земле ничего, к чему стоило бы привязаться сердцем, что могло бы стать для человека источником счастья, источником жизни. Даже мудрость и умеренность, столь ценимые древними, не дают нам ничего, кроме лишений, пусть даже и добровольных. Только в Боге надеется Екклесиаст найти смысл; но Бог остается для него непостижимым и далеким. Приблизиться к Нему едва ли возможно для человека.

Жизнепонимание Екклесиаста окрашено неизбывной печалью, потому что в этой жизни он за всем прозревает страдание и пустоту. Книга заканчивается невысказанной надеждой на «день тот», когда померкнут солнце и звезды, и этот земной мир придет к своему финалу. «День Господень», «День суда», как называли его великие пророки Ветхого завета, может быть, даст человеку какое-то понимание смысла бытия. Но свет этой надежды сокрыт от Екклесиаста; написанная в период между возвращением из вавилонского плена и приходом Христа, эта книга подводит своеобразный итог безнадежному, безрадостному и бессмысленному существованию человека до Христа. Печаль Екклесиаста такова, что ничто земное не в силах утолить ее, и в этом величайший реализм этой книги.

Основной смысл жизнепонимания, стоящий за словами Господа Иисуса Христа в Нагорной проповеди, в том, что только Сам Бог может быть ответом на все наши вопросы. Единственное, что может быть целью и смыслом человеческой жизни — Сам Бог. Не что-то исходящее от Него, не земная жизнь сама по себе, ни даже вечность не могут утолить жажду, звучащую в словах Екклесиаста. Только Бог… И самое главное, что возвестил людям Господь Иисус — то, что Бог пришел к нам, чтобы дать нам смысл, радость и жизнь. Даже страдание становится для нас не просто симптомом смертности, но местом встречи с Непостижимым. Дела милосердия и исполнение закона, кротость и отказ от насилия, сама любовь к людям — все обретает смысл только потому, что здесь мы находим Бога. «Приблизилось к вам Царство Небесное», — не раз повторяет Господь в Евангелии. То Царство, где жизнь обретает смысл, то, ради чего стоило бы жить, недоступно для нас — но это Царство само приблизилось к нам по великой любви Божьей.

Во Христе человек обретает то, что искал и не находил Екклесиаст. Но ни в чем, кроме Него, этого найти нельзя — в этом сходятся и книга Екклесиаста, и Нагорная проповедь. Конечно, этот ответ вынужденно краток и, скорее всего, неполон. Если так же кратко ответить на второй Ваш вопрос, получится примерно следующее: Цель нашей жизни — Сам Бог, Личность, Кого можно любить, искать, постигать и Кому можно доверять. Одновременно цель нашей жизни — исполнить замысел Бога о нас: нести в тварный мир Его любовь, служить созидательным началом в мире. Это возможно для нас только вместе с Богом, сами по себе мы ничего кроме хаоса создать не можем. Два эти аспекта цели нашей жизни соединяются в возможности быть в этом мире присутствием Бога, Храмом Святого Духа, как выражается апостол Павел.

Смысл жизни, таким образом, сокрыт в Самом Всемогущем. Как говорил, обращаясь к Богу, блаженный Августин, великий христианский мыслитель конца 4 — начала 5 в., «Ты создал нас для Себя, и мятется сердце наше, доколе не успокоится в Тебе». Сам Господь Иисус Христос выразил эту тайну словами обращенной к Отцу молитвы: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино». Любовь, соединяющая нас с Богом до самых глубин нашего и Его естества — вот, пожалуй, смысл нашей жизни. Ценность же человеческой жизни я бы измерил любовью Бога к каждому из нас. Мы немощны, пусты и бесплодны; жизнь наша часто кажется нам самим никчемной. Но Бог любит нас не потому, что мы хороши, а потому, что Он — Бог. И мы ценны не потому, что мы хороши, а потому, что любимы Им.

Вряд ли этот ответ может претендовать на полноту и объективность. Но, надеюсь, он достаточно прям. Практика показывает, что в нем таится удивительная сила жизни; кроме того, важно иметь в виду, что когда мы встречаем Бога, вопросы исчезают. Не то, чтобы мы получали ответы, — но наступает момент, когда забываешь о вопросах и начинаешь жить, потому что Бог Сам — ответ на все.

Библиотека

Феофан Затворник. Мысли на каждый день года по церковным чтениям из Слова Божия. Среда

Свящ. Александр Мень. Сын Человеческий. Глава пятая. Благая весть

Свящ. Александр Мень. Исагогика. §14. Единство Библии

${currentDateString}


	Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).