Говоря о любви как о новой заповеди, Иисус прежде всего требует, чтобы каждый христианин готов был «положить душу свою за друзей своих». Обычно это понимают в смысле готовности отдать свою жизнь ради друзей. Между тем соответствующий греческий глагол означает не «отдать», а именно «положить», «поместить» — и не «вместо», а именно «ради», «за» друзей. Речь, очевидно, идёт не о самопожертвовании или, по крайней мере, не только о нём — скорее, следует говорить об отношениях, связывающих людей, живущих той любовью, которой Иисус возлюбил каждого. Но что такое эта Его любовь, любовь Царства? Чем она отличается от той любви, которая была известна людям задолго до Его прихода в мир?
Прежде всего тем, что человеческая любовь никогда не была полной. Она оставалась лишь интенцией, отношением, и в этом смысле была реальностью духовной. Но среда, внутри которой существовали отношения любви, была природной, психической: человек ведь оставался в падшем состоянии существом по преимуществу природным, а психика — тоже природа, только особенная.
Иисус же говорит о любви Царства, того Царства, где сама среда общения является не природной, а духовной. Здесь любовь может быть явлена в абсолютной полноте: отношения и среда в Царстве друг другу полностью соответствуют. Но жизнь человека в Царстве не может принадлежать только ему одному.
Сам Иисус объясняет это просто: кто хочет удержать свою жизнь для себя, тот её теряет, а кто отдаёт её Ему и делает её частью жизни Его Царства, тот её сохраняет. Притом сохраняет в такой полноте, какой в падшем мире не найти. Но если это верно по отношению к жизни Царства как целого, то так же верно это и тогда, когда дело касается отношения жителей Царства друг к другу: они тоже никогда не принадлежат только себе, их жизнь никогда не бывает и не может быть чем-то изолированным, как бывает с жизнью человека в непреображённом мире.
Конечно, и в Царстве каждый живёт своей, а не чужой жизнью. Но если границы этой жизни в падшем мире зачастую оказываются закрыты для всякого взаимодействия, то в Царстве они всегда открыты. Там это безопасно: поскольку жизнь каждого определяется Божьим дыханием, этой открытостью никто не злоупотребляет, как порой случается в падшем мире.
А возможности при такой открытости оказываются огромными: ведь если надо, каждый может в любой момент даже полностью уступить другому своё жизненное пространство, если в том возникнет нужда. Нерешаемых задач для жителей Царства не остаётся: ведь и преград между ними тоже нет. А значит, нет и преград для Божьего дыхания, которое их объединяет. Каждый живёт полной жизнью, принадлежащей одновременно и ему самому, и каждому, кто хочет к этой полноте приобщиться и в ней поучаствовать.
Вот такую жизнь и заповедует Своим ученикам Спаситель. Она ведь, в сущности, и есть христианство.
