Библия-Центр
РУ
Вся Библия
Церковнославянский перевод (ru)
Поделиться

Кни1га Рyfь, ГлавA 1,  стіх 20

20 И# рече2 къ ни6мъ: не зови1те ў2бо мене2 ноеммjнь, но зови1те мене2 горькA: ћкw и3спо1лни мS го1рести вседержи1тель ѕэлw2:
Читать далее:Кни1га Рyfь, ГлавA 1
Для корректного отображения некириллических текстов желательно установить шрифты Lucida Sans Unicode (для текстов на греческом) и Hirmos (для текстов на церковнославянском). Если Ваш браузер поддерживает технологию CSS3, шрифты будут загружены автоматически.
Комментарии:
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

Кн Руфи в переводе LXX, в Вульгате и в современных переводах помещена вслед за кн Судей. В евр Библии она находится среди «агиографов» как один из пяти свитков — «мегиллот», которые читаются на главные праздники, причем кн Руфи полагается читать на Пятидесятницу. Хотя по своему содержанию эта книга связана с периодом Судей (ср Rut 1:1), по мнению библеистов она не входила в состав книг, подвергнувшихся второзаконнической редакции, охватывающей цикл книг от Ис Нав до последней кн Царств. Время написания этой книги не установлено. Аргументы, которые приводятся в пользу ее позднейшего происхождения: место в евр каноне, язык, семейные обычаи в ней, вероучительный смысл повествования — не могут считаться решающими. Кн Руфи, за исключением последних стихов, могла быть написана и в эпоху Царств.

По своему содержанию эта книга относится к категории назидательных. Главная цель ее — показать, как награждается упование на Ягве, милосердие которого распространяется даже на чужеземку (Rut 2:10). Особое значение данного рассказа в том, что чужеземка Руфь становится праматерью Давида; это подчеркивает ев. Матфей, включая имя Руфи в родословную Христа (Mat 1:5).

В еврейской Библии исторические книги (Иисуса Навина, Судей и Царств) называются «Небиии ришоним». т.е. «Ранние пророки», в противоположность «Поздним пророкам»: Исайе, Иеремии, Иезёкиилю, Даниилу и двенадцати «малым пророкам». Предание приписывало их составление пророкам: Иисусу Навину, Самуилу и Иеремии. Уже само название этих книг свидетельствует о том, что составители не являются историками в древнем и, тем более, современном смысле слова. Они — глашатаи Слова Божия, избравшие главной темой своих книг отношение Израиля с Ягве, его верность или неверность — неверность в особенности — Богу Завета. Приводя примеры из прошлого, они излагают религиозное учение, выступают как пророки и наставники народа. Их интересуют не столько минувшие события, сколько уроки, которые можно из них извлечь.

Однако назидательный характер «Ранних пророков» не лишает их повествование исторической ценности. Составители этих книг опираются на обширный материал первостепенной важности и значения. Это не только устные рассказы и древний эпос, но и биографии великих людей Израиля, написанные вскоре после их кончины, а также государственные летописи Израильского и Иудейского царств, на которые свящ. писатели часто ссылаются (2 Цар 1:18; 3 Цар 11:41; 3 Цар 14:19; ср 2 Пар 27:7).

Исторические книги составляют одно целое, завершенное не ранее 562 г до Р.Х. (4 Цар 25:27). В Библии они следуют непосредственно за Пятикнижием: в конце кн Втор Иисус Навин указан как преемник Моисея, а события кн Ис Нав начинаются как раз на другой день после смерти законодателя Израиля.

Духовный смысл сборника можно кратко сформулировать следующим образом: Ягве, положив начало существованию Своего народа, ведет его по пути восхождения к тому времени, когда Он окончательно воцарится в мире (Царство Божие). Для этого Он отдает Израилю Землю Обетованную, поставляет Давида монархом и обещает его потомку вечную власть в эсхатологическом Царстве. Но в то же время составители исторических книг сурово и беспощадно обличают народ Божий за его неверность Завету. Эта неверность является прямой причиной тех бедствий, которые обрушиваются на Израиль. Таким образом история превращается в урок и предупреждение. Она содержит призыв к покаянию, который с особой силой прозвучал в эпоху плена Вавилонского.

Второзаконие исторически обосновало учение об избранности Израиля и определило вытекающее отсюда его теократическое устройство; вслед затем кн Ис Нав рассказывает о поселении избранного народа в Обетованной Земле, кн Судей излагает чередование отступничеств и помилований, 1 и 2 кн Царств повествуют о кризисе, приведшем к установлению царской власти и подвергшем опасности теократический идеал, который затем осуществляется при Давиде; 3 и 4 кн Царств описывают упадок, начавшийся при Соломоне: несмотря на благочестие некоторых царей, произошел целый ряд отступничеств, за которые Бог покарал Свой народ.

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

19-21 Ноеминь — «приятная», Мара — «горькая». Прибытие Ноемини в Вифлеем после десятилетней отлучки, притом без мужа и сыновей, естественно, произвело впечатление в немногочисленном, конечно, населении, и особенно женщины с удивлением говорили (евр. tomamah, женского рода): ужели «это Ноеминь?» (греко-славянский перевод точнее, чем Вульгата: «haec, est illa Noemi» и русский). Евр. Marah, арамейск. ор. Mara (LXX: Πικρά, Вульгата: Amara, слав.: Горькá), родственное имени Мария, противоположно по значению имени Noomi, и эта противоположность выражена Ноеминью в применении к обстоятельствам ее жизни и страданиям по воле Вседержителя (евр. Schaddai).


В ряду исторических книг Ветхого Завета посте книги Судей в греческой (LXX), латинской (Вульгата) и славяно-русской Библии помещается книга Руфь (LXX: ‛Ρούθ, Вульгата: Ruth). «Восьмая книга Ветхого Завета, Руфь, называется так потому, что содержит историю Руфи. Руфь была родом моавитянка; но отказавшись от родства и отеческого суеверия, она обратилась к истинному Богопочитанию и переселилась в Вифлеем Иудейский; там сочеталась браком с Воозом, из колена Иудина. От нее производится родство Давида таким образом: Вооз от Руфи родил Овида, Овид — Иессея, Иессей — Давида» (Синопсис Афанасия). В еврейской же Библии кн. Руфь стоит в третьей части ветхозаветного канона — в разделе агиографов, «кетубим», занимая в ряду их пятое место (после кн. Псалмов, Притчей, Иова и Песни Песней). Последнее положение кн. Руфь в Библии, надо думать, было первоначальное; помещение ее в греческой Библии между книгами Судей и Царств могло быть вызвано тем, что описанное в ней происшествие относится ко времени Судей, а по указанному отношению Руфи к Давиду книга является, по блаж. Августину (Христ. наука. Кн. 2, гл. 13), началом или преддверием к книгам Царств, изображающим историю царского дома Давидова; притом присоединением к кн. Судей (как кн. Плач Иеремии к кн. Пророка Иеремии) достигалось общее число книг Ветхого Завета 22 (равное числу букв еврейского алфавита), принимаемое Иосифом Флавием (Иудейские древности. Против Апиона I, 8), иудейскою синагогою и некоторыми учителями церкви (Ориген, блаж. Иероним, св. Епифаний).1В новое время, между другими, известный историк еврейской литературы Густав Карпелес признает, что «рассказ о Руфи» (т.е. книга Руфь) с самого начала входил в книгу Судей (составляя заключительную часть ее повествований) и что только впоследствии книга Руфь подверглась отделению от нее и включению в состав агиографов. (Г. Карпелес. История еврейской литературы. Перев. под ред. А. Я. Гаркави. СПб., 1896, т. I, с. 41 и 50.) Но легче понять обратное — перенесение кн. Руфь из ряда агиографов в раздел исторических книг, чем предполагаемое здесь искусственное отделение части (рассказ Руфи) от целого (кн. Судей) с произвольным перенесением первой в 3-ю часть ветхозаветного канона.

Характерное отличие книги Руфь от других книг библейских состоит в том, что содержание ее одинаково чуждо как основному руслу исторической жизни Израиля, изображаемой в исторических и пророческих книгах Ветхого Завета, так и вдохновенному умозрению и священно-лирическому излиянию вечных чувств человеческого сердца в книгах учительных (Псалмы, Притчи, кн. Иова, Песнь Песней, Екклезиаст): книга Руфь переносит читателя в тесный круг древнееврейской семьи, необычайно живо и привлекательно изображая судьбу, испытания и нужду, а равно добродетели и конечное прославление главного действующего лица — моавитянки Руфи, через брак с вифлеемлянином Воозом вошедшей в народ Божий и удостоившейся быть прабабкой царя Давида. По характеру содержания, по отчетливости характеристик и способу изложения книга Руфь напоминает разве некоторые сцены из жизни патриархов книги Бытия; по внешней форме ее справедливо называют древнееврейским рассказом из сельского быта, идиллической семейной картиной, полной самой искренней простоты и наивности. При всем том кн. Руфи в двух пунктах соприкасается с общеизраильской историей: в исходном пункте рассказа — удалении еврейской семьи вифлеемлянина Елимелеха в землю Моавитскую вследствие постигшего страну евреев голода (Rut 1:1-2), а еще более — в конечном — родословии царя Давида (Rut 4:17-22) — в конце книги (ср. Ch1 2:5-10), какое родословие со включением имени Руфи внесено и в евангельское родословие Господа (Mat 1:4-6). Эта историческая черта книги — связь с генеалогией Давида (нарочито оттеняемая в Rut 4:17) — была причиной внесения книги Руфь в ветхозаветный канон; а так как Давид был праотцем Иисуса Христа и родословие Давида есть необходимая часть родословия Спасителя, то очевидна важность книги Руфь и с новозаветной точки зрения, со стороны исторических основ христианства В этом смысле блаж. Феодорит на вопрос «для чего написано сказание о Руфи?» отвечает: «во-первых, ради Владыки Христа; потому что от Руфи произошел Он по плоти. Почему и божественный Матфей, пиша родословие, миновал знаменитых добродетелью жен Сарру, Ревекку и других, упомянул же о Фамари, о Рааве, о Руфи и даже о жене Урииной, вразумляя сим, что единородный Божий Сын вочеловечился ради всех человеков, и иудеев, и прочих народов, и грешных и праведных» (Отв. на вопр. 1 на книгу Руфь. Рус. пер. М., 1855, с. 313; ср. блаж. Иеронима Стридонского. Четыре книги толкований на Евангелие Матфея. Творен. Рус. перев. Киев, 1901, ч. 16-я, с. 7). Вместе с тем, по блаж. Феодориту, «хотя и ради Владыки надлежало быть написанным сказанию о Руфи, однако же история эта и сама по себе достаточна к тому, чтобы принести всякую пользу умеющим пользоваться подобными повествованиями; потому что описывает нам тяжкие несчастья и достохвальное терпение Ноемини, целомудрие и любовь к свекрови ее невесток, преимущественно же Руфи, которая, по сердечному благочестию и в память супруга, престарелую и дряхлую женщину предпочла родителям. Показывает также история сия и добродетель Вооза» (вопр. 1 на кн. Руфь, с. 314-315). Вообще, «изложение и композиция в этом рассказе просты и наглядны, отличаются таким эпическим тоном, что совершенно ошибочно и неосновательно относить сочинение к имевшему преимущественно законодательный характер времени после плена, так как ведь все в ней ясно свидетельствует о первоначальной поре еврейской семейной жизни». Так напрасно усматривали в книге Руфь тенденцию поддержать обязательность левиратного (ср. Deu 25:5-10) брака (Benary. De hebraeorum leviratu. 1835; Bertholdt. Einleitung...): если действительно брак Руфи с Воозом (Rut 2:20; Rut 4:10-17) был левиратым (лат. levir — деверь) в древнееврейском смысле (Gen 38:7-11, ср. Deu 25:5-10) — хотя, строго говоря, он не может быть назван так, потому что Вооз не был братом умершего мужа Руфи, — то во всяком случае эта черта является совершенно случайной в повествовании книги и с главной нитью рассказа в существенной связи не стоит. Равным образом нельзя видеть в книге Руфь со многими исследователями (Geiger. Urschrift u. Übersetzungen der Bibel. 1857, s. 49 ff; Bertholet [Бертолет]. Stellung der Israeliten z. Fremden. S. 145 ff; Graetz. Geschichte der Iuden. II, 2, s. 136 ff; Berteau. Kurzgefasst. exeget. Handbuch. 1883; Wildeboer. Die Literatur des A. T.’s. §21; Nowack. Handkommentar z. Alten Test. Richter—Ruth. 1900, s. 184-185 и др.) протест против послепленного ригоризма Ездры (Ezr 9-10), Неемии (Neh 13:23-31) и их единомышленников, не допускавших браков иудеев с иноплеменницами, причем предполагается, пример великой праматери великого Давида, моавитянки Руфи был наилучшим обличением неправоты тех ревнителей буквы закона (Deu 23:4; Exo 34:16). Но, независимо от искусственности предположения такого протеста, послепленное написание книги Руфь невероятно уже по самому, выше показанному, характеру ее содержания и изложения; не доказывают столь позднего происхождения книги Руфь и помещение ее в 3-й части ветхозаветного канона (вопреки мнению Uatke. Histor.—Kritisch. Einleitung in d. А. Т. 1886, 438 ff. и др.), так как в этой части находятся книга Псалмов, Притчей и др. допленного происхождения, как не доказывают того и встречающиеся в еврейском тексте книги халдаизмы, имеющие место и в древнейших библейских книгах. Напротив, за древнее происхождение книги Руфь, именно при первых царях еврейских, говорят следующие данные самой книги: 1) образ выражения Rut 1:1 (ср. Jdg 19:1) «в те дни, когда управляли судьи» — показывает, что происшествия, описываемые в книге из времени Судей, не слишком далеко отстояли от времени священного писателя книга; 2) родословие в Rut 4:17-22 доводится только до Давида; если бы написание книги относилось к более поздней эпохе периода царей, то ничто не мешало бы внесению имен царственных потомков Давида (после же плена вообще не было смысла в изображении родословия одного Давида); 3) только в отношении Давила имел значение подробный рассказ книги о праматери Давида; не без основания указывают при этом на случай из жизни Давида Sa1 22:1-3 (во время преследований Саула Давид помещает своих отца и мать у моавитского царя), показывающий, что воспоминание о моавитском происхождении праматери Давида было свежим как у него самого, так и у его современников. Авторитет LXX-ти, поместивших книгу Руфь в библейском кодексе непосредственно за книгою Судей и перед 1 кн. Царств, а равно и свидетельство Талмуда (тракт. Бава-Батра, 14b), что писателем книги Руфь был Самуил, убеждает нас, что «написание книги принадлежит времени царя Давида и сделано одним из бывших тогда пророков»2Проф. А. А. Олесницкий. Руководственные о священном писании Ветхого и Нового Завета сведения из творений отцов и учителей церкви. СПб., 1894, с. 43. .

Общее понятие о Библии и Пятикнижии см. «Понятие о Библии».

По принятому в греко-славянской и латинской Библиях делению ветхозаветных книг по содержанию, историческими (каноническими) книгами считаются в них книги Иисуса Навина, Судей, Руфь, четыре книги Царств, две Паралипоменон, 1-я книга Ездры, Неемии и Есфирь. Подобное исчисление встречается уже в 85-м апостольском правиле,1«Для всех вас, принадлежащих к клиру и мирянам, чтимыми и святыми да будут книги ветхого завета: Моисеевых пять (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие), Иисуса Навина едина, Судей едина, Руфь едина, Царств четыре, Паралипоменон две, Ездры две, Есфирь едина».2«Читать подобает книги Ветхого Завета: Бытие мира, Исход из Египта, Левит, Числа, Второзаконие, Иисуса Навина, Судии и Руфь, Есфирь, Царств первая и вторая, Царств третья и четвертая, Паралипоменон первая и вторая, Ездры первая и вторая». четвертом огласительном поучении Кирилла Иерусалимского, Синайском списке перевода LXX и отчасти в 60-м правиле Лаодикийского собора 350 г.: Есфирь поставлена в нем между книгами Руфь и Царств. Равным образом и термин «исторические книги» известен из того же четвертого огласительного поучения Кирилла Иерусалимского и сочинения Григория Богослова «О том, какие подобает чести кн. Ветхого и Нового Завета» (книга Правил, с. 372-373). У названных отцов церкви он имеет, впрочем, несколько иной, чем теперь, смысл: название «исторические книги» дается ими не только «историческим книгам» греко-славянского и латинского перевода, но и всему Пятикнижию. «Исторических книг древнейших еврейских премудростей, — говорит Григорий Нисский, — двенадцать. Первая — Бытие, потом Исход, Левит, потом Числа, Второзаконие, потом Иисус и Судии, восьмая Руфь. Девятая и десятая книги — Деяния Царств, Паралипоменон и последнею имееши Ездру». «Читай, — отвечает Кирилл Иерусалимский, — божественных писаний Ветхого завета 22 книги, переведенных LXX толковниками, и не смешивай их с апокрифами... Это двадцать две книги суть: закона Моисеева первые пять книг: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Затем Иисуса сына Навина, Судей с Руфью составляют одну седьмую книгу. Прочих исторических книг первая и вторая Царств, у евреев составляющая одну книгу, также третья и четвертая, составляющие одну же книгу. Подобно этому, у них и Паралипоменон первая и вторая считаются за одну книгу, и Ездры первая и вторая (по нашему Неемии) считаются за одну книгу. Двенадцатая книга — Есфирь. Таковы исторические книги».

Что касается еврейской Библии, то ей чужд как самый раздел «исторических книг», так и греко-славянское и латинское их распределение. Книги Иисуса Навина, Судей и четыре книги Царств причисляются в ней к «пророкам», а Руфь, две книги Паралипоменон, Ездры — Неемии и Есфирь — к разделу «кетубим» — священным писаниям. Первые, т. е. кн. Иисуса Навина, Судей и Царств занимают начальное место среди пророческих, Руфь — пятое, Есфирь — восьмое и Ездры, Неемии и Паралипоменон — последние места среди «писаний». Гораздо ближе к делению LXX стоит распорядок книг у Иосифа Флавия. Его слова: «От смерти Моисея до правления Артаксеркса пророки после Моисея записали в 13 книгах совершившееся при них» (Против Аппиона I, 8), дают понять, что он считал кн. Иисуса Навина — Есфирь книгами характера исторического. Того же взгляда держался, по-видимому, и Иисус, сын Сирахов. В разделе «писаний» он различает «премудрые словеса и повести» (Сир 44:3-5), т. е. учительные и исторические книги. Последними же могли быть только Руфь, Паралипоменон, Ездры, Неемии и Есфирь. Принятое в еврейской Библии включение их в раздел «писаний» объясняется отчасти тем, что авторам некоторых из них, например Ездры — Неемии, не было усвоено в еврейском богословии наименования «пророк», отчасти их характером, в них виден историк учитель и проповедник. Сообразно с этим весь третий раздел и называется в некоторых талмудических трактатах «премудростью».

Относя одну часть наших исторических книг к разделу пророков, «узнавших по вдохновению от Бога раннейшее, а о бывшем при них писавших с мудростью» (Иосиф Флавий. Против Аппиона I, 7), и другую — к «писаниям», каковое название дается всему составу ветхозаветных канонических книг, иудейская церковь тем самым признала их за произведения богодухновенные. Вполне определенно и ясно высказан этот взгляд в словах Иосифа Флавия: «У иудеев не всякий человек может быть священным писателем, но только пророк, пишущий по божественному вдохновенно, почему все священные еврейские книги (числом 22) справедливо могут быть названы божественными» (Против Аппиона I, 8). Позднее, как видно из талмудического трактата Мегилла, поднимался спор о богодухновенности книг Руфь и Есфирь; но в результате его они признаны написанными Духом Святым. Одинакового с ветхозаветной церковью взгляда на богодухновенность исторических книг держится и церковь новозаветная (см. выше 85 Ап. правило).

Согласно со своим названием, исторические книги излагают историю религиозно-нравственной и гражданской жизни народа еврейского, начиная с завоевания Ханаана при Иисусе Навине (1480-1442 г. до Р. Х.) и кончая возвращением евреев из Вавилона во главе с Неемиею при Артаксерксе I (445 г. до Р. Х.), на время правления которого падают также события, описанные в книге Есфирь. Имевшие место в течение данного периода факты излагаются в исторических книгах или вполне объективно, или же рассматриваются с теократической точки зрения. Последняя устанавливала, с одной стороны, строгое различие между должными и недолжными явлениями в области религии, а с другой, признавала полную зависимость жизни гражданской и политической от веры в истинного Бога. В зависимости от этого излагаемая при свете идеи теократии история народа еврейского представляет ряд нормальных и ненормальных религиозных явлений, сопровождавшихся то возвышением, подъемом политической жизни, то полным ее упадком. Подобная точка зрения свойственна преимущественно 3-4 кн. Царств, кн. Паралипоменон и некоторым частям кн. Ездры и Неемии (Неем 9). Обнимаемый историческими книгами тысячелетний период жизни народа еврейского распадается в зависимости от внутренней, причинной связи явлений на несколько отдельных эпох. Из них время Иисуса Навина, ознаменованное завоеванием Палестины, представляет переходный момент от жизни кочевой к оседлой. Первые шаги ее в период Судей (1442-1094) были не особенно удачны. Лишившись со смертью Иисуса Навина политического вождя, евреи распались на двенадцать самостоятельных республик, утративших сознание национального единства. Оно сменилось племенной рознью, и притом настолько сильною, что колена не принимают участие в общей политической жизни страны, живут до того изолированно, замкнуто, что не желают помочь друг другу даже в дни несчастий (Суд 5:5-17; Суд 6:35; ср. Суд 8:1). В таком же точно жалком состоянии находилась и религиозно-нравственная жизнь. Безнравственность сделалась настолько всеобщей, что прелюбодейное сожительство считалось обычным делом и как бы заменяло брак, а в некоторых городах развелись гнусные пороки времен Содома и Гоморры (Суд 19). Одновременно с этим была забыта истинная религия, — ее место заняли суеверия, распространяемые бродячими левитами (Суд 17). Отсутствие в период судей, сдерживающих начал в виде религии и постоянной светской власти, завершилось в конце концов полной разнузданностью: «каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Суд 21:25). Но эти же отрицательные стороны и явления оказались благодетельными в том отношении, что подготовили установление царской власти: период судей оказался переходным временем к периоду царей. Племенная рознь и вызываемое ею бессилие говорили народу о необходимости постоянной, прочной власти, польза которой доказывалась деятельностью каждого судьи и особенно Самуила, успевшего объединить своей личностью всех израильтян (1 Цар 7:16-17). И так как, с другой стороны, такой сдерживающей народ силой не могла быть религия, — он еще недоразвился до того, чтобы руководиться духовным началом, — то объединение могло исходить от земной власти, какова власть царская. И, действительно, воцарение Саула положило, хотя и не надолго, конец племенной розни евреев: по его призыву собираются на войну с Каасом Аммонитским «сыны Израилевы и мужи Иудины» (1 Цар 11:8). Скорее военачальник, чем правитель, Саул оправдал народное желание видеть в царе сильного властью полководца (1 Цар 8:20), он одержал целый ряд побед над окрестными народами (1 Цар 14:47-48) и как герой погиб в битве на горах Гелвуйских (1 Цар 31). С его смертью во всей силе сказалась племенная рознь периода Судей: колено Иудово, стоявшее прежде одиноко от других, признало теперь своим царем Давида (1 Цар 2:4), а остальные подчинились сыну Саула Иевосфею (2 Цар 2:8-9). Через семь с половиной лет после этого власть над Иудою и Израилем перешла в руки Давида (2 Цар 5:1-3), и целью его правления становится уничтожение племенной розни, при посредстве чего он рассчитывает удержать престол за собой и своим домом. Ее достижение способствуют и постоянные войны, как общенародное дело, они поддерживают сознание национального единства и отвлекают внимание отдел внутренней жизни, всегда могущих подать повод к раздорами и целый ряд реформ, направленных к уравнению всех колен пред законом. Так, устройство постоянной армии, разделенной по числу колен на двенадцать частей, причем каждая несет ежемесячную службу в Иерусалиме (1 Пар 27), уравнивает народ по отношению к военной службе. Превращение нейтрального города Иерусалима в религиозный и гражданский центр не возвышает никакое колено в религиозном и гражданском отношении. Назначение для всего народа одинаковых судей-левитов (1 Пар 26:29-30) и сохранение за каждым коленом местного племенного самоуправления (1 Пар 27:16-22) уравнивает всех пред судом. Поддерживая равенство колен и тем не давая повода к проявлению племенной розни, Давид остается в то же самое время в полном смысле самодержавным монархом. В его руках сосредоточивается власть военная и гражданская: первая через посредство подчиненного ему главнокомандующего армией Иоава (1 Пар 27:34), вторая через посредство первосвященника Садока, начальника левитов-судей.

Правление сына и преемника Давидова Соломона обратило ни во что результат царствования его отца. Необыкновенная роскошь двора Соломона требовала громадных расходов и соответствующих налогов на народ. Его средства шли теперь не на общегосударственное дело, как при Давиде, а на удовлетворение личных нужд царя и его придворных. Одновременно с этим оказался извращенным правый суд времени Давида; исчезло равенство всех и каждого пред законом. На этой почве (3 Цар 12:4) возникло народное недовольство, перешедшее затем в открытое возмущение (3 Цар 11:26). Подавленное Соломоном, оно вновь заявило себя при Ровоаме (3 Цар 12) и на этот раз разрешилось отделением от дома Давидова 10 колен (3 Цар 12:20-21). Ближайшим поводом к нему служило недовольство Соломоном, наложившим на народ тяжелое иго (3 Цар 12:4), и нежелание Ровоама облегчить его. Но судя по словам отделившихся колен: «нет нам доли в сыне Иессеевом» (3 Цар 12:16), т. е. у нас нет с ним ничего общего; мы не принадлежим ему, как Иуда, по происхождению, причина разделения в той племенной, коленной розни, которая проходит через весь период Судей и на время стихает при Сауле, Давиде и Соломоне.

Разделением единого царства (980 г. до Р. Х.) на два — Иудейское и Израильское — было положено начало ослаблению могущества народа еврейского. Последствия этого рода сказались прежде всего в истории десятиколенного царства. Его силам наносят чувствительный удар войны с Иудою. Начатые Ровоамом (3 Цар 12:213 Цар 12:21; 3 Цар 14:30; 2 Пар 11:1; 2 Пар 12:15), они продолжаются при Авии, избившем 500 000 израильтян (2 Пар 13:17) и отнявшем у Иеровоама целый ряд городов (2 Пар 13:19), и на время заканчиваются при Асе, истребившем при помощи Венадада Сирийского население Аина, Дана, Авел-Беф-Маахи и всей земли Неффалимовой (3 Цар 15:20). Обоюдный вред от этой почти 60-тилетней войны был сознан, наконец, в обоих государствах: Ахав и Иосафат вступают в союз, закрепляя его родством царствующих домов (2 Пар 18:1), — женитьбою сына Иосафатова Иорама на дочери Ахава Гофолии (2 Пар 21:6). Но не успели зажить нанесенные ею раны, как начинаются войны израильтян с сирийцами. С перерывами (3 Цар 22:1) и переменным счастьем они проходят через царствование Ахава (3 Цар 20), Иорама (4 Цар 8:28-29), Ииуя (4 Цар 10:32-33), Иоахаза (4 Цар 13:1-7) и Иоаса (4 Цар 13:22-25) и настолько ослабляют военную силу израильтян, что у Иохаза остается только 50 всадников, 10 колесниц и 10 000 пехоты (4 Цар 13:7). Все остальное, как прах, развеял Азаил Сирийский (там же; ср. 4 Цар 8:12). Одновременно с сирийцами израильтяне ведут при Иоасе войну с иудеями (4 Цар 14:9-14; 2 Пар 25:17-24) и при Иеровоаме II возвращают, конечно, не без потерь в людях, пределы своих прежних владений от края Емафского до моря пустыни (4 Цар 14:25). Обессиленные целым рядом этих войн, израильтяне оказываются, наконец, не в силах выдержать натиск своих последних врагов — ассириян, положивших конец существованию десятиколенного царства. В качестве самостоятельного государства десятиколенное царство просуществовало 259 лет (980-721). Оно пало, истощив свои силы в целом ряде непрерывных войн. В ином свете представляется за это время состояние двухколенного царства. Оно не только не слабеет, но скорее усиливается. Действительно, в начале своего существования двухколенное царство располагало лишь 120 000 или по счисление Александрийского списка 180 000 воинов и потому, естественно, не могло отразить нашествия египетского фараона Сусакима. Он взял укрепленные города Иудеи, разграбил самый Иерусалим и сделал иудеев своими данниками (2 Пар 12:4.8.9). Впоследствии же число вооруженных и способных к войне было увеличено теми недовольными религиозной реформой Иеровоама I израильтянами (не считая левитов), которые перешли на сторону Ровоама, укрепили и поддерживали его царство (2 Пар 11:17). Сравнительно благоприятно отозвались на двухколенном царстве и его войны с десятиколенным. По крайней мере, Авия отнимает у Иеровоама Вефиль, Иешон и Ефрон с зависящими от них городами (2 Пар 13:19), а его преемник Аса в состоянии выставить против Зарая Эфиоплянина 580 000 воинов (2 Пар 14:8). Относительная слабость двухколенного царства сказывается лишь в том, что тот же Аса не может один вести войну с Ваасою и приглашает на помощь Венадада Сирийского (3 Цар 15:18.19). При сыне и преемнике Асы Иосафате двухколенное царство крепнет еще более. Не увлекаясь жаждой завоеваний, он посвящает свою деятельность упорядочению внутренней жизни государства, предпринимает попытку исправить религиозно-нравственную жизнь народа, заботится о его просвещении (2 Пар 17:7-10), об урегулировании суда и судебных учреждений (2 Пар 19:5-11), строит новые крепости (2 Пар 17:12) и т. п. Проведение в жизнь этих предначертаний требовало, конечно, мира с соседями. Из них филистимляне и идумеяне усмиряются силой оружия (2 Пар 17:11), а с десятиколенным царством заключается политический и родственный союз (2 Пар 18). Необходимый для Иосафата, как средство к выполнению вышеуказанных реформ, этот последний сделался с течением времени источником бедствий и несчастий для двухколенного царства. По представлению автора Паралипоменон (2 Пар 21), они выразились в отложении Иудеи при Иораме покоренной Иосафатом Идумеи (2 Пар 21:10), в счастливом набеге на Иудею и самый Иерусалим филистимлян и аравийских племен (2 Пар 21:16.17), в возмущении жителей священнического города Ливны (2 Пар 21:10) и в бесполезной войне с сирийцами (2 Пар 22:5). Сказавшееся в этих фактах (см. еще 2 Пар 21:2-4; 2 Пар 22:10) разложение двухколенного царства было остановлено деятельностью первосвященника Иоддая, воспитателя сына Охозии Иоаса, но с его смертью сказалось с новой силой. Не успевшее окрепнуть от бедствий и неурядиц прошлых царствований, оно подвергается теперь нападению соседей. Именно филистимляне захватывают в плен иудеев и ведут ими торговлю как рабами (Иоил 3:6; Ам 1:9Ам 1:9); идумеяне делают частые вторжения в пределы Иудеи и жестоко распоряжаются с пленниками (Ам 1:2; Иоил 3:19); наконец, Азаил Сирийский, отняв Геф, переносит оружие на самый Иерусалим, и снова царство Иудейское покупает себе свободу дорогой ценой сокровищ царского дома и храма (4 Цар 12:18). Правлением сына Иоаса Амасии кончается время бедствий (несчастная война с десятиколенным царством — 4 Цар 14:9-14; 2 Пар 25:17-24 и вторжение идумеев — Ам 9:12), а при его преемниках Озии прокаженном и Иоафаме двухколенное царство возвращает славу времен Давида и Соломона. Первый подчиняет на юге идумеев и овладевает гаванью Елафом, на западе сокрушает силу филистимлян, а на востоке ему платят дань аммонитяне (2 Пар 26:6-8). Могущество Озии было настолько значительно, что, по свидетельству клинообразных надписей, он выдержал натиск Феглафелассара [Тиглатпаласара] III. Обеспеченное извне двухколенное царство широко и свободно развивало теперь и свое внутреннее экономическое благосостояние, причем сам царь был первым и ревностным покровителем народного хозяйства (2 Пар 26:10). С развитием внутреннего благосостояния широко развилась также торговля, послужившая источником народного обогащения (Ис 2:7). Славному предшественнику последовал не менее славный и достойный преемник Иоафам. За время их правления Иудейское царство как бы собирается с силами для предстоящей борьбы с ассириянами. Неизбежность последней становится ясной уже при Ахазе, пригласившем Феглафелассара для защиты от нападения Рецина, Факея, идумеян и филистимлян (2 Пар 28:5-18). По выражению Вигуру, он, сам того не замечая, просил волка, чтобы тот поглотил его стадо (Die Bibel und die neueren Entdeckungen. S. 98). И действительно, Феглафелассар освободил Ахаза от врагов, но в то же время наложил на него дань (2 Пар 28:21). Неизвестно, как бы сказалась зависимость от Ассирии на дальнейшей истории двухколенного царства, если бы не падение Самарии и отказ преемника Ахаза Езекии платить ассириянам дань и переход его, вопреки совету пророка Исаии, на сторону египтян (Ис 30:7.15; Ис 31:1-3). Первое событие лишало Иудейское царство последнего прикрытия со стороны Ассирии; теперь доступ в его пределы открыт, и путь к границам проложен. Второе окончательно предрешило судьбу Иудеи. Союз с Египтом, перешедший с течением времени в вассальную зависимость, заставил ее принять участие сперва в борьбе с Ассирией, а потом с Вавилоном. Из первой она вышла обессиленной, а вторая привела ее к окончательной гибели. В качестве союзницы Египта, с которым вели при Езекии борьбу ассирияне, Иудея подверглась нашествию Сеннахирима. По свидетельству оставленной им надписи, он завоевал 46 городов, захватил множество припасов и военных материалов и отвел в плен 200 150 человек (Schrader. Ibid. S. 302-4; 293). Кроме того, им была наложена на Иудею громадная дань (4 Цар 18:14-16). Союз с Египтом и надежда на его помощь не принесли двухколенному царству пользы. И тем не менее преемник Езекии Манассия остается сторонником египтян. Как таковой, он во время похода Ассаргадона против Египта делается его данником, заковывается в оковы и отправляется в Вавилон (2 Пар 33:11). Начавшееся при преемнике Ассаргадона Ассурбанипале ослабление Ассирии сделало для Иудеи ненужным союз с Египтом. Мало этого, современник данного события Иосия пытается остановить завоевательные стремления фараона египетского Нехао (2 Пар 35:20-22), но погибает в битве при Мегиддоне (2 Пар 35:23). С его смертью Иудея становится в вассальную зависимость от Египта (4 Цар 23:33-35; 2 Пар 36:1-4), а последнее обстоятельство вовлекает ее в борьбу с Вавилоном. Стремление Нехао утвердиться, пользуясь падением Ниневии, в приефратских областях встретило отпор со стороны сына Набополассара Навухудоносора. В 605 г. до Р. Х. Нехао был разбит им в битве при Кархемыше. Через четыре года после этого Навуходоносор уже сам предпринял поход против Египта и в целях обезопасить себе тыл подчинил своей власти подвластных ему царей, в том числе и Иоакима Иудейского (4 Цар 24:1; 2 Пар 36:5). От Египта Иудея перешла в руки вавилонян и под условием верности их могла бы сохранить свое существование. Но ее сгубила надежда на тот же Египет. Уверенный в его помощи, второй преемник Иоакима Седекия (Иер 37:5; Иез 17:15) отложился от Навуходоносора (4 Цар 24:20; 2 Пар 36:13), навлек нашествие вавилонян (4 Цар 25:1; 2 Пар 36:17) и, не получив поддержки от египетского фараона Офры (Иер 37:7), погиб сам и погубил страну.

Если международные отношения Иудеи сводятся к непрерывным войнам, то внутренняя жизнь характеризуется борьбой с язычеством. Длившаяся на протяжении всей истории двухколенного царства, она не доставила торжества истинной религии. Языческим начало оно свое существование при Ровоаме (3 Цар 14:22-24; 2 Пар 11:13-17), языческим и кончило свою политическую жизнь (4 Цар 24:19; 2 Пар 36:12). Причины подобного явления заключались прежде всего в том, что борьба с язычеством велась чисто внешними средствами, сводилась к одному истреблению памятников язычества. Единственное исключение в данном отношении представляет деятельность Иосафата, Иосии и отчасти Езекии. Первый составляет особую комиссию из князей, священников и левитов, поручает ей проходить по всем городам иудиным и учить народ (2 Пар 17:7-10); второй предпринимает публичное чтение закона (4 Цар 23:1-2; 2 Пар 34:30), и третий устраивает торжественное празднование Пасхи (2 Пар 30:26). Остальные же цари ограничиваются уничтожением идолов, вырубанием священных дубрав и т. п. И если даже деятельность Иосафата не принесла существенной пользы: «народ еще не обратил твердо сердца своего к Богу отцов своих» (2 Пар 20:33), то само собой понятно, что одни внешние меры не могли уничтожить языческой настроенности народа, тяготения его сердца и ума к богам окрестных народов. Поэтому, как только умирал царь гонитель язычества, язычествующая нация восстановляла разрушенное и воздвигала новые капища для своих кумиров; ревнителям религии Иеговы вновь приходилось начинать дело своих благочестивых предшественников (2 Пар 14:3; 2 Пар 15:8; 2 Пар 17:6 и т. п.). Благодаря подобным обстоятельствам, религия Иеговы и язычество оказывались далеко неравными силами. На стороне последнего было сочувствие народа; оно усвоялось евреем как бы с молоком матери, от юности входило в его плоть и кровь; первая имела за себя царей и насильно навязывалась ими нации. Неудивительно поэтому, что она не только была для нее совершенно чуждой, но и казалась прямо враждебной. Репрессивные меры только поддерживали данное чувство, сплачивали язычествующую массу, не приводили к покорности, а, наоборот, вызывали на борьбу с законом Иеговы. Таков, между прочим, результат реформ Езекии и Иоссии. При преемнике первого Манассии «пролилась невинная кровь, и Иерусалим наполнился ею от края до края» (4 Цар 21:16), т. е. началось избиение служителей Иеговы усилившеюся языческой партией. Равным образом и реформа Иосии, проведенная с редкою решительностью, помогла сосредоточению сил язычников, и в начавшейся затем борьбе со сторонниками религии они подорвали все основы теократии, между прочим, пророчество и священство. В целях ослабления первого язычествующая партия избрала и выдвинула ложных пророков, обещавших мир и уверявших, что никакое зло не постигнет государство (Иер 23:6). Подорвано было ею и священство: оно выставило лишь одних недостойных представителей (Иер 23:3). Реформа Иосии была последним актом вековой борьбы благочестия с язычеством. После нее уж не было больше и попыток к поддержанию истинной религии; и в плен вавилонский евреи пошли настоящими язычниками.

Плен вавилонский, лишив евреев политической самостоятельности, произвел на них отрезвляющее действие в религиозном отношении. Его современники воочию убедились в истинности пророческих угроз и увещаний, — в справедливости того положения, что вся жизнь Израиля зависит от Бога, от верности Его закону. Как прямой и непосредственный результат подобного сознания, возникает желание возврата к древним и вечным истинам и силам, которые некогда создали общество, во все времена давали спасение и, хотя часто забывались и пренебрегались, однако всегда признавались могущими дать спасение. На этот-то путь и вступила прибывшая в Иудею община. В качестве подготовительного условия для проведения в жизнь религии Иеговы ею было выполнено требование закона Моисеева о полном и всецелом отделении евреев от окрестных народов (расторжение смешанных браков при Ездре и Неемии). В основу дальнейшей жизни и истории теперь полагается принцип обособления, изолированности.

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

20 а) Имя Ноеминь созвучно евр. нооми - «сладкая».


20 б) Имя Мара созвучно евр. мара - «горькая»; ср. 1:13.


20 в) Евр. Шаддай традиционно переводилось как «Всемогущий» или как «Вседержитель»; то же в ст. 21.


«Не уговаривай меня, (Ноеминь): я не оставлю тебя и не вернусь, ведь куда твой путь - туда и мой, где твое пристанище - там и мое, твой народ будет моим народом, твой Бог - моим Богом. Где ты умрешь, там и я умру, в одну ляжем землю. Пусть Господь сделает со мной, что Он хочет, - только смерть меня с тобой разлучит» (1:16, 17).

Эти поразительные слова произносит не богобоязненная иудейка, а прежде не знавшая истинного Бога Руфь-моавитянка, и они являются живым свидетельством высоты духа этой замечательной женщины, от них веет внутренней красотой, которая удивляет нас своей искренностью, непосредственностью и глубиной. Будучи моавитянкой, она предпочла покинуть свою родину и остаться с Ноеминью, разделить с ней тяготы жизни и принять ее веру, отказавшись от богов своего народа. Такой неожиданный поступок Руфи, по сути, самооотречение не может не восхищать.

Книга Руфи - одна из двух книги Библии, названных по имени женщины. Это одна из самых трогательных и светлых книг Ветхого Завета. Описанные события приходятся на период судей, один из самых мрачных в израильской истории, время духовного упадка, всеобщей развращенности и кровавых междоусобиц. Однако в ней нет описания войн, насилия, страшных грехов и преступлений. Книга по-своему уникальна. Ее содержание значительно отличается от описания жизни Израиля, представленного в исторических и пророческих книгах Ветхого Завета. Отличается эта книга и от возвышенно лирических учительных книг Священного Писания. Это простая, трогательная история о доброте и преданном служении ближнему - о неизменной любви, которая в итоге оказывается служением Богу. В подлиннике это проявление сострадания, взаимопомощи и преданности Руфью, ее свекровью Ноеминью и их родственником Боазом передано емким, светлым и многозначным древнееврейским словом хесед, обозначающим «милосердие» и «неизменную любовь» (см. 1:8; 2:20; 3:10).

Главная героиня книги Руфи, вдова израильтянина из Вифлеема, предстает в этом кратком и непритязательном рассказе как образец верности, смирения и чистоты. Приняв религию единого Бога и породнившись с родственником покойного мужа Боазом, она стала праматерью царя Давида. Будучи иноземкой (моавитянкой), она становится частью народа Божьего, и именно ей суждено было занять место в родословной Иисуса Христа. Евангелист Матфей подчеркивает значение этого факта, приводя имя Руфи в родословии Спасителя (Мф 1:1-16).

Большинство исследователей считают, что книга Руфи была написана в период царей, по всей вероятности, в дни царствования Давида или Соломона. Согласно иудейской традиции, ее автором мог быть пророк Самуил.

В книге заключена великая истина, не подвластная времени: побуждая к милосердию, Господь ведет уповающего на Него от горькой личной утраты к обретению полноты жизни. Господь верен в проявлении любви и заботы о Своем народе, каждодневно являя к нему Свою милость. И всякий человек, считающий себя восприемником Его благодати, подобно Руфи, Ноемини и Боазу, призван отвечать Богу верностью и послушанием, быть милостивым и сострадательным к нуждающемуся и неимущему.

Скрыть

Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии

 

Автор книги Руфи не вдается в объяснения того, почему Руфь остается с Ноеминью. В принципе, возможны два подхода. Скорее всего, за время... 

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).