Мысли вслух на Втор 27:10

В Библии 19 раз слова «заповедь» и «сегодня» встречаются в одном стихе, и все эти случаи — в книге Второзакония. Эта книга пронизана ощущением сиюминутности наших отношений с Богом. Конечно, у них есть своя предыстория, но Слово Божие, Его заповеди, Его любовь — это не то, что было только когда-то, при сотворении мира, или при заключении завета на Синае, или при Распятии и Воскресении, это то, что есть здесь и сейчас. Глас Господа Бога звучит и сейчас — давайте в него вслушаемся.

Серия ритуальных проклятий, приведённая этой главе книги, представляется по форме и по содержанию довольно архаичной. Как и само требование сооружения жертвенника на горе Гевал — оно явно противоречит идее централизации культа с Иерусалимским Храмом как единственным местом поклонения Яхве, последовательно проводимой в Книге Второзакония. Перед нами, по-видимому, отражение какой-то более древней традиции, которая предшествовала написанию Книги Второзакония даже в самом её раннем, допленном варианте.

Тут прежде всего обращает на себя внимание упоминание Торы и её неисполнения (заключительное проклятие в списке), которое как бы подводит итог всему остальному. При этом бросается в глаза количество проклятий, связанных с разного рода сексуальными извращениями и с половой моралью вообще. Есть, конечно, и упоминание неправильного суда по отношению к пришельцу, и неуважение по отношению к родителям, и нерушимость межи, но всё перечисленное занимает места меньше, чем главная тема — тема нарушения седьмой заповеди. Такой приоритет вопросам половой морали отдаётся, скорее всего, потому, что именно с их нарушением в древности ассоциировалось представление об осквернении себя человеком.

Многое тут было связано с традиционными культами плодородия, и прежде всего с культом Великой богини: он носил достаточно ярко выраженный эротический характер, нередко с элементами ритуальной проституции, и все нарушения в этой области рассматривались как оскверняющие человека, как возвращающие его от яхвизма к дояхвистским языческим культам земли, культам плодородия и деторождения. Таким же осквернением, но иного происхождения, было нарушение межи и разрушение межевого камня: все такие камни находились у язычников под покровительством бога-громовника, как и пришельцы, которые, уйдя из своей земли, поступали под покровительство громовника на всё время путешествия вплоть до возвращения в родной дом.

Помимо общего требования соблюдения Торы, надо было особо отметить, что, хотя прежним богам в новой жизни места нет, всё, что прежде приписывалось языческим богам касательно справедливости, вовсе не теряет силу. Бог хранит справедливость и следит за этим не менее внимательно, чем прежние боги в глазах язычников, которые им поклонялись. Новая жизнь принимала от прежней всё правильное, что в ней было — ведь оно и было правильным постольку, поскольку исходило от Бога.

На пороге Земли Обетованной — при переходе через Иордан — Израиль должен еще раз вспомнить условия Завета. На ритуальные проклятия его нарушителям весь народ должен ответить «Аминь», то есть «Верно, истинно». Есть вещи, которые нельзя брать с собой в новую жизнь на новой земле. Над этим стоит задуматься. Мы слышали, что «ни блудники, ни идолослужители, ни воры Царства Божия не наследуют», и мы готовы покаяться, когда Царство появится на горизонте. Но ведь Царство начинается уже здесь, и многие из нас уже вступили в новую жизнь (первые христиане понимали под Иорданом воды крещения). Так что, повторив вслед за израильтянами торжественное «Аминь», побросаем тяжелые тюки в воду (в новой земле они не нужны) и пойдем дальше, без страха и тяжести на сердце.