Библия-Центр
РУ

Мысли вслух на Рим 7:1-13

Поделиться
1 Разве вы не знаете, братия, — ибо говорю знающим закон, — что закон имеет власть над человеком, пока он жив? 2 Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. 3 Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа.
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. 5 Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; 6 но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди.
Свернуть

Интересная, однако, у Павла логика. Его, видите ли, ко греху закон сподвиг. Смело, не правда ли? И все же, давайте разбираться, что же имеет в виду Павел. Во-первых, надо начать с того, что эти слова - личный опыт человека, рассказ о том, что происходило с ним перед его встречей со Христом по дороге в Дамаск. Возможно, это итог его размышлений над тем, как он дошел «до жизни такой», причем не просто размышлений, но и молитвы — просьб у Бога показать причины его грехов, дабы понятнее было, где проводить работу по искоренению. Во-вторых, это действительно не настолько уж безумная логика. Мы можем представить себе ребенка, который совершает какой-то поступок, еще не будучи научен, что это «плохо». И в этом его вины нет — возможно, все дело в его любознательности. Но как только ребенку сообщили о том, что так делать нельзя, то на него ложится некая ответственность. Он теперь знает, что этого делать не следует, поэтому, если все равно делает, то в этом уже есть его вина. И в этом начинается грех — сознательно делать то, про что знаешь, что лучше бы воздержаться, сознательно выбираешь запретный плод. Учитывая то, что минимальные основы нравственности закладываются воспитанием практически в каждого человека, можно, в результате, получить неутешительный факт: извинений нам нет. Закон обнажает наши поступки, он свят, праведен и добр. Но он накладывается на нас извне, и сил (да и желания) делать все по-правильному, по-установленному — нет. И только Господь может снять с нас это «неудобоносимое» бремя. Только Он — Тот, Кто Сам установил закон, — может сказать: «иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30). Он исполняет — делает исполненным и совершенным — закон и ведет нас за Собой. Закон становится для нас не причиной его нарушения, но основой наших отношений с Богом — отношений в любви: «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом», — говорит Господь (Иер. 31:33).

Темы:

Другие мысли вслух

 
На Рим 7:1-13
1 Разве вы не знаете, братия, — ибо говорю знающим закон, — что закон имеет власть над человеком, пока он жив? 2 Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. 3 Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа.
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. 5 Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; 6 но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди.
Свернуть
Интересная, однако, у Павла логика. Его, видите ли, ко греху закон сподвиг. Смело, не правда ли? И все же, давайте разбираться, что же имеет в виду Павел...  Читать далее

Интересная, однако, у Павла логика. Его, видите ли, ко греху закон сподвиг. Смело, не правда ли? И все же, давайте разбираться, что же имеет в виду Павел. Во-первых, надо начать с того, что эти слова - личный опыт человека, рассказ о том, что происходило с ним перед его встречей со Христом по дороге в Дамаск. Возможно, это итог его размышлений над тем, как он дошел «до жизни такой», причем не просто размышлений, но и молитвы — просьб у Бога показать причины его грехов, дабы понятнее было, где проводить работу по искоренению. Во-вторых, это действительно не настолько уж безумная логика. Мы можем представить себе ребенка, который совершает какой-то поступок, еще не будучи научен, что это «плохо». И в этом его вины нет — возможно, все дело в его любознательности. Но как только ребенку сообщили о том, что так делать нельзя, то на него ложится некая ответственность. Он теперь знает, что этого делать не следует, поэтому, если все равно делает, то в этом уже есть его вина. И в этом начинается грех — сознательно делать то, про что знаешь, что лучше бы воздержаться, сознательно выбираешь запретный плод. Учитывая то, что минимальные основы нравственности закладываются воспитанием практически в каждого человека, можно, в результате, получить неутешительный факт: извинений нам нет. Закон обнажает наши поступки, он свят, праведен и добр. Но он накладывается на нас извне, и сил (да и желания) делать все по-правильному, по-установленному — нет. И только Господь может снять с нас это «неудобоносимое» бремя. Только Он — Тот, Кто Сам установил закон, — может сказать: «иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30). Он исполняет — делает исполненным и совершенным — закон и ведет нас за Собой. Закон становится для нас не причиной его нарушения, но основой наших отношений с Богом — отношений в любви: «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом», — говорит Господь (Иер. 31:33).

Свернуть
 
На Рим 7:1-12
1 Разве вы не знаете, братия, — ибо говорю знающим закон, — что закон имеет власть над человеком, пока он жив? 2 Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. 3 Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа.
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. 5 Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; 6 но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
Свернуть
Современное европейское сознание очень любит употреблять категории «законность», «справедливость». Мы унаследовали...  Читать далее

Современное европейское сознание очень любит употреблять категории «законность», «справедливость». Мы унаследовали (как от иудеев, так и от римлян) четкое представление о том, что жизнью человека должны руководить некие установления, законы. Жизнь должна быть устроена так, чтобы наши действия не нарушали границу, установленную законом — это то, что мы так любим называть «правовым сознанием». Корни этого глубоки, более того, нельзя сказать, что это совсем так уж неправильно. Ведь Закон, тот, о котором говорит Павел — дан иудеям, а с ними и через них всему человечеству, Богом. Потому что изначально все то множество заповедей, которые так хорошо знали и выполняли фарисеи — основаны на самых важных 10 заповедях Моисеевой скрижали. И роль их была велика — они помогали избранному народу держаться вместе, не отпасть от Бога и дождаться Христа. Но — и это неизбежно для человечества — их значение свелось к ритуалам, к буквалистскому воспроизведению без осознания. И именно такое отношение Павел называет служением в «ветхой букве».

Приход Христа, Его смерть и Воскресение приносят человечеству освобождение от «неудобоносимого бремени» многих человеческих установлений — обновление Закона через Благодать. Умер не Закон, потому что он — от Бога. Умерли мы для Закона, потому что поверх него пришел Новый Закон, Закон Благодати.

Это одновременно радостно и очень страшно, потому что возлагает на нас огромную ответственность. Мы уже не можем утешаться тем, что аккуратно соблюли все ритуальные предосторожности, посты и прочли все молитвословия. Потому что именно в прямом общении человека и Бога, в нашей способности хотя бы отчасти участвовать в любви Бога к остальному миру лежит наше спасение. И это то, о чем говорит Господь в притче о Страшном Суде (Мф 25:31-46), на котором мы будем судимы не по тому, сколько раз в день мы молились, а по тому, накормили ли голодного, напоили ли страждущего и приняли ли странника.

Свернуть
 
На Рим 7:1-6
1 Разве вы не знаете, братия, — ибо говорю знающим закон, — что закон имеет власть над человеком, пока он жив? 2 Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. 3 Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа.
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. 5 Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; 6 но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.
Свернуть
Продолжая разговор о Торе и о праведной жизни, Павел вновь возвращается к мысли о неизбывности греха в жизни падшего человека. Избавиться от греха полностью можно...  Читать далее

Продолжая разговор о Торе и о праведной жизни, Павел вновь возвращается к мысли о неизбывности греха в жизни падшего человека. Избавиться от греха полностью можно, только если умереть. Другого способа нет. Тогда и Тора над человеком уже не властна: она ведь дана живым, а не мёртвым.

Надо заметить, что при том традиционном представлении о посмертии, которое существовало в иудаизме евангельской эпохи, говорить о Торе применительно к посмертному существованию действительно не приходилось. Посмертие представлялось тогда уходом в шеол, в мир теней, где жизни в настоящем смысле слова нет. То подобие жизни, которое наличествует в шеоле, Торой не управляется и не направляется — хотя бы потому, что человек там едва осознаёт себя, а уж управлять собой и вовсе не может.

Поэтому умерший оказывался вне сферы действия Торы, и вопрос о грехе или праведности для него уже не стоял. И переход к жизни со Христом в Его Царстве апостол сравнивает со смертью. Человек при таком переходе оказывается в ином измерении бытия так же, как оказывается он в ином измерении бытия при уходе в шеол. А там, в Царстве, иная динамика духовной жизни. В непреображённом мире человек, пытаясь преодолеть свою греховность, сталкивается с непреодолимым препятствием в лице своей собственной природы.

Тора выявляет эту преграду во всей её непреодолимости. Преодолевает же её Спаситель, открывая каждому ищущему путь в Царство, где преграды уже нет. Не потому, что природа человека в одночасье меняется, а потому, что исчезает то разделение, которое до Его прихода существовало между большим Божьим миром и тем маленьким мирком падшего человека, который появился после грехопадения. Прежде человек был скован своим грехом изнутри и ограничен извне, теперь остаётся лишь внутренняя преграда. И теперь лишь от самого человека зависит, как скоро она исчезнет.

Свернуть
 
На Рим 7:1-6
1 Разве вы не знаете, братия, — ибо говорю знающим закон, — что закон имеет власть над человеком, пока он жив? 2 Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. 3 Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа.
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу. 5 Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; 6 но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве.
Свернуть
Размышляя о Торе и о Царстве, Павел вновь обращается к теме жизни и...  Читать далее

Размышляя о Торе и о Царстве, Павел вновь обращается к теме жизни и смерти. Он исходит из той самоочевидной предпосылки, что действие и власть Торы распространяется лишь на живых, но не на мёртвых (ст. 1). В качестве примера он приводит право вдовы на повторный брак, которое Торой не оспаривается (ст. 2 – 3). Брачный союз — союз двоих, которых власть Торы соединяет перед Богом. Он неразрушим, и всякая попытка нарушить супружеские узы оказывается нарушением Торы. Но после смерти одного из супругов речи о нарушении супружеской верности, разумеется, уже быть не может: власть Торы распространяется лишь на живых. Из-под власти Торы можно освободиться или через её нарушение, или через смерть. Но смерть, согласно общепринятым во времена Павла представлениям, была не бесследным исчезновением умершего, а переходом его в некое новое, качественно иное состояние. Единого представления о посмертии ни в Ветхом Завете, ни в раввинистической теологии нет, но все согласны в том, что речь идёт об изменении, притом об изменении кардинальном.

И именно поэтому Тора теряет власть над умершим: ведь она нужна для того, чтобы помочь человеку сделать выбор между грехом и праведностью в его нынешнем состоянии, т.е. пока он жив. Если же состояние это стало абсолютно иным, нормы Торы теряют для человека свой смысл, а Тора, соответственно, теряет над ним свою власть. То же самое, по мысли апостола, происходит с теми, кто выбирает Царство. С точки зрения тех, кто остаётся вне Царства, они мертвы: ведь они, подобно умершим, перестают жить той жизнью, которой жили прежде, а их новая жизнь неотделима от жизни воскресшего Христа (ст. 4). Но жизнь Воскресшего протекает по законам, совершенно отличным от законов жизни нашего, ещё не до конца преображённого мира. В известном смысле разница между теми, кто живёт в Царстве, и теми, кто живёт в нашем непреображённом мире, почти так же велика, как между живыми и теми, кто пребывает в шеоле. И Тора теряет свою власть над принявшими Царство так же, как теряет она её над ушедшими в шеол (ст. 5 – 6).

Свернуть
 
На Рим 7:4
4 Так и вы, братия мои, умерли для закона телом Христовым, чтобы принадлежать другому, Воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу.
Свернуть
Менять себя и свою жизнь исключительно трудно. Поэтому, призывая к обновлению, апостол говорит такие удивительные слова. Эта мысль стала одной из важнейших в представлении христиан о жизни и смерти...  Читать далее

Менять себя и свою жизнь исключительно трудно. Поэтому, призывая к обновлению, апостол говорит такие удивительные слова. Эта мысль стала одной из важнейших в представлении христиан о жизни и смерти. Апостол говорит, что смерть освобождает нас от обязательств и связей, накопленных в процессе жизни, в первую очередь потому, что мы утрачиваем возможность эти связи практиковать. Именно поэтому физическая смерть, лишающая нас возможности совершать грех, дает возможность отрешиться от него. И слова апостола дают нам основание говорить о том, что христиане начинают новую, свободную от греха жизнь уже здесь и сейчас.

Это важно, потому что мы часто думаем, что христиане ждут загробного воздаяния или пользуемся небиблейскими представлениями об аде и рае, со сковородками и потоками нектара соответственно. Нет, христиане, в отличие от последователей остальных религий, ничего не ждут. Они становятся гражданами Небесного Царства уже сейчас, по этому слову апостола.

Свернуть
 
На Рим 7:7-12
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
Свернуть
Когда родители внушают детям — «помоги бабушке, подмети пол» или «нельзя играть, пока не сделал уроки» — вряд ли они...  Читать далее

Когда родители внушают детям — «помоги бабушке, подмети пол» или «нельзя играть, пока не сделал уроки» — вряд ли они ставят перед собой цель превратить подметание пола или делание уроков в ежедневное и главное времяпрепровождение. Вовсе не в этом состоит их цель. Потому что главное, что они хотят передать детям — систему приоритетов, представление о том, что менее, а что более важно. В частности — что подмести пол это один из способов помочь бабушке. А также что учиться — важнее, чем веселиться, потому что образование поможет им в будущем кормить своих собственных детей. В идеале мы надеемся, что наши выросшие дети, усвоив ту систему ценностей, которую они получают из наших запретов и поощрений, научатся сами определять — каким образом сейчас лучше всего помочь тому, кто нуждается в нашей помощи. Даже не потому что когда-то нас не будет рядом с ними, а просто потому, что мы хотим, чтоб их личность выросла в полноте свободы и ответственности.

А теперь представим такую ситуацию — подросший внук приходит к бабушке, которая с нетерпением ждет его. Но вместо того, чтобы сесть и поговорить с ней, послушать ее жалобы на здоровье и рассказать ей о своей жизни — начинает мыть посуду, убираться и т.д.. Нельзя сказать, что это неправильно. Как будто бы он помогает ей, хотя на самом деле важность и ценность его прихода для нее вовсе не в этом, она ждала от него чего-то совершенно другого — участия и поддержки. И что же в итоге — расстроенная бабушка и обиженный ее неблагодарностью внук.

И тут мы видим, как важное и правильное установление, предназначенное для того, чтобы строить связь между детьми и стариками — стало между ними стеной. В каком-то смысле это и имеет в виду Апостол, говоря, что «грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею». Что по сути не отменяет святости самой заповеди, но показывает нам, как можно, исказив ее суть, превратить святое в грешное.

Свернуть
 
На Рим 7:7-12
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
Свернуть
Рассуждая о Торе и о человеческой греховности, Павел обращает внимание на то парадоксальное положение, в котором оказывается всякий хотящий следовать...  Читать далее

Рассуждая о Торе и о человеческой греховности, Павел обращает внимание на то парадоксальное положение, в котором оказывается всякий хотящий следовать Торе. Грех, оказывается, только и проявляется, «оживает» тогда, когда в жизни человека появляется Тора. Речь идёт, конечно, не только и не столько о внешней Торе, сколько о Торе внутренней.

Осознавая Тору как внутренний духовно-нравственный императив, добросовестный и честный перед собой человек естественно пытается ей следовать. Тут-то его собственная греховность и выявляется во всей полноте. Пока речь идёт о Торе внешней, о юридическом или даже моральном кодексе, следующий Торе сталкивается лишь с конкретными грехами, от которых надеется со временем избавиться и научиться соблюдать заповеди, представляющиеся ему всего лишь правилами праведной жизни.

Когда же Тора осознаётся именно как внутренний императив, духовный и нравственный, как нечто такое, что должно определить жизнь человека полностью, каждую его минуту и каждый шаг, оказывается, что речь идёт не об отдельных грехах, от которых можно избавиться так же, как избавляются от недостатков собственного характера, а о фундаментальной повреждённости самой человеческой природы.

И теперь эта повреждённость перестаёт быть богословской абстракцией и становится совершенно конкретным внутренним препятствием. Чем больше человек стремится слиться с ощущаемым всем существом внутренним стержнем, тем сильнее проявляется тот хаос, который отделяет его от цели. Столь, казалось бы, близкая праведность оказывается недостижимой, и чем ближе к ней подходишь, тем непреодолимее преграда.

Хаос греховного существования лишь усиливается на фоне внутренней Торы, как многократно усиливает какофонию эхо в горной пещере. Чем ближе человек к внутренней Торе, тем смертоноснее оказывается грех. Заповедь как бы становится тем инструментом, которым грех пользуется для того, чтобы духовно умертвить человека, разрушить всю его жизнь («взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею», как передаёт Синодальный перевод соответствующие слова апостола). Но дело, разумеется, не в Торе, внешней или внутренней, а в испорченности человеческой природы, в которой ни Бог, ни данная Им Тора уж точно не виноваты.

Свернуть
 
На Рим 7:7-12
7 Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: не пожелай. 8 Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мертв. 9 Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, 10 а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, 11 потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. 12 Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра.
Свернуть
Продолжая свои рассуждения о Торе и о её власти над живыми и мёртвыми, Павел...  Читать далее

Продолжая свои рассуждения о Торе и о её власти над живыми и мёртвыми, Павел задаётся вопросом: если Тора открывает человеку его грехи, означает ли это, что именно она и оказывается причиной греха (ст. 7)? На заданный вопрос апостол отвечает отрицательно, ведь Тора не порождает греха, она лишь указывает на него тому, кто стремится соблюдать заповедь. Он обращает внимание на парадоксальность пути праведника: для того, чтобы прийти в Царство и обрести полноту жизни, ему приходится идти через смерть. Тора для Павла не столько пища, сколько лекарство, притом лекарство радикальное. Она способна убить человека, живущего грехом (ст. 9 – 11). Но ведь грех так или иначе всё равно убивает человека, ту меру жизни, которую он оставляет падшему человеку, жизнью можно назвать лишь отчасти.

И речь идёт не только о жизни духовной, об отношениях человека с Богом, но и о жизни физической, которая неумолимо приближается к концу именно из-за своей повреждённости грехом. Апостол снова возвращается к теме смерти, которая может быть как уходом в шеол, так и переходом в Царство. Но если смерть как уход в шеол — процесс естественный и от человека мало зависящий, то смерть, ведущая в Царство, человеку открыта: надо лишь следовать Торе, позволив Богу, действуя этим инструментом, исцелить себя от греха.

Казалось бы, такое лекарство способно скорее убить, чем исцелить, но, если нож оказывается в руке Божией, он перестаёт быть орудием смерти и становится скальпелем в руке хирурга, несущим уже не смерть, а исцеление. Так Тора становится исцеляющим человека орудием в руке Божией, которого, конечно, можно избежать, но тогда придётся отказаться и от Царства. Как видно, падшему человеку не может помочь даже та жизнь, которую Бог даёт ему в руки, она лишь убивает его. А в руках Божиих даже смерть, которой Он посредством Своей Торы отсекает грех, становится животворной, открывая исцелённому дорогу в Царство. Потому и апостол называет Тору и заповедь священной и благой для человека: они хороши так же, как всякое орудие, помогающее человеку обрести полноту жизни, и освящены, как всё, чего касается Бог.

Свернуть
 
На Рим 7:13-25
13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди. 14 Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху. 15 Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. 16 Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, 17 а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. 18 Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. 19 Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. 20 Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех.
21 Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. 22 Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; 23 но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. 24 Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? 25 Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха.
Свернуть
Рассуждая о Торе и о грехе, Павел, несомненно, опирается на свой собственный опыт. Он, очевидно, сам попробовал достичь того идеала, который провозглашался в те времена Синагогой: идеала живой Торы...  Читать далее

Рассуждая о Торе и о грехе, Павел, несомненно, опирается на свой собственный опыт. Он, очевидно, сам попробовал достичь того идеала, который провозглашался в те времена Синагогой: идеала живой Торы. Конечно, стать живой Торой не означало просто выучить Пятикнижие наизусть и повторять его текст непрерывно (хотя среди верующих евреев и сейчас не так мало людей, знающих его наизусть). Речь шла о другом. Стать живой Торой означало, что только Тора должна была определять жизнь человека, как внешнюю, так и внутреннюю.

Ни одно слово, ни одна мысль, ни один поступок и даже ни одна интенция человека, ставшего живой Торой, не должна была расходиться с Торой внутренней, с тем духовно-нравственным императивом, который воспринимался как непосредственно действующая в человеке Божья воля, как Божьи интенции, в идеале определяющие всю жизнь человека, целиком и без остатка. Это, конечно, был идеал, и идеал недостижимый. Живая Тора для иудея евангельской эпохи — то же, что святость для современного христианина, с той, однако, разницей, что святость для христианина всё же является достижимой, хоть это и не просто, а вот стать живой Торой в истории Синагоги не удавалось никому.

Тут речь надо вести именно об идеале, на который можно равняться, к которому можно и нужно стремиться, но который нельзя осуществить. Или, по крайней мере, нельзя было до прихода Христа. Потому, что осуществить его можно было, лишь полностью преодолев последствия грехопадения. А значит, изменив саму падшую человеческую природу. Но этого человек сам, собственными силами, сделать не мог.

Павел, ещё будучи не Павлом и не апостолом, а правоверным евреем Шаулем (Савлом), убедился в невозможности идеала на собственном опыте, который и описал в своём послании. Он на собственном опыте убедился, как мучительно видеть цель всей своей жизни, находиться от неё так близко, что, кажется, протяни только руку — и её достигнешь, и в то же время осознавать, что рука тебе непослушна, что она живёт своей жизнью, не слушаясь тебя и пренебрегая твоей волей. И вот уже цель, которая, кажется, совсем рядом, оказывается недостижимой.

Можно понять, отчего в итоге Шауль становится столь резким и нетерпимым, отчего он готов преследовать всякого, кого считает отступником — такие духовные провалы бесследно не проходят. Иначе трудно было бы объяснить, как человек, воспитанный тем самым Гамалиэлем, который относился к христианам совершенно спокойно, стал столь яростным их врагом. И вот тогда-то на дамасской дороге и произошла встреча, изменившая его жизнь — встреча с Тем, Кто Сам был живой Торой и мог помочь Шаулю стать таким же.

Свернуть
 
На Рим 7:13-25
13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди. 14 Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху. 15 Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. 16 Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, 17 а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. 18 Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. 19 Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. 20 Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех.
21 Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. 22 Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; 23 но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. 24 Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? 25 Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха.
Свернуть
Продолжая разговор о жизни и смерти, о Торе и о праведности, Павел обращает...  Читать далее

Продолжая разговор о жизни и смерти, о Торе и о праведности, Павел обращает внимание на выбор человека, видя в нём основу духовной жизни. Он говорит о том внутреннем раздвоении, которое неизбежно открывается каждому, кто пытается идти путём праведности (ст. 15 – 20). Разумеется, такое раздвоение никак нельзя считать нормой, это следствие грехопадения, следствие того, что падший человек серьёзно болен (точнее, травмирован) с самого рождения. И без кардинального изменения человеческой природы от полученной при грехопадении наследственной травмы не излечиться. И всё же выбор у человека есть: ведь и к собственной болезни или травме тоже можно относиться по-разному, особенно теперь, когда в мир пришёл Тот, Кто может предложить лекарство от прежде неизлечимого недуга. От внутренней раздвоенности можно избавиться, если полностью отказаться от собственной жизни и начать жить жизнью Христа, где уже нет места никаким разделениям (ст. 24 – 25).

Но избавление это не означает, что внутренняя борьба окончена. Она окончится лишь тогда, когда «внутренний человек» и «члены» (ст. 21 – 23) станут единым целым, когда исполнится то, к чему призывает Тора, требующая возлюбить Бога не только всем сердцем, но и всем существом, и всеми силами. Выбор сердца сделан (Павел предпочитает говорить об «уме», но сути дела это не меняет), апостол готов идти за Христом путём праведности. Он жаждет Царства всем существом, его душа рвётся следовать Торе, но тело, поражённое грехом, противится. Выход один: то, что противится, должно умереть. Грех и те, кто служит греху, готовы убить праведника уже за одно желание следовать Торе, именно заповедь выявляет всю силу греха, делая его, по слову Павла, «сверхгрехом», грехом во всей полноте (ст. 13).

Но от такой смерти мало проку, она станет лишь убийством праведника, для которого гибель останется только гибелью. Для настоящего освобождения нужна помощь Того, Кто может дать Царство каждому ищущему и доверившемуся. Но возможным оно станет лишь в том случае, если согласие на операцию, избавляющую от «тела смерти», будет дано добровольно. Тут-то и оказывается принципиально важен выбор, сделанный тем, кто хочет идти путём праведности, ведь успех операции зависит от того, с чем именно, с какой частью своего существа отождествит себя исцеляемый. Человек свободен, и Бог не будет отсекать того, что для человека абсолютно ценно и важно. Если такой абсолютной ценностью окажется «тело смерти», операции не будет, Бог её отменит и откажется от лечения до лучших времён, которые наступят лишь тогда, когда исцеляемый добровольно согласится отказаться от того, что необходимо отсечь. Но в таком случае и путь в Царство придётся отложить. В лучшем случае, надолго. В худшем, навсегда.

Свернуть
 
На Рим 7:13-25
13 Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди. 14 Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху. 15 Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. 16 Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, 17 а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. 18 Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. 19 Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. 20 Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех.
21 Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. 22 Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; 23 но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. 24 Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? 25 Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха.
Свернуть
Кто не готов подписаться под этими словами апостола? Редко можно встретить человека, который действует ради зла как такового...  Читать далее

Кто не готов подписаться под этими словами апостола? Редко можно встретить человека, который действует ради зла как такового. Наши поступки скорее можно описать правилом «хотели как лучше, получилось как всегда». Всеобщность выведенного Павлом закона совершенно не утешает, наблюдая за собой, рискуешь впасть в отчаяние. А что делает Павел? Он пишет: «Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим». Опять выход нам дается только через совершенного человека Иисуса, в Котором и ум, и плоть служат закону Божьему.

Помимо всего того, что говорит нам этот текст впрямую, прочтя его мы уже не можем оправдывать свое бездействие или маловерие слабостью и «законом Павла». Потому что и апостол Павел такой, он пишет здесь о себе лично. Человек, который стал апостолом язычников, учителем, духовным пастырем, примером для подражания, поражен такими же недугами, как и мы. Помня об этом, можно многое успеть сделать, даже не став апостолом язычников.

Свернуть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).