Мысли вслух на Иез 18:20

Предлагаемая нам в сегодняшнем чтении проповедь Иезекииля посвящена тому, что в наши дни теологи и философы называют иногда христианским персонализмом. Впрочем, учитывая время, когда прозвучала эта проповедь, уместнее было бы говорить не о христианском, а — шире — о библейском персонализме. Пророк впервые в истории от лица Божия провозгласил ставшую сегодня общеизвестной истину о том, что дети не отвечают перед Богом за грехи своих отцов (ст. 1–19). Такое заявление было особенно актуально именно там, где оно прозвучало — в еврейской общине Вавилона, многие члены которой были уверены, что за грехи отцов страдают их дети, а иногда и внуки.

В те времена так думали почти все, ведь допленному религиозному сознанию был свойствен коллективизм: вся община воспринималась как одно большое «мы», внутри которого отдельный человек мало что значил. Между тем, такой религиозный коллективизм был унаследован яхвизмом от язычества, и если для язычества он был нормой, то развитию яхвистской общины он мешал: ведь Бог никогда не имеет дела с коллективом, Он устанавливает отношения с отдельным, конкретным человеком, и отношения эти всякий раз уникальны, они никак не могут стать достоянием какого бы то ни было коллектива. А община представляет собой не что иное, как единство множества таких личностей во всей неповторимости их отношений с Богом и друг с другом.

Иезекииль идёт ещё дальше: он говорит, что добродетель, как и грех, не накапливается, так что праведник, однажды согрешив, может из-за совершённого им греха умереть, а грешник, однажды раскаявшись и обратившись к Богу, может остаться в живых, несмотря на все совершённые им прежде грехи (ст. 21–28). Такая арифметика многим, как видно, казалась странной и несправедливой (ст. 29): как, в самом деле, может одно обращение грешника к Богу перевесить все совершённые им прежде грехи? Или как может один-единственный грех обесценить все добрые дела праведника?

Но в том-то и дело, что отношения человека с Богом к такой арифметике несводимы. Ведь отношения с Богом всегда в настоящем, они существуют здесь и теперь, и прошлое влияет на них лишь постольку, поскольку оно присутствует в настоящем. Праведник жил не благодаря каким-то заслугам и даже не благодаря делаемым им добрым делам, он делал добрые дела потому, что имел отношения с Богом, и этими отношениями он жил; но наступил момент, когда отношения оказались разорваны, и теперь праведник, ставший грешником, может умереть. То же и с грешником, который шёл к смерти, но вдруг обратился к Богу: прежде у него с Богом не было никаких отношений, но теперь они есть, и у раскаявшегося грешника больше нет причин умирать. Бог не подсчитывает наши добрые и злые дела, Он не бухгалтер, сводящий баланс греха и добродетели. Он хочет лишь одного: чтобы каждый познал Его и жил той полной жизнью, которую Он готов дать каждому (ст. 32).

Мы уже много раз слышали в пророческих речах слова надежды, звучавшие после самых суровых и нелицеприятных обличений, но то, что пророк произносит здесь, превосходит всё, что до сих пор можно было представить. На наших глазах начинается новый этап ветхозаветного Откровения, поднимающий человечество на следующую ступень богопознания: Господь через пророка сообщает, что принцип коллективной и наследственной вины больше не будет действовать. Творец провозглашает ценность каждой неповторимой личности, которой негоже растворяться в "коллективном бессознательном".

Людям трудно было принять такое "покушение на коллективизм", и не случайно здесь же говорится о том, что люди стали противиться Богу, через пророка возвестившему такие непривычные принципы. Многим людям и сегодня трудно это усвоить, и в наши дни можно столкнуться и с "благочестивыми" рассуждениями о том, что больные и несчастные "по справедливости" страдают за свои или родительские грехи. Если же на какой-нибудь народ, который не нравится таким любителям коллективной ответственности и круговой поруки, обрушиваются беды, они с самодовольной мстительностью провозглашают: "Это им за то, что много лет или веков назад они натворили!". Со степенью вины каждого из нас Господь разберётся, тем же, кто любит порассуждать о чужих грехах, следовало бы позаботиться о том, как бы самим не оказаться богопротивниками.

В сознании древнего человека за грех одного ответственность нёс весь его род и потомки. Но пророк возвещает Израилю иное: для Бога важна каждая личность, и то, как она распорядится своей свободой, будет иметь решающее значение для неё самой. Совершающий грех сам отдаляется от Бога и Его жизни, а исполняющий Его волю становится членом Его семьи.