Библия-Центр
РУ

Мысли вслух на Екк 12:13-14

13 Finem loquendi pariter omnes audiamus.
Deum time, et mandata ejus observa:
hoc est enim omnis homo,
 
14 et cuncta quæ fiunt adducet Deus in judicium
pro omni errato, sive bonum, sive malum illud sit.
Свернуть

О страхе Божием в Библии говорится много, он считается основой («началом») всякой мудрости. Многие видят в этом лишь попытку запугать человека и подчинить его, запугать, быть может, не страхом наказания, а тем авторитетом, который у Бога по определению абсолютен и который подавляет часто лучше любого страха. Между тем, то слово, которое переводится обычно, как «страх», скорее обозначает трепет, тот священный трепет, который всегда испытывает человек перед чем-то или кем-то высшим.

На первый взгляд может показаться, что разница невелика: страх или трепет, человек всё равно подчиняется некой силе, которая выше и сильнее его. На самом же деле разница есть, и она очень важна. Дело в том, что «выше» не всегда и не обязательно означает «сильнее», хотя, если говорить о Боге, дело обстоит именно так: Он и выше, и сильнее нас.

Сила — категория внеморальная, она не имеет прямого отношения к вопросу о нравственной или духовной жизни. Когда дело касается физической силы, мы все это прекрасно понимаем, но абсолютно то же самое можно сказать и о любой другой силе, даже сверхъестественной. Сила — штука безличная, а духовная и нравственная жизнь — всегда жизнь личности, и чем больше в личной жизни духовности и нравственности, тем больше личность эта становится собой, как личность.

Категория «выше» и применима только к личности, только к духовной и нравственной жизни. Выше или ниже может быть тот, кого мы рассматриваем, как личность, и оцениваем с этой точки зрения; обладание силой, какой бы ни была природа этой силы, в данном случае не важно. Если бы Бог был только силой, если бы Он открывался человеку, как только сила, Он не был бы для человека высшим, и тогда можно было бы говорить о страхе и даже об ужасе человека перед Его силой, но о священном трепете перед высшим говорить было бы нельзя.

Не случайно Спаситель отказывается воздействовать на Своих потенциальных последователей посредством сверхъестественной силы: это не нужно ни Ему, ни Его небесному Отцу. Страх для души, как правило, бесполезен и разрушителен, а вот священный трепет перед Высшим, наоборот, полезен: ведь тогда человек будет соблюдать данные этим Высшим заповеди не за страх, а за совесть. Только так становятся возможны внутренние перемены, которые делают для человека возможными путь праведности и то Царство, которое открывает ему приход Мессии.

Другие мысли вслух

 
На Екк 12:1-14
1 Memento Creatoris tui in diebus juventutis tuæ,
antequam veniat tempus afflictionis,
et appropinquent anni de quibus dicas:
Non mihi placent;
 2 antequam tenebrescat sol, et lumen, et luna, et stellæ,
et revertantur nubes post pluviam;
 3 quando commovebuntur custodes domus,
et nutabunt viri fortissimi,
et otiosæ erunt molentes in minuto numero,
et tenebrescent videntes per foramina;
 4 et claudent ostia in platea,
in humilitate vocis molentis,
et consurgent ad vocem volucris,
et obsurdescent omnes filiæ carminis:
 5 excelsa quoque timebunt, et formidabunt in via.
Florebit amygdalus, impinguabitur locusta,
et dissipabitur capparis,
quoniam ibit homo in domum æternitatis suæ,
et circuibunt in platea plangentes.
 6 Antequam rumpatur funiculus argenteus,
et recurrat vitta aurea,
et conteratur hydria super fontem,
et confringatur rota super cisternam,
 7 et revertatur pulvis in terram suam unde erat,
et spiritus redeat ad Deum, qui dedit illum.
 8 Vanitas vanitatum, dixit Ecclesiastes,
et omnia vanitas.
 
9 Cumque esset sapientissimus Ecclesiastes,
docuit populum, et enarravit quæ fecerat;
et investigans composuit parabolas multas.
 
10 Quæsivit verba utilia,
et conscripsit sermones rectissimos ac veritate plenos.
 
11 Verba sapientium sicut stimuli,
et quasi clavi in altum defixi,
quæ per magistrorum consilium data sunt a pastore uno.
 
12 His amplius, fili mi, ne requiras.
Faciendi plures libros nullus est finis;
frequensque meditatio, carnis afflictio est.
 
13 Finem loquendi pariter omnes audiamus.
Deum time, et mandata ejus observa:
hoc est enim omnis homo,
 
14 et cuncta quæ fiunt adducet Deus in judicium
pro omni errato, sive bonum, sive malum illud sit.
Свернуть
Конечно, всё, сказанное Екклесиастом о смысле жизни, о деятельности человека и о возможных радостях, обесценивается тем фактом, что жизнь преходяща и...  Читать далее

Конечно, всё, сказанное Екклесиастом о смысле жизни, о деятельности человека и о возможных радостях, обесценивается тем фактом, что жизнь преходяща и оканчивается шеолом (ст. 1 – 7). В сущности, ответа на вопрос о смысле Екклесиаст так и не находит. Вывод прост: всё — суета (ст. 8). Но для человека верующего такой вывод, конечно, не мог быть окончательным. Ведь суета — это не просто пустые и бессмысленные труды и заботы. Соответствующее еврейское слово обозначает нечто не входящее в Божий план и замысел о мире и о человеке. Суета вне мира Божия, она, говоря строго, вообще вне бытия, она всего лишь призрак, тень, туман. Если такова вся жизнь и все дела человека, то между жизнью на земле и пребыванием в шеоле разница невелика.

Такой вывод полностью обесценивал человека и делал его отношения с Богом чем-то совершенно невозможным. Но, как видно, «всё суета!» — не последнее слово Екклесиаста. Последним его словом было утверждение абсолютной ценности заповедей Божиих и полной уверенности в реальности Суда, который расставит всё по своим местам (ст. 13 – 14). Такой вывод казался настолько неожиданным, что многие исследователи Библии посчитали его частью эпилога, прибавленного впоследствии, уже не самим Екклесиастом, а кем-то из его последователей.

Но по сути (так же, впрочем, как и с точки зрения языка и стиля) этот эпилог не выглядит чем-то инородным. Возможно, он действительно был написан кем-то из учеников Екклесиаста, который говорит о своём учителе в третьем лице (ст. 9 – 10), но слова своего учителя он, вероятнее всего, цитирует если не дословно, то предельно близко к первоисточнику. Иного трудно было бы ожидать на Востоке, где к словам учителей и наставников всегда относились с большим почтением и нередко запоминали их наизусть. В таком случае последние слова книги, очевидно, принадлежат самому Екклесиасту, хотя они и донесены до нас кем-то из его учеников.

Но тогда перед нами, как видно, Екклесиаст, переживший духовный кризис и пришедший к вере, опровергающей все сомнения, столь отчётливо звучащие в основной части книги. Речь должна, в сущности, идти о новом обращении, которое, очевидно, помогло Екклесиасту по-новому понять и пережить уже, казалось бы, хорошо ему известные понятия, такие, как Тора, заповедь, мудрость, праведность. И реальность Суда стала для него, как видно, именно реальностью, реальностью подлинной и несомненной, определяющей всю жизнь человека. Такое возможно лишь в том случае, когда Бог властно вторгается в жизнь человека, полностью её меняя. По-видимому, это вторжение и стало завершением духовного пути Екклесиаста, а быть может, и его жизненного пути тоже, так что свидетельствовать о последнем обращении учителя к Богу пришлось уже одному из учеников.

Свернуть
 
На Екк 12:1-14
1 Memento Creatoris tui in diebus juventutis tuæ,
antequam veniat tempus afflictionis,
et appropinquent anni de quibus dicas:
Non mihi placent;
 2 antequam tenebrescat sol, et lumen, et luna, et stellæ,
et revertantur nubes post pluviam;
 3 quando commovebuntur custodes domus,
et nutabunt viri fortissimi,
et otiosæ erunt molentes in minuto numero,
et tenebrescent videntes per foramina;
 4 et claudent ostia in platea,
in humilitate vocis molentis,
et consurgent ad vocem volucris,
et obsurdescent omnes filiæ carminis:
 5 excelsa quoque timebunt, et formidabunt in via.
Florebit amygdalus, impinguabitur locusta,
et dissipabitur capparis,
quoniam ibit homo in domum æternitatis suæ,
et circuibunt in platea plangentes.
 6 Antequam rumpatur funiculus argenteus,
et recurrat vitta aurea,
et conteratur hydria super fontem,
et confringatur rota super cisternam,
 7 et revertatur pulvis in terram suam unde erat,
et spiritus redeat ad Deum, qui dedit illum.
 8 Vanitas vanitatum, dixit Ecclesiastes,
et omnia vanitas.
 
9 Cumque esset sapientissimus Ecclesiastes,
docuit populum, et enarravit quæ fecerat;
et investigans composuit parabolas multas.
 
10 Quæsivit verba utilia,
et conscripsit sermones rectissimos ac veritate plenos.
 
11 Verba sapientium sicut stimuli,
et quasi clavi in altum defixi,
quæ per magistrorum consilium data sunt a pastore uno.
 
12 His amplius, fili mi, ne requiras.
Faciendi plures libros nullus est finis;
frequensque meditatio, carnis afflictio est.
 
13 Finem loquendi pariter omnes audiamus.
Deum time, et mandata ejus observa:
hoc est enim omnis homo,
 
14 et cuncta quæ fiunt adducet Deus in judicium
pro omni errato, sive bonum, sive malum illud sit.
Свернуть
Заканчивается книга Экклезиаста призывом помнить Создателя, в руки Которого отходит дух человека...  Читать далее

Заканчивается книга Экклезиаста призывом помнить Создателя, в руки Которого отходит дух человека. Не найдя ни в чем на земле ни смысла, ни вечности, Экклезиаст указывает на Самого Бога как на ответ на потребность человека в том и другом. Важно, что спасение от бессмысленности бытия находится для Экклезиаста вне рамок земного существования; нет его и в посмертном разделении души и тела. Однако слова о том, что дух человеческий возвращается к давшему его Богу выражают глубокую надежду. В Шеоле, составляющем посмертную участь человека, нет ни жизни, ни Бога. Но Экклезиаст знает (и сообщает об этом читателю), что низведение в Шеол не исчерпывает замысла Божьего о человеке.

Заключают книгу несколько строк, добавленных переписчиком или редактором, в которых повторяется последний вывод Экклезиаста, что единственно возможный для человека смысл жизни – в том, чтобы ходить пред Богом. Этот вывод совпадает с заветом, который Бог заключил с Авраамом; совпадает он и с тем, как видят путь жизни пророки: «О, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим».

Нельзя не обратить внимание на то, что в сопоставлении с основной частью книги Экклезиаста заключительные строки выглядят несколько чужеродно. Дело даже не в том, что слова о мудрости Экклезиаста явно добавлены переписчиком или редактором; самая мысль, высказанная в этих стихах, не вытекает из текста книги. Призыв бояться Бога как будто вставлен для того, чтобы сгладить впечатление от пугающе безысходного текста. Между тем в общебиблейском контексте принципиально важно, что разочарование Экклезиаста не обходит стороной и современной ему религиозности. Призывая в заключении (Еккл. 12:1слл) жить, помня Создателя своего, Экклезиаст говорит о том, что даже памятование о Боге не отменяет смерти, которая разделяет плоть и дух. И этот пассаж, говорящий, казалось бы, о самом главном, тоже заканчивается общим рефреном о том, что все – суета. Этот факт делает книгу Экклезиаста итоговой в первую очередь для духовной и религиозной истории ветхозаветного человечества. Вся глубина ветхозаветной религии оказывается в глазах Экклезиаста почти столь же безжизненной, сколь и мирское бытие человека.

Созданная в эпоху религиозного индифферентизма, во многом напоминающую современный мир, книга Экклезиаста в первую очередь является призывом к серьезному отношению к жизни. Экклезиаст ищет смысл жизни в значительной степени потому, что его современники отказались от этих поисков, довольствуясь сиюминутным благом. Кроме того, Экклезиаст наглядно демонстрирует тщетность такой ограниченности: нет в мире ничего, что могло бы насытить душу человека, и дар вечности дан нам Богом для того, чтобы жить именно этим даром.

Книга Экклезиаста подводит итог всему ветхозаветному опыту, религиозному и житейскому, и этот итог неутешителен. Экклезиаст постоянно подчеркивает, что перед лицом тщетности всего сущего и неизбежности смерти только Сам Бог может наполнить человеческую жизнь смыслом и благом. Поэтому ответом на все вопросы и на всю печаль Экклезиаста могут быть только Заповеди Блаженства. В них Господь Иисус Христос говорит о том, в чем даруется для человека то высшее благо, которое Экклезиаст находит недостижимым. И, точно так же, ответом на скорбь Экклезиаста о всевластии смерти является только Воскресение Христово.

Мироощущение Экклезиаста, свойственно, вероятно, далеко не только одному автору этой книги. Скорее можно думать, что оно отражает мысли и чувства нескольких поколений мудрецов Израиля. Эта среда всего несколькими столетиями позже становится одним из главных адресатов Благой Вести. Обращенная ко всему человечеству, проповедь Спасителя звучит, тем не менее, в определенном религиозном и культурном контексте. Важное место в нем принадлежит именно духовным наследникам Экклезиаста. Нельзя не отметить в этой связи, что книга Экклезиаста занимала наряду с другими произведениями мудрых Израиля важное место в ежегодном круге синагогальных чтений. Доведенный до логического предела скептицизм Экклезиаста напрямую приводит к идеологии саддукейства. Напротив, люди, глубоко воспринявшие размышления Экклезиаста о том, что ничто в земной жизни не может насытить человека, могут с полным правом быть названы «чающими Утешения Израилева». Человек, переживающий реальность бытия в соответствии с мыслями Экклезиаста так или иначе может быть назван «побелевшей нивой», потому что сердце его готово для того, чтобы услышать ответ Спасителя на свои мучительные вопросы.

Свернуть
 
На Екк 12:1-14
1 Memento Creatoris tui in diebus juventutis tuæ,
antequam veniat tempus afflictionis,
et appropinquent anni de quibus dicas:
Non mihi placent;
 2 antequam tenebrescat sol, et lumen, et luna, et stellæ,
et revertantur nubes post pluviam;
 3 quando commovebuntur custodes domus,
et nutabunt viri fortissimi,
et otiosæ erunt molentes in minuto numero,
et tenebrescent videntes per foramina;
 4 et claudent ostia in platea,
in humilitate vocis molentis,
et consurgent ad vocem volucris,
et obsurdescent omnes filiæ carminis:
 5 excelsa quoque timebunt, et formidabunt in via.
Florebit amygdalus, impinguabitur locusta,
et dissipabitur capparis,
quoniam ibit homo in domum æternitatis suæ,
et circuibunt in platea plangentes.
 6 Antequam rumpatur funiculus argenteus,
et recurrat vitta aurea,
et conteratur hydria super fontem,
et confringatur rota super cisternam,
 7 et revertatur pulvis in terram suam unde erat,
et spiritus redeat ad Deum, qui dedit illum.
 8 Vanitas vanitatum, dixit Ecclesiastes,
et omnia vanitas.
 
9 Cumque esset sapientissimus Ecclesiastes,
docuit populum, et enarravit quæ fecerat;
et investigans composuit parabolas multas.
 
10 Quæsivit verba utilia,
et conscripsit sermones rectissimos ac veritate plenos.
 
11 Verba sapientium sicut stimuli,
et quasi clavi in altum defixi,
quæ per magistrorum consilium data sunt a pastore uno.
 
12 His amplius, fili mi, ne requiras.
Faciendi plures libros nullus est finis;
frequensque meditatio, carnis afflictio est.
 
13 Finem loquendi pariter omnes audiamus.
Deum time, et mandata ejus observa:
hoc est enim omnis homo,
 
14 et cuncta quæ fiunt adducet Deus in judicium
pro omni errato, sive bonum, sive malum illud sit.
Свернуть
Самое замечательное в личности Екклесиаста то, что он в конце пути стал Екклесиастом. Проповедником. Притом Проповедником с большой буквы. Свидетелем. Само слово «екклесиаст» в переводе с греческого и означает...  Читать далее

Самое замечательное в личности Екклесиаста то, что он в конце пути стал Екклесиастом. Проповедником. Притом Проповедником с большой буквы. Свидетелем. Само слово «екклесиаст» в переводе с греческого и означает «проповедник», так же, как и соответствующее ему еврейское «кохелет» (так называется Книга Екклесиаста по-еврейски). Речь идёт о проповеднике храмовом или синагогальном. Ни священником, ни пророком Екклесиаст не был, храмовый двор едва ли мог стать его трибуной.

Иное дело синагога: там мог проповедовать каждый. Но из среды высшей аристократии, к которой, несомненно, принадлежал Екклесиаст, редко выходили активные синагогальные проповедники. Для того, чтобы такой человек, как Екклесиаст, стал бы тем, кем запомнила его традиция, с ним должно было произойти что-то необычное. Обращение. Духовное обновление. Рождение свыше. О чём бы иначе мог он проповедовать? Вряд ли те размышления, которые мы находим в книге, могли бы стать основой проповеди, тем более проповеди синагогальной. Слишком мало там надежды, и нет ответа на главный вопрос: какой смысл в жизни человека перед лицом шеола?

Без такого ответа быть проповедником, Божьим свидетелем невозможно, даже при наличии достаточно глубокого личного духовного опыта. И Екклесиаст, похоже, свой ответ нашёл: страх Божий и Его заповеди. Конечно, тут квинтэссенция проповеди Екклесиаста, выжимка, сделанная кем-то из его учеников или последователей. Но смысл, очевидно, передан точно. Конечно, речь идёт не о заповедях как о юридическом или моральном кодексе. Перед лицом шеола мораль так же бессильна, как и юриспруденция. Речь о другом: о том, что в эпоху Второго Храма стали называть внутренней Торой.

О заповеди не как о предписании, а как о духовно-нравственном императиве, который не ограничивает человека извне, а выстраивает его жизнь изнутри. Казалось бы, опыт Екклесиаста, побывавшего у той границы безмолвия, где вечность Божия соприкасается с творением, мало связан с Торой, даже Торой внутренней. Но так кажется лишь на первый взгляд. Что такое заповедь как духовная реальность? Божья воля, обращённая к человеку. Божьи интенции, прямо входящие в его душу, как входит в мир, меняя его, Божье слово. И они, эти интенции, остаются с человеком.

Не только во время того священного танца, в котором человек участвует вместе со всем творением — танца, который Екклесиаст сумел рассмотреть в вечном кружении мироздания, — но и тогда, когда танец прекращается и человек покидает великий хоровод. Вечность безостановочного движения сменяется вечностью покоя — и обретает форму внутренней Торы. Этот стержень может устоять перед лицом шеола. Что потом, что там, дальше, в вечности? Екклесиаст молчит. Может быть, и знает, но не говорит. Или в книге этого нет. Ведь книга — о другом. Она — о поисках пути. А внутренняя Тора — путь, уже найденный. Это уже другая история.

Свернуть
 
На Екк 12:1-14
1 Memento Creatoris tui in diebus juventutis tuæ,
antequam veniat tempus afflictionis,
et appropinquent anni de quibus dicas:
Non mihi placent;
 2 antequam tenebrescat sol, et lumen, et luna, et stellæ,
et revertantur nubes post pluviam;
 3 quando commovebuntur custodes domus,
et nutabunt viri fortissimi,
et otiosæ erunt molentes in minuto numero,
et tenebrescent videntes per foramina;
 4 et claudent ostia in platea,
in humilitate vocis molentis,
et consurgent ad vocem volucris,
et obsurdescent omnes filiæ carminis:
 5 excelsa quoque timebunt, et formidabunt in via.
Florebit amygdalus, impinguabitur locusta,
et dissipabitur capparis,
quoniam ibit homo in domum æternitatis suæ,
et circuibunt in platea plangentes.
 6 Antequam rumpatur funiculus argenteus,
et recurrat vitta aurea,
et conteratur hydria super fontem,
et confringatur rota super cisternam,
 7 et revertatur pulvis in terram suam unde erat,
et spiritus redeat ad Deum, qui dedit illum.
 8 Vanitas vanitatum, dixit Ecclesiastes,
et omnia vanitas.
 
9 Cumque esset sapientissimus Ecclesiastes,
docuit populum, et enarravit quæ fecerat;
et investigans composuit parabolas multas.
 
10 Quæsivit verba utilia,
et conscripsit sermones rectissimos ac veritate plenos.
 
11 Verba sapientium sicut stimuli,
et quasi clavi in altum defixi,
quæ per magistrorum consilium data sunt a pastore uno.
 
12 His amplius, fili mi, ne requiras.
Faciendi plures libros nullus est finis;
frequensque meditatio, carnis afflictio est.
 
13 Finem loquendi pariter omnes audiamus.
Deum time, et mandata ejus observa:
hoc est enim omnis homo,
 
14 et cuncta quæ fiunt adducet Deus in judicium
pro omni errato, sive bonum, sive malum illud sit.
Свернуть
Вообще-то помнить Создателя хорошо бы не только в дни юности, но и в те дни и годы, которые по справедливости...  Читать далее

Вообще-то помнить Создателя хорошо бы не только в дни юности, но и в те дни и годы, которые по справедливости названы тяжёлыми. А это - дни старости, о которой говорится при помощи образной картины разрушения тела: стерегущие дом - дрожащие руки, мелющие, которых немного осталось - зубы... Но когда приходят беды, Создателя вспоминают чаще, по принципу “гром не грянет - мужик не перекрестится”, а стоило бы помнить и независимо от бед, и тем более в их отсутствие. Потому-то и обращается Экклезиаст к юноше, полному сил и надежд, что и для юности предстояние пред Богом необходимо. А сверх того, обретение подлинной веры в юности по особому прекрасно.

В конце, подводя итоги размышлений, Экклезиаст формулирует сущность всего, и она далека от способного повергнуть иного читателя в депрессию повторения рассуждений о том, что всё суета. Если всё для человека состоит в страхе Божием и соблюдении Его заповедей, то это всё даёт смысл нашему существованию. И если всякое дело Бог приведёт на суд, то значит, наши дела не бессмысленны уже потому, что их следует соотносить с Его волей. Поэтому не всё в сотворённом Им мире - суета сует.

Свернуть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).