Мысли вслух на Мк 1:1-15

Что может означать «крещение святым Духом»? Мы так привыкли сегодня к этому выражению, что уже, кажется, несколько подзабыли его изначальный смысл. Быть может, виной тому само слово «крещение», наполненное собственным, чисто христианским, смыслом и несколько затемняющее смысл своего греческого (и арамейского) соответствия: очистительное омовение, сопровождавшее традиционный иудейский очистительный ритуал, состоявший, собственно, из этого омовения и особого рода очистительного жертвоприношения, во время которого, как и при омовении, очищающийся публично, во всеуслышание исповедовал свой грех. Одного исповедания греха и раскаяния было при этом недостаточно; омовение, как и очистительное жертвоприношение, должно было избавить согрешившего от последствий совершённого им греха — последствий совершенно реальных, которые, если не принимать никаких мер, будут всю оставшуюся жизнь висеть на согрешившем тяжёлым духовным грузом, мешая его отношениям с Богом и перекрывая ему дорогу в Царство.

Но вода и жертвенная кровь очищали лишь от последствий конкретного греха, и то лишь в том случае, если он был совершён невольно, по неведению или по слабости. А чтобы войти в Царство, нужно было освободиться от греха полностью. И тут лишь Сам Бог Своим дыханием мог очистить человека. Никому из людей такое не по силам. Только посланный Богом Мессия может открыть ищущим Царства путь к цели, которой они ищут.

Говоря о грядущем Мессии, Марк упоминает омовение «Духом Святым». Что он имеет в виду? И почему такое омовение было невозможно в дохристианские времена? Разве Божье дыхание не наполняло мир тогда так же, как сейчас? Наполняло, конечно. О дыхании Яхве (о духе Господнем) говорили все пророки Израиля, и им веяние этого дыхания было, несомненно, знакомо. И всё же в том омовении Божьим дыханием, о котором говорит Иоанн, есть нечто особенное.

Чем были очистительные омовения в дохристианские времена? Они были частью очистительного ритуала, с которого ритуал этот и начинался. Предполагалась, что скверна марает человека как извне, так и изнутри, и очищаться от неё также нужно было извне и изнутри. Вот для внешнего очищения и использовались ритуальные омовения: вода, как думали, уносила с собой всё, от чего человек хотел очистить себя, своё тело и свою жизнь. Но этого было мало: за очистительным омовением всегда следовало особое очистительное жертвоприношение, и тут, через окропление освящённой Богом жертвенной кровью, человек очищался уже изнутри. Божье присутствие, конечно, освящало и тело, уже омытое водой, но главное — оно освящало душу и сердце, освобождая их от последствий совершённого греха или соприкосновения с нечистотой. Но такое очищение, увы, не гарантировало от греха в будущем.

Между тем, в Царстве Мессии места греху быть не может. Чтобы стать его жителем, нужно полностью измениться, стать чуждым греху настолько, чтобы он никогда уже не вошёл в жизнь ищущего Царства.

Падшему человеку такое, разумеется, не под силу. Но то, что невозможно человеку, возможно Богу и посланному Им Мессии. Он может омыть человека не водой и не жертвенной кровью, а тем Божьим дыханием, которое может не только очистить человека, но и полностью его преобразить. Это преображение и становится для ищущего Царства последним очистительным омовением и последним освящением. Омовением и освящением, после которого в его жизни уже не будет места греху. По крайней мере, настолько, насколько жизнь эта будет принадлежать Царству.

Евангелие от Марка сообщает о Крещении Иисуса и последующих искушениях в пустыне очень лаконично по сравнению с другими Евангелиями. Но, несмотря на краткость, здесь сказано все самое главное.

Вот Тот, Который, по свидетельству Иоанна Крестителя в 8-м стихе, будет крестить людей Духом Святым, к обуви Которого Иоанн не осмелился бы прикоснуться, входит в воды Иордана, где народ принимает крещение покаяния. Безгрешный входит в воды, принявшие в себя человеческие грехи.

И происходит нечто таинственное: Дух Святой нисходит на Иисуса, и глас с небес свидетельствует, что Он Возлюбленный Сын Божий, в Котором Отчее благоволение. Это Откровение Пресвятой Троицы, Богоявление.

Агнец Божий берет на Себя смытые в воды покаяния наши грехи, ради этого Он пришел, ради этого родился. И дальше Его путь — через победу над искушениями, в которые постоянно попадает человечество, — на Голгофу, где наши грехи пригвождаются к Кресту, чтобы больше не иметь над нами власти.

Входя в воды Иорданские, Иисус исполняет волю Отца, как и всякий раз Он действует не по Своей воле, а по воле Отца, Которому Он «послушен даже до смерти, и смерти крестной» (Флп 2:8). И глас с небес свидетельствует об этом: в Возлюбленном Сыне Божием совершается благая воля Отца о нашем спасении.

Господь 40 дней был искушаем в пустыне, чтобы быть совсем как мы. Чтобы когда мы начинаем жаловаться, что Господь не может этого понять, ведь Он не проходил через это, Он мог бы ответить нам: "Нет, Я здесь сейчас, с тобой, в том испытании, в котором ты сейчас находишься. Если ты переживаешь искушение, то знай, Я прошел через это и победил, ты создан по Моему образу и подобию, Я сотворил тебя, Я люблю тебя, Я умер за тебя на Кресте и воскрес, поэтому ты тоже можешь выйти из искушения победителем. Я показал тебе пример, я победил искушения и Я победил смерть". Царствие Божие совсем близко, оно внутри нас настолько, насколько мы освобождаем для него место в нашем сердце. Пост - это время, в которое мы можем расчистить пространство внутри себя, устроить генеральную уборку, вынести мусор, и тогда останется намного больше места для Бога. И тогда Бог придет, возвестит нам Благую Весть о Спасении и станет Царем в нашем сердце, ведь Царство - это то, что принадлежит Царю, Его личные владения.

Призвание апостолов Марк описывает скупо, сжато, в нескольких словах. Он позвал — они пошли. Другие евангелисты упоминают в некоторых случаях какие-то подробности, приводят диалоги, разворачивавшиеся между Иисусом и Его будущими учениками. Диалоги, конечно же, имели место — ведь позвать означает сделать так, чтобы тебя услышали и ответили, а тут без диалога невозможно, тут слова должны прозвучать непременно. Марку, однако, они неважны. Он видит главное: тот отклик на призыв Спасителя, который мог в конечном счёте и по существу свестись лишь к одному, к тому, что позванный оставляет всё и идёт за Позвавшим. Это главное — а всё остальное лишь воплощение, выражение главного, воплощение, необходимое постольку, поскольку мы живём не только в вечности, но и во времени.

Главное же заключается в отношениях, связывающих учеников с Иисусом — так же, как и нас, если, конечно, мы христиане не только по названию. Эти отношения по существу совершенно невозможно выразить — так же, как невозможно выразить, к примеру, переживание собственного существования, то, что называют иногда чистым самосознанием. Как чистое самосознание можно пережить, но совершенно невозможно выразить словами, так же невозможно выразить словами подлинное отношение — не случайно все поэты всех времён и народов утверждали, что для настоящей, глубокой любви, например, подобрать адекватные слова, которые бы её выразили, совершенно невозможно.

Это, однако, не значит, что любовь или другое глубокое и подлинное переживание невыразимы в принципе — они прекрасно выражаются и воплощаются, но не на уровне абстрактного описания, а в контексте всё тех же отношений, на уровне взаимодействия любящих друг друга людей. Так же и подлинные отношения ученика и учителя — они неописуемы, но вполне выразимы в контексте того взаимодействия, которое становится для них своего рода внешней оболочкой, как совместная жизнь в браке любящих друг друга супругов становится внешней оболочкой их любви.

Евангелист же в данном случае обращает на оболочку очень мало внимания, его интересует суть дела. Он позвал — они пошли. Ничего большего тут не расскажешь, остальное скрыто внутри этого «пошли». Рассказ становится намёком — намёком на то, чего словами не выразить, но что каждый может пережить как реальность собственной жизни, когда в ней происходит встреча со Христом. Та самая встреча, без которой христианства нет.