Мысли вслух на Ис 52:7
Исайя Вавилонский был одним из первых, кто заговорил о скором конце Вавилонии и о возвращении еврейского народа на землю отцов. Когда он начал свою проповедь, это казалось совершенно невероятным: ничто не указывало на скорые перемены. И всё же они произошли, быстро и для большинства неожиданно: персидская армия под командованием Кира Великого штурмом взяла Вавилон и положила конец существованию этой империи. Для евреев это означало возможность вернуться на землю отцов: вскоре после окончания войны, в 517 г. до н. э., Кир издал указ о возвращении изгнанников.
Так кем же был Исайя: предсказателем? Провидцем, видевшим всё, чему суждено случиться? Наверное, всё-таки нет. Вполне возможно, пророк даже и не думал о политических событиях, когда предсказывал скорый конец плена. Ему было открыто другое: он понял, что изменилось духовное состояние народа и что период покаяния окончен. Конечно, понять это одним человеческим умом, хотя бы и проницательным, невозможно: тут нужно видеть глубины человеческого сердца — притом не одного, а многих. Такое подвластно только Богу. Но Бог может открыть Своё видение кому захочет. И тогда над горами звучит благая весть: время искупления народа настало — а вместе с тем настало и время прихода Мессии.
Собственно, благая весть и была в первую очередь вестью о приходе Мессии, Которого ожидали сразу же после окончания плена и возвращения народа в Обетованную землю. Конечно, необходимо было ещё восстановить город и Храм, от которого остался один фундамент, но эта задача казалась будущим репатриантам легко осуществимой. Главное было в том, что настало наконец время Царства Божия, время, когда Бог Сам станет править Своим народом. В сущности, мессианское Царство и воспринималось большинством верующих яхвистов как Царство Божие: ведь в Мессии они видели прежде всего посланного Богом Правителя, Который должен был восстановить независимое еврейское государство и ввести в нём законы, соответствующие Торе.
Это было важно: ведь никто из тех, кто ждал возможности вернуться на землю отцов, не хотел снова её потерять из-за нарушения данных Богом заповедей. Царство Божие должно было быть именно Царством Самого Бога, где Он правит в соответствии со Своими законами через Им посланного и поставленного во главе народа Мессию. Конечно, такая картина идеального общества и государства была несколько схематичной, а надежды на её немедленное осуществление — несколько наивными. Да и до прихода Мессии оставалось ещё не одно столетие.
И всё же из плена действительно возвращался уже совсем другой народ. Народ, для которого отступничество было хуже смерти, народ, для которого следование Торе было настолько само собой разумеющимся, что об этом не стоило и говорить, народ, который уже не хотел возвращения в прошлое, а хотел двигаться вперёд — в Царство Мессии, которое он представлял себе ещё очень по-земному, но которого искренне ждал. Начинался новый этап истории народа Божия, который должен был завершиться у порога Нового Завета.