Сегодня, 19 января 2026 г.

Павел говорит, что всякая вера связана с Царством, с его жизнью, с перспективой участия в этой жизни. Иначе она бессмысленна. Чуть выше он называет веру...

Павел говорит, что всякая вера связана с Царством, с его жизнью, с перспективой участия в этой жизни. Иначе она бессмысленна. Чуть выше он называет веру «осуществлением ожидаемого и уверенностью в невидимом». Уверенностью не абстрактной, не теоретической, а опытной, когда невидимое открывается человеку в процессе богообщения как нечто совершенно реальное.

Но в таком случае становится очевидно, что речь идёт о разных пластах реальности, которая сама по себе многопланова. Если иметь в виду тот план, с которым обычно имеет дело падший человек, то здесь всё перечисленное автором как дела веры вполне бессмысленно. На этом уровне реальности целесообразнее действовать скорее образом, прямо противоположным тому, который избирали для себя люди веры. А действовать так, как действовали они, можно лишь на уровне Царства, которое, казалось бы, во времена не только Авраама, но и Моисея или Давида было ещё впереди.

При этом, говоря о Царстве, что оно было ещё впереди, что его время ещё не наступило, важно учитывать, что речь вновь идёт о реальности, открытой падшему человеку, а не о реальности Царства. Для Бога ведь мир остаётся Его Царством всегда, он был таким с самого начала, уже в первый день творения, когда свет Божьего присутствия пронизывал всё мироздание так, что тьме в нём места не было вовсе. Это потом, когда в мире появилась противостоящая Богу воля, которой Бог сохранил свободу и право противостоять Ему, творение раздвоилось, утратив цельность. И только в отделённой от Бога и от полноты Божьего мира части творения и существует мирок падшего человека, откуда Божий престол не виден и где Царство поэтому оказывается не настоящим, а неопределённым во времени и в пространстве будущим.

Но людям веры, когда они вверяли себя Богу, открывался тот большой Божий мир, который Царством оставался всегда. И они жили в этом Царстве — не абсолютно, конечно, а с ограничениями, обусловленными не преображённой ещё падшей человеческой природой, — но всё же жили, приобщались его жизни постольку, поскольку она проникала в мирок, отделённый от Бога злой волей падших людей и падших духов. Реальность Царства и была для них той реальностью, которая определяла их жизнь и их выбор. Выбор, который не мог быть другим: ведь тогда они навсегда потеряли бы ту жизнь Царства, которую приоткрыл им Бог, позвавший их за Собой.