Новость дня на 16 Октября 2005

Проповедь апостолов затрагивала сердца не только евреев, но и язычников, так как Царство с самого начала было открыто каждому, кто готов был довериться Спасителю. Интересно другое: эти недавние язычники, приходящие в Церковь, воспринимаются священнописателем как неотъемлемая часть нового народа Божия, как те, кто был «предуставлен» к вечной жизни, к жизни Царства. В принципе, конечно, ничего особенно необычного в таком видении Церкви как нового народа Божия нет. Народ Божий, согласно общепринятым в те времена в синагогальной среде представлениям, был задуман Богом ещё до сотворения мира, так же как и Мессия. А Церковь уже во время жизни первого христианского поколения перенесла это понимание и на себя как на новый народ Божий.

Но в том, что касается язычников, ситуация была не столь однозначна. Конечно, пророки не раз говорили о том, что с приходом Мессии язычники обратятся к Богу Израиля и войдут в народ Божий как его неотъемлемая часть. Но такое вхождение, по-видимому, не означало, что Божий замысел о Своем народе с самого начала включал в себя и язычников тоже. Оно было проявлением милосердия Бога, Который, ничего заранее не обещая язычникам, через Мессию всё же даёт им возможность стать участниками Своего замысла о спасении мира. А Церковь, как видно, распространила это представление о Божьем промысле на всех своих членов, независимо от происхождения.

Такое переосмысление границ народа Божия было чрезвычайно важно: ведь при традиционном иудейском определении этих границ никакой язычник, даже верующий в Бога Израиля, в их рамки не попадал, если он не принимал иудаизм во всей полноте, становясь евреем. Церковь же с самого начала связала границы народа Божия не с еврейским народом как этносом и не с Синагогой, а с личностью Мессии. Границы народа при таком подходе расширялись, но прежние союзы, заключённые Богом со Своим народом, при этом не обесценивались: ведь отношения с Богом — единый и духовно целостный процесс, в котором важен каждый этап, начиная с Авраама и заканчивая Христом. А ещё был завет с Ноем, этим собирательным образом всех праведников языческого мира, которым новый взгляд на народ Божий открывал путь в Церковь, минуя Синагогу. Так Царство соединило прежний народ Божий со всяким праведником, искавшим подлинной жизни во всей её полноте.

На первый взгляд, здесь происходит зарождение новой религии — христианское благовестие, не будучи принято материнской средой, иудеями, выходит за ее пределы и обращается к язычникам. Формально, это действительно так, но сами проповедники во главе с Павлом явно так не считают (и это ясно следует из его проповеди).

Дело, наверное, в том, что христианство (не как религия, а как новый опыт жизни с Богом) коснулось прежде всего тех, кто искал не религиозной системы, а настоящей, вечной жизни, кто искал Христа и — наконец — получил Его присутствие в Духе. Кажется, это напрямую касается и нас — тех, кто еще не определился и тех, кто уже давно считает себя христианами.

Павел и его спутники уже не следовали жёстко тому правилу, которому следовали первые свидетели, вынужденные уехать из Иерусалима из-за гонений. Те свидетельствовали только евреям, эти готовы были свидетельствовать каждому, кто готов слушать и принимать их свидетельство. Ситуация в этом отношении изменилась кардинально. И дело не просто в расширении аудитории. Дело в том, где проходит граница народа Божьего. Тем, первым свидетелям казалось как нечто само собой разумеющееся, что границы эти совпадают с границами еврейского народа.

Они, разумеется, были христианами (вернее, мессианистами: христианами стали называть себя мессианисты из язычников). Они не сомневались в том, что Иисус из Назарета — Мессия и Сын Божий. Но они были так же уверены в том, что пойти за Ним можно, лишь будучи евреем. И если ты не родился евреем, значит, вначале тебе нужно им стать, приняв иудаизм, а там уже можно будет говорить и о Мессии.

Церковь они видели как продолжение еврейского народа и как его часть, как его мессианскую составляющую. Павел же и его спутники смотрели на ситуацию совершенно иначе. Церковь для них — не простое продолжение еврейского народа и не мессианская его часть. Для них Церковь и есть народ Божий во всей его полноте. И принадлежность к ней не определяется принадлежностью к еврейскому народу. Разумеется, Церковь открыта для каждого еврея, принимающего Иисуса как Мессию и как Сына Божия. Но она так же открыта и для любого другого, даже если этот другой к еврейству никакого отношения не имеет.

Важно лишь одно: человек должен принимать Иисуса как Мессию и как Сына Божия. И должен иметь свои, глубоко личные, отношения с Ним. И дело тут, разумеется, не в том, что Павел специально пересмотрел традиционные нормы Торы с тем, чтобы расширить границы Церкви. Дело в том, что Бог открыл Своё Царство для язычников, и Павел не мог этого не знать. А границы Церкви (той, которая с большой буквы) совпадают с границами Царства. И чтобы их перешагнуть, евреем быть не обязательно.

А значит, если где-нибудь в большом (или не очень большом) городе еврейская община в основной своей массе остаётся к свидетельству о Христе равнодушной, значит, можно и нужно свидетельствовать всем остальным. Не в пику местной синагоге, а просто потому, что в том же самом городе могут найтись люди, готовые войти в Царство, а значит, и в Церковь. И обусловливать их вхождение в Церковь отношением к Церкви местного еврейского квартала было бы неправильно и несправедливо по отношению к ним. Более того: это было бы прямым нарушением Божьего плана и препятствованием Его действию в мире. На такое не пошёл бы ни один подлинный свидетель Христов, включая, разумеется, и Павла с его спутниками.