Новость дня на 24 Декабря 2018

Чем отличается духовная жизнь от жизни религиозной? Наверное, прежде всего отношением к чуду. Это и неудивительно: ведь чудо — явленное Богом откровение, которое человеку религиозному проигнорировать очень сложно. Религия оказывается по отношению к чуду в двойственном положении: человеку нерелигиозному чудеса не нужны вообще, он может позволить себе игнорировать их в принципе, просто относя к области (временно) необъяснимого, на чём и успокаивается. Иное дело человек религиозный: как правило, религия нуждается в чудесах и в той или иной мере на них опирается; соответственно, и религиозное сознание не может игнорировать чудо, как это свойственно сознанию нерелигиозному.

Однако религия принимает не всякое чудо, а лишь такое, которое не противоречит её собственной доктрине, и религиозное сознание соответствующим образом оценивает каждое чудо, которое попадает в поле его зрения. Если то, что произошло, вписывается в рамки соответствующей религиозной доктрины, чудо оценивается как подлинное; если же нет — оно воспринимается как ложное или неподлинное, исходящее, к примеру, не от Бога, а от тёмных сил. С точки же зрения человека, живущего полноценной духовной жизнью, чудо само по себе является достаточным свидетельством вмешательства Божия.

С точки зрения человека, для которого на первом месте находится религия, чудо нужно оценить на соответствие доктрине — примерно (хотя и не обязательно точно) так же, как это делают фарисеи, рассматривая вопрос об исцелении слепорождённого. Они готовы признать чудо — но лишь в том случае, если найдётся объяснение, укладывающееся в рамки их религиозной и богословской концепции; в противном случае они готовы поблагодарить Бога за совершённое, но никоим образом не готовы признать правоту Того, через Кого Он совершил то, что совершил.

Так примат религии заводит в духовный тупик того, кто готов безоговорочно следовать собственным религиозным концепциям, несмотря на все свидетельства, полученные свыше.

Сегодня перед нами яркий пример того, что такое предвзятость: фарисеи расспрашивают бывшего слепого. Причем все происходящее скорее напоминают допрос. Они повторяют свои вопросы как бы невзначай, пытаются подловить исцеленного, найти в его словах хоть какую-то зацепку. Когда их запас средств оказывается практически на исходе, им приходится отрицать вообще сам факт исцеления. Они сами загоняют себя в тупик. Похоже, что их мнение составлено заранее: «Такого не может быть, потому что не может быть никогда». Тем более в субботу...

Несмотря на невиданное для неграмотного попрошайки красноречие, явно данное ему свыше, они остаются глухи. «Как может такой грешник нас чему-то научить?» Напоминает их же слова: «Рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» ( 7:55). Опять та же самая стена, о которую разбивается живой опыт встречи человека с Богом.

Ведь так легко своими знаниями и твердой уверенностью в чем-то (своими — не исходящими от Господа) нанести другому рану и лишить его если не убеждений и веры в Бога, то, по крайней мере, веры в людей.

Удивительную и до некоторой степени образцовую историю рассказывает нам сегодня евангелист Иоанн. Образцовую, потому что помимо событий, происшедших с определенным человеком — слепорожденным, которому Господь Иисус даровал прозрение — этот рассказ говорит о том, что происходит при встрече с Богом каждого человека. И еще она может быть названа образцовой, увы, потому что в ней приводится характерный и типичный пример отношения людей к тому, что делает Господь Иисус.

В первую очередь обращают на себя внимание несколько важных моментов. Ученики исходят из распространенного повсюду среди религиозных (не верующих, а именно религиозных) людей представления, что всякое страдание всегда есть плод конкретного греха конкретного человека. Поэтому они и задают этот вопрос: кто согрешил, сам слепорожденный или родители его? В чьем грехе причина страдания данного человека?

Господь не отвечает на этот вопрос. Он говорит о том, что следует делать. Это произошло со слепым, говорит Он, для того чтобы была явлена слава Божия. Дело, следовательно, не в том, кто виноват и соответствует ли мера страдания тяжести согрешения. Для учеников Христа боль, немощь или страдание другого человека могут быть возможностью для любви, сострадания, милосердия — то есть для того, что и есть истинная слава Божия. И для Христа дело обстоит так же. Именно поэтому Его милость исцеляет слепорожденного.

Вопрос учеников можно назвать научно-богословским подходом к страданию, и бесплодность такого подхода очевидны. Мои пути — не ваши пути, говорит Господь... Напротив, подход Господа к страданию человека может быть назван практическим: страдание, по Его словам, подлежит не объяснению, а исцелению и утешению. Это важно почувствовать, чтобы быть учеником Христа.

И еще существенно, что Христос в самом деле нарушил некоторые установления, но Евангелие ясно дает нам понять, что Господь отказывается принимать нашу рьяную религиозность за волю Отца. Исполнение внешних требований религии и послушание воле Отца — совершенно «разнокалиберные» вещи. Мы с нашим ревностным отношением к обрядовым деталям и безразличием к людям, чьи мы наследники — Христа или фарисеев? Грустный и обидный вопрос. Но все же нельзя не задавать его, чтобы верно понимать, что в жизни Церкви сущностное и главное, а что — поверхностное и второстепенное.