Новость дня на 20 Апреля 2022

Что, собственно, так возмутило фарисеев, когда они увидели Иисуса рядом с мытарем? Общение с грешником? Но ведь и Тора знает обращение и раскаяние. Более того, ей известны даже специальные очистительные ритуалы, совершаемые раскаивающимися грешниками для очищения от скверны, вызванной этим грехом. По сути, от грешника больше ничего и не требовалось: он должен был лишь раскаяться в нём, а затем совершить очистительное омовение и принести очистительную жертву, иначе называемую жертвой за грех или жертвой вины. Но вместе с тем должно было соблюдаться одно непременное условие: речь могла идти лишь о грехе, совершённом невольно, по незнанию или по слабости. Если же грех был совершён сознательно и добровольно, ни о каком очищении не могло быть и речи, даже если согрешивший раскаивался в своём грехе глубоко и искренне. Бог, как считалось, мог, конечно, простить человеку и такой грех, но вот избавиться от последствий преднамеренного греха было невозможно — они довлели над человеком всю жизнь.

Грех мытаря был именно таким: каждый, кто брался за эту работу, шёл на сознательное сотрудничество с римскими властями, притом не вынужденное, а добровольное. В синагогальной среде это считалось предательством, страшным и непростительным грехом, так что совершивший его оказывался навсегда отрезан от своего народа, теряя всё, на что как представитель своего народа мог рассчитывать, включая завет и все связанные с ним обещания. А Иисус между тем считает, что и такой грешник, если раскается и обратится, может спастись.

Так что же: дохристианский подход был слишком ригористичным и совсем немилосердным? Вряд ли; скорее можно думать, что с приходом Христа духовная ситуация в мире вообще и в народе Божием в частности кардинально изменилась. Прежде внутреннее намерение, с которым совершался поступок, полностью определяло его последствия, и однажды совершённый сознательный грех (вернее, его последствия) действительно тяготел над человеком всю жизнь, так что даже Бог не мог этого изменить: ведь тогда мир, по сути, пришлось бы пересотворить заново. А вот в Царстве можно начать всё с чистого листа, даже тому, кто согрешил сознательно и добровольно: достаточно лишь раскаяния в содеянном. И не потому, что мир стал другим, а потому, что законы Царства, в мир входящего, отличаются от законов этого непреображённого мира. И шанс на спасение теперь даётся каждому, кто хочет спастись.

Сегодняшний отрывок начинается, может быть, с самого личного момента в Евангелии от Матфея - с момента призвания Иисусом самого Матфея. Все описано очень просто: Иисус сказал ему: "Следуй за Мной", - и Матфей встал и, все оставив, пошел за Ним. Матфей не описывает своих внутренних переживаний, но они, безусловно, были, потому что в этот момент его жизнь переломилась надвое! Так Господь строит Свою Церковь.

А дальше Матфей вновь рассказывает о Его проповеди Царства. Оказывается, что учение Христа, не противореча Писанию Ветхого Завета, находится в постоянном конфликте с законническими интерпретациями этого Писания. Возможно, ключ к этому конфликту находится в стихе 13.

Христос призвал Матфея в тот момент, когда он находился при исполнении своих служебных обязанностей, столь ненавистных для всего народа. Христос не требует от Матфея предварительно покаяться, не читает ему проповедей, а сразу зовёт идти за Собой.

Между тем не только для брезгливых фарисеев, но наверняка и для огромной части народа общение Христа с мытарями, коллаборационистами своего времени, представлялось чудовищным. Мало кто из проповедников той эпохи, самых мудрых и милосердных, стал бы обращаться к таким людям, не рискуя собственной репутацией. Но Господь видит сердца, и Христос увидел готовность Матфея всё оставить и пойти за ним. Готовность совершить поступок, на который оказались неспособны многие люди с незапятнанной репутацией.

Здесь перед нами свидетельство о возможности прощения даже для таких людей, которых общественное мнение привыкло считать безнадёжными, и это значит, что прощение возможно для любого из нас. И здесь же мы видим предупреждение тем, кто считает себя если не безупречными, то «не самыми плохими», то есть, опять-таки каждому из нас: не превозноситесь ни над кем, ведь вы ничего не знаете о тех, кого привыкли презирать.