Новость дня на 8 Мая 2023

Фарисеи отказывались признавать и Иоанна Крестителя, и Самого Господа Иисуса за посланников Божиих. Каждый из них, при всей своей непохожести, чем-нибудь фарисеев не устраивал. Иоанн Креститель не нравился им своим аскетизмом и призывом к обновлению веры. Господь... Господь их ничем не устраивал, в частности — тем, что не отвергал покаяния грешных людей, которых фарисеи считали обречёнными на погибель.

На самом деле, конечно, за этим стояло нежелание принять Благую весть — в первую очередь потому, что фарисеям больше всего хотелось выглядеть лучше всех в собственных глазах. Евангелие не даёт такой возможности ни им, ни кому-либо иному. Господь применяет к ним образ детей, не плачущих при печальных песнях и не радующихся при радостных. Бог, говорит тем самым Господь, пытается донести Своё слово, Свою волю, Благую весть до фарисеев и так, и эдак, самыми разными путями. Но они не реагируют ни на что, и это выявляет их нежелание именно откликнуться на призыв Божий.

Не в том дело, каков Иоанн Креститель или каков Сам Иисус. Те же, кто ищет Слова Божия, так или иначе смогут найти и принять его, заключает Господь Своими словами «оправдана премудрость чадами её»: одни пришли ко Христу через проповедь Крестителя, другие сами узнали в Нём Спасителя... Имеющий уши и желающий услышать — услышит.

В наше время этот фрагмент Евангелия остаётся исключительно актуальным. Часто люди говорят: «Я бы верил, но...» Что-то всегда не устраивает того, кто не хочет поверить. То в Библии много плохого (там же правда об истории написана), то христиане плохие, то заповеди странные... Именно к такой позиции и относятся слова Христа.

Сегодняшнее чтение многое говорит нам о мудрости в том смысле, в каком понимает её Иисус. Начинается оно эпизодом, описывающим странное, на первый взгляд, недоумение Иоанна Крестителя по поводу служения Спасителя (ст. 2-6). В самом деле, ведь вопрос был задан именно тем человеком, который первым указал на Иисуса как на Мессию-Христа ( 3:13-17). А для Самого Иисуса этот эпизод стал поводом для горьких слов о человеческой мудрости. И дело тут не в ограниченности человеческого разума: в такой ограниченности самой по себе ничего страшного нет, ведь Бог с самого начала не задумывал человека всеведущим. Дело в том, как и для чего человек использует данный ему Богом разум. А падший человек, оказывается, чаще всего использует его для самооправдания и самоутверждения.

Ветхозаветные авторы смотрят на мудрость как на искусство выстраивания отношений с Богом и с людьми, как на науку праведной жизни, но нередко оказывалось, что она вырождалась в некое подобие интеллектуальных игр, служащих исключительно для развлечения и в этом смысле немногим отличающихся от детских игр (ст. 16-17). Но хуже всего оказывалось то, что эти игры, принимаемые со всей серьёзностью, в критически важный момент заслонили от «мудрецов» живую Истину, пришедшую в мир, заслонили от них Царство.

Какого Мессию ожидали в те времена верующие евреи? Мессианских богословских концепций было немало, но случилось так, что реальный Мессия не вписался полностью ни в одну из них. Наверное, даже сам Иоанн Креститель ожидал от узнанного им Мессии-Христа чего-то другого.

Впрочем, на тех, кому свои теории дороже истины, угодить невозможно: если постится, значит, одержимый, а если не постится — обжора, пьяница, грешник (ст. 18-19)… Здесь важно лишь одно: соответствует ли тот, кого оценивают, критериям «своего», вписывается ли он в рамки концепции или нет. Если же нет, то всегда можно найти обоснования для того, чтобы объявить такого «неправильным», грешником, нарушителем Торы и слугой сатаны. А сторонники «правильной» теории всегда сумеют обосновать её «правильность» (ст. 19). Вот только на Суде потом таким «теоретикам» придётся тяжелее тех, кто просто грешил без всяких теорий (ст. 20-24). Что, в общем-то, и неудивительно: на мудреце, употребившем свою мудрость во зло, ответственность больше, чем на том, кто ни на какую мудрость не претендует.

Традиционно считается, что Иоанн не сомневался в мессианском призвании Иисуса и послал к Нему усомнившихся учеников, чтобы те сами убедились. Другие же толкователи допускают, что Иоанн сам мог в этом усомниться. Как бы то ни было, вряд ли случайно, что он послал к Иисусу двоих из своих учеников: им предстоит стать свидетелями слов Христа, а свидетелей по иудейскому закону должно быть как минимум двое. И вот они услышали ответ, до сих пор вызывающий недоумение некоторых из читателей Евангелия: почему же Христос не сказал ни да, ни нет? Зачем вместо этого Ему понадобилось произносить длинную фразу с перечнем Своих действий?

Видимо, Он ответил так для того, чтобы раньше времени не смутить тех, кто ещё не был готов услышать прямое подтверждение. Но то словесное послание, которое Иисус просит передать для Иоанна, содержало перечень проречённых в Ветхом Завете признаков прихода Мессии, и это значит, что Иисус вполне определённо подтверждал, что Он и есть Тот Самый, Кто должен придти.

Высока оценка Иоанна, данная Христом. Но рядом с ней соседствует указание на то, что в Царстве Небесном меньший будет больше Иоанна. Такое определение может показаться уничижением. Однако сильно будет заблуждаться тот, кто, будучи уверен в собственном спасении, на этом основании вздумает превозноситься перед Иоанном. Ведь вошедшие в Царство Небесное преображёнными превзойдут Иоанна таким, каким он был на земле. Но и сам он в Царстве Небесном превзойдёт самого себя, каким он был в земном мире.