Новость дня на 26 Марта 2026

Переход через Красное море всегда служит для неверующих людей прямым указанием на то, что Библия рассказывает сказки, которых в принципе быть не может. Вместе с тем чудо состоит не в том, что морская вода расступилась, обнажив дно. Подобные явления происходят в этих местах и сейчас при особом направлении ветра. Чудесное спасение — чаще всего не невозможное и невероятное событие, а возможное и произошедшее в нужное время в нужном месте.

Кроме того, здесь мы видим такую реакцию Бога на мольбу Моисея, которой никогда не найдёшь у безличной и равнодушной силы или энергии, не найдёшь и на слащавых картинках, изображающих старика с длинной белой бородой. Бог говорит Моисею: «...что ты вопиешь ко Мне? скажи сынам Израилевым, чтоб они шли». В этом состоит основа чуда – в личных и близких взаимоотношениях Бога и Моисея и в доверии Моисея. Можно оставаться на месте и продолжать вопить — но, чтобы жить, надо встать и идти дальше.

Собираясь в дорогу — даже перед долгожданным отпуском — человек всегда волнуется. Как всё сложится? Как доеду? А как оставить всё здесь? Уходя из Египта — уходя со скандалом, не мирно — каждый из уходящих испытывает не просто волнение, а страх. Что будет завтра? Здесь плохо, но там неизвестность. Куда мы все идём? Кто знает, что нас ждёт? И как ещё фараон отреагирует на наш уход? Бросить всё — пусть немногое, пусть убогое, но своё — и уйти в никуда, где ещё ничего нет, доверяясь лишь вере отцов да настойчивому косноязычному человеку.

Что же говорит глава народа своим соплеменникам — что брать в дорогу, куда идём, как будем идти, что ждёт впереди? Нет — он говорит, что каждый год много сотен и тысяч лет будет происходить одно и то же: все будут вспоминать уход из рабства.

Если следовать логике текста, приведённого в Книге Исхода и вложенного её автором в уста Моисея, обычай посвящать всё первородное Богу и выкупать при этом первенца-ребёнка восходит к тому празднованию Песаха, которое имело место накануне Исхода. Трудно сказать, насколько древним является сам обычай — не исключено, что Моисей не устанавливает его, а лишь о нём напоминает как о чём-то когда-то известном, а теперь, в Египте, основательно забытом.

Во всяком случае, очевидна связь его с тем пониманием праздника, которое отражено в Книге Исхода. Сам же Песах осмысливается здесь как праздник жизни, вернее, как праздник торжества жизни над смертью. Жизни Божьей — ведь это Бог освобождает Свой народ от меча того ангела смерти, который поразил дома египтян. Жизнь принадлежит Богу, и только Ему — таков смысл устанавливаемого или восстанавливаемого Моисеем обычая.

Если так, тогда понятно: первые плоды, первый приплод скота, всё первое — Богу. Не только для того, чтобы, как принято думать, Он после этого освятил бы то, что последует — плоды, которые уродятся после первинок, или скот, родившийся после первого приплода. Просто жизнь должна вернуться к первоисточнику. К Тому, Кто её дал. Вопрос лишь в том, как тут быть с человеком. С растениями, с животными понятно: они сотворены Богом, как говорит Библия, «по роду их», согласно соответствующему себе Божьему замыслу. Один прототип для каждого рода, вида, подвида — и жизнь отдельной особи не так уж важна.

С другой стороны, тогда и освятить можно сразу весь приплод, освятив одно жертвенное животное — ведь у животных одного рода, вида, подвида, тем более у особей из одного стада жизнь одна на всех. С человеком же не так, тут каждый уникален. Людей, даже принадлежащих к одному роду или племени, не освятишь, как животных. К тому же и жизнь у людей не одна на всех, а у каждого своя. Как же быть? Выход прост: человек освящается по-человечески, а значит, осознанно, так, как положено человеку освящаться через жертвоприношение, посредством жертвенной трапезы, но младенца освящают его родители. Это они впускают Бога в свою жизнь и в жизнь своего ребёнка.

У животных одного вида одна душа на всех — одно приносится в жертву, а освящаются все. У людей души различны, но у супругов души соединяются воедино, и душа ребёнка входит в круг их общения. Когда же родители впускают в свою общую жизнь Бога, Он освящает не только их жизнь, но и жизнь их первенца — в едином пространстве отношений, связывающих его с родителями, а родителей между собой. Так освящается человек, впуская в свою жизнь Бога.