Новость дня на 3 Августа 2026

Многим, читающим евангельские строки, становится жалко смоковницу — ведь совершенно непонятно, зачем же её понадобилось иссушать. Правда, недоумевающие не обращают внимания на множество ветвей, накануне брошенных под ноги ослу, на котором в Иерусалим входил Иисус. Наверняка эта зелёная масса, обречённая засохнуть, превышала массу смоковницы. Уж не будем говорить о деревьях, ежедневно срубаемых на дрова.

Тем не менее такие рассуждения, конечно же, не отменяют вопроса: что означает случившееся со смоковницей? И как понимать обращённые к ученикам слова о том, что они смогут делать то же самое — неужели их следует воспринимать как призыв наказывать тех, кто не угодил им? Такое поверхностное понимание шло бы вразрез со всеми остальными евангельскими эпизодами. В другом месте Евангелия (Лк. 13:6-9) приведена притча о смоковнице, за которой виноградарь ухаживает до последнего. Здесь перед нами также зримая притча. Ведь мы все призваны приносить плоды, и если эта смоковница осуждена, то не из-за своей неспособности плодоносить, а потому, что возможности её исправления исчерпаны. Заметим, что Иисус не произносит слов осуждения в гневе, Он не изрыгает проклятия, но спокойно говорит о реальности.

Бесплодная смоковница — образ того, что мы сами себе способны уготовать, если не будем делиться тем, что Господь нам даровал. Ведь если мы не хотим кого-либо накормить, послужить тому, кто в нас нуждается, то сами засыхаем, отказавшись черпать живительные силы у Того, Кто даёт нам тем больше, чем мы отдаём другим.

Сегодняшнее чтение состоит из двух, на первый взгляд, прямо не связанных между собой частей. Первая часть представляет собой рассказ о засохшей смоковнице (ст. 18-22); вторая включает изложение беседы Иисуса с первосвященниками и старейшинами в Храме (ст. 23-32). И всё же связь между двумя этими событиями есть, хотя она и не сразу бросается в глаза.

Не случайно рассказ о засохшей смоковнице завершается беседой о вере, способной, по словам Иисуса, передвигать горы (ст. 21-22). Очевидно, вера здесь — не только доверие к Богу и к Тому, Кого Бог посылает в мир, но и определённое духовное состояние. А вторая часть отрывка посвящена как раз тому, что мешает человеку это состояние обрести и удержать.

Начинается разговор с первосвященниками и старейшинами уже не раз обсуждавшимся вопросом о том, кто дал Иисусу власть делать то, что Он делает (ст. 23). Иисус, как уже бывало, отвечает вопросом на вопрос: а омовение («крещение»), которым омывал Иоанн, было истинным или ложным (ст. 25)? И тогда собеседники Иисуса начинают думать, как Ему ответить (ст. 25-27). Но заботит их, очевидно, не истинность служения Иоанна, а лишь возможность выйти из щекотливой для них ситуации, не потеряв лица. И в итоге, как нередко бывает в подобных случаях, они уходят от ответа (ст. 27).

И тогда Иисус тоже отказывается отвечать на их вопрос. Здесь нет никакой игры: ведь и в самом деле при таком отношении к делу пытаться что-то объяснять этим людям действительно бессмысленно. Их не интересует истина, для них важнее собственное мнение — что бы они ни говорили о духовной жизни, о чистоте веры и о прочих подобного рода вещах.

Рассказанная Иисусом притча о двух сыновьях (ст. 28-32) как нельзя лучше характеризует ситуацию: можно сколько угодно говорить о вере и о духовной жизни, но если нет искреннего послушания воле Божьей, всё это лишь слова. А мешает послушанию отсутствие решимости и внутренней цельности.

Ведь и собеседников Иисуса нельзя назвать людьми совсем уж неверующими. Но это вера не безусловная, это вера с оговорками и допущениями. А такая вера стоит немного. Горы передвигать она точно не сможет. Единственное, на что такая вера годится, — служить самоутешением для тех, кто хотел бы считать себя верующим, не жертвуя ничем. Но к Царству такая вера отношения не имеет.

Господь продолжает Свой путь на Голгофу, которая уже ощущается в Его столкновениях с первосвященниками и старейшинами, в Его притчах и беседах с учениками. Он вошел в город, как Царь; Он должен быть либо принят народом, как долгожданный Мессия, либо погибнуть в столкновении с лицемерием и косностью вождей и неверностью народа, в схватке с царством тьмы. Там, куда приходит Христос, не остается места для компромиссов. Смоковница, не принесшая плода, засыхает, Израиль, не услышавший проповеди Иоанна, не может принять Спасителя. Все яснее и яснее становится видно, что конфликт может кончиться только одним — смертью Мятежника.

Мы, наравне с израильтянами начала первого века, находимся в самом центре событий. Христос точно так же входит к нам (или еще войдет), как Он вошел в Иерусалим; и Он точно так же столкнется (или уже столкнулся) с лицемерием и косностью в нашем сердце. Мы, как и они, всегда на грани выбора: убить Мессию и засохнуть, как смоковница, или принять Его, услышать Его слово, стать такими, какими хочет нас видеть Он и — обрести Его милость и Царство.