Мысли вслух на Евр 1:3-4

Для правильного понимания смысла Послания к евреям важно помнить о том, кем и когда оно было написано. Согласно общепринятому сегодня среди библеистов мнению, автором послания был не сам Павел, а кто-то из его учеников, и написано оно было уже после мученической кончины апостола, который, по-видимому, был казнён во второй половине 60-х гг. Скорее всего, Послание к евреям появилось на свет уже после 70 г., который стал переломным годом еврейской, а во многом и мировой истории. Именно в этом году после поднятого зелотами антиримского восстания Иудея была разгромлена, а Иерусалим и Храм разрушены до основания в буквальном смысле слова

По масштабам эта катастрофа была сопоставима с катастрофой 587 г. до н.э., когда город и Храм были разрушены вавилонской армией, и для еврейского народа начался период семидесятилетнего Вавилонского плена. Такие события неизбежно вызывают кризис, как социальный и политический, так и религиозный. А кризис, переживаемый в 70-е гг. еврейским народом и Синагогой, не мог не затронуть и Церковь, которая в это время была ещё преимущественно иудео-христианской и по составу, и, что ещё важнее, мировоззренчески: иудеохристианские взгляды и традиции определяли менталитет как первохристианской, так и, отчасти, раннехристианской Церкви.

Между тем, одним из признаков религиозного кризиса был мистический мессианизм, быстро сменявший как в околосинагогальных, так и в околоцерковных кругах мессианизм политический. Впоследствии мессианизм этот породил многочисленные гностические школы и движения. И если политический мессианизм видел в Мессии обычного человека, земного правителя, действующего по воде Божией, то мессианизм мистический скорее готов был видеть в нём некое сверхчеловеческое существо, больше похожее на ангела, чем на человека. А неизвестный нам по имени автор послания не устаёт напоминать, что Мессия больше любого ангела (ст. 1–4), что путь в Царство человеку открыли отнюдь не ангелы (ст. 5–12), что ангелы — всего лишь тварные духи, исполняющие у Бога сугубо служебные функции (ст. 13–14). Он напоминает своим читателям, что смысл христианства не в мистике, а в том, чтобы войти в то Царство, которое принёс в мир Спаситель, и укорениться в нём, найдя там то, чего не может дать человеку никакая мистика и никакие ангелы.

В сегодняшнем чтении апостол Павел приводит примеры ветхозаветной веры и предлагает очень интересную трактовку поведения Авраама. Может быть, для нас, выросших в христианской культуре, совершенно очевидно, что, если уж мы верим в Бога, — то верим и в воскресение мёртвых. Однако даже во времена Павла это было отнюдь не очевидно. Тем более неочевидно это было во времена Авраама. Строго говоря, у Авраама не было особых оснований верить в воскресение. Ведь для человека того времени и культуры бессмертие обреталось именно в детях, другого продолжения жизни Авраам предположить не мог. Но Павел говорит, что Авраам настолько доверял Богу, обещавшему, что Исаак будет отцом великого народа, что ни секуды не сомневался — обетование будет выполнено, даже если Исаак будет принесён в жертву. Как это может быть? Да разве важно, как? Авраам не думает, как это будет, он просто принимает как факт, что Божии слова не могут противоречить друг другу — а значит, как-то это совместится... И вот это доверие вменяется в праведность.

Автор Послания к Евреям часто обращается к теме ангелов и ангельской иерархии, сравнивая их со Христом. Такое сравнение свойственно именно автору этого Послания: никто, кроме него, не уделяет теме ангелов столько внимания. Почему же она вдруг стала такой актуальной? Возможно, потому, что послание было написано уже после катастрофы 70 г., когда в результате очередного антиримского восстания был разгромлен Иерусалим и Храм.

Прежде, до 70 г., при жизни апостола Павла, самым распространённым среди евреев вариантом мессианизма был политический мессианизм. Мессию ждали как Царя и освободителя, сокрушающего власть римлян и восстанавливающего независимое и сильное еврейское государство. Теперь же, после этой чудовищной катастрофы, на первый план вышел мессианизм мистический. В Мессии многие (и, наверное, даже некоторые христиане) начали видеть не Человека, вместившего в Себе полноту Божию, а кого-то наподобие ангела — посредника между Богом и людьми. На Царство же в этом случае смотрели как на нечто мистическое, не имеющее никакого отношения к нашему миру. Именно так некоторые понимали слова Спасителя о Царстве, которое «не от мира сего».

Многих к тому же смущало ещё и то, что Иерусалим и Храм были разгромлены, всё, о чём Спаситель говорил как о признаках конца времён, произошло, а Сам Он никак не возвращался. Может быть, думали эти люди, Он и не собирается возвращаться так, как ожидают этого Его последователи? Может быть, Он уже пришёл, пришёл в ином мире, в Своём неотмирном Царстве, а здесь, в падшем мире, Его ждать бесполезно? Тогда Он, наверное, пришлёт ангелов, чтобы оповестить тех, кого захочет спасти и взять с Собой.

Между тем на деле оказывалось, что личность Христа как Спасителя и посредника между Богом и верными отходила на второй план, а на первый выходили некие «ангелы», «силы», «начала» и прочие реальные или (чаще) мнимые сущности, Его заменявшие и затенявшие. И автор Послания, один из учеников апостола Павла, напоминает своим читателям о том, что, имея Мессию своим Учителем и Спасителем, верные больше не нуждаются ни в ком и ни в чём. Иначе вместо Христа и Царства — бесконечные посредники, иерархии, сначала «небесные», а там и земные. И христианство как жизнь со Христом в Его Царстве исчезает. А на его место приходит некая религия, обещающая всё, но не дающая ничего. По крайней мере, ничего такого, что может дать Христос.

Этими словами апостол утверждает единство всего переданного нам Священным Писанием Божественного откровения — единство Ветхого и Нового заветов. Один и Тот же Бог говорил людям через древних пророков Ветхого завета и через Иисуса Христа, одно и то же Слово сначала подавалось для слышания, а затем пришло во плоти. Один и Тот же Сын участвует в сотворении Вселенной «прежде всех век», воплощается через Деву Марию для нашего искупления и соединения с Богом «при Понтийстем Пилате» и совершает окончательное Преображение мира для жизни «будущего века». Это осознание Божественного присутствия во всей человеческой истории, а значит и в жизни каждого человека — неотъемлемая составляющая христианской веры. И еще важно, что это присутствие — не молчаливое, не равнодушное. Бог говорит, а значит — открывает Свою любовь и Свою волю людям, а значит — наши попытки общения с Ним, наши молитвы никогда не бесплодны, даже если нам кажется, что мы Его не слышим. Его Слово приходит к нам через Священное Писание, через молитвенный и таинственный опыт Церкви, через «неизреченные воздыхания» Духа Святого в наших сердцах — приходит и приносит плод: наше возрастание в любви к Нему и друг ко другу.