Мысли вслух на Мф 5:1-13

Заповеди Блаженства представляют собой совершенно уникальный текст, один из самых важных во всем Новом завете. Евангелия от Матфея и от Луки передают эти слова Христа различно, что дает нам возможность предположить, что Господь не раз говорил об этом, и древняя Церковь сохранила несколько несовпадающих рассказов об этих словах. Значит, мы имеем дело с действительно важной вещью. Обычно толкователи Евангелия говорят, что заповеди Блаженства обозначают собою путь духовного возрастания, данный для каждого человека, или намечают то, в чем мы находим Христа. Но прежде всего этого, для нас важно услышать, о чем говорит Христос. Что такое блаженство? Слово это имеет одновременно значения счастья и изобилия, полноты. То есть, с самого начала Своего служения Христос говорит людям о том, что такое счастье, наивысшее, преисполненное счастье, счастье, даваемое мерою утрясенной и нагнетенной.

Инстинктивно, по какому-то унаследованному стереотипу, мы ожидаем от Бога иного. Обличения в грехах и очищения от них, избавления от боли, скорби и смерти, нравственного руководства. А Господь в первую очередь говорит о преизобилующем счастье, чем нас даже немного смущает. Мы сами стесняемся думать о том, что мы нуждаемся в этом, чтобы не выглядеть какими-то слишком примитивными. Поэтому для нас важно понять, что Христос призывает нас к полноте жизни, к полноте счастья. Путь, который Он указывает нам — путь Креста. Для того, чтобы жить полной жизнью, говорит Христос, нам нужно принять как дар то страдание, которое неизбежно в падшем, искореженном мире. Счастье, которое Он предлагает нам — это не чудесный и страшный эликсир забвения. Напротив, это победа, которая совершается в Его Распятии и Воскресении. Но тем полнее и реальнее та полнота жизни, к которой мы призваны.

В день Всех Святых неудивительно видеть в списке чтений заповеди блаженства и отрывок из Откровения. Но три стиха из 1-го послания Иоанна кажутся удивительными, а значит — очень важными. Что на первый взгляд мы сразу найдем в Нагорной проповеди и Апокалипсисе применительно к этому празднику? Конечно, что святость — это участь избранных и характерна она такими качествами, до которых обычному человеку не добраться, как тут ни старайся. Это, пожалуй, тот единственный случай, когда человек готов признать себя обычным и ни на что не годным. Но тут мы натыкаемся на слова «всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист». То есть до чистоты святости, как Бог свят. И есть некая надежда, которая может любого очистить до такого немыслимого состояния. И надежда эта или даже знание, как говорит предыдущий стих, состоит в том, что «когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть». С одной стороны всего-то знание о том, что будем подобны Ему, когда увидим Его (в таких переменах трудно сомневаться, что-то обязательно происходит, когда человек видит Бога, как Он есть). С другой стороны, очень трудно себе представить, что человек, живущий ненавистью, войной, злобой, корыстью или чем-то подобным, поступает разумно, говоря себе: «я ведь знаю, что увижу Его, и все будет в норме». Чего-то тут очевидно не хватает. Видимо, того, что сказано в заповедях блаженства каждому лично и прямо сейчас: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».

Важнейшая проповедь Христа, сохраненная Матфеем, начинается с заповедей блаженств. И вот с самого начала Иисус обрушивает на слушающих парадоксальные формулировки, которые им нелегко усвоить. Да и на протяжении всех последующих веков по поводу заповедей блаженств не раз раздавались недоуменные вопросы.

Между тем само построение этих заповедей содержит в себе ответы на возникающие по их поводу трудные вопросы. Так, если плачущие блаженны потому, что утешатся, значит, нищие духом блаженны именно потому, что в Царстве Небесном их нищета будет восполнена. Кроткие, в нынешнем жестоком мире оттесненные на обочину, будут наследовать землю, а значит, не будут задавлены сильными и наглыми.

Понятно, что алчущие и жаждущие правды насытятся около Того, Кто Сам есть носитель высшей правды, но то, что милостивые будут помилованы, означает не только получение ими награды за свои милосердные дела, это ещё и констатация того, что в нашем земном мире им слишком часто за добро платят злом.

Чистые сердцем должны увидеть Бога. Между тем из Ветхого Завета мы знаем, что не может человек увидеть Бога и остаться в живых. Какова же сила чистоты сердец, что даже невозможное становится доступным для тех, кто ей наделен!

Две последние категории, упомянутые в заповедях блаженств, миротворцев и изгнанных за правду, которым обещаны высшие награды, можно рассматривать раздельно. Но все-таки их хочется объединить, и не только следуя свойственному библейской поэзии параллелизму, но и потому, что этими качествами, как и остальными, перечисленными среди заповедей блаженств, призваны обладать все верные. Не случайно ведь обетования и начинаются, и заканчиваются одинаково — обещанием Царства Небесного.

В одной из заповедей блаженств есть слово, которое часто вызывает вопросы и неправильное понимание. Это слово «кротость», а точнее прилагательное, которое от него образовано (см. Мф. 5:5).

Какими качествами обладает кроткий человек? Как часто представляется образ какого-то забившегося в угол существа, которое не может (боится) открыть рот и как-либо себя проявить… Толковый словарь дает нам такое определение кроткого человека: покорный, незлобивый, смиренный. А ведь к определению «покорный» необходимо добавить уточнение: кому покорный?

Но, вероятно, самое главное, что хотел сказать Иисус, мы сможем понять, когда вспомним, что Он Сам — «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29). И Он призывает нас научится у Него этой кротости и смирению.

Кому же и чему покорен Иисус Христос? Однозначно мы можем сказать только о покорности воле Отца. Действительно, каждому человеку необходимо осознание существования «высшего начала», и не просто осознание, а живые отношения с Богом. Ведь именно под любящим ободрительно-одобряющим взглядом Отца мы можем делать первые шаги, расти духовно. И даже Наш Господь, воплотившись, нуждался в отцовской поддержке.

Нагорная проповедь — это поистине проповедь Царства. Уже сами «блаженства», как называют обычно благословения, произнесённые Иисусом в самом начале проповеди (ст. 3–11), свидетельствуют о том, что со Своим пришествием Иисус связывает явление в мире полноты Царства. Не случайно Он говорит о блаженстве «нищих духом» (ст. 3). Речь здесь, очевидно, идёт о тех, кого в пророческих книгах Ветхого Завета и в Псалтири называют просто «нищими», хотя и там речь идёт, несомненно, не о материальной нищете.

О нищете в евангельском смысле впервые в истории народа Божия заговорил пророк Исайя Иерусалимский, связавший торжество бедняков с наступлением мессианской эпохи (Ис 29:19). Возможно, впоследствии «бедняками» стали называть членов общины учеников Исайи, давшей затем начало целому движению, которое и позже оставалось связанным с пророческой средой. Исайя и себя самого считал «бедняком», хотя он принадлежал к одной из лучших иерусалимских аристократических фамилий.

Под «бедностью» он, как и его последователи, понимал такое духовное состояние, когда человек не полагается ни на кого и ни на что в мире, кроме Бога. При таком полном предании себя в волю Божию человек, даже будучи богатым и влиятельным, перед Богом оставался ничего не имеющим бедняком. И в мире, по слову Евангелия, «лежащем во зле», такой человек чаще всего не мог рассчитывать не только на царство, но и просто на спокойную жизнь.

И вот теперь, по свидетельству Иисуса, настал наконец день, о котором говорил Исайя, — день торжества «бедняков», которым даётся Царство. Речь идёт, конечно, не о земном царстве, а о том мессианском Царстве, наступление которого Исайя предвидел, а Иисус засвидетельствовал. Иногда в Псалтири таких людей называли «кроткими» или «смиренными», и если прежде они и думать не могли о том, чтобы овладеть землёй, то теперь, в преображающемся мире, такая возможность у них появляется (ст. 5).

И всё же Царство ещё не торжествует до конца и в полноте: не случайно Иисус говорит о блаженстве «изгнанных за правду» (ст. 10; точнее было бы перевести эту фразу как «блаженны гонимые за праведность») и о блаженстве гонимых за Него и за верность Царству (ст. 11). Царство «приблизилось» (Мф 4:17), оно уже входит в мир, преображая его, но оно ещё не раскрылось во всей полноте, и силы зла сопротивляются этому раскрытию, обрушиваясь на тех, кто живёт Царством и свидетельствует о нём. Такова наша эпоха, эпоха наступающего Царства.

Мы начинаем читать Нагорную проповедь Иисуса Христа. Христиане всегда считали этот текст одним из самых важных для становления человека в вере; говорят, в ранней Церкви он даже служил основой для катехизации — подготовки человека к крещению. Мы дальше увидим, что нравственные требования Нагорной проповеди настолько высоки, что они обличают каждого из нас. И очень легко можно было бы впасть в уныние, но давайте все последующие дни помнить то, что мы читаем сегодня. Христос начинает с обещания и ободрения, обещая на пути следования за Ним блаженство, то есть какую-то высшую степень счастья. И всё это потому, что это тот самый путь, где Он Сам идёт пред нами и не оставляет нас.

Вы пробовали дистиллированную воду? Несколько дней на такой воде для человека смертельны — без солей жизнь невозможна. Соль не только усиливает вкус пищи, но и предохраняет от разложения. Без Бога мир был бы пресным и пустым. Сегодня Спаситель говорит нам, что мы — соль земли, а значит, Он присутствует в мире через нас. Но что делать, если мы не позволяем Ему этого? Чем можно посолить соль? Без Него теряет смысл не только наша жизнь, но и весь мир.

Путь блаженства и путь пустоты лежат перед человеком. В нашей жизни много неопределенностей, но в отношениях с Богом наш выбор становится полярным — как «да» и «нет». Сын Божий, став Сыном Человеческим, не колебался между этими двумя путями, но был всегда «да» и «аминь». Нас Он призывает к тому же — выбрав Его путь, мы становимся светом миру, проводниками любви и правды Небесного Отца. И нам необходимо оправдать Его доверие, ведь, если закрыть светильник сосудом, в доме наступит полная темнота.

Иисус называет своих учеников солью и светом. Эти, казалось бы, несовместимые вещи и есть то главное, чем они должны отличаться от всех остальных людей. Сама по себе соль не имеет питательных свойств, но именно она придает вкус блюду, делая его особенным. Живя в мире, христиане наполняют его божественным привкусом, который, однако же, им самим не принадлежит, ведь им их наделил Господь. Но важно не потерять особый дар, полученный в крещении, живя по законам этого мира, не слиться с ним, потому что потерять «соленость» значит перестать быть последователем Христа. Иисус говорит и о Себе Самом, что Он – «Свет миру». В этом удивительная привилегия христиан быть подобными своему Учителю.

Как и многое, к чему призывает Евангелие, это сравнение учеников со светом и солью противоречиво. С одной стороны, нужно быть ничего не значащей солью, которая не существует сама по себе, а с другой – быть подобными Богу.

Первое же приходящее на ум свойство соли, с которой Христос сравнил Своих учеников, — способность хранить любое вещество от гниения, спутника смерти. Мы также знаем, что для изменения вкуса большой порции пищи нужно совсем небольшое количество соли, и значит, даже оставаясь в меньшинстве, христиане могут положительно воздействовать на весь мир. Но дело не только в этих качествах соли, не изменившихся за века: слушатели нагорной проповеди знали и соблюдали связанные с солью древние обычаи. Ведь соль была символом верности, совместное вкушение соли скрепляло союз крепче клятвы и было знаком нерасторжимой дружбы. Значит, и ученики Христа призваны быть такими же носителями правды и примирения в раздираемом враждой мире.

Он также назвал учеников светом миру, и это поразительно, ведь в другой раз Он назвал так Самого Себя (Ин. 8:12, 9:5). Здесь одно из первых указаний, на какую высоту Он хочет поднять тех, кто доверился и пошёл за Ним! Да, Он пришёл не для того, чтобы втоптать нас в грязь Своим величием, но чтобы вытащить и очистить от грязи.

И закономерно, но для многих до сих пор неожиданно, Он начинает подчёркивать соответствие Своих действий закону. Ведь сегодня многим трудно соединить то, что принёс в мир Христос, с положениями ветхозаветного законодательства. Но то, что кому-то показалось новшеством, раскрывало именно то, что уже было заложено издревле.

Говоря о необходимости превзойти праведность книжников и фарисеев, Иисус раскрывает, что мотивация действий и диктующее их состояние души не менее важны, чем сами действия. Ведь если к убийству ведёт ненависть, значит ненависть — это уже начало убийства. И как ни важно срубить под корень разросшееся ядовитое дерево, ещё важнее не допустить его произрастания.

Благословения, произнесённые Иисусом во время Нагорной проповеди, в христианской традиции принято называть заповедями блаженства, сопоставляя их с заповедями Декалога. Между тем Сам Иисус, по-видимому, не рассматривал их как некие новые заповеди, идущие на смену прежним. Собственно, и по форме они напоминают вовсе не заповеди, а ту серию благословений и проклятий, которой завершается книга Второзакония, или те благословения, которыми предписывает Тора священникам благословлять народ. Но благословения эти, конечно, приобретают особое значение: они имеют смысл лишь в том случае, если Мессия уже пришёл, а мессианское Царство близко и вот-вот настанет.

Упоминание бедняков (нищих) и смиренных в таком контексте особенно значимо: исторически речь идёт об участниках движения, сложившегося ещё до плена вокруг Исайи Иерусалимского. Именно их стали называть «бедняками», хотя в буквальном смысле нищими они чаще всего не были. Иногда их называли также «кроткими» или «смиренными», вкладывая в эти слова тот же смысл: это люди, которые полностью отказываются полагаться в жизни на кого-либо и на что-либо, кроме Бога, и ожидают наступления мессианского Царства, где обретут награду и утешение за тот непростой путь праведности, которому старались следовать. Говоря о блаженстве нищих и кротких, Иисус тем самым даёт понять, что мессианское Царство уже наступило или вот-вот наступит.

Так же естественно и упоминание о жаждущих праведности («правды»): ведь образ «бедняка» был неотделим от образа праведника, и уже в допленной гимнографии слова эти стали практически синонимами. Тогда же, ещё до плена, чистота сердца и милосердие («милость») начали восприниматься как неотъемлемые черты праведника. Кроме того, уже в допленный период образ праведника становится образом человека, гонимого властями или сильными мира сего. Иисус провозглашает блаженство гонимых за праведность («правды ради»), т.е., следуя уже существующей на тот момент традиции, — за верность Торе. И добавляет: блаженны гонимые за Меня, тем самым фактически указывая на Себя как на Мессию: ведь образ страдающего Мессии был всё же известен традиции (хотя в те времена он несколько отошёл на второй план), и гонимые ради Мессии и мессианского Царства тоже, разумеется, также воспринимались как гонимые за праведность.

Так Иисус, провозглашая близость наступающего Царства, вместе с тем отвечает чаяниям тех, кто ожидал Мессии и Его Царства. Он даёт им понять, что долгожданный день наступил, — хотя, быть может, и не так, как они себе это представляли.

Нагорная проповедь — один из самых важных евангельских текстов, в котором полагаются основы христианской нравственности. Но начало этой проповеди, хотя и называется по традиции «Заповедями блаженства», говорит не о правилах, а о счастье — счастье праведной жизни, той жизни, которую Иисус называет Царством Небесным. В такой жизни утешение, милость и радость превозмогают слезы и боль, в ней царствуют благодать и мир.