Христос назвал Себя хлебом, и уже одно это было трудно понять Его слушателям. Но тем, кто помнил о необычных образах, характерных для пророческих речей, было бы нетрудно счесть слова о хлебе одной из таких притч. Иисус говорит, что Его учение и Он Сам так же необходимы, как повседневная пища — почему бы с этим не согласиться?
И ведь такое понимание нельзя назвать неверным, однако его явно недостаточно. Вот уже двадцать веков для многих людей, принимающих Христа лишь как мудреца и моралиста, остаются закрытыми и непостижимыми Его слова о Плоти и Крови — точно так же, как и для многих Его тогдашних слушателей. Достаточно представить себе иудея, твёрдо усвоившего, что закон Моисеев не только запрещает вкушение крови, но и считает оскверняющим (и требующим очистительных обрядов) всё, связанное с кровотечением. И вдруг он слышит о необходимости пить кровь, да ещё и человеческую, и к тому же — Кровь этого странного проповедника. Даже для пророческого иносказания такой призыв звучит чересчур скандально!
Нам, читающим Евангелие спустя много веков, проще увидеть, что здесь Христос говорит о евхаристии; но на этом не надо ставить точку. Смысл евхаристии глубок и непостижим в своей полноте. Иногда не вредно вспомнить, как были потрясены древние иудеи, впервые услышав призыв Иисуса вкушать Его Плоть и пить Его Кровь. Может быть, это поможет нам заново прочувствовать, чем была Тайная вечеря для первого поколения учеников Христа. Евангелист Иоанн, в отличие от остальных евангелистов, не упоминает о вкушении учениками Тела и Крови на Тайной вечери. Но то, какие слова Спасителя он нам сохранил, столь же важно для понимания сути происходившего тогда.
