Новость дня на 24 Мая 2023

Трудно брать на себя ответственность за свой выбор. Трудно высказывать определённое мнение, трудно принимать решение — ведь ты несёшь ответственность за все его последствия и плоды. И если этот выбор, это решение относятся к религиозной или нравственной сфере, то отвечать за это приходится всей жизнью. А решения вообще принимать трудно: разве может человек что-нибудь знать наверняка?

Поэтому так важен тот момент, когда апостол Пётр — от себя ли или от лица всех Двенадцати — решается произнести слова: «Ты — Христос, Сын Бога Живого». Благодаря этому исповеданию Пётр принимает Господа Иисуса как Спасителя. Всё дальнейшее — свидетельство, проповедь, тяжесть Гефсиманской ночи и дар Пятидесятницы — основано на этом решении Петра, на его личном поступке и исповедании. Становясь основанием Церкви, он приобщается если не божественной природе (до Тайной вечери ещё далеко), то божественной власти Христа.

Сам Пётр, похоже, глубоко пережил этот момент. В своём послании, написанном около 63 года, говоря о сути веры и жизни, он упоминает именно готовность «дать отчет в уповании» (1 Пет. 3:15). Собственно, апостольство Двенадцати заключается в первую очередь в их исповедании и лишь затем — в проповеди по всему лицу земли. И это в полной мере относится ко всем их ученикам.

Пётр выделяется среди других учеников Христа не только возрастом и лидерскими чертами характера. Но всего этого недостаточно для того потрясающего обещания, которое даёт ему Иисус (Мф. 16:18). Может быть, самое важное качество Петра, делающее его вторым по значимости персонажем Евангелия, — это то, что он немедленно и деятельно реагирует на каждую новую ситуацию в отношениях со Христом. Он почти не раздумывает, часто ошибается, но он не пассивен — он прилагает усилия. Именно Пётр пытается идти по воде, и именно он первым из учеников совершает чудеса исцеления и воскрешения.

Конечно, есть и другие пути святости, но в основание святости Церкви Христос полагает святость Петра.

Сегодняшнее чтение рассказывает нам об исповедании Петра (ст. 13-20), которому предшествуют беседы Иисуса с фарисеями о знаках («знамениях», ст. 1-4) и с учениками о «закваске фарисейской и саддукейской» (ст. 5-12). Завершается же оно описанием разговора Петра с Иисусом, во время которого Иисус отзывается о Своём ученике достаточно резко (ст. 21-28).

Очевидно, центральным событием здесь оказывается именно исповедание Петра, который узнаёт в Иисусе обещанного Богом Мессию-Христа, в то время как в народе Его считали пророком (ст. 14-16). И тогда Иисус, подтверждая вывод Петра, говорит, что понять это он мог лишь благодаря откровению от Бога (ст. 17).

Казалось бы, Мессию ждали не только ученики Иисуса: в евангельские времена мессианские ожидания в еврейском народе были очень напряжёнными. Но в том-то и дело, что Иисус меньше всего походил на Мессию, которого ожидали и народ, и учёные раввины. Народ ожидал Мессию-царя, который освободит Иудею от власти Рима; учёные раввины и теологи-книжники хотели видеть Мессию, который соответствовал бы их богословским теориям. Не случайно фарисеи и саддукеи просят Иисуса, чтобы Он явил им какой-нибудь из тех мессианских знаков, по которым, согласно их собственным концепциям, только и можно узнать Мессию. А Иисус отказывается - и не потому, разумеется, что это Ему было трудно, а потому, что Он не хотел «вписываться» ни в какую богословскую концепцию и не собирался «соответствовать» ничьим представлениям. Принять такого Мессию, не соответствующего никаким общепринятым нормам и взглядам, в Котором большинство готово было видеть скорее нечестивца и нарушителя Торы, чем Мессию, действительно можно было лишь по откровению.

А вскоре после этого Петру и другим ученикам пришло время узнать о кресте и о Воскресении (ст. 21) - и тут оказалось, что знание это для человека непосильно. Принять Мессию гонимого и страдающего ещё можно было, тем более что образ страдающего Мессии был хорошо известен каждому верующему еврею из книги Исайи, но смириться с полным Его поражением оказалось совершенно немыслимо - а смерть на кресте воспринималась и Петром, и другими апостолами только как поражение; реальность же воскресения вообще и Воскресения Христа в частности была для них лишь отдалённой перспективой, так что, даже когда Он воскрес, они долго ещё не могли до конца в это поверить.

Неудивительно, что Пётр не может смириться с мыслью о неизбежности смерти Учителя (ст. 22). Но Иисус и здесь непреклонен: нельзя останавливаться на полпути, нельзя принять Мессию и не принимать Его пути. Человек, поступающий так, превращается из ученика во врага (ст. 23). Дорога в Царство только одна (ст. 24-27), и прийти туда можно, лишь пройдя её до конца.