Новость дня на 27 Мая 2023

О том, что слово Божие должно прозвучать до краёв земли, было известно уже благодаря проповеди пророков. Именно они первыми заговорили о призвании во дни Мессии язычников, которые присоединятся к остатку еврейского народа, чтобы образовать вместе с ним новый народ Божий. Вот только никто не ожидал, что формирование этого нового народа начнётся с недавних язычников. Логика подсказывала, что первыми своего Мессию узнают и примут, конечно же, евреи, тем более что мессианских движений в народе в евангельские времена было множество, и вопрос о том, какое именно из существовавших на тот момент религиозных братств было подлинным мессианским остатком, вызывал самые горячие споры. И тем не менее получилось так, что именно язычники, искавшие истины в Синагоге и поклонявшиеся Богу Израиля, приняли Его первыми.

Парадокс духовной истории? Наверное, да — впрочем, он имел свои причины: к сожалению, именно религиозность оказалась тем тяжёлым грузом, который затруднил многим евреям приход в Царство. Свободным от этого груза недавним язычникам оказалось легче, и они опередили многих из тех, кто был уверен, что Мессия придёт к ним и ради них.

А вот у апостолов не было причин выдерживать ту последовательность, которой ожидали многие их соплеменники и единоверцы. Конечно, проповедуя, они обращались прежде всего именно к евреям — к тем, кому следовало бы послушать и услышать первыми. Но их отказ не мог и не должен был остановить то свидетельство Христа и Царства, которое было поручено апостолам. Ведь это было дело не человеческое, а Божие, и не людям было определять порядок вхождения в Царство евреев или язычников. Дело апостолов было засвидетельствовать то, о чём уже прежде засвидетельствовал Сам Спаситель: Царство приблизилось, и путь в него открыт теперь каждому ищущему, будь то еврей или представитель любого другого народа. А уж кто пойдёт первым, зависело как от Бога, так и от людей, которым было предложено Царство.

А апостолы были рады видеть в Царстве каждого входящего, независимо от национальности и религии. Ведь они были прежде всего людьми Царства, а уж потом представителями своего народа и своей религиозной общины, как и надлежит быть свидетелям Царства.

На первый взгляд, здесь происходит зарождение новой религии — христианское благовестие, не будучи принято материнской средой, иудеями, выходит за ее пределы и обращается к язычникам. Формально, это действительно так, но сами проповедники во главе с Павлом явно так не считают (и это ясно следует из его проповеди).

Дело, наверное, в том, что христианство (не как религия, а как новый опыт жизни с Богом) коснулось прежде всего тех, кто искал не религиозной системы, а настоящей, вечной жизни, кто искал Христа и — наконец — получил Его присутствие в Духе. Кажется, это напрямую касается и нас — тех, кто еще не определился и тех, кто уже давно считает себя христианами.

Павел и его спутники уже не следовали жёстко тому правилу, которому следовали первые свидетели, вынужденные уехать из Иерусалима из-за гонений. Те свидетельствовали только евреям, эти готовы были свидетельствовать каждому, кто готов слушать и принимать их свидетельство. Ситуация в этом отношении изменилась кардинально. И дело не просто в расширении аудитории. Дело в том, где проходит граница народа Божьего. Тем, первым свидетелям казалось как нечто само собой разумеющееся, что границы эти совпадают с границами еврейского народа.

Они, разумеется, были христианами (вернее, мессианистами: христианами стали называть себя мессианисты из язычников). Они не сомневались в том, что Иисус из Назарета — Мессия и Сын Божий. Но они были так же уверены в том, что пойти за Ним можно, лишь будучи евреем. И если ты не родился евреем, значит, вначале тебе нужно им стать, приняв иудаизм, а там уже можно будет говорить и о Мессии.

Церковь они видели как продолжение еврейского народа и как его часть, как его мессианскую составляющую. Павел же и его спутники смотрели на ситуацию совершенно иначе. Церковь для них — не простое продолжение еврейского народа и не мессианская его часть. Для них Церковь и есть народ Божий во всей его полноте. И принадлежность к ней не определяется принадлежностью к еврейскому народу. Разумеется, Церковь открыта для каждого еврея, принимающего Иисуса как Мессию и как Сына Божия. Но она так же открыта и для любого другого, даже если этот другой к еврейству никакого отношения не имеет.

Важно лишь одно: человек должен принимать Иисуса как Мессию и как Сына Божия. И должен иметь свои, глубоко личные, отношения с Ним. И дело тут, разумеется, не в том, что Павел специально пересмотрел традиционные нормы Торы с тем, чтобы расширить границы Церкви. Дело в том, что Бог открыл Своё Царство для язычников, и Павел не мог этого не знать. А границы Церкви (той, которая с большой буквы) совпадают с границами Царства. И чтобы их перешагнуть, евреем быть не обязательно.

А значит, если где-нибудь в большом (или не очень большом) городе еврейская община в основной своей массе остаётся к свидетельству о Христе равнодушной, значит, можно и нужно свидетельствовать всем остальным. Не в пику местной синагоге, а просто потому, что в том же самом городе могут найтись люди, готовые войти в Царство, а значит, и в Церковь. И обусловливать их вхождение в Церковь отношением к Церкви местного еврейского квартала было бы неправильно и несправедливо по отношению к ним. Более того: это было бы прямым нарушением Божьего плана и препятствованием Его действию в мире. На такое не пошёл бы ни один подлинный свидетель Христов, включая, разумеется, и Павла с его спутниками.