Новость дня на 28 Июля 2026

«Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мной». В греческом тексте на месте русского «идти» стоит «έλθείν» — аорист (прошедшее время совершенного вида) от «έρχоμαι» — идти, приходить. Буквальное значение, таким образом: кто хочет прийти за Мною. Речь не о том, чтобы просто ходить за Ним куда-то, а о том, чтобы прийти вслед за Ним к определённой цели. Ходить можно и без особых усилий и обязательств, но вот если ты хочешь дойти за Ним до цели — тогда вступают в силу предложенные Им условия. И это — слова Самого Христа о том, что нам делать.

Откажись от себя. Мы можем отказаться только от богатства, которым обладаем или потенциально можем обладать. Невозможно отказаться от процесса образования айсбергов в Антарктиде. А от самих айсбергов — можно: зачем они мне? Отказаться от чего-либо — значит перестать претендовать на власть над этим. Невозможно отказаться от того, чтобы быть живым человеком. А от управления жизнью этого человека — тебя самого — можно отказаться. Отказаться от себя — значит принять как правильные, благие не те цели и обстоятельства жизни, которые тебе самому по душе, но те, которые Бог захочет тебе дать. Для большинства из нас это означает в первую очередь согласие на незаметность, согласие не руководствоваться своим и чужим тщеславием.

Возьми крест свой. Крестом Евангелие всегда называет то, что происходит при контакте Божественного с этим грешным миром. Чувствуя враждебность, мы обычно либо удираем, либо отвечаем тем же (часто и то, и другое сразу). Христос же не делает ни того, ни другого, но принимает боль и страдание как неизбежно сопутствующие любви и невинности в мире, поражённом грехом. Между прочим, отсюда вытекает, что, если ты хочешь взять крест свой, недостаточно просто согласиться на это. Тебе тоже необходимо обрести любовь к другим и невиновность, то есть перестать делать злое и начать делать доброе.

И следуй за Мной. Вопреки общему мнению, вечная жизнь не может начаться после смерти. Она либо начинается уже здесь, либо не начинается вовсе. И следование за Иисусом можно начать только в этой жизни, иначе будет поздно. В этом следовании для нас, людей, главное — искать водительства Божьего, искать власти Святого Духа.

Мы все учились в школе, а некоторые там даже работают. И все мы знаем логическую последовательность: дал правильный ответ — получи от училки пятёрку и от мамы замену посещения зубного врача на прогулку в зоопарк. Поэтому после того, как Пётр исповедует Иисуса Христом, Сыном Бога Живого, для нас так естественно звучат слова «Блажен ты, Симон, сын Ионы». Но дальше: «Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть». Ученикам страшна даже мысль об этом, и потому Пётр говорит: «Да не будет этого с Тобою!»

Исповедание Иисуса Сыном Божиим открывает нам дорогу к награде, но награда эта особого рода: возможность узреть и изведать глубину Божьего милосердия — пугающую глубину. Это возможность прикоснуться к сокровенной и несказанной природе Божьей любви: Он отдал Сына Своего Единородного, чтобы мир спасён был через Него. На всякий наш ропотливый вопрос найдётся ответ в этой глубине, но нужно принять Иисуса как Сына Божия и дерзнуть услышать Его слова.

Для человека эта глубина милости всегда непостижима. Божество бесстрастно, Всемогущий не может страдать — таков вопль Петра и иудеев, эллинских философов и эллинизированных христианских богословов. Воплощённый Сын Божий пострадал за нас плотью — и в ужасе мы либо, как иудеи, говорим, что Он — только плоть, либо, как эллины, до хрипоты доказываем, что Он пострадал плотью, только плотью, а божественное в Нём оставалось бесстрастно. Сам же Он говорит: «Повернулось во Мне сердце Моё, возгорелась вся жалость Моя!» (Ос. 11:8) — и потому «Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать».

Сегодняшнее чтение рассказывает нам об исповедании Петра (ст. 13-20), которому предшествуют беседы Иисуса с фарисеями о знаках («знамениях», ст. 1-4) и с учениками о «закваске фарисейской и саддукейской» (ст. 5-12). Завершается же оно описанием разговора Петра с Иисусом, во время которого Иисус отзывается о Своём ученике достаточно резко (ст. 21-28).

Очевидно, центральным событием здесь оказывается именно исповедание Петра, который узнаёт в Иисусе обещанного Богом Мессию-Христа, в то время как в народе Его считали пророком (ст. 14-16). И тогда Иисус, подтверждая вывод Петра, говорит, что понять это он мог лишь благодаря откровению от Бога (ст. 17).

Казалось бы, Мессию ждали не только ученики Иисуса: в евангельские времена мессианские ожидания в еврейском народе были очень напряжёнными. Но в том-то и дело, что Иисус меньше всего походил на Мессию, которого ожидали и народ, и учёные раввины. Народ ожидал Мессию-царя, который освободит Иудею от власти Рима; учёные раввины и теологи-книжники хотели видеть Мессию, который соответствовал бы их богословским теориям. Не случайно фарисеи и саддукеи просят Иисуса, чтобы Он явил им какой-нибудь из тех мессианских знаков, по которым, согласно их собственным концепциям, только и можно узнать Мессию. А Иисус отказывается - и не потому, разумеется, что это Ему было трудно, а потому, что Он не хотел «вписываться» ни в какую богословскую концепцию и не собирался «соответствовать» ничьим представлениям. Принять такого Мессию, не соответствующего никаким общепринятым нормам и взглядам, в Котором большинство готово было видеть скорее нечестивца и нарушителя Торы, чем Мессию, действительно можно было лишь по откровению.

А вскоре после этого Петру и другим ученикам пришло время узнать о кресте и о Воскресении (ст. 21) - и тут оказалось, что знание это для человека непосильно. Принять Мессию гонимого и страдающего ещё можно было, тем более что образ страдающего Мессии был хорошо известен каждому верующему еврею из книги Исайи, но смириться с полным Его поражением оказалось совершенно немыслимо - а смерть на кресте воспринималась и Петром, и другими апостолами только как поражение; реальность же воскресения вообще и Воскресения Христа в частности была для них лишь отдалённой перспективой, так что, даже когда Он воскрес, они долго ещё не могли до конца в это поверить.

Неудивительно, что Пётр не может смириться с мыслью о неизбежности смерти Учителя (ст. 22). Но Иисус и здесь непреклонен: нельзя останавливаться на полпути, нельзя принять Мессию и не принимать Его пути. Человек, поступающий так, превращается из ученика во врага (ст. 23). Дорога в Царство только одна (ст. 24-27), и прийти туда можно, лишь пройдя её до конца.