Библия-Центр
РУ
Вся Библия
La Bible de Jerusalem (fr)
Поделиться

Juges, Chapitre 17

Il y avait un homme de la montagne d'Éphraïm appelé Mikayehu.
Il dit à sa mère : " Les onze cents sicles d'argent qu'on t'avait pris, et au sujet desquels tu avais prononcé une malédiction - et même tu m'avais dit... - eh bien, cet argent, le voici, c'est moi qui l'avais pris. " Sa mère dit : " Que mon fils soit béni de Yahvé! "
Il rendit les onze cents sicles à sa mère, qui dit : " J'avais bien voué cet argent à Yahvé, de ma propre main, pour mon fils, pour faire une image taillée et une idole de métal fondu, mais maintenant je veux te le rendre. " Mais il rendit l'argent à sa mère.
Alors sa mère prit deux cents sicles d'argent et les remit au fondeur. Celui-ci en fit une image taillée et une idole de métal fondu qui fut placée dans la maison de Mikayehu.
Cet homme, Mika, avait une maison de Dieu; il fit un éphod et des téraphim, et il donna l'investiture à l'un de ses fils qui devint son prêtre.
En ce temps-là il n'y avait pas de roi en Israël et chacun faisait ce qui lui plaisait.
Il y avait un jeune homme de Bethléem en Juda, du clan de Juda, qui était lévite et résidait là comme étranger.
Cet homme quitta la ville de Bethléem en Juda, pour aller s'établir là où il pourrait. Au cours de son voyage, il arriva dans la montagne d'Éphraïm à la maison de Mika.
Mika lui demanda : " D'où viens-tu ? " - " Je suis lévite de Bethléem en Juda, lui répondit l'autre. Je voyage afin de m'établir là ou je pourrai. " -
10 Fixe-toi chez moi, lui dit Mika, sois pour moi un père et un prêtre et je te donnerai dix sicles d'argent par an, l'habillement et la nourriture. "
11 Le lévite consentit à se fixer chez cet homme et le jeune homme fut pour lui comme l'un de ses fils.
12 Mika donna l'investiture au lévite; le jeune homme devint son prêtre et il demeura dans la maison de Mika.
13 " Et maintenant, dit Mika, je sais que Yahvé me fera du bien, puisque j'ai ce lévite pour prêtre. "

Juges, Chapitre 18

En ce temps-là, il n'y avait pas de roi en Israël. Or, en ce temps-là, la tribu de Dan cherchait un territoire pour y habiter, car, jusqu'à ce jour, il ne lui était pas échu de territoire parmi les tribus d'Israël.
Les Danites envoyèrent de leur clan cinq hommes vaillants de Çoréa et d'Eshtaol pour reconnaître le pays et l'explorer. Ils leur dirent : " Allez explorer le pays. " Les cinq hommes arrivèrent dans la montagne d'Éphraïm jusqu'à la maison de Mika et ils y passèrent la nuit.
Comme ils étaient près de la maison de Mika, ils reconnurent la voix du jeune lévite et, s'approchant de là, ils lui dirent : " Qui t'a fait venir ici ? Qu'y fais-tu ? Et qu'est-ce que tu as ici ? "
Il leur répondit : " Mika a fait pour moi telle et telle chose. Il m'a pris à gages et je lui sers de prêtre. " -
" Consulte donc Dieu, lui répliquèrent-ils, afin que nous sachions si le chemin par lequel nous allons nous mènera à la réussite. " -
" Allez en paix, leur répondit le prêtre, votre chemin est sous le regard de Yahvé. "
Les cinq hommes partirent donc et ils arrivèrent à Laïsh. Ils virent que les gens qui l'habitaient vivaient en sécurité, à la manière des Sidoniens, tranquilles et confiants, qu'il n'y avait ni insuffisance ni restriction d'aucune sorte dans le pays, qu'ils étaient éloignés des Sidoniens et sans relations avec les Araméens.
Ils s'en revinrent alors vers leurs frères, à Çoréa et à Eshtaol, et ceux-ci leur demandèrent : " Que nous rapportez-vous ? "
Ils dirent : " Debout! montons contre eux, car nous avons vu le pays, il est excellent. Mais vous demeurez sans rien dire! N'hésitez pas à partir pour aller prendre possession du pays.
10 En arrivant, vous trouverez un peuple confiant. Le pays est étendu, et Dieu l'a mis entre vos mains; c'est un lieu où rien ne manque de ce qu'on peut avoir sur la terre. "
11 Ils partirent donc de là, du clan des Danites, de Çoréa et d'Eshtaol, six cents hommes équipés pour la guerre.
12 Ils montèrent camper à Qiryat-Yéarim en Juda. C'est pourquoi, encore aujourd'hui, on nomme cet endroit le Camp de Dan. Il se trouve à l'ouest de Qiryat-Yéarim.
13 De là, ils s'engagèrent dans la montagne d'Éphraïm et ils parvinrent à la maison de Mika.
14 Or les cinq hommes qui étaient allés reconnaître le pays prirent la parole et dirent à leurs frères : " Savez-vous qu'il y a ici dans ces maisons un éphod, des téraphim, une image taillée et une idole de métal fondu ? Et maintenant, voyez ce que vous avez à faire. "
15 Faisant un détour par là, ils allèrent à la maison du jeune lévite, à la maison de Mika, et ils le saluèrent.
16 Pendant que les six cents hommes des Danites, équipés pour la guerre, se tenaient sur le seuil de la porte,
17 les cinq hommes qui étaient allés reconnaître le pays vinrent, et, étant entrés, ils prirent l'image taillée, l'éphod, les téraphim et l'idole de métal fondu, tandis que le prêtre se tenait sur le seuil de la porte avec les six cents hommes équipés pour la guerre.
18 Ceux-là donc, étant entrés dans la maison de Mika, prirent l'image taillée, l'éphod, les téraphim et l'idole de métal fondu. Mais le prêtre leur dit : " Que faites-vous là ? " -
19 " Tais-toi! lui répondirent-ils. Mets ta main sur ta bouche et viens avec nous. Tu seras pour nous un père et un prêtre. Vaut-il mieux pour toi être le prêtre de la maison d'un seul homme que d'être le prêtre d'une tribu et d'un clan d'Israël ? "
20 Le prêtre en fut réjoui, il prit l'éphod, les téraphim ainsi que l'image taillée et s'en alla au milieu de la troupe.
21 Reprenant alors leur direction, ils partirent, ayant placé en tête les femmes et les enfants, les troupeaux et les bagages.
22 Ils étaient déjà loin de la demeure de Mika quand les gens qui habitaient les maisons voisines de celle de Mika donnèrent l'alarme et se mirent à la poursuite des Danites.
23 Comme ils criaient après les Danites, ceux-ci, se retournant, dirent à Mika : " Qu'as-tu à crier ainsi ? " -
24 " Vous m'avez pris mon dieu que je m'étais fabriqué, leur répondit-il, ainsi que le prêtre. Vous partez, et que me reste-t-il ? Comment pouvez-vous me dire : Qu'as-tu ? "
25 Les Danites lui répliquèrent : " Ne nous fais plus entendre ta voix! Sinon des hommes exaspérés pourraient bien tomber sur vous. Tu risques de causer ta perte et celle de ta maison! "
26 Les Danites poursuivirent leur chemin, et Mika, voyant qu'ils étaient les plus forts, s'en retourna et revint chez lui.
27 Ainsi, après avoir pris le dieu qu'avait fabriqué Mika, et le prêtre qu'il avait à lui, les Danites marchèrent contre Laïsh, contre un peuple tranquille et confiant. Ils le passèrent au fil de l'épée et ils livrèrent la ville aux flammes.
28 Il n'y eut personne pour la secourir, car elle était loin de Sidon et elle n'avait pas de relations avec les Araméens. Elle se situait dans la vallée qui s'étend vers Bet-Rehob. Ils rebâtirent la ville, s'y établirent,
29 et ils l'appelèrent Dan, du nom de Dan leur père qui était né d'Israël. A l'origine pourtant la ville s'appelait Laïsh.
30 Les Danites dressèrent pour eux l'image taillée. Yehonatân, fils de Gershom, fils de Moïse, et ensuite ses fils, ont été prêtres de la tribu de Dan jusqu'au jour où la population du pays fut emmenée en exil.
31 Ils installèrent pour leur usage l'image taillée que Mika avait faite, et elle demeura là aussi longtemps que subsista la maison de Dieu à Silo.

Juges, Chapitre 19

En ce temps-là - il n'y avait pas alors de roi en Israël - il y avait un homme, un lévite, qui résidait au fond de la montagne d'Éphraïm. Il prit pour concubine une femme de Bethléem de Juda.
Dans un moment de colère sa concubine le quitta pour rentrer dans la maison de son père à Bethléem de Juda, et elle y demeura un certain temps, quatre mois.
Son mari partit et alla la trouver pour parler à son cœur et la ramener chez lui; il avait avec lui son serviteur et deux ânes. Comme il arrivait à la maison du père de la jeune femme, celui-ci l'aperçut et s'en vint tout joyeux au-devant de lui.
Son beau-père, le père de la jeune femme, le retint et il demeura trois jours chez lui, ils y mangèrent et burent et ils y passèrent la nuit.
Le quatrième jour, ils s'éveillèrent de bon matin et le lévite se disposait à partir, quand le père de la jeune femme dit à son gendre : " Restaure-toi en mangeant un morceau de pain, vous partirez après. "
S'étant assis, ils se mirent à manger et à boire tous les deux ensemble, puis le père de la jeune femme dit à cet homme : " Consens, je te prie, à passer la nuit, et que ton cœur se réjouisse. "
Comme l'homme se levait pour partir, le beau-père insista auprès de lui, et il y passa encore la nuit.
Le cinquième jour, le lévite se leva de bon matin pour partir, mais le père de la jeune femme lui dit : " Restaure-toi d'abord, je t'en prie! " Ils s'attardèrent ainsi jusqu'au déclin du jour et ils mangèrent tous deux ensemble.
Le mari se levait pour partir avec sa concubine et son serviteur, quand son beau-père, le père de la jeune femme, lui dit : " Voici que le jour baisse vers le soir, passez donc la nuit. Voici le déclin du jour, passez la nuit ici, et que ton cœur se réjouisse. Demain de bon matin, vous partirez et tu regagneras ta tente. "
10 Mais l'homme, refusant de passer la nuit, se leva, partit et il arriva en vue de Jébus - c'est-à-dire de Jérusalem. Il avait avec lui deux ânes bâtés, ainsi que sa concubine et son serviteur.
11 Lorsqu'ils furent près de Jébus, le jour avait beaucoup baissé. Le serviteur dit à son maître : " Viens donc, je te prie, faisons un détour vers cette ville des Jébuséens et nous y passerons la nuit. "
12 Son maître lui répondit : " Nous ne ferons pas de détour vers une ville d'étrangers qui ne sont pas, ceux-là, des Israélites, mais nous pousserons jusqu'à Gibéa. "
13 Et il ajouta à son serviteur : " Allons, et tâchons d'atteindre l'une de ces localités pour y passer la nuit, Gibéa ou Rama. "
14 Ils poussèrent donc plus loin et continuèrent leur marche. A leur arrivée en face de Gibéa de Benjamin, le soleil se couchait.
15 Ils se tournèrent alors de ce côté pour passer la nuit à Gibéa. Le lévite, étant entré, s'assit sur la place de la ville, mais personne ne leur offrit dans sa maison l'hospitalité pour la nuit.
16 Survint un vieillard qui, le soir venu, rentrait de son travail des champs. C'était un homme de la montagne d'Éphraïm, qui résidait à Gibéa, tandis que les gens de l'endroit étaient des Benjaminites.
17 Levant les yeux, il remarqua le voyageur, sur la place de la ville : " Où vas-tu, lui dit le vieillard, et d'où viens-tu ? "
18 Et l'autre lui répondit : " Nous faisons route de Bethléem de Juda vers le fond de la montagne d'Éphraïm. C'est de là que je suis. J'étais allé à Bethléem de Juda et je retourne chez moi, mais personne ne m'a offert l'hospitalité dans sa maison.
19 Nous avons pourtant de la paille et du fourrage pour nos ânes, j'ai aussi du pain et du vin pour moi, pour ta servante et pour le jeune homme qui accompagne ton serviteur. Nous ne manquons de rien. " -
20 " Sois le bienvenu, repartit le vieillard, laisse-moi pourvoir à tous tes besoins, mais ne passe pas la nuit sur la place. "
21 Il le fit donc entrer dans sa maison et il donna du fourrage aux ânes. Les voyageurs se lavèrent les pieds, puis mangèrent et burent.
22 Pendant qu'ils se réconfortaient, voici que des gens de la ville, des vauriens, s'attroupèrent autour de la maison et, frappant à la porte à coups redoublés, ils dirent au vieillard, maître de la maison : " Fais sortir l'homme qui est venu chez toi, que nous le connaissions. "
23 Alors le maître de la maison sortit vers eux et leur dit : " Non, mes frères, je vous en prie, ne soyez pas des criminels. Après que cet homme soit entré dans ma maison, ne commettez pas cette infamie.
24 Voici ma fille qui est vierge. Je vous la livrerai. Abusez d'elle et faites ce que bon vous semble, mais ne commettez pas à l'égard de cet homme une pareille infamie. "
25 Ces gens ne voulurent pas l'écouter. Alors l'homme prit sa concubine et la leur amena dehors. Ils la connurent, ils abusèrent d'elle toute la nuit jusqu'au matin et, au lever de l'aurore, ils la lâchèrent.
26 Vers le matin la femme s'en vint tomber à l'entrée de la maison de l'homme chez qui était son mari et elle resta là jusqu'au jour.
27 Au matin son mari se leva et, ayant ouvert la porte de la maison, il sortait pour continuer sa route, quand il vit que la femme, sa concubine, gisait à l'entrée de la maison, les mains sur le seuil.
28 " Lève-toi, lui dit-il, et partons! " Pas de réponse. Alors il la chargea sur son âne et il se mit en route pour rentrer chez lui.
29 Arrivé à la maison, il prit un couteau et, saisissant sa concubine, il la découpa, membre par membre, en douze morceaux, puis il l'envoya dans tout le territoire d'Israël.
30 Il donna des ordres à ses émissaires : " Voici ce que vous direz à tous les Israélites : A-t-on jamais vu pareille chose depuis le jour où les Israélites sont montés du pays d'Égypte jusqu'aujourd'hui ? Réfléchissez-y, consultez-vous et prononcez. " Et tous ceux qui voyaient, disaient : " Jamais chose pareille n'est arrivée et ne s'est vue depuis que les Israélites sont montés du pays d'Égypte jusqu'aujourd'hui. "

Juges, Chapitre 20

Tous les Israélites sortirent donc, et, comme un seul homme, toute la communauté se réunit, depuis Dan jusqu'à Bersabée et le pays de Galaad, auprès de Yahvé à Miçpa.
Les chefs de tout le peuple, toutes les tribus d'Israël assistèrent à l'assemblée du peuple de Dieu, quatre cent mille hommes de pied, sachant tirer l'épée.
Les Benjaminites apprirent que les Israélites étaient montés à Miçpa... Les Israélites dirent alors : " Racontez-nous comment ce crime a été commis! "
Le lévite, le mari de la femme qui avait été tuée, prit la parole et dit : " J'étais venu avec ma concubine à Gibéa de Benjamin pour y passer la nuit.
Les habitants de Gibéa se sont soulevés contre moi et, pendant la nuit, ils ont entouré la maison où j'étais; moi, ils voulaient me tuer et, quant à ma concubine, ils lui ont fait violence au point qu'elle en est morte.
J'ai pris alors ma concubine, je l'ai coupée en morceaux et je l'ai envoyée dans toute l'étendue de l'héritage d'Israël, car ils ont commis une chose honteuse et une infamie en Israël.
Vous voici tous ici, Israélites. Consultez-vous et ici même prenez une décision. "
Tout le peuple se leva comme un seul homme en disant : " Personne d'entre nous ne regagnera sa tente, personne d'entre nous ne retournera dans sa maison!
Maintenant, voici ce que nous allons faire contre Gibéa. Nous tirerons au sort,
10 et nous prendrons dans toutes les tribus d'Israël dix hommes sur cent, cent sur mille et mille sur dix mille, ils chercheront des vivres pour le peuple, pour que dès leur arrivée, celui-ci traite Gibéa de Benjamin selon l'infamie qu'elle a commise en Israël. "
11 Ainsi s'assemblèrent contre la ville tous les gens d'Israël, unis comme un seul homme.
12 Les tribus d'Israël envoyèrent des émissaires dans toute la tribu de Benjamin pour dire : " Quel est ce crime qui a été commis parmi vous ?
13 Maintenant, livrez ces hommes, ces vauriens, qui sont à Gibéa, pour que nous les mettions à mort et que nous fassions disparaître le mal du milieu d'Israël. " Mais les Benjaminites ne voulurent pas écouter leurs frères les Israélites.
14 Les Benjaminites, quittant leurs villes, s'assemblèrent à Gibéa pour combattre les Israélites.
15 En ce jour-là, on dénombra les Benjaminites venus des diverses villes, ils étaient vingt-six mille hommes sachant tirer l'épée; c'est à part des habitants de Gibéa qu'ils furent dénombrés.
16 Dans toute cette armée, il y avait sept cents hommes d'élite gauchers. Tous ceux-ci, avec la pierre de leur fronde, étaient capables de viser un cheveu sans le manquer.
17 Les gens d'Israël furent également dénombrés, sans compter Benjamin; ils étaient quatre cent mille, sachant tirer l'épée, tous gens de guerre.
18 Ils se mirent en marche pour monter à Béthel, pour consulter Dieu : " Qui de nous montera le premier au combat contre les Benjaminites ? " demandèrent les Israélites. Et Yahvé répondit : " C'est Juda qui montera le premier. "
19 Au matin les Israélites se mirent en marche et ils dressèrent leur camp en face de Gibéa.
20 Les gens d'Israël s'avancèrent au combat contre Benjamin, ils se rangèrent en bataille en face de Gibéa.
21 Mais les Benjaminites sortirent de Gibéa et, ce jour-là, ils massacrèrent vingt-deux mille hommes d'Israël.
22 Alors l'armée des gens d'Israël reprit courage et de nouveau se rangea en bataille au même endroit que le premier jour.
23 Les Israélites vinrent pleurer devant Yahvé jusqu'au soir, puis ils consultèrent Yahvé en disant : " Dois-je encore engager le combat contre les fils de Benjamin mon frère ? " Et Yahvé répondit : " Marchez contre lui! "
24 Le second jour les Israélites s'approchèrent donc des Benjaminites,
25 mais, en cette seconde journée, Benjamin sortit de Gibéa à leur rencontre et il massacra encore dix-huit mille hommes des Israélites; c'étaient tous des guerriers sachant tirer l'épée.
26 Alors tous les Israélites et tout le peuple s'en vinrent à Béthel, ils pleurèrent, ils s'assirent là devant Yahvé, ils jeûnèrent toute la journée jusqu'au soir et ils offrirent des holocaustes et des sacrifices de communion devant Yahvé;
27 puis les Israélites consultèrent Yahvé. - L'arche de l'alliance de Dieu se trouvait alors en cet endroit
28 et Pinhas, fils d'Éléazar, fils d'Aaron, en ce temps-là, la desservait. - Ils dirent : " Dois-je sortir encore pour combattre les fils de Benjamin mon frère, ou bien dois-je cesser ? " Et Yahvé répondit : " Marchez, car demain, je le livrerai entre vos mains. "
29 Alors Israël plaça des troupes en embuscade tout autour de Gibéa.
30 Le troisième jour, les Israélites marchèrent contre les Benjaminites, et comme les autres fois, ils se rangèrent en bataille en face de Gibéa.
31 Les Benjaminites sortirent à la rencontre du peuple et se laissèrent attirer loin de la ville. Ils commencèrent comme les autres fois à tuer du monde parmi le peuple, sur les chemins qui montent, l'un à Béthel, et l'autre à Gibéa par la campagne : une trentaine d'hommes d'Israël.
32 Les Benjaminites se dirent : " Les voilà battus devant nous comme la première fois ", mais les Israélites s'étaient dit : " Nous allons fuir et nous les attirerons loin de la ville sur les chemins. "
33 Alors tous les hommes d'Israël quittèrent leur position et se rangèrent à Baal-Tamar, tandis que l'embuscade d'Israël surgit de sa position, à l'ouest de Géba.
34 Dix mille hommes d'élite, choisis dans tout Israël, parvinrent en face de Gibéa; le combat était acharné et les autres ne se doutaient pas du malheur qui les frappait.
35 Yahvé battit Benjamin devant Israël et, en ce jour, les Israélites tuèrent à Benjamin vingt-cinq mille cent hommes, tous sachant tirer l'épée.
36 Les Benjaminites virent qu'ils étaient battus. - Les gens d'Israël cédèrent du terrain à Benjamin parce qu'ils comptaient sur l'embuscade qu'ils avaient placée contre Gibéa.
37 Ceux de l'embuscade se hâtèrent de s'élancer contre Gibéa; ils se déployèrent et passèrent toute la ville au fil de l'épée.
38 Or il y avait cette convention entre les gens d'Israël et ceux de l'embuscade : ceux-ci devaient, en guise de signal, faire monter de la ville une fumée;
39 alors les gens d'Israël engagés dans le combat feraient volte-face. Benjamin commença par tuer du monde aux Israélites, une trentaine d'hommes. " Certainement les voilà encore battus devant nous, se disait-il, comme dans le premier combat. "
40 Mais le signal, une colonne de fumée, commença à s'élever de la ville, et Benjamin, se retournant, aperçut que la ville tout entière montait en feu vers le ciel.
41 Les gens d'Israël firent alors volte-face et les Benjaminites furent dans l'épouvante, car ils voyaient que le malheur les avait frappés.
42 Ils s'enfuirent devant les gens d'Israël en direction du désert, mais les combattants les serraient de près et ceux qui venaient de la ville les massacrèrent en les prenant à revers.
43 Ils cernèrent Benjamin, le poursuivirent sans répit et l'écrasèrent en face de Gibéa, du côté du soleil levant.
44 De Benjamin, dix-huit mille hommes tombèrent, tous hommes vaillants. -
45 Alors ils tournèrent le dos et s'enfuirent au désert, vers le Rocher de Rimmôn. Sur les chemins, on ramassa cinq mille hommes, puis on serra Benjamin de près jusqu'à Gideom, et on lui tua deux mille hommes.
46 Le nombre total des Benjaminites qui tombèrent ce jour-là fut de vingt-cinq mille hommes sachant tirer l'épée, et c'étaient tous des hommes vaillants.
47 Six cents hommes tournèrent le dos et s'enfuirent au désert, vers le rocher de Rimmôn. Ils y restèrent quatre mois.
48 Les gens d'Israël revinrent vers les Benjaminites, ils passèrent au fil de l'épée la population mâle de la ville, et même le bétail et tout ce qu'ils trouvaient. Ils mirent aussi le feu à toutes les villes qu'ils rencontrèrent.

Juges, Chapitre 21

Les gens d'Israël avaient prononcé ce serment à Miçpa : " Personne d'entre nous ne donnera sa fille en mariage à Benjamin. "
Le peuple se rendit à Béthel, il resta là assis devant Dieu jusqu'au soir, poussant des gémissements et pleurant à gros sanglots :
" Yahvé, Dieu d'Israël, disaient-ils, pourquoi faut-il qu'en Israël manque aujourd'hui une tribu d'Israël ? "
Le lendemain, le peuple se leva de bon matin et construisit là un autel; il offrit des holocaustes et des sacrifices de communion.
Puis les Israélites dirent : " Qui d'entre toutes les tribus d'Israël n'est pas venu à l'assemblée auprès de Yahvé ? " car en un serment solennel on avait déclaré que quiconque ne monterait pas à Miçpa auprès de Yahvé mourrait certainement.
Or les Israélites furent pris de pitié pour Benjamin leur frère : " Aujourd'hui, disaient-ils, une tribu a été retranchée d'Israël.
Que ferons-nous pour procurer des femmes à ceux qui restent, puisque nous avons juré par Yahvé de ne pas leur donner de nos filles en mariage ? "
Ils s'informèrent alors : " Quel est celui d'entre les tribus d'Israël, qui n'est pas monté auprès de Yahvé à Miçpa ? " Et il se trouva que personne de Yabesh en Galaad n'était venu au camp, à l'assemblée.
Le peuple s'était en effet compté et il n'y avait là personne d'entre les habitants de Yabesh en Galaad.
10 Alors la communauté y envoya douze mille hommes d'entre les vaillants avec cet ordre : " Allez, et vous passerez au fil de l'épée les habitants de Yabesh en Galaad, ainsi que les femmes et les enfants.
11 Voici ce que vous ferez : vous vouerez à l'anathème tous les mâles et toutes les femmes qui ont connu la couche d'un homme, mais vous laisserez la vie aux vierges. " Et c'est ce qu'ils firent.
12 Parmi les habitants de Yabesh de Galaad ils trouvèrent quatre cents jeunes filles vierges, qui n'avaient pas partagé la couche d'un homme, et ils les emmenèrent au camp à Silo qui est au pays de Canaan .
13 Toute la communauté envoya alors des émissaires aux Benjaminites qui se trouvaient au Rocher de Rimmôn pour leur proposer la paix.
14 Benjamin revint alors. On leur donna parmi les femmes de Yabesh en Galaad celles qu'on avait laissé vivre, mais il n'y en eut pas assez pour tous.
15 Le peuple fut pris de pitié pour Benjamin, parce que Yahvé avait fait une brèche parmi les tribus d'Israël.
16 " Que ferons-nous pour procurer des femmes à ceux qui restent, disaient les anciens de la communauté, puisque les femmes de Benjamin ont été exterminées ? "
17 Ils ajoutaient : " Comment conserver un reste à Benjamin pour qu'une tribu ne soit pas effacée d'Israël ?
18 Car, pour nous, nous ne pouvons plus leur donner nos filles en mariage. " Les Israélites avaient en effet prononcé ce serment : " Maudit soit celui qui donnera une femme à Benjamin! "
19 " Mais il y a, dirent-ils, la fête de Yahvé qui se célèbre chaque année à Silo. " La ville se trouve au nord de Béthel, à l'orient de la route qui monte de Béthel à Sichem et au sud de Lebona.
20 Ils recommandèrent donc aux Benjaminites : " Allez vous mettre en embuscade dans les vignes.
21 Vous guetterez et, lorsque les filles de Silo sortiront pour danser en chœurs, vous sortirez des vignes, vous enlèverez pour vous chacun une femme parmi les filles de Silo et vous vous en irez au pays de Benjamin.
22 Si leurs pères ou leurs frères viennent nous chercher querelle, nous leur dirons : Accordez-les nous, car nous n'avons pas pu prendre de femme pour chacun dans le combat; et vous ne pouviez pas les leur donner, car alors vous auriez été coupables. "
23 Ainsi firent les Benjaminites, et, parmi les danseuses qu'ils avaient enlevées, ils prirent un nombre de femmes égal au leur, puis ils partirent, revinrent dans leur héritage, rebâtirent les villes et s'y établirent.
24 Les Israélites se dispersèrent alors pour regagner chacun sa tribu et son clan, et s'en retournèrent de là chacun dans son héritage.
25 En ce temps-là il n'y avait pas de roi en Israël et chacun faisait ce qui lui semblait bon.
Комментарии:
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

17:1-11 Рассказ очень древнего происхождения. В нем говорится об анархии, возникшей в Израиле до установления царской власти, и о внедрявшихся в ягвизм злоупотреблениях: об идолопоклоннических формах культа, о неоправданных начинаниях Михи и колена Данова, которые основывают святилище для своего культа, не получив на то изъявления Божией воли (ср Исх 19:12). Отсюда вытекающее из рассказа, хотя и сдержанное, осуждение Данова святилища, которое впоследствии сольется с раскольничьим культом Иеровоама (3 Цар 12:29-30). Миха и колено Даново остаются, однако, искренними ягвистами; они хотят иметь священником левита, хранителя Моисеева предания. - Переселение колена Данова произошло, по-видимому, в начале периода Судей (Ис Нав 19:47-48, ср Ис Нав 17:14-18). Оно - один из эпизодов трудного утверждения колен, из которых каждое действовало самостоятельно (ср Суд 1:1).


17:5 Согласно древнему обычаю, позволявшему главам племен и семей самим исполнять обязанности священника и выбирать своих священников. Далее мы видим, однако, что за левитами признавалась особая миссия - быть по преимуществу служителями Господними.


18:31 "Дом Божий в Силоме" - общенародное святилище, временное местопребывание ковчега.


19 В этом рассказе соединяются несколько преданий: одно из них связано со святилищем Массифы, другие со святилищем Вефиля. Преступление в Гиве является тяжким нарушением предписаний о святости избранного народа (Втор 7:6; ср Втор 9:9; Втор 10:9). Нарушение заповеди о чистоте усугубляется нарушением свящ. долга гостеприимства. Колено Вениаминово несет заслуженную кару, но после его наказания обетование сохраняется в целости для всех двенадцати колен народа Божия (Суд 21:6сл) и колено Вениаминово возрождается.


20:18-28 Три раза израильтяне "вопрошают Бога" перед сражением. Два раза они терпят поражение - что напоминает им о чистоте, необходимой для совершения дела Божия - и только на третий раз одерживают победу.


21:21-25 В заключение рассказа (Jg 19:1-21:25) повторяется то же замечание об отсутствии царя в Израиле, которое служило введением к рассказу (то же и в Суд 17:6и Суд 18:1).


"Каждый делал то, что ему казалось справедливым" (букв - что ему хотелось) - здесь содержится косвенное порицание анархии той эпохи, в которую совершились такие преступления, и предвозвещается период царей.



Книга Судей содержит: 1) введение (Iudicum 1:1-2:5); 2) главную часть (Iudicum 2:6-16:31); 3) два добавления, повествующих о переселении колена Данова и основании нового святилища (Iudicum 17-18) и о войне против колена Вениаминова, в наказание за преступления в Гиве (Iudicum 19-21). Введение не принадлежит непосредственно к кн Судей, чем и объясняется повторение (Iudicum 2:6-10) сведений о смерти и погребении Иисуса Навина, уже данных в предыдущей книге (Iosue 24:29-31) — в нем дается картина завоевания Земли Обетованной и его последствий с иудейской точки зрения. История собственно Судей начинается в центральной части книги (Iudicum 2:6-16:31).

Современные экзегеты различают «великих» и «малых» судей, хотя в библейском тексте нет этих эпитетов. К первым относятся: Гофониил, Аод, Варак (и Девора), Гедеон, Иеффай и Самсон. Их происхождение, черты характера и деяния весьма различны, но все они были избраны Богом для осуществления какой-либо спасительной миссии. Рассказы о них сначала передавались устно в различной форме, обогащаясь добавочными элементами. Затем они были собраны в т. н. «Книге Освободителей», составленной в Северном царстве в первый период эпохи царей. В нее входили рассказы об Аоде, Вараке и Деворе, о Гедеоне-Иероваале (к которому был добавлен эпизод о царствовании Авимелеха), Иеффае и его дочери. В книгу было вставлено также два древних поэтических фрагмента: песнь Деворы (Iudicum 5), дублирующая прозаический рассказ (Iudicum 4), и притча Иофама (Iudicum 9:7-15), направленная против избрания на царство Авимелеха. В этой книге герои отдельных колен уже представлены героями общенациональными, ведущими войны Ягве за весь Израиль. Рассказы о «малых судьях», имена которых: Самегар (Iudicum 3:31), Фола, Иаир, Есевон, Елон и Авдон (Iudicum 12:8-13), — происходят от иного предания. Им не приписывается никаких спасительных деяний, но сообщается об их происхождении, семье, месте погребения и точно указываются периоды, в течение которых они «судили» Израиль. Глагол «шафат» в западносемитских языках, родственных еврейскому, в Мари в 18 в до Р.Х. и в Угарите в 13 в, вплоть до финикийских и пунических текстов греко-римской эпохи (напр, «суффеты» в Карфагене), значит не только «отправлять правосудие», но и «управлять». Компетенция этих «судей» не распространялась за пределы их города или района. Институт судей был как бы переходной ступенью между родоплеменным и монархическим строем. Первые редакторы несомненно располагали подлинными сведениями об этих судьях, но приписали им власть над всем Израилем и произвольно распределили периоды их служения, отчасти совпадавшие во времени, в хронологически последовательном порядке. Они применили название «судей Израилевых» также к героям «Книги Освободителей». Иеффай послужил в этом смысле переходным звеном: он действительно был и освободителем и судьей. Рассказ о нем включается в историю «малых судей», и о нем дается информация такого же рода, как и о них (Iudicum 11:1-2; Iudicum 12:7). Сюда же включили фигуру, первоначально не имевшую ничего общего ни с одной из этих двух категорий лиц, — Самсона из колена Данова — своеобразного героя, рассказы о подвигах которого в борьбе с филистимлянами были весьма популярны в Иудее (Iudicum 13-16). К судьям причислили и Гофониила (Iudicum 3:9-11), деятельность которого относилась к эпохе завоевания (ср Iosue 15:17; Iudicum 1:12-15), и позже Самегара, не бывшего даже израильтянином (ср Iudicum 5:6). Таким образом число судей было доведено до двенадцати — числа, символизирующего весь Израиль.

Исходя из подлинных данных о «малых судьях», редакторы построили чисто условную хронологию, в которой преобладает число 40, соответствующее жизни одного поколения или его кратное 80, или его половина — 20. Целью такого исчисления было — получить сумму лет, которая в комбинации с другими библейскими данными соответствовала бы 480 годам, протекшим, согласно второзаконнической установке, между исходом из Египта и построением Храма (1 Regum 6:1). Повествования о судьях заполняют без перерывов период между смертью Иисуса Навина и началом служения Самуила. Главной целью редакторов было выявить религиозный смысл событий. Он выражается в общем введении (Iudicum 2:6-3:6), в особом введении к истории Иеффая (Iudicum 10:6-16) и в систематически повторяющихся формулах, заполняющих почти весь рассказ о Гофонииле. Все это служит обрамлением эпизодов, происходящих неизменно по следующей схеме: Сыны Израилевы сделали злое перед очами Ягве — Он предал их угнетателям — Они возопили к Нему — Он послал им спасителя-судью. Первоначально в кн Судей не были включены приложения (Iudicum 17-21). В них воспроизводятся древние предания, подвергшиеся литературной обработке. В основе гл. 17—18 лежит предание о переселении колена Данова и основании им своего собственного святилища, но это событие представлено в отрицательном освещении. В гл. 19—21 комбинируются два предания, связанные со святилищами Массифы и Вефиля: возможно, что они возникли в колене Вениаминовом, но распространились в Иудее, приобретя звучание, враждебное царю Саулу, происходившему из Гивы.

Кн Судей можно считать почти единственным источником описываемой в ней эпохи, хотя у нас недостаточно материала для последовательной исторической реконструкции. Как уже было сказано, предлагаемая в ней хронология искусственна. В ней следуют в строго линейном порядке периоды, которые на самом деле частично совпадали, ибо смена периодов угнетения периодами свободы в действительности происходила всегда только на какой-либо части территории Израиля.

Главные события, происходившие в течение этого периода, можно датировать лишь приблизительно. Например, победу в Фанаахе при Деворе и Бараке (Iudicum 4-5) следует отнести к середине 12 в, поскольку она произошла раньше нашествия мадианитян (при Гедеоне), и распространения филистимлян за пределы их собственной территории (при Самсоне). Во всяком случае можно утверждать, что в течение этого смутного периода израильтянам приходилось бороться не только против первых владельцев страны — хананеев, какими были обитатели Изреельской равнины, разбитые Деворой и Бараком, но и против соседних народов: моавитян (Аод), аммонитян (Иеффай), мадианитян (Гедеон), а также против новых пришельцев — филистимлян (Самсон). В этой борьбе каждое колено защищает свою территорию. Иногда происходит объединение с соседними коленами. В песне Деворы (Iudicum 5) слышится упрек коленам, не ответившим на ее призыв; примечательно, что Иуда и Симеон в этом тексте даже не названы.

Эти два колена жили на юге, отделенные от остальных колен барьером: Газер, гаваонские города, Иерусалим. Их обособленность содействовала развитию зачатков будущего раскола. Напротив, победа при Фаанахе, благодаря которой израильтяне утвердились на Изреельской равнине, позволила северным коленам объединиться с домом Иосифовым. Основное же единство между различными коленами обеспечивалось причастностью к одной вере: все судьи были убежденными ягвистами, и святилище ковчега в Силоме стало центром, где встречались все колена. Кроме того, в этой борьбе выковалось национальное самосознание и подготовлено было то окончательное объединение перед лицом общей опасности, которое произошло при Самуиле.

Кн Судей напоминали израильтянам, что угнетение есть кара за нечестие, а победа следует за возвратом к Богу. Иисус сын Сирахов восхваляет судей за их верность (Ecclesiasticus 46:13-15), а в посл, к Евреям их успехи представлены как награда за веру; они принадлежат к тому «облаку свидетелей», которые поддерживают христианина в его решимости бороться с грехом и быть твердым в предстоящих испытаниях (Hebraeos 11:32-34; Hebraeos 12:1).

В еврейской Библии исторические книги (Иисуса Навина, Судей и Царств) называются «Небиии ришоним». т.е. «Ранние пророки», в противоположность «Поздним пророкам»: Исайе, Иеремии, Иезёкиилю, Даниилу и двенадцати «малым пророкам». Предание приписывало их составление пророкам: Иисусу Навину, Самуилу и Иеремии. Уже само название этих книг свидетельствует о том, что составители не являются историками в древнем и, тем более, современном смысле слова. Они — глашатаи Слова Божия, избравшие главной темой своих книг отношение Израиля с Ягве, его верность или неверность — неверность в особенности — Богу Завета. Приводя примеры из прошлого, они излагают религиозное учение, выступают как пророки и наставники народа. Их интересуют не столько минувшие события, сколько уроки, которые можно из них извлечь.

Однако назидательный характер «Ранних пророков» не лишает их повествование исторической ценности. Составители этих книг опираются на обширный материал первостепенной важности и значения. Это не только устные рассказы и древний эпос, но и биографии великих людей Израиля, написанные вскоре после их кончины, а также государственные летописи Израильского и Иудейского царств, на которые свящ. писатели часто ссылаются (2S 1:18; 1R 11:41; 1R 14:19; ср 2Ch 27:7).

Исторические книги составляют одно целое, завершенное не ранее 562 г до Р.Х. (2R 25:27). В Библии они следуют непосредственно за Пятикнижием: в конце кн Втор Иисус Навин указан как преемник Моисея, а события кн Ис Нав начинаются как раз на другой день после смерти законодателя Израиля.

Духовный смысл сборника можно кратко сформулировать следующим образом: Ягве, положив начало существованию Своего народа, ведет его по пути восхождения к тому времени, когда Он окончательно воцарится в мире (Царство Божие). Для этого Он отдает Израилю Землю Обетованную, поставляет Давида монархом и обещает его потомку вечную власть в эсхатологическом Царстве. Но в то же время составители исторических книг сурово и беспощадно обличают народ Божий за его неверность Завету. Эта неверность является прямой причиной тех бедствий, которые обрушиваются на Израиль. Таким образом история превращается в урок и предупреждение. Она содержит призыв к покаянию, который с особой силой прозвучал в эпоху плена Вавилонского.

Второзаконие исторически обосновало учение об избранности Израиля и определило вытекающее отсюда его теократическое устройство; вслед затем кн Ис Нав рассказывает о поселении избранного народа в Обетованной Земле, кн Судей излагает чередование отступничеств и помилований, 1 и 2 кн Царств повествуют о кризисе, приведшем к установлению царской власти и подвергшем опасности теократический идеал, который затем осуществляется при Давиде; 3 и 4 кн Царств описывают упадок, начавшийся при Соломоне: несмотря на благочестие некоторых царей, произошел целый ряд отступничеств, за которые Бог покарал Свой народ.

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

17:1-6 Некто Миха, из колена Ефремова, из серебра, подаренного ему материю (200 сиклей, на 160 руб. серебром, около восьми фунтов), сделал истукан и литый кумир, потом присоединил к ним ефод и терафим и, поставив эти вещи у себя в доме, вероятно, в особой комнате, поручил одному из своих сыновей состоять при них священником. Упоминаемый в культе Михи истукан (песель от pasal — «отрывать, отрезать») был вытесан, вероятно, в виде небольшого столбика, по примеру ханаанских менгиров ( Втор 7:5,25 ), с посвящением Иегове, наподобие бетиля Иакова ( Быт 28:18-19 ). Литой кумир (массека от nasаk — «лить»), как видно из различных мест Библии, где употребляется это название (ср. Исх 32:4,8 ; Втор 9:12,16 ; 3 Цар 14:9 ; 4 Цар 17:16 ), вероятно, имел форму тельца и служил символическим изображением Иеговы. Ефод был облачением или самого священнослужителя, в виде первосвященнического (ср. Суд 8:27 ), или же кумира, как догадываются некоторые. О терафиме см. Быт 31:19 .


17:7-13 Встретив случайно одного молодого левита, искавшего себе пропитания, Миха пригласил его к себе в дом и предложил ему быть у него священником вместо сына, положив ему за труд одежду, пропитание и десять сиклей серебра (8 рублей серебром), на что тот охотно согласился.


18:1-2 Из назначенного колену Данову удела его вытеснили аморреи ( Суд 1:34 ), а посему данитяне вынуждены были искать себе удела где-либо в другом месте обетованной земли. Отправленное ими из Цоры (Сар) и Ештаола (Ашу) (ср. Суд 13:25 ), посольство, направляясь к северу и следуя через удел колена Ефремова, достигло дома Михи, и остановилось здесь на ночлег.


18:3-6 Признав по выговору в находящемся в доме Михи юноше с произношением (ср. Суд 12:6 ), отличным от ефремлян, левита и узнав от него о положении его здесь на правах священника, послы данитян просили его вопросить Бога об успехе их путешествия, что тот и исполнил.


18:7-12 После ответа левита послы данитян отправились на север обетованной земли, достигли города Лаиса, называвшегося при Иисусе Навине Лешем ( Нав 19:47 ), и увидели беспечный и беспорядочный образ жизни жителей города, а вместе с тем удаленность их от Сидона (= Финикии), под протекторатом которого они находились. Лаис-Дан, находившийся на месте Телль-эль-Кади близ Панеады, отделен от Сидона глубоким обрывом Нар-эль-Литани, от Дамаска — Ермоном, от Сирии — долиною Бик'а (Келесирией). Возвратившись из Лаиса, послы данитян сообщили своим соплеменникам как о характере жителей этого города, так и о характере самой земли, после чего данитяне, в числе 600 человек, вооруженные выступили из Цоры и Ештаола и направились на север, расположившись станом прежде Кариаф-Иарима ( Нав 18:14-15 ).


18:13-26 Следуя по тому же пути, по которому раньше шли их послы, данитяне достигли дома Михи и, узнав от послов о находящихся здесь предметах культа и левите, отправили туда несколько человек, которые зашли в дом, взяли находившиеся здесь предметы культа и уговорили левита идти с собой.


18:27-29 Достигнув Лаиша, данитяне перебили жителей города и сожгли самый город, расположенный при входе в долину Бет-Рехов (Келесирию). Местечко Бет-Рехов, именем которого называлась долина, полагают в Хиббарийе.


18:30-31 Выстроив город и назвав его Даном, данитяне поставили в нем взятые ими предметы культа. Уведенный ими левит, именем Ионафан, внук Манассии (или Моисея, ср. Бава-Батра, 109b; Берахот, 10, 2), а также сыновья Ионафана были у данитян священниками. Таким образом, у данитян образовался самостоятельный культ, отличный от законного богослужения в Силоме. Это культ существовал до времени пленения ковчега завета Господня филистимлянами ( 1 Цар 4:22 ) во все время пребывания скинии Моисеевой в Силоме (ср. 1 Цар 1:3 и далее ) (ср. «Происхождении книги», пункт в.).


19:1-14 Один левит, возвращаясь со своей наложницей из дома ее отца, жившего, вероятно, в колене Иудовом и не желая переночевать в Иерусалиме, как городе, принадлежащем тогда иевусеям, пришел для ночлега в Гиву вениаминову, ныне Телль-эль-Фулль, на расстоянии часа пути севернее Иерусалима.


19:15-21 После того как жители города Гивы не желали дать путнику-левиту ночлега, его принял к себе в дом один старец, происходивший из местности колена Ефремова, откуда происходил и левит.


19:22-28 Гивитяне, подобно мужам Содома ( Быт 19:4-5 ), соединявшие с жестокостью любострастие и мужеложство, требовали от старца, оказавшего левиту гостеприимство, выдать левита для мужеложства с ним. Но когда старцу удалось охранить самого левита, последний сам выдал им свою наложницу, над которой они издевались в течение всей ночи, так что она, дошедши на заре до дверей дома, где находился левит, умерла здесь вследствие изнеможения.


19:29-30 Привезши труп ее в свой дом, левит разрезал его на 12 частей и послал по части в каждое колено Израилево, с тем, чтобы обратить внимание израильтян на жестокость и безнравственность гивитян.


20:1-2 Возмущенные гнусным преступлением вениамитян, израильтяне всех колен, кроме Вениаминова, от крайнего севера Палестины (Дана) и до крайнего юга (Вирсавии), а также и Заиорданской области (колена Рувимиво, Гадово и половина Манассиина) собрались к Массифу (ср. Нав 18:26 , ныне Телль-Нацбе), откуда представлялось удобным оказать то или иное воздействие на жителей Гивы, лежавшей в том же Вениаминовом колене. Об этом собрании стало известно и вениамитянам.


20:3-7 Представители общества допросили пострадавшего левита о преступлении гивитян. Он рассказал им как об этом преступлении, так и о совершенной им самим отправке частей трупа наложницы по коленам, после чего просил их произнести приговор и решение по сему делу.


20:8-17 Общество израильтян по выслушании левита единодушно решило наказать гивитян. Но когда оно обратилось с таким предложением к представителям колена Вениаминова, то те отказались исполнить такое наказание.


20:18-25 Вместо должного наказания преступных гивитян, вениамитяне сами выступили на защиту их, вследствие чего возникла междуусобная война между вениамитянами и израильтянами остальных 11-ти колен. Вениамитяне уступали им в численности, но превосходили в искусстве стрелять, так что в первых двух сражениях одержали победу.


20:26-28 Смущенные двумя поражениями, израильтяне собрались в Вефиль, куда на время был принесен ковчег завета, совершили целодневный пост, принесли жертвы всесожжения и мирные, и через первосвященника Финееса (данное событие относится к началу Судей) вопросили Господа о том, продолжать ли им войну с вениамитянами. Господь через Урим и Тумим сказал им, чтобы они выступили против вениамитян и обещал предать их в руки израильтян.


20:29-48 Устроив засаду, израильтяне на этот раз победили вениамитян, истребив из них все мужское население, способное вести войну, за исключением 600 человек, спасшихся в пустыне, у скалы Риммон, находящейся близ Гивы (еще и ныне Риммун), самый город Гиву с находившимися в нем людьми и скотом сожгли. Упоминаемое в описании военных действий израильтян местечко Ваал-Фамар может быть отождествлено с называемым у Евсевия (Ономастикон, 238, 75) Ветамар, находившимся близ Гивы и богатым пальмами.


21:1-7 Под влиянием сильного гнева против вениамитян израильтяне остальных 11-ти колен, до начала войны с ними, в Массифе дали клятву не выдавать за них в замужество своих дочерей. Вследствие исполнения этой клятвы израильтянами, колену Вениаминову, ввиду того, что израильтяне не могли жениться на хананеянках ( Исх 34:16 ; Втор 7:3 ), угрожало полное искоренение. Сознавая это, израильтяне сожалели о таком печальном будущем одного из славных колен всего народа Израилева ( Быт 49:27 ; Втор 33:12 ) и, собравшись в г. Вефиле, где тогда находился ковчег завета, совершили по поводу сего жертвы Господу и в то же время спрашивали о тех израильтянах, которые не явились в собрание общества Израилева в Массифе и таким образом были как бы свободны от данной обществом клятвы.


21:8-14 После того как произведенное исследование, что в собрании общества Израилева в Массифе не явился никто из жителей Иависа галаадского, лежавшего по левую сторону Иордана, где ныне вади Иабис, впадающий в Иордан ниже Скифополя, общество Израилево отправило отряд воинов для поголовного истребления жителей Иависа, за исключением девиц, не познавших мужского ложа. Оставшиеся таким образом в живых 400 девиц были отданы в жены спасшимся в количестве 600 вениамитян.


21:15-24 Для предоставления жен остальным 200 вениамитянам им было дозволено старейшинами общества совершить похищение девиц израильских во время праздника кущей, когда девицы будут водить хороводы близ Силома (ныне Сейлунь), у дороги, ведущей из Вефиля в Сихем (Наплус) и с юга — по направлению к Левону (ныне Эль-Левон, близ Сейлуна). С фактом похищения вениамитянами себе жен имеет сходство факт подобного же похищения римлянами себе в жены сабинянок. После приобретения жен оставшиеся в живых вениамитяне вновь обзавелись семьями, соорудили города и стали жить в них. Таким образом, колено Вениаминово вновь приобрело возможность своего продолжения в роде.


21:25 В заключение книги Судей писатель вновь делает замечание о бывшем тогда безначалии в народе (ср. Суд 17:6 ; 18:1 ; 19:1 ), печальным последствием чего были, между прочим, описанные им в конце книги факты — культ Михи (данитян) и история гивитян ( Суд 17-21 ).


Название книги. Книга Судей (Sefer schofetim, Κριταὶ, liber Judicum, sefar daione) получила свое название от имени тех лиц, т. е. Судей израильских, о деятельности которых она преимущественно повествует.

Состав книги и деление на части. Книга Судей заключает двадцать одну главу и по своему построению делится на три части: а) Iudicum 1:1-3:6; б) Iudicum 3:7-16:31 и в) Iudicum 17:1-21:25. Первая часть представляет вступление в книгу и содержит общую характеристику времени Судей. Вторая представляет самый корпус книги и содержит историю многократного уклонения израильтян от веры в истинного Бога, угнетения их соседними племенами, раскаяния и спасения от угнетателей через посылавшихся Богом Судей и, кроме того, историю жизни и деятельности самих Судей. Наконец, третья часть представляет добавление к корпусу книги Судей и содержит рассказ о двух происшествиях, по своему значению особенно ясно характеризующих время Судей со стороны господствовавшего тогда в народе безначалия.

Происхождение книги. Язык книги Судей заключает признаки о принадлежности ее одному автору. О происхождении ее от одного автора свидетельствует также изложение книги, в котором замечается единый целостный план1Ср. Scholz [Шольц]. Einleitung in die Heiligen Schriften. (1845), 2-ter Th., s. 281-287; Glaire. Introduction à l'Ecriture sainte. (1843), t. 3-me, p. 155-156. Keil [Кейль]. Lehrbuch der historisch-kritischen Einleitung in die kanonischen und apokryphischen schriften des alt Testamentes. (1859), s. 155-158. Keil [Кейль]. Biblisch. Commentar über die prophetischen Geschichtsbücher des aft Testamentes. 1-ter B. (1863), s. 184-186. F. Vigourout. Manuel biblique. (1901), t. 2, p. 55-56.2 Убальди по данному поводу говорит: Alii enim Esdram, alii Ezechiam, alii Samuelem ejus auctorem fuisse opinantur, alii demum non uni, sed pluribus auctoribus eum tribuunt, existimantes singulos judices aliqua scripsisse, quae postea in unum volumen conflata fuerint. Ubaldi. Introductia. 1, p. 396. Cp. P. М. = J. L'agrange. Le livre des juges. (1903), pp. XXI-XXII.3 Hengstenberg [Генгстенберг]. Beiträge. II, s. 153; Hävernick. Einleitung etc. II, 1, s. 109; Scholz [Шольц]. Einleitung etc. Th. II, s. 298-299; Glaire. Introduction etc. T. 3-me, p. 158-159; L'agrange. Op. c. P. 288-290. Нужно заметить, что, как предполагают некоторые толковники (Губиганг, Блек, Einleit. S. 349) и как читается в одной древнееврейской рукописи, хранящейся в Санкт-Петербугской Императорской публичной библиотеке, первоначально в еврейском тексте здесь могли читать не geloth haarez (= пленения земли), а geloth haaron (= пленения ковчега).4Ян так говорит о происхождении книги Судей: Itaque liber prime mox annis regis Sauli, forte, ut Talmudici asserunt, ab ipso Samuele, cujus monita spirat, exaratus fuit. (Iniroductio in libros sacres U. T. §34, ср. также Glaire. Introduction à l'ecriture sainte. T. 3, p. 157; A Commentary upon the holy Bible from Henry and Scott, Joschua to Esther, p. 60, the book of Judges. Vigourout, Man. bibl, p. 57). Убальди, упомянув о трех мнениях относительно происхождения книги Судей, говорит: ex tribus autem superioribus sententiis vecosimilior videtur tertia, quae librum Samueli adscribit: hic enim et postremus fuit inter judices, el prophetico spiritu afflatus, et inter Agiographos computatus (Ubaldi. Ibid.; у Лагранжа. Op. c. P. XXII). Проф. Юнгеров П. А. Единство, систематичность и исторический характер книги Судей (Прав. Соб. 1905, апрель, с. 567-574). . Вопрос о времени жизни автора книги может быть разрешен только с большей или меньшей степенью вероятности. Решению этого вопроса способствуют некоторые данные, представляемые содержанием самой книги. К таковым принадлежат: а) встречающееся несколько раз в третьей части книги (Iudicum 17:6; Iudicum 21:25, ср. Iudicum 18:1; Iudicum 19:1) замечание: «в те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым». Это замечание дает основание предполагать, что лицо, писавшее приведенные слова, жило в то время, когда у евреев уже существовала царская власть и когда обнаружились благодетельные последствия этого учреждения; б) встречающееся в первой части книги (Iudicum 1:21) замечание: «но иевусеев, которые жили в Иерусалиме, не изгнали сыны Вениаминовы, и живут (буквально с еврейского и масоретского «и жили») иевусеи с сынами Вениамина в Иерусалиме до сего дня». Из этого замечания ясно, что автор книги жил прежде полного завоевания Иерусалима израильтянами, что случилось уже при царе Давиде, который пошел против Иерусалима, взял крепость Сион и, назвав его городом Давидовым, сделал своей резиденцией и главным городом царства (2 Samuelis 5:6-9; ср. 1 Paralipomenon 11:4-9); замечание Iudicum 18:30: «и поставили у себя сыны Дановы истукан; Ионафан же, сын Гирсона, сына Манассии, сам и сыновья его были священниками в колене Дановом до дня переселения (жителей той) земли». Последние слова этого стиха (ad jom geloth haarez = буквально «до дня пленения земли»), имеющие характер хронологической даты и различно толкуемые у комментаторов, по более вероятному объяснению, принятому со времени Давида Кимхи у многих толковников, указывают на пленение ковчега завета филистимлянами (1 Samuelis 4:21), каковое пленение было как бы равносильным пленению самой земли (ср. Psalmorum 77:59-64); г) замечание Iudicum 18:31: «и имели у себя истукан, сделанный Михою, во все то время, когда дом Божий находился в Силоме». Как ясно из этих слов, писатель книги смотрел на факт пребывания скинии в Силоме, как уже на прошедший, и мог написать их уже после пребывания скинии в Силоме. Скиния же в последний раз является в Силоме во время Илия и Самуила (1 Samuelis 1:3-28; 1 Samuelis 3:21; 1 Samuelis 4:3); при Сауле она является в Номве (1 Samuelis 21), а при Давиде в Гаваоне (1 Paralipomenon 16:39; 1 Paralipomenon 21:29). Таким образом «дом Божий», или скиния, находился в Силоме только до царствования Саула, позднее же он сюда более не переносился. Из сопоставления всех этих данных явствует, что автор книги Судей, которому принадлежат приведенные свидетельства, жил после пленения кивота завета филистимлянами и после пребывания скинии в Силоме, — жил в то время, когда у евреев уже установилось царское правление и когда обнаружилась благостность такого правления, но еще раньше завоевания Иерусалима царем Давидом. Сообразно этим данным, еврейское предание считает автором книги Судей пророка Самуила, как говорится в Талмуде: «Самуил написал свою книгу, Судей и Руфь» (Бава-Батра, 14b), и как признают Кимхи, Абарбанель и большая часть раввинов. Большая часть христианских экзегетов точно также на основании указанных данных считают автором книги Судей пророка Самуила. Позднейшие писатели других с щенных книг, несомненно, были знакомы с книгой Судей. Так, писатель 4 Цар прагматическим освещением ассирийского плена (2 Regum 17:7-23), точно также Неемия своей покаянной молитвой (Nehemiae 9:26-38, ср. Psalmorum 105:34-48) указывают Iudicum 2:11-23. Пророк Осия (Osee 9:9; Iudicum 10:9) упоминает о грехе жителей Гивы (Iudicum 19). Пророк Исаия (Isaiae 9:4; Isaiae 10:26) упоминает о дне Мадиама (Iudicum 6-7). Псалмопевец в Psalmorum 68:8-13 (по еврейскому тексту) приводит почти буквально несколько стихов из песни Деворы (Iudicum 5:4-5; Iudicum 5:28-30), а в Psalmorum 82:7-12 упоминает о событиях во время Деворы и Гедеона. В пророчестве Захарии о времени Мессии (Zachariae 9) описание царя, едущего на ослице и молодом осле, напоминает выражение книги Судей о сыновьях Иаира (Iudicum 10:4) и сыновьях Авдона (Iudicum 12:14), а также выражение Деворы (Iudicum 5:10) о всех вообще начальниках израилевых, как ездящих на белых ослицах. Кроме этого, св. Василий Великий под упоминаемыми в Isaiae 1:26 судьями находит возможным разуметь судей из времени Судей израильских.

Каноническое достоинство книги. Каноническое достоинство книги Судей никогда не подвергалось сомнению ни в иудейской, ни в христианской церкви. Она находится во всех переводах и перечнях канонических книг Ветхого Завета, в частности у Мелитона Сардийского, Оригена, в 85 правиле апостольском, в 60 правиле Лаодикийского собора, в синопсисах св. Афанасия Александрийского, и св. Иоанна Златоуста, и св. Кирилла Иерусалимского, у Епифания Кипрского, св. Ефрема Сирина, у блаж. Феодорита, блаж. Августина, в переводе блаж. Иеронима и др., и везде занимает место непосредственно после книги Иисуса Навина.

Исторические книги


По принятому в греко-славянской и латинской Библиях делению ветхозаветных книг по содержанию, историческими (каноническими) книгами считаются в них книги Иисуса Навина, Судей, Руфь, четыре книги Царств, две Паралипоменон, 1-я книга Ездры, Неемии и Есфирь. Подобное исчисление встречается уже в 85-м апостольском правиле 1, четвертом огласительном поучении Кирилла Иерусалимского, Синайском списке перевода LXX и отчасти в 60-м правиле Лаодикийского собора 350 г.: Есфирь поставлена в нем между книгами Руфь и Царств 2. Равным образом и термин «исторические книги» известен из того же четвертого огласительного поучения Кирилла Иерусалимского и сочинения Григория Богослова «О том, какие подобает чести кн. Ветхого и Нового Завета» (книга Правил, с. 372–373). У названных отцов церкви он имеет, впрочем, несколько иной, чем теперь, смысл: название «исторические книги» дается ими не только «историческим книгам» греко-славянского и латинского перевода, но и всему Пятикнижию. «Исторических книг древнейших еврейских премудростей, – говорит Григорий Богослов, – двенадцать. Первая – Бытие, потом Исход, Левит, потом Числа, Второзаконие, потом Иисус и Судии, восьмая Руфь. Девятая и десятая книги – Деяния Царств, Паралипоменон и последнею имееши Ездру». «Читай, – отвечает Кирилл Иерусалимский, – божественных писаний Ветхого завета 22 книги, переведенных LXX толковниками, и не смешивай их с апокрифами… Это двадцать две книги суть: закона Моисеева первые пять книг: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Затем Иисуса сына Навина, Судей с Руфью составляют одну седьмую книгу. Прочих исторических книг первая и вторая Царств, у евреев составляющая одну книгу, также третья и четвертая, составляющие одну же книгу. Подобно этому, у них и Паралипоменон первая и вторая считаются за одну книгу, и Ездры первая и вторая (по нашему Неемии) считаются за одну книгу. Двенадцатая книга – Есфирь. Таковы исторические книги».

Что касается еврейской Библии, то ей чужд как самый раздел «исторических книг», так и греко-славянское и латинское их распределение. Книги Иисуса Навина, Судей и четыре книги Царств причисляются в ней к «пророкам», а Руфь, две книги Паралипоменон, Ездры – Неемии и Есфирь – к разделу «кегубим» – священным писаниям. Первые, т. е. кн. Иисуса Навина, Судей и Царств занимают начальное место среди пророческих, Руфь – пятое, Есфирь – восьмое и Ездры, Неемии и Паралипоменон – последние места среди «писаний». Гораздо ближе к делению LXX стоит распорядок книг у Иосифа Флавия. Его слова: «От смерти Моисея до правления Артаксеркса пророки после Моисея записали в 13 книгах совершившееся при них» (Против Аппиона, I, 8), дают понять, что он считал кн. Иисуса Навина – Есфирь книгами характера исторического. Того же взгляда держался, по-видимому, и Иисус сын Сирахов, В разделе «писаний» он различает «премудрые словеса́... и... повести» (Сир 44.3–5), т. е. учительные и исторические книги. Последними же могли быть только Руфь, Паралипоменон, Ездры, Неемии и Есфирь. Принятое в еврейской Библии включение их в раздел «писаний» объясняется отчасти тем, что авторам некоторых из них, например Ездры – Неемии, не было усвоено в еврейском богословии наименования «пророк», отчасти их характером, в них виден историк учитель и проповедник. Сообразно с этим весь третий раздел и называется в некоторых талмудических трактатах «премудростью».

Относя одну часть наших исторических книг к разделу пророков, «узнавших по вдохновенно от Бога раннейшее, а о бывшем при них писавших с мудростью» (Иосиф Флавий. Против Аппиона I, 7), и другую – к «писаниям», каковое название дается всему составу ветхозаветных канонических книг, иудейская церковь тем самым признала их за произведения богодухновенные. Вполне определенно и ясно высказан этот взгляд в словах Иосифа Флавия: «У иудеев не всякий человек может быть священным писателем, но только пророк, пишущий по Божественному вдохновенно, почему все священные еврейские книги (числом 22) справедливо могут быть названы Божественными» (Против Аппиона I, 8). Позднее, как видно из талмудического трактата Мегилла, поднимался спор о богодухновенности книг Руфь и Есфирь; но в результате его они признаны написанными Духом Святым. Одинакового с ветхозаветной церковью взгляда на богодухновенность исторических книг держится и церковь новозаветная (см. выше 85 Апостольское правило).

Согласно со своим названием, исторические книги налагают историю религиозно-нравственной и гражданской жизни народа еврейского, начиная с завоевания Ханаана при Иисусе Навине (1480–1442 г. до Р. X.) и кончая возвращением евреев из Вавилона во главе с Неемиею при Артаксерксе I (445 г. до Р. X.), на время правления которого падают также события, описанные в книге Есфирь. Имевшие место в течение данного периода факты излагаются в исторических книгах или вполне объективно, или же рассматриваются с теократической точки зрения. Последняя устанавливала, с одной стороны, строгое различие между должными и недолжными явлениями в области религии, а с другой, признавала полную зависимость жизни гражданской и политической от веры в истинного Бога. В зависимости от этого излагаемая при свете идеи теократии история народа еврейского представляет ряд нормальных и ненормальных религиозных явлений, сопровождавшихся то возвышением, подъемом политической жизни, то полным ее упадком. Подобная точка зрения свойственна преимущественно 3–4 кн. Царств, кн. Паралипоменон и некоторым частям кн. Ездры и Неемии (Неем 9.1). Обнимаемый историческими книгами тысячелетний период жизни народа еврейского распадается в зависимости от внутренней, причинной связи явлении на несколько отдельных эпох. Из них время Иисуса Навина, ознаменованное завоеванием Палестины, представляет переходный момент от жизни кочевой к оседлой. Первые шаги ее в период Судей (1442–1094) были не особенно удачны. Лишившись со смертью Иисуса Навина политического вождя, евреи распались на двенадцать самостоятельных республик, утративших сознание национального единства. Оно сменилось племенной рознью, и притом настолько сильною, что колена не принимают участие в обшей политической жизни страны, живут до того изолированно, замкнуто, что не желают помочь друг другу даже в дни несчастий (Суд.5.15–17, 6.35, 8.1). В таком же точно жалком состоянии находилась и религиозно-нравственная жизнь. Безнравственность сделалась настолько всеобщей, что прелюбодейное сожительство считалось обычным делом и как бы заменяло брак, а в некоторых городах развелись гнусные пороки времен Содома и Гоморры (Суд.19). Одновременно с этим была забыта истинная религия, – ее место заняли суеверия, распространяемые бродячими левитами (Суд.17). Отсутствие в период судей, сдерживающих начал в виде религии и постоянной светской власти, завершилось в конце концов полной разнузданностью: «каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Суд.21.25). Но эти же отрицательные стороны и явления оказались благодетельными в том отношении, что подготовили установление царской власти; период судей оказался переходным временем к периоду царей. Племенная рознь и вызываемое ею бессилие говорили народу о необходимости постоянной, прочной власти, польза которой доказывалась деятельностью каждого судьи и особенно Самуила, успевшего объединить своей личностью всех израильтян (1Цар 7.15–17). И так как, с другой стороны, такой сдерживающей народ силой не могла быть религия, – он еще недоразвился до того, чтобы руководиться духовным началом, – то объединение могло исходить от земной власти, какова власть царская. И, действительно, воцарение Саула положило, хотя и не надолго, конец племенной розни евреев: по его призыву собираются на войну с Каасом Аммонитским «сыны Израилевы... и мужи Иудины» (1Цар 11.8). Скорее военачальник, чем правитель, Саул оправдал народное желание видеть в царе сильного властью полководца (1Цар 8.20), он одержал целый ряд побед над окрестными народами (1Цар 14.47–48) и как герой погиб в битве на горах Гелвуйских (1Цар 31). С его смертью во всей силе сказалась племенная рознь периода Судей: колено Иудово, стоявшее прежде одиноко от других, признало теперь своим царем Давида (2Цар 2.4), а остальные подчинились сыну Саула Иевосфею (2Цар 2.8–9). Через семь с половиной лет после этого власть над Иудою и Израилем перешла в руки Давида (2Цар 5.1–3), и целью его правления становится уничтожение племенной розни, при посредстве чего он рассчитывает удержать престол за собой и своим домом. Ее достижению способствуют и постоянные войны, как общенародное дело, они поддерживают сознание национального единства и отвлекают внимание от дел внутренней жизни, всегда могущих подать повод к раздорам, и целый ряд реформ, направленных к уравнению всех колен пред законом. Так, устройство постоянной армии, разделенной по числу колен на двенадцать частей, причем каждая несет ежемесячную службу в Иерусалиме (1Пар 27.1), уравнивает народ по отношению к военной службе. Превращение нейтрального города Иерусалима в религиозный и гражданский центр не возвышает никакое колено в религиозном и гражданском отношении. Назначение для всего народа одинаковых судей-левитов (1Пар 26.29–30) и сохранение за каждым коленом местного племенного самоуправления (1Пар 27.16–22) уравнивает всех пред судом. Поддерживая равенство колен и тем не давая повода к проявлению племенной розни, Давид остается в то же самое время в полном смысле самодержавным монархом. В его руках сосредоточивается власть военная и гражданская: первая через посредство подчиненного ему главнокомандующего армией Иоава (1Пар 27.34), вторая через посредство первосвященника Садока, начальника левитов-судей.

Правление сына и преемника Давидова Соломона обратило ни во что результат царствования его отца. Необыкновенная роскошь двора Соломона требовала громадных расходов и соответствующих налогов на народ. Его средства шли теперь не на общегосударственное дело, как при Давиде, а на удовлетворение личных нужд царя и его придворных. Одновременно с этим оказался извращенным правый суд времени Давида: исчезло равенство всех и каждого пред законом. На этой почве (3Цар 12.4) возникло народное недовольство, перешедшее затем в открытое возмущение (3Цар 11.26. Подавленное Соломоном, оно вновь заявило себя при Ровоаме (3Цар 12) и на этот раз разрешилось отделением от дома Давидова 10 колен (3Цар 12.20). Ближайшим поводом к нему служило недовольство Соломоном, наложившим на народ тяжелое иго (3Цар 12.4), и нежелание Ровоама облегчить его. Но судя по словам отделившихся колен: «нет нам доли в сыне Иессеевом» (3Цар 12.16), т. е. у нас нет с ним ничего общего; мы не принадлежим ему, как Иуда, по происхождению, причина разделения в той племенной, коленной розни, которая проходила через весь период Судей и на время стихает при Сауле, Давиде и Соломоне.

Разделением единого царства (980 г. до Р. Х.) на два – Иудейское и Израильское – было положено начало ослаблению могущества народа еврейского. Последствия этого рода сказались прежде всего в истории десятиколенного царства. Его силам наносят чувствительный удар войны с Иудою. Начатые Ровоамом (3Цар 12.21, 14.30; 2Пар 11.1, 12.15), они продолжаются при Авии, избившем 500 000 израильтян (2Пар 13.17) и отнявшем у Иеровоама целый ряд городов (2Пар 13.19), и на время заканчиваются при Асе, истребившем при помощи Венадада Сирийского население Аина, Дана, Авел-Беф-Моахи и всей земли Неффалимовой (3Цар 15.20). Обоюдный вред от этой почти 60-тилетней войны был сознан, наконец, в обоих государствах: Ахав и Иосафат вступают в союз, закрепляя его родством царствующих домов (2Пар 18.1), – женитьбою сына Иосафатова Иорама на дочери Ахава Гофолии (2Пар 21.6). Но не успели зажить нанесенные ею раны, как начинаются войны израильтян с сирийцами. С перерывами (3Цар 22.1) и переменным счастьем они проходят через царствование Ахава (3Цар 20), Иорама (4Цар 8.16–28), Ииуя (4Цар 10.5–36), Иоахаза (4Цар 13.1–9) и Иоаса (4Цар 13.10–13) и настолько ослабляют военную силу израильтян, что у Иохаза остается только 50 всадников, 10 колесниц и 10 000 пехоты (4Цар 13.7). Все остальное, как прах, развеял Азаил Сирийский, (Ibid: ср. 4Цар 8.12). Одновременно с сирийцами израильтяне ведут при Иоасе войну с иудеями (4Цар 14.9–14, 2Пар 25.17–24) и при Иеровоаме II возвращают, конечно, не без потерь в людях, пределы своих прежних владений от края Емафского до моря пустыни (4Цар 14.25). Обессиленные целым рядом этих войн, израильтяне оказываются, наконец, не в силах выдержать натиск своих последних врагов – ассириян, положивших конец существованию десятиколенного царства. В качестве самостоятельного государства десятиколенное царство просуществовало 259 лет (960–721). Оно пало, истощив свои силы в целом ряде непрерывных войн. В ином свете представляется за это время состояние двухколенного царства. Оно не только не слабеет, но скорее усиливается. Действительно, в начале своего существования двухколенное царство располагало лишь 120 000 или по счислению александрийского списка 180 000 воинов и потому, естественно, не могло отразить нашествия египетского фараона Сусакима. Он взял укрепленные города Иудеи, разграбил самый Иерусалим и сделал иудеев своими данниками (2Пар 12.4, 8–9). Впоследствии же число вооруженных и способных к войне было увеличено теми недовольными религиозной реформой Иеровоама I израильтянами (не считая левитов), которые перешли на сторону Ровоама, укрепили и поддерживали его царство (2Пар 11.17). Сравнительно благоприятно отозвались на двухколенном царстве и его войны с десятиколенным. По крайней мере, Авия отнимает у Иеровоама Вефиль, Иешон и Ефрон с зависящими от них городами (2Пар 13.19), а его преемник Аса в состоянии выставить против Зарая Эфиоплянина 580 000 воинов (2Пар 14.8). Относительная слабость двухколенного царства сказывается лишь в том, что тот же Аса не может один вести войну с Ваасою и приглашает на помощь Венадада сирийского (3Цар 15.18–19). При сыне и преемнике Асы Иосафате двухколенное царство крепнет еще более. Не увлекаясь жаждой завоеваний, он посвящает свою деятельность упорядочению внутренней жизни государства, предпринимает попытку исправить религиозно-нравственную жизнь народа, заботится о его просвещении (2Пар 17.7–10), об урегулировании суда и судебных учреждений (2Пар 19.5–11), строит новые крепости (2Пар 17.12) и т. п. Проведение в жизнь этих предначертаний требовало, конечно, мира с соседями. Из них филистимляне и идумеяне усмиряются силой оружия (2Пар 17.10–11), а с десятиколенным царством заключается политический и родственный союз (2Пар 18.1). Необходимый для Иосафата, как средство к выполнению вышеуказанных реформ, этот последний сделался с течением времени источником бедствий и несчастий для двухколенного царства. По представлению автора Паралипоменон (2Пар 21), они выразились в отложении Иудеи при Иораме покоренной Иосафатом Идумеи (2Пар.21.10), в счастливом набеге на Иудею и самый Иерусалим филистимлян и аравийских племен (2Пар.21.16–17), в возмущении жителей священнического города Ливны (2Пар.21.10) и в бесполезной войне с сирийцами (2Пар 22.5). Сказавшееся в этих фактах (см. еще 2Пар 21.2–4, 22.10) разложение двухколенного царства было остановлено деятельностью первосвященника Иоддая, воспитателя сына Охозии Иоаса, но с его смертью сказалось с новой силой. Не успевшее окрепнуть от бедствий и неурядиц прошлых царствований, оно подвергается теперь нападению соседей. Именно филистимляне захватывают в плен иудеев и ведут ими торговлю как рабами (Иоиль 3.6, Ам 1.9); идумеяне делают частые вторжения в пределы Иудеи и жестоко распоряжаются с пленниками (Ам 1.6, Иоиль 3.19); наконец, Азаил сирийский, отняв Геф, переносит оружие на самый Иерусалим, и снова царство Иудейское покупает себе свободу дорогой ценой сокровищ царского дома и храма (4Цар 12.18). Правлением сына Иоаса Амасии кончается время бедствий (несчастная война с десятиколенным царством – 4Цар 14.9–14,, 2Пар 25.17–24 и вторжение идумеев – Ам 9.12), а при его преемниках Озии прокаженном и Иоафаме двухколенное царство возвращает славу времен Давида и Соломона. Первый подчиняет на юге идумеев и овладевает гаванью Елафом, на западе сокрушает силу филистимлян, а на востоке ему платят дань аммонитяне (2Пар 26.6–8). Могущество Озии было настолько значительно, что, по свидетельству клинообразных надписей, он выдержал натиск Феглафелассара III. Обеспеченное извне двухколенное царство широко и свободно развивало теперь и свое внутреннее экономическое благосостояние, причем сам царь был первым и ревностным покровителем народного хозяйства (2Пар 26.10). С развитием внутреннего благосостояния широко развилась также торговля, послужившая источником народного обогащения (Ис 2.7). Славному предшественнику последовал не менее славный и достойный преемник Иоафам. За время их правления Иудейское царство как бы собирается с силами для предстоящей борьбы с ассириянами. Неизбежность последней становится ясной уже при Ахазе, пригласившем Феглафелассара для защиты от нападения Рецина, Факея, идумеян и филистимлян (2Пар 28.5–18). По выражению Вигуру, он, сам того не замечая, просил волка, чтобы тот поглотил его стадо, (Die Bibel und die neueren Entdeckungen. S. 98). И действительно, Феглафелассар освободил Ахаза от врагов, но в то же время наложил на него дань ((2Пар 28.21). Неизвестно, как бы сказалась зависимость от Ассирии на дальнейшей истории двухколенного царства, если бы не падение Самарии и отказ преемника Ахаза Езекии платить ассириянам дань и переход его, вопреки совету пророка Исаии, на сторону египтян (Ис 30.7, 15, 31.1–3). Первое событие лишало Иудейское царство последнего прикрытия со стороны Ассирии; теперь доступ в его пределы открыт, и путь к границам проложен. Второе окончательно предрешило судьбу Иудеи. Союз с Египтом, перешедший с течением времени в вассальную зависимость, заставил ее принять участие сперва в борьбе с Ассирией, а потом с Вавилоном. Из первой она вышла обессиленной, а вторая привела ее к окончательной гибели. В качестве союзницы Египта, с которым вели при Езекии борьбу Ассирияне, Иудея подверглась нашествию Сеннахерима. По свидетельству оставленной им надписи, он завоевал 46 городов, захватил множество припасов и военных материалов и отвел в плен 200 150 человек (Schrader jbid S. 302–4; 298). Кроме того, им была наложена на Иудею громадная дань (4Цар 18.14–16). Союз с Египтом и надежда на его помощь не принесли двухколенному царству пользы. И, тем не менее, преемник Езекии Манассия остается сторонником египтян. Как таковой, он во время похода Ассаргадона против Египта делается его данником, заковывается в оковы и отправляется в Вавилон (2Пар 33.11). Начавшееся при преемнике Ассаргадона Ассурбанипале ослабление Ассирии сделало для Иудеи ненужным союз с Египтом. Мало этого, современник данного события Иосия пытается остановить завоевательные стремления фараона египетского Нехао (2Пар 35.20), но погибает в битве при Мегиддоне (2Пар 35.23). С его смертью Иудея становится в вассальную зависимость от Египта (4Цар 23.33, 2Пар 36.1–4), а последнее обстоятельство вовлекает ее в борьбу с Вавилоном. Стремление Нехао утвердиться, пользуясь падением Ниневии, в приефратских областях встретило отпор со стороны сына Набополассара Навуходоноора. В 605 г. до Р. X. Нехао был разбит им в битве при Кархемыше. Через четыре года после этого Навуходоносор уже сам предпринял поход против Египта и в целях обезопасить себе тыл подчинил своей власти подвластных ему царей, в том числе и Иоакима иудейского (4Цар 24.1, 2Пар 36.5). От Египта Иудея перешла в руки вавилонян и под условием верности их могла бы сохранить свое существование. Но ее сгубила надежда на тот же Египет. Уверенный в его помощи, второй преемник Иоакима Седекия (Иер 37.5, Иез 17.15) отложился от Навуходоносора (4Цар 24.20, 2Пар 36.13), навлек нашествие вавилонян (4Цар 25.1, 2Пар 36.17) и, не получив поддержки от египетского фараона Офры (Иер 37.7), погиб сам и погубил страну.

Если международные отношения Иудеи сводятся к непрерывным войнам, то внутренняя жизнь характеризуется борьбой с язычеством. Длившаяся на протяжении всей истории двухколенного царства, она не доставила торжества истинной религии. Языческим начало оно свое существование при Ровоаме (3Цар 14.22–24, 2Пар 11.13–17), языческим и кончило свою политическую жизнь (4Цар 24.19, 2Пар 36.12). Причины подобного явления заключались прежде всего в том, что борьба с язычеством велась чисто внешними средствами, сводилась к одному истреблению памятников язычества. Единственное исключение в данном отношении представляет деятельность Иосафата, Иосии и отчасти Езекии. Первый составляет особую комиссию из князей, священников и левитов, поручает ей проходить по всем городам иудиным и учить народ (2Пар 17.7–10); второй предпринимает публичное чтение закона (4Цар 23.1–2, 2Пар 34.30) и третий устраивает торжественное празднование Пасхи (2Пар 30.26). Остальные же цари ограничиваются уничтожением идолов, вырубанием священных дубрав и т. п. И если даже деятельность Иосафата не принесла существенной пользы: «народ еще не обратил твердо сердца своего к Богу отцов своих» (2Пар 20.33), то само собой понятно, что одни внешние меры не могли уничтожить языческой настроенности народа, тяготения его сердца и ума к богам окрестных народов. Поэтому, как только умирал царь гонитель язычества, язычествующая нация восстановляла разрушенное и воздвигала новые капища для своих кумиров; ревнителям религии Иеговы вновь приходилось начинать дело своих благочестивых предшественников (2Пар 14.3, 15.8, 17.6 и т. п.). Благодаря подобным обстоятельствам, религия Иеговы и язычество оказывались далеко неравными силами. На стороне последнего было сочувствие народа; оно усвоялось евреем как бы с молоком матери, от юности входило в его плоть и кровь; первая имела за себя царей и насильно навязывалась ими нации. Неудивительно поэтому, что она не только была для нее совершенно чуждой, но и казалась прямо враждебной. Репрессивные меры только поддерживали данное чувство, сплачивали язычествующую массу, не приводили к покорности, а, наоборот, вызывали на борьбу с законом Иеговы. Таков, между прочим, результат реформ Езекии и Иоссии. При преемнике первого Манассии «пролилась невинная кровь, и Иерусалим... наполнился ею... от края до края» (4Цар 21.16), т. е. началось избиение служителей Иеговы усилившеюся языческой партией. Равным образом и реформа Иосии, проведенная с редкою решительностью, помогла сосредоточению сил язычников, и в начавшейся затем борьбе со сторонниками религии они подорвали все основы теократии, между прочим, пророчество и священство, в целях ослабления первого язычествующая партия избрала и выдвинула ложных пророков, обещавших мир и уверявших, что никакое зло не постигнет государство (Иер 23.6). Подорвано было ею и священство: оно выставило лишь одних недостойных представителей (Иер 23.3). Реформа Иосии была последним актом вековой борьбы благочестия с язычеством. После нее уж не было больше и попыток к поддержанию истинной религии; и в плен Вавилонский евреи пошли настоящими язычниками.

Плен Вавилонский, лишив евреев политической самостоятельности, произвел на них отрезвляющее действие в религиозном отношении. Его современники воочию убедились в истинности пророческих угроз и увещаний, – в справедливости того положения, что вся жизнь Израиля зависит от Бога, от верности Его закону. Как прямой и непосредственный результат подобного сознания, возникает желание возврата к древним и вечным истинам и силам, которые некогда создали общество, во все времена давали спасение и, хотя часто забывались и пренебрегались, однако всегда признавались могущими дать спасение. На этот-то путь и вступила прибывшая в Иудею община. В качестве подготовительного условия для проведения в жизнь религии Иеговы ею было выполнено требование закона Моисеева о полном и всецелом отделении евреев от окрестных народов (расторжение смешанных браков при Ездре и Неемии). В основу дальнейшей жизни и истории теперь полагается принцип обособления, изолированности.


* * *


1 «Для всех вас, принадлежащих к клиру и мирянам, чтимыми и святыми да будут книги Ветхого Завета: Моисеевых пять (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие), Иисуса Навина едина, Судей едина, Руфь едина, Царств четыре, Паралипоменон две, Ездры две, Есфирь едина».

2 «Читать подобает книги Ветхого Завета: Бытие мира, Исход из Египта, Левит, Числа, Второзаконие, Иисуса Навина, Судии и Руфь, Есфирь, Царств первая и вторая, Царств третья и четвертая, Паралипоменон первая и вторая, Ездры первая и вторая».

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

17:1 Евр. Михайху; то же в ст. 4.


17:2 Вероятно, этими словами мать Михи пытается отменить проклятие.


17:3 Или: изображение, (то есть) литую статую; то же в ст. 4.


17:4 Или: «Я возвращаю тебе серебро!» - (с такими словами) Миха вернул…


17:5 а) Букв.: дом Божий; или: место поклонения.


17:5 б) Букв.: терафимов, т.е. идолов, «хранителей и покровителей дома».


17:7 Другой одноименный город Вифлеем находился в Завулоне.


18:1 Потомкам колена Дана (еще при переселении) не удалось закрепиться на землях (см. 1:34-35), которые были выделены им по жребию (см. Ис Нав 19:40-47), из-за сопротивления, которое оказали им филистимляне.


18:3 Или: услышали речь молодого левита.


18:7 Масоретский текст здесь не совсем ясен.


18:12 Евр. Махане-Дан.


18:19 Букв.: прикрой рукой свой рот.


18:30 Такое чтение поддерживает LXX и Вульгата. В некот. евр. рукописях: сын Манассии - возможно, эта поправка в евр. тексте была сделана писцами, чтобы не бросить тени на Моисея.


18:31 Букв.: дом Божий.


19:2 а) Так в LXX и Вульгате; масоретский текст: оказалась ему неверна.


19:2 б) Или: и пробыла там около четырех месяцев.


19:3 Букв.: мужа своей девочки (в знач. дочери).


19:18 Букв.: дом Господень. LXX перевод: домой.


19:19 Отвечая так и называя свою наложницу «служанкой» повстречавшегося ему человека, левит тем самым намекает старику, что он рассчитывает на его милость и гостеприимство, хотя формально и отказывается.


19:23 Или: постыдного дела; то же в ст. 24.


19:28 LXX добавляет: потому что она умерла.


20:5 Букв.: хозяева / господа.


20:15 Или: …к жителям Гивы. (Среди них) насчитывалось


20:31 Или: …по двум дорогам: одна вела к Бет-Элю, а другая - к Гиве и (окрестным) полям.


20:32 Или: а израильтяне говорили: «Побежим прочь».


20:33 а) Букв.: все люди Израиля.


20:33 б) Так по друг. чтению, масоретский текст неясен. Друг. возм. пер.: в долине.


20:42 Букв.: из городов.


20:43 Или: окружили вениаминитян и гнали их, разя / попирая и не давая им оправиться; или: …гнали их, разя, от Нохи.


21:11 Букв.: познавших ложе мужское; то же в след. стихе. LXX добавляет: «…а девиц оставьте в живых». Так они и сделали.


И тогда Господь послал им на помощь судей, чтобы те избавляли их от грабителей. Но израильтяне и судей своих не слушали, блудили с чужими богами, поклоняясь им. Легко оставили они путь, которым шли их отцы: отцы повиновались заповедям Господним, а дети их преступали. Когда Господь посылал им судей, то пребывал Сам с этим судьей, и пока судья был жив, Господь спасал народ от врагов, миловал униженных и угнетенных, слыша стоны их. Но едва судья умирал, израильтяне снова впадали в разврат, хуже отцов своих поступали, шли вслед чужих богов и, служа и поклоняясь им непрестанно, безоглядно творили всё те же дела (2:16-19).

Именно так автор Книги судей кратко изложил ее суть и определил бытовую и духовную атмосферу шатких, переходных времен от судейства к монархии. Нам неизвестно ни имя этого автора, ни время написания книги. Предыдущая книга, Книга Иисуса Навина, завершилась тем, что Израиль обрел свою родину, поселился в обетованной земле. Казалось бы, теперь самое время для триумфального рассказа об успехах и достижениях, может быть - о трудностях и борьбе с врагами. Но эта книга на первое место ставит беззакония и пороки израильского народа. Разве об этом нужно говорить, воскликнут иные, ведь это не патриотично! - Да, если считать земное отечество главной ценностью.

Но для автора этой книги есть нечто более великое, чем национальное достоинство, - это верность народа Богу. Ему важно увидеть в истории собственного народа не просто повторение печальных или радостных событий, но то, как Бог творит историю, входит в нее, присутствует в ней, оставляя при этом за человеком право выбора. Оказывается, сама жизнь израильтян в Ханаане определяется понятием Завета, Союза с Богом: пока они верны Господу, Он с ними и охраняет их от врагов. Но как только они отступают от заповедей, Господь позволяет окружавшим их народам одержать победу над Израилем.

Именно в этот момент и вступают в действие судьи - яркие, способные увлечь за собой, исполненные огня вожди: они поднимают народ на борьбу, ведут его в бой на войне (Отниэль, Эхуд, Барак и другие) пророчествуют и творят суд (Девора).

Каждое из этих древних повествований (и песен) в Книге судей раскрывает некую новую грань богословского осмысления истории. Так, пророчица Девора вместе с Яэлью (женой Хевера-кенея, предводителя из колена Асира, гл. 4, 5) наглядно свидетельствуют, что и женщина способна возглавить народ в критический момент или нанести решающий удар врагу. Это, конечно, необычно для древнего Ближнего Востока, где женщина была вынуждена довольствоваться второстепенной ролью.

А история Гедеона (гл. 6-8) показывает, что для победы не обязательно нужно многочисленное войско или храбрый и умелый военачальник. Необходима прежде всего решимость - и, прежде чем выступить в поход на врага, Гедеон уничтожает предметы поклонения языческому идолу в собственном стане. Для этого, пожалуй, ему нужно не меньше мужества, чем для битвы с другими народами.

Особенно ярко и подробно рассказана трагическая история принявшего обет назорейства Самсона (гл. 13-16), некогда непобедимого героя, которого погубила женская хитрость. Избранный Богом на особое служение, он цинично пренебрегает этим благословением, подчиняясь своим страстям. Своеволие, гордыня и полная уверенность в собственных силах привели его к тупику, духовному кризису, за которым последовали роковые события. Автор Книги Судей одной строкой констатирует главную причину, приведшую Самсона к трагедии: «Он не знал, что Господь оставил его» (16:20).

Удержаться на высоте подвига бывает трудно, и судьи, которые шли впереди в том или ином конфликте или на жестокой войне, не всегда могли сохранять то же напряжение сил в мирной жизни, как показывает история Самсона. А главное, им подчинялся только тот, кто хотел. Израиль был призван стать народом Божьим, жить по заповедям, но в те смутные, переходные времена от нестабильности судейства к царской власти, это на практике нередко оборачивалось анархией и кровавыми междуусобицами: «Не было в то время царя в Израиле, всякий делал то, что считал правильным» (21:25). Книга Судей завершается конкретными примерами такого безвластия, насилия и произвола.

В главах 17, 18 рассказана история переселения колена Данова на новое место. При этом они захватили с собой левита, который прежде совершал служение Богу в частном доме, и устроили себе новое святилище. Принцип единства был уже забыт, нарушен, поклонение Богу становилось частным делом отдельных семей, родов или племен.

Все эти примеры - а их гораздо больше в Книге судей - свидетельствуют о том, что, Завет был дарован избранному народу «на вырост», и израильтяне, как не обладающие духовной зрелостью подростки, не справились со своей самостоятельностью. Им требовалась власть, которая могла бы обеспечить порядок, преемственность и не идеальную, но более стабильную форму управления. Об установлении царской власти и пойдет речь в следующей книге.

Не только отдельные эпизоды Книги Судей, но и вся она - история скорее поражений, чем побед. Но так часто бывает в жизни, что осознанное поражение становится источником духовного роста, и это мы видим в истории древнего Израиля.

Скрыть

Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии

 

Самопальное священнослужение не пошло впрок Михе, священник-наёмник предал его... 

 

В заключительной части Книги Судей рефреном повторяется мысль о том, что в описываемые времена у Израиля не было царя и каждый делал то, что считал правильным... 

 

Нравственная деградация в народе продолжается, и вот одно из колен Израилевых, заключившее Завет верности с Господом... 

Библиотека

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).