Вся Библия
King James version (en)

Revelations, Chapter 8,  verses 2-13

And I saw the seven angels which stood before God; and to them were given seven trumpets.
And another angel came and stood at the altar, having a golden censer; and there was given unto him much incense, that he should offer it with the prayers of all saints upon the golden altar which was before the throne.
And the smoke of the incense, which came with the prayers of the saints, ascended up before God out of the angel's hand.
And the angel took the censer, and filled it with fire of the altar, and cast it into the earth: and there were voices, and thunderings, and lightnings, and an earthquake.
And the seven angels which had the seven trumpets prepared themselves to sound.
The first angel sounded, and there followed hail and fire mingled with blood, and they were cast upon the earth: and the third part of trees was burnt up, and all green grass was burnt up.
And the second angel sounded, and as it were a great mountain burning with fire was cast into the sea: and the third part of the sea became blood;
And the third part of the creatures which were in the sea, and had life, died; and the third part of the ships were destroyed.
10 And the third angel sounded, and there fell a great star from heaven, burning as it were a lamp, and it fell upon the third part of the rivers, and upon the fountains of waters;
11 And the name of the star is called Wormwood: and the third part of the waters became wormwood; and many men died of the waters, because they were made bitter.
12 And the fourth angel sounded, and the third part of the sun was smitten, and the third part of the moon, and the third part of the stars; so as the third part of them was darkened, and the day shone not for a third part of it, and the night likewise.
13 And I beheld, and heard an angel flying through the midst of heaven, saying with a loud voice, Woe, woe, woe, to the inhabiters of the earth by reason of the other voices of the trumpet of the three angels, which are yet to sound!

Revelations, Chapter 9

And the fifth angel sounded, and I saw a star fall from heaven unto the earth: and to him was given the key of the bottomless pit.
And he opened the bottomless pit; and there arose a smoke out of the pit, as the smoke of a great furnace; and the sun and the air were darkened by reason of the smoke of the pit.
And there came out of the smoke locusts upon the earth: and unto them was given power, as the scorpions of the earth have power.
And it was commanded them that they should not hurt the grass of the earth, neither any green thing, neither any tree; but only those men which have not the seal of God in their foreheads.
And to them it was given that they should not kill them, but that they should be tormented five months: and their torment was as the torment of a scorpion, when he striketh a man.
And in those days shall men seek death, and shall not find it; and shall desire to die, and death shall flee from them.
And the shapes of the locusts were like unto horses prepared unto battle; and on their heads were as it were crowns like gold, and their faces were as the faces of men.
And they had hair as the hair of women, and their teeth were as the teeth of lions.
And they had breastplates, as it were breastplates of iron; and the sound of their wings was as the sound of chariots of many horses running to battle.
10 And they had tails like unto scorpions, and there were stings in their tails: and their power was to hurt men five months.
11 And they had a king over them, which is the angel of the bottomless pit, whose name in the Hebrew tongue is Abaddon, but in the Greek tongue hath his name Apollyon.
12 One woe is past; and, behold, there come two woes more hereafter.
13 And the sixth angel sounded, and I heard a voice from the four horns of the golden altar which is before God,
14 Saying to the sixth angel which had the trumpet, Loose the four angels which are bound in the great river Euphrates.
15 And the four angels were loosed, which were prepared for an hour, and a day, and a month, and a year, for to slay the third part of men.
16 And the number of the army of the horsemen were two hundred thousand thousand: and I heard the number of them.
17 And thus I saw the horses in the vision, and them that sat on them, having breastplates of fire, and of jacinth, and brimstone: and the heads of the horses were as the heads of lions; and out of their mouths issued fire and smoke and brimstone.
18 By these three was the third part of men killed, by the fire, and by the smoke, and by the brimstone, which issued out of their mouths.
19 For their power is in their mouth, and in their tails: for their tails were like unto serpents, and had heads, and with them they do hurt.
20 And the rest of the men which were not killed by these plagues yet repented not of the works of their hands, that they should not worship devils, and idols of gold, and silver, and brass, and stone, and of wood: which neither can see, nor hear, nor walk:
21 Neither repented they of their murders, nor of their sorceries, nor of their fornication, nor of their thefts.

Revelations, Chapter 10

And I saw another mighty angel come down from heaven, clothed with a cloud: and a rainbow was upon his head, and his face was as it were the sun, and his feet as pillars of fire:
And he had in his hand a little book open: and he set his right foot upon the sea, and his left foot on the earth,
And cried with a loud voice, as when a lion roareth: and when he had cried, seven thunders uttered their voices.
And when the seven thunders had uttered their voices, I was about to write: and I heard a voice from heaven saying unto me, Seal up those things which the seven thunders uttered, and write them not.
And the angel which I saw stand upon the sea and upon the earth lifted up his hand to heaven,
And sware by him that liveth for ever and ever, who created heaven, and the things that therein are, and the earth, and the things that therein are, and the sea, and the things which are therein, that there should be time no longer:
But in the days of the voice of the seventh angel, when he shall begin to sound, the mystery of God should be finished, as he hath declared to his servants the prophets.
And the voice which I heard from heaven spake unto me again, and said, Go and take the little book which is open in the hand of the angel which standeth upon the sea and upon the earth.
And I went unto the angel, and said unto him, Give me the little book. And he said unto me, Take it, and eat it up; and it shall make thy belly bitter, but it shall be in thy mouth sweet as honey.
10 And I took the little book out of the angel's hand, and ate it up; and it was in my mouth sweet as honey: and as soon as I had eaten it, my belly was bitter.
11 And he said unto me, Thou must prophesy again before many peoples, and nations, and tongues, and kings.

Revelations, Chapter 11

And there was given me a reed like unto a rod: and the angel stood, saying, Rise, and measure the temple of God, and the altar, and them that worship therein.
But the court which is without the temple leave out, and measure it not; for it is given unto the Gentiles: and the holy city shall they tread under foot forty and two months.
And I will give power unto my two witnesses, and they shall prophesy a thousand two hundred and threescore days, clothed in sackcloth.
These are the two olive trees, and the two candlesticks standing before the God of the earth.
And if any man will hurt them, fire proceedeth out of their mouth, and devoureth their enemies: and if any man will hurt them, he must in this manner be killed.
These have power to shut heaven, that it rain not in the days of their prophecy: and have power over waters to turn them to blood, and to smite the earth with all plagues, as often as they will.
And when they shall have finished their testimony, the beast that ascendeth out of the bottomless pit shall make war against them, and shall overcome them, and kill them.
And their dead bodies shall lie in the street of the great city, which spiritually is called Sodom and Egypt, where also our Lord was crucified.
And they of the people and kindreds and tongues and nations shall see their dead bodies three days and an half, and shall not suffer their dead bodies to be put in graves.
10 And they that dwell upon the earth shall rejoice over them, and make merry, and shall send gifts one to another; because these two prophets tormented them that dwelt on the earth.
11 And after three days and an half the Spirit of life from God entered into them, and they stood upon their feet; and great fear fell upon them which saw them.
12 And they heard a great voice from heaven saying unto them, Come up hither. And they ascended up to heaven in a cloud; and their enemies beheld them.
13 And the same hour was there a great earthquake, and the tenth part of the city fell, and in the earthquake were slain of men seven thousand: and the remnant were affrighted, and gave glory to the God of heaven.
14 The second woe is past; and, behold, the third woe cometh quickly.
15 And the seventh angel sounded; and there were great voices in heaven, saying, The kingdoms of this world are become the kingdoms of our Lord, and of his Christ; and he shall reign for ever and ever.
16 And the four and twenty elders, which sat before God on their seats, fell upon their faces, and worshipped God,
17 Saying, We give thee thanks, O Lord God Almighty, which art, and wast, and art to come; because thou hast taken to thee thy great power, and hast reigned.
18 And the nations were angry, and thy wrath is come, and the time of the dead, that they should be judged, and that thou shouldest give reward unto thy servants the prophets, and to the saints, and them that fear thy name, small and great; and shouldest destroy them which destroy the earth.
19 And the temple of God was opened in heaven, and there was seen in his temple the ark of his testament: and there were lightnings, and voices, and thunderings, and an earthquake, and great hail.
Читать далее:Revelations, Chapter 12
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу


8:2 And I saw - The seven trumpets belong to the seventh seal, as do the seven phials to the seventh trumpet. This should be carefully remembered, that we may not confound together the times which follow each other. And yet it may be observed, in general, concerning the times of the incidents mentioned in this book, it is not a certain rule, that every part of the text is fully accomplished before the completion of the following part begins. All things mentioned in the epistles are not full accomplished before the seals are opened; neither are all things mentioned under the seals fulfilled before the trumpets begin; nor yet is the seventh trumpet wholly past before the phials are poured out. Only the beginning of each part goes before the beginning of the following. Thus the epistles begin before the seals, the seals before the trumpets, the trumpets before the phials. One epistle begins before another, one seal before another, one trumpet especially before another, one phial before another. Yet, sometimes, what begins later than another thing ends sooner; and what begins earlier than another thing ends later: so the seventh trumpet begins earlier than the phials, and yet extends beyond them all. The seven angels which stood before God - A character of the highest eminence. And seven trumpets were given them. - When men desire to make known openly a thing of public concern, they give a token that may be seen or heard far and wide; and, among such, none are more ancient than trumpets, Lev 25:9; Num 10:2; Amo 3:6. The Israelites, in particular, used them, both in the worship of God and in war; therewith openly praising the power of God before, after, and in, the battle, Jos 6:4; Ch2 13:14, etc And the angels here made known by these trumpets the wonderful works of God, whereby all opposing powers are successively shaken, till the kingdom of the world becomes the kingdom of God and his Anointed.

These trumpets reach nearly from the time of St. John to the endof the world; and they are distinguished by manifest tokens. The place of the four first is specified; namely, east, west, south, and north successively: in the three last, immediately after the time of each, the place likewise is pointed out.forth of the second woe: but the trumpets were given to him and the other six together; (as were afterward the phials to the seven angels;) and it is accordingly said of all the seven together, that "they prepared themselves to sound." These, therefore, were not men, as some have thought, but angels, properly so called.

8:3 And - In the second verse, Rev 7:2 the "trumpets were given" to the seven angels; andin the sixth, Rev 7:6 they "prepared to sound." But between these, the incense of this angel and the prayers of the saints are mentioned; the interposing of which shows, that the prayers of the saints and the trumpets of the angels go together: and these prayers, with the effects of them, may well be supposed to extend through all the seven. Another angel - Another created angel. Such are all that are here spoken of. In this part of the Revelation, Christ is never termed an angel; but, "the Lamb." Came and stood at the altar - Of burnt - offerings. And there was given him a golden censer - A censer was a cup on a plate or saucer. This was the token and the business of the office. And much incense was given - Incense generally signifies prayer: here it signifies the longing desires of the angels, that the holy counsel of God might be fulfilled. And there was much incense; for as the prayers of all the saints in heaven and earth are here joined together: so are the desires of all the angels which are brought by this angel. That he might place it - It is not said, offer it; for he was discharging the office of an angel, not a priest. With the prayers of all the saints - At the same time; but not for the saints. The angels are fellowservants with the saints, not mediators for them.

8:4 And the smoke of the incense came up before God, with the prayers of the saints - A token that both were accepted.

8:5 And there were thunderings, and lightnings, and voices, and an earthquake - These, especially when attended with fire, are emblems of God's dreadful judgments, which are immediately to follow.

8:6 And the seven angels prepared themselves to sound - That each, when it should come to his turn, might sound without delay.But while they do sound, they still stand before God.

8:7 And the first sounded - And every angel continued to sound, till all which his trumpet brought was fulfilled and till the next began. There are intervals between the three woes, but not between the four first trumpets. And there was hail and fire mingled with blood, and there were cast upon the earth - The earth seems to mean Asia; Palestine, in particular. Quickly after the Revelation was given, the Jewish calamities under Adrian began: yea, before the reign of Trajan was ended. And here the trumpets begin. Even under Trajan, in the year 114, the Jews made an insurrection with a most dreadful fury; and in the parts about Cyrene, in Egypt, and in Cyprus, destroyed four hundred and sixty thousand persons. But they were repressed by the victorious power of Trajan, and afterward slaughtered themselves in vast multitudes. The alarm spread itself also into Mesopotamia, where Lucius Quintius slew a great number of them. They rose in Judea again in the second year of Adrian; but were presently quelled. Yet in 133 they broke out more violently than ever, under their false messiah Barcochab; and the war continued till the year 135, when almost all Judea was desolated. In the Egyptian plague also hail and fire were together. But here hail is to be taken figuratively, as also blood, for a vehement, sudden, powerful, hurtful invasion; and fire betokens the revenge of an enraged enemy, with the desolation therefrom. And they were cast upon the earth - That is, the fire and hail and blood. But they existed before they were cast upon the earth. The storm fell, the blood flowed, and the flames raged round Cyrene, and in Egypt, and Cyprus, before they reached Mesopotamia and Judea. And the third part of the earth was burnt up - Fifty well - fortified cities, and nine hundred and eighty - five well - inhabited towns of the Jews, were wholly destroyed in this war. Vast tracts of land were likewise left desolate and without inhabitant. And the third part of the trees was burned up, and all the green grass was burned up - Some understand by the trees, men of eminence among the Jews; by the grass, the common people. The Romans spared many of the former: the latter were almost all destroyed.

Thus vengeance began at the Jewish enemies of Christ's kingdom;though even then the Romans did not quite escape. But afterwards it came upon them more and more violently: the second trumpet affects the Roman heathens in particular; the third, the dead, unholy Christians; the fourth, the empire itself.

8:8 And the second angel sounded, and as it were a great mountain burning with fire was cast into the sea - By the sea, particularly as it is here opposed to the earth, we may understand the west, or Europe; and chiefly the middle parts of it, the vast Roman empire. A mountain here seems to signify a great force and multitude of people. Jer 51:25; so this may point at the irruption of the barbarous nations into the Roman empire. The warlike Goths broke in upon it about the year 250: and from that time the irruption of one nation after another never ceased till the very form of the Roman empire, and all but the name, was lost. The fire may mean the fire of war, and the rage of those savage nations. And the third part of the sea became blood - This need not imply, that just a third part of the Romans was slain; but it is certain an inconceivable deal of blood was shed in all these invasions.

8:9 And the third part of the creatures that were in the sea - That is, of all sorts of men, of every station and degree.Died - By those merciless invaders. And the third part of the ships were destroyed - It is a frequent thing to resemble a state or republic to a ship, wherein many people are embarked together, and share in the same dangers. And how many states were utterly destroyed by those inhuman conquerors! Much likewise of this was literally fulfilled. How often was the sea tinged with blood!How many of those who dwelt mostly upon it were killed!And what number of ships destroyed!

8:10 And the third angel sounded, and there fell from heaven a great star, and it fell on the third part of the rivers - It seems Afric is meant by the rivers; (with which this burning part of the world abounds in an especial manner;) Egypt in particular, which the Nile overflows every year far and wide.ln the whole African history, between the irruption of the barbarous nations into the Roman empire, and the ruin of the western empire, after the death of Valentinian the Third, there is nothing more momentous than the Arian calamity, which sprung up in the year 315. It is not possible to tell how many persons, particularly at Alexandria, in all Egypt, and in the neighbouring countries, were destroyed by the rage of the Arians.Yet Afric fared better than other parts of the empire, with regard to the barbarous nations, till the governor of it, whose wife was a zealous Arian, and aunt to Genseric, king of the Vandals, was, under that pretence, unjustly accused before the empress Placidia. He was then prevailed upon to invite the Vandals into Afric; who under Genseric, in the year 428, founded there a kingdom of their own, which continued till the year 533.Under these Vandal kings the true believers endured all manner of afflictions and persecutions. And thus Arianism was the inlet to all heresies and calamities, and at length to Mahometanism itself.This great star was not an angel, (angels are not the agents in the two preceding or the following trumpet,) but a teacher of the church, one of the stars in the right hand of Christ. Such was Arius. He fell from on high, as it were from heaven, into the most pernicious doctrines, and made in his fall a gazing on all sides, being great, and now burning as a torch. He fell on the third part of the rivers - His doctrine spread far and wide, particularly in Egypt. And on the fountains of water - wherewith Afric abounds.

8:11 And the name of the star is called Wormwood - The unparalleled bitterness both of Arius himself and of his followers show the exact propriety of his title. And the third part of the waters became wormwood - A very considerable part of Afric was infected with the same bitter doctrine and Spirit. And many men (though not a third part of them) died - By the cruelty of the Arians.

8:12 And the fourth angel sounded, and the third part of the sun was smitten - Or struck. After the emperor Theodosius died, and the empire was divided into the eastern and the western, the barbarous nations poured in as a flood. The Goths and Hunns in the years 403 and 405 fell upon Italy itself with an impetuous force; and the former, in the year 410, took Rome by storm, and plundered it without mercy. In the year 452 Attila treated the upper part of Italy in the same manner. In 455 Valentinian the Third was killed, and Genseric invited from Afric. He plundered Rome for fourteen days together. Recimer plundered it again in 472. During all these commotions, one province was lost afteranother, till, in the year 476, Odoacer seized upon Rome, deposed the emperor, and put an end to the empire itself.

An eclipse of the sun or moon is termed by the Hebrews, astroke. Now, as such a darkness does not come all at once, but by degrees, so likewise did the darkness which fell on the Roman, particularly the western empire; for the stroke began long before Odoacer, namely, when the barbarians first conquered the capital city. And the third part of the moon, and the third part of the stars; so that the third part of them was darkened - As under the first, second, and third trumpets by "the earth," "sea, " and "rivers," are to be understood the men that inhabit them; so hereby the sun, moon, and stars, may be understood the men that live under them, who are so overwhelmed with calamities in those days of darkness, that they can no longer enjoy the light of heaven: unless it may be thought to imply their being killed; so that the sun, moon, and stars shine to them no longer. The very same expression we find in Eze 32:8. "I will darken all the lights of heaven over them." As then the fourth seal transcends the three preceding seals, so does the fourth trumpet the three preceding trumpets. For in this not the third part of the earth, or sea, or rivers only, but of all who are under the sun, are affected. And the day shone not for a third part thereof - That is, shone with only a third part of its usual brightness.And the night likewise - The moon and stars having lost a third part of their lustre, either with regard to those who, being dead, saw them no longer, or those who saw them with no satisfaction.

The three last trumpets have the time of their continuancefixed, and between each of them there is a remarkable pause: whereas between the four former there is no pause, nor is the time of their continuance mentioned; but all together these four seem to take up a little less than four hundred years.

8:13 And I saw, and heard an angel flying - Between the trumpets of the fourth and fifth angel. In the midst of heaven - The three woes, as we shall see, stretch themselves over theearth from Persia eastward, beyond Italy, westward; all which space had been filled with the gospel by the apostles. In the midst of this lies Patmos, where St. John saw this angel, saying, Woe, woe, woe - Toward the end of the fifth century, there were many presages of approaching calamities. To the inhabitants of the earth - All without exception. Heavy trials were coming on them all. Even while the angel was proclaiming this, the preludes of these three woes were already in motion. These fell more especially on the Jews. As to the prelude of the first woe in Persia, Isdegard II., in 454, was resolved to abolish the sabbath, till he was, by Rabbi Mar, diverted from his purpose.Likewise in the year 474, Phiruz afflicted the Jews much, and compelled many of them to apostatize. A prelude of the second woe was the rise of the Saracens, who, in 510, fell into Arabia and Palestine. To prepare for the third woe, Innocent I., and his successors, not only endeavoured to enlarge their episcopal jurisdiction beyond all bounds, but also their worldly power, by taking every opportunity of encroaching upon the empire, which as yet stood in the way of their unlimited monarchy.


9:1 And the fifth angel sounded, and I saw a star - Far different from that mentioned, Rev 8:11. This star belongs to the invisible world. The third woe is occasioned by the dragon cast out of heaven; the second takes place at the loosing of the four angels who were bound in the Euphrates. The first is here brought by the angel of the abyss, which is opened by this star, or holy angel. Falling to the earth - Coming swiftly and with great force. And to him was given - when he was come.The key of the bottomless pit - A deep and hideous prison; but different from "the lake of fire."

9:2 And there arose a smoke out of the pit - The locusts, who afterwards rise out of it, seem to be, as we shall afterwards see, the Persians; agreeable to which, this smoke is their detestable idolatrous doctrine, and false zeal for it, which now broke out in an uncommon paroxysm. As the smoke of a great furnace - where the clouds of it rise thicker and thicker, spread far and wide, and press one upon another, so that the darkness increases continually. And the sun and the air were darkened - A figurative expression, denoting heavy affliction. This smoke occasioned more and more such darkness over the Jews in Persia.

9:3 And out of the smoke - Not out of the bottomless pit, but from the smoke which issued thence. There went forth locusts - A known emblem of a numerous, hostile, hurtful people. Such were the Persians, from whom the Jews, in the sixth century, suffered beyond expression. In the year 540 their academies were stopped, nor were they permitted to have a president for near fifty years.In 589 this affliction ended; but it began long before 540.The prelude of it was about the year 455 and 474: the main storm came on in the reign of Cabades, and lasted from 483 to 532.Toward the beginning of the sixth century, Mar Rab Isaac, president of the academy, was put to death. Hereon followed an insurrection of the Jews, which lasted seven years before they were conquered by the Persians. Some of them were then put to death, but not many; the rest were closely imprisoned. And from this time the nation of the Jews were hated and persecuted by the Persians, till they had well nigh rooted them out. The scorpions of the earth - The most hurtful kind. The scorpions of the air have wings.

9:4 And it was commanded them - By the secret power of God.Not to hurt the grass, neither any green thing, nor any tree - Neither those of low, middling, or high degree, but only suchof them as were not sealed - Principally the unbelieving Israelites. But many who were called Christians suffered with them.

9:5 Not to kill them - Very few of them were killed: in general, they were imprisoned and variously tormented.

9:6 The men - That is, the men who are so tormented.

9:7 And the appearances - This description suits a people neither throughly civilized, nor entirely savage; and such were the Persians of that age. Of the locusts are like horses - With their riders. The Persians excelled in horsemanship. And on their heads are as it were crowns - Turbans. And their faces are as the faces of men - Friendly and agreeable.

9:8 And they had hair as the hair of women - All the Persians of old gloried in long hair. And their teeth were as the teeth of lions - Breaking and tearing all things in pieces.

9:9 And the noise of their wings was as the noise of chariots of many horses - With their war - chariots, drawn by many horses, they, as it were, flew to and fro.

9:10 And they have tails like scorpions - That is, each tail is like a scorpion, not like the tail of a scorpion. To hurt the unsealed men five months - Five prophetic months; that is, seventy - nine common years So long did these calamities last.

9:11 And they have over them a king - One by whom they are peculiarly directed and governed. His name is Abaddon - Both this and Apollyon signify a destroyer. By this he is distinguished from the dragon, whose proper name is Satan.

9:12 One woe is past; behold, there come yet two woes after these things - The Persian power, under which was the first woe, was now broken by the Saracens: from this time the first pause made a wide way for the two succeeding woes. In 589, when the first woe ended, Mahomet was twenty years old, and the contentions of the Christians with each other were exceeding great. In 591 Chosroes II. reigned in Persia, who, after the death of the emperor, made dreadful disturbances in the east, Hence Mahomet found an open door for his new religion and empire.And when the usurper Phocas had, in the year 606, not only declared the Bishop of Rome, Boniface III., universal bishop, but also the church of Rome the head of all churches, this was a sure step to advance the Papacy to its utmost height. Thus, after the passing away of the first woe, the second, yea, and the third, quickly followed; as indeed they were both on the way together with it before the first effectually began.

9:13 And the sixth angel sounded - Under this angel goes forth the second woe. And I heard a voice from the four corners of the golden altar - This golden altar is the heavenly pattern of the Levitical altar of incense. This voice signified that the execution of the wrath of God, mentioned Rev 9:20-21, should, at no intercession, be delayed any longer.

9:14 Loose the four angels - To go every way; to the four quarters. These were evil angels, or they would not have been bound. Why, or how long, they were bound we know not.

9:15 And the four angels were loosed, who were prepared - By loosing them, as well as by their strength and rage. Tokill the third part of men - That is, an immense number of them.For the hour, and day, and month, and year - All this agrees with the slaughter which the Saracens made for a long time after Mahomet's death. And with the number of angels let loose agrees the number of their first and most eminent caliphs. These were Ali, Abubeker, Omar, and Osman. Mahomet named Ali, his cousin and son - in - law, for his successor; but he was soon worked out by the rest, till they severally died, and so made room for him.They succeeded each other, and each destroyed innumerable multitudes of men. There are in a prophetic

  Com. Years. Com. Days.  
Hour   8  
Day   196 in all 212 years.
Month 15 318  
Year 196 117  

Now, the second woe, as also the beginning of the third, has its place between the ceasing of the locusts and the rising of the beast out of the sea, even at the time that the Saracens, who were chiefly cavalry, were in the height of their carnage; from their, first caliph, Abubeker, till they were repulsed from Rome under Leo IV. These 212 years may therefore be reckoned from the year 634 to 847. The gradation in reckoning the time, beginning with the hour and ending with a year, corresponds with their small beginning and vast increase. Before and after Mahomet's death, they had enough to do to settle their affairs at home. Afterwards Abubeker went farther, and in the year 634 gained great advantage over the Persians and Romans in Syria.Under Omar was the conquest of Mesopotamia, Palestine, and Egypt made. Under Osman, that of Afric, (with the total suppression of the Roman government in the year 647,) of Cyprus, and of all Persia in 651. After Ali was dead, his son Ali Hasen, a peaceable prince, was driven out by Muavia; under whom, and his successors, the power of the Saracens so increased, that within fourscore years after Mahomet's death they had extended their conquests farther than the warlike Romans did in four hundred years.

9:16 And the number of the horsemen was two hundred millions - Not that so many were ever brought into the field at once, but (if we understand the expression literally) in the course of "thehour, and day, and month, and year." So neither were "the third part of men killed" at once, but during that course of years.

9:17  And thus I saw the horses and them that sat on themin the vision - St. John seems to add these words, in the vision, to intimate that we are not to take this description just according to the letter. Having breastplates of fire - Fiery red.And hyacinth - Dun blue. And brimstone - A faint yellow. Of the same colour with the fire and smoke and brimstone, which go out of the months of their horses. And the heads of their horses are as the heads of lions - That is, fierce and terrible. And out of their mouth goeth fire and smoke and brimstone - This figurative expression may denote the consuming, blinding, all - piercing rage, fierceness, and force of these horsemen.

9:18 By these three - Which were inseparably joined.Were the third part of men - In the countries they over - ran.Killed - Omar alone, in eleven years and a half, took thirty - six thousand cities or forts. How many men must be killed therein!

9:19 For the power of these horses is in their mouths, and in their tails - Their riders fight retreating as well as advancing: so that their rear is as terrible as their front.For their tails are like serpents, having heads - Not like the tails of serpents only. They may be fitly compared to the amphisbena, a kind of serpent, which has a short tail, not unlike a head from which it throws out its poison as if it had two heads.

9:20 And the rest of the men who were not killed - Whom the Saracens did not destroy. It is observable, the countries they over - ran were mostly those where the gospel had been planted.By these plagues - Here the description of the second woe ends.Yet repented not - Though they were called Christians. Of the works of their hands - Presently specified. That they should not worship devils - The invocation of departed saints, whether true, or false, or doubtful, or forged, crept early into the Christian church, and was carried farther and farther; and who knows how many who are invoked as saints are among evil, not good, angels; or how far devils have mingled with such blind worship, and with the wonders wrought on those occasions? And idols - About the year 590, men began to venerate images; and though upright men zealously opposed it, yet, by little and little, images grew into manifest idols. For after much contention, both in the east and west, in the year 787, the worship of images was established by the second Council of Nice. Yet was image worship sharply opposed some time after, by the emperor Theophilus. But when he died, in 842, his widow, Theodora, established it again; as did the Council at Constantinople in the year 863, and again in 871.

9:21 Neither repented of their murders, nor of their sorceries - Whoever reads the histories of the seventh, eighth, and ninth centuries, will find numberless instances of all these in every part of the Christian world. But though God cut off so many of these scandals to the Christian name, yet the rest went on in the same course. Some of them, however, might repent under the plagues which follow.


10:1 And I saw another mighty angel - Another from that "mighty angel," mentioned, Rev 5:2; yet he was a createdangel; for he did not swear by himself, Rev 5:6. Clothed with a cloud - In token of his high dignity. And arainbow upon his head - A lovely token of the divine favour. And yet it is not too glorious for a creature: the woman, Rev 12:1, is described more glorious still. And his face as the sun - Nor is this too much for a creature: for all the righteous "shall shine forth as the sun," Mat 13:43.And his feet as pillars of fire - Bright as flame.

10:2 And he had in his hand - His left hand: he swore with his right. He stood with his right foot on the sea, toward the west; his left, on the land, toward the east: so that he looked southward. And so St. John (as Patmos lies near Asia) could conveniently take the book out of his left hand. This sealed book was first in the right hand of him that sat on the throne: thence the Lamb took it, and opened the seals. And now this little book, containing the remainder of the other, is given opened, as it was, to St. John. From this place the Revelation speaks more clearly and less figuratively than before. And he set his right foot upon the sea - Out of which the first beast was to come. And his left foot upon the earth - Out of which was to come the second. The sea may betoken Europe; the earth, Asia; the chief theatres of these great things.

10:3 And he cried - Uttering the words set down, Rev 10:6. And while he cried, or was crying - At the same instant.Seven thunders uttered their voices - In distinct words, each after the other. Those who spoke these words were glorious, heavenly powers, whose voice was as the loudest thunder.

10:4 And I heard a voice from heaven - Doubtless from him who had at first commanded him to write, and who presently commands him to take the book; namely, Jesus Christ. Seal up those things which the seven thunders have uttered, and write them not - These are the only things of all which he heard that he iscommanded to keep secret: so something peculiarly secret was revealed to the beloved John, besides all the secrets that are written in this book. At the same time we are prevented from inquiring what it was which these thunders uttered: suffice that we may know all the contents of the opened book, and of the oath of the angel.

10:5 And the angel - This manifestation of things to come under the trumpet of the seventh angel hath a twofold introduction: first, the angel speaks for God, Rev 10:7; then Christ speaks for himself, Rev 11:3. The angel appeals to theprophets of former times; Christ, to his own two witnesses. Whom I saw standing upon the earth and upon the sea, lifted up his right hand toward heaven - As yet the dragon was in heaven. When he is cast thence he brings the third and most dreadful woe on the earth and sea: so that it seems as if there would be no end of calamities. Therefore the angel comprises, in his posture and in his oath, both heaven, sea, and earth, and makes on the part of the eternal God and almighty Creator, a solemn protestation, that he will assert his kingly authority against all his enemies.He lifted up his right hand toward heaven - The angel in Daniel, Dan 12:7, (not improbably the same angel,) lifted up bothhis hands.

10:6 And sware - The six preceding trumpets pass without any such solemnity. It is the trumpet of the seventh angel alone which is confirmed by so high an oath. By him that liveth for ever and ever - Before whom a thousand years are but a day. Who created the heaven, the earth, the sea, and the things that are therein - And, consequently, has the sovereign power over all: therefore, all his enemies, though they rage a while in heaven, on the sea, and on the earth, yet must give place to him. That there shall be no more a time - "But in the days of the voice of the seventh angel, the mystery of God shall be fulfilled:" that is, a time, a chronos, shall not expire before that mystery is fulfilled. A chronos (1111 years) will nearly pass before then, but not quite. The period, then, which we may term a non - chronos (not a whole time) must be a little, and not much, shorter thanthis. The non - chronos here mentioned seems to begin in the year 800, (when Charles the Great instituted in the west a new line ofemperors, or of "many kings,") to end in the year 1836; and to contain, among other things, the "short time" of the third woe, the "three times and a half" of the woman in the wilderness, and the "duration" of the beast.

10:7 But in the days of the voice of the seventh angel - Who sounded not only at the beginning of those days, but from the beginning to the end. The mystery of God shall be fulfilled - It is said, Rev 17:17, "The word of God shall be fulfilled." The word of God is fulfilled by the destruction of the beast; the mystery, by the removal of the dragon. But these great events are so near together, that they are here mentioned as one.The beginning of them is in heaven, as soon as the seventh trumpet sounds; the end is on the earth and the sea. So long as the third woe remains on the earth and the sea, the mystery of God is not fulfilled. And the angel's swearing is peculiarly for the comfort of holy men, who are afflicted under that woe.Indeed the wrath of God must be first fulfilled, by the pouring out of the phials: and then comes the joyful fulfilling of the mystery of God. As he hath declared to his servants the prophets - The accomplishment exactly answering the prediction.The ancient prophecies relate partly to that grand period, from the birth of Christ to the destruction of Jerusalem; partly to the time of the seventh angel, wherein they will be fully accomplished. To the seventh trumpet belongs all that occurs from Rev 11:15-22:5. And the third woe, which takes place under the same, properly stands, Rev 12:12, Rev 13:1-18.

10:8 And - what follows from this verse to Rev 11:13, runs parallel with the oath of the angel and with "the fulfilling of the mystery of God," as it follows under thetrumpet of the seventh angel; what is said, Rev 11:11, concerning st. John's "prophesying again," isunfolded immediately after; what is said, Rev 11:7, concerning "the fulfilling the mystery of God," is unfolded, Rev 11:15-19, and in the following chapters.

10:9 Eat it up - The like was commanded to Ezekiel. This was an emblem of thoroughly considering and digesting it. And it will make thy belly bitter, but it will be sweet as honey in thy mouth - The sweetness betokens the many good things which follow, Rev 11:1, Rev 11:15, etc; the bitterness, the evils which succeedunder the third woe.

10:11 Thou must prophesy again - Of the mystery of God; of which the ancient prophets had prophesied before. And he did prophesy, by "measuring the temple," Rev 11:1; as a prophecy may be delivered either by words or actions. Concerning people, and nations, and tongues, and many kings - The people, nations, and tongues are contemporary; but the kings, being many, succeed one another. These kings are not mentioned for their own sake, but with a view to the "holy city," Rev 11:2. Here is a reference to the great kingdoms in Spain, England, Italy, etc , which arose from the eighth century; or at least underwent a considerable change, as France and Germany in particular; to the Christian, afterward Turkish, empire in the east; and especially to the various potentates, who have successively reigned at or over Jerusalem, and do now, at least titularly, reign over it.

11 In this chapter is shown how it will fare with "the holy city," till the mystery of God is fulfilled; in the twelfth, what will befal the woman, who is delivered of the man - child; in the thirteenth, how it will be with the kingdom of Christ, while the "two beasts" are in the height of their power. And there was given me - By Christ, as appears from the third verse. And he said, Arise - Probably he was sitting to write. And measure the temple of God - At Jerusalem, where he was placed in the vision.Of this we have a large description by Ezekiel, Eze 40:1-48:35; concerning which we may observe,

  1. Ezekiel's prophecy was not fulfilled at the return from the Babylonish captivity.
  2. Yet it does not refer to the "New Jerusalem," which is far more gloriously described.
  3. It must infallibly be fulfilled even then "when they are ashamed of all that they have done," Eze 43:11.
  4. Ezekiel speaks of the same temple which is treated of here.
  5. As all things are there so largely described, St. John is shorter and refers thereto.

11:2 But the court which is without the temple - The old temple had a court in the open air, for the heathens who worshipped the God of Israel. Cast out - Of thy account.And measure it not - As not being holy In so high a degree.And they shall tread - Inhabit. The holy city - Jerusalem, Mat 4:5. So they began to do, before St. John wrote. Andit has been trodden almost ever since by the Romans, Persians, Saracens, and Turks. But that severe kind of treading which is here peculiarly spoken of, will not be till under the trumpet of the seventh angel, and toward the end of the troublous times.This will continue but forty - two common months, or twelve hundred and sixty common days; being but a small part of the non - chronos.

11:3 And I - Christ. Will give to my two witnesses - These seem to be two prophets; two select, eminent instruments. Some have supposed (though without foundation) that they are Moses and Elijah, whom they resemble in several respects. To prophesy twelve hundred and sixty days - Common days, that is, an hundred and eighty weeks. So long will they prophesy, (even while that last and sharp treading of the holy city continues,) both by word and deed, witnessing that Jesus is the Son of God, the heir of all things, and exhorting all men to repent, and fear, and glorify God. Clothed in sackcloth - The habit of the deepest mourners, out of sorrow and concern for the people.

11:4 These are the two olive trees - That is, as Zerubbabel and Joshua, the two olive trees spoken of by Zechariah, Zec 3:9, Zec 4:10, were then the two chosen instruments inGod's hand, even so shall these. be in their season. Being themselves full of the unction of the Holy One, they shall continually transmit the same to others also. And the two candlesticks - Burning and shining lights. Standing before the Lord of the earth - Always waiting on God, without the help of man, and asserting his right over the earth and all things therein.

11:5 If any would kill them - As the Israelites would have done Moses and Aaron, Num 16:41.He must be killed thus - By that devouring fire.

11:6 These have power - And they use that power. See Rev 11:10. To shut heaven, that it rain not in the days of their prophesying - During those "twelve hundred and sixty days." And have powerover the waters - In and near Jerusalem. To turn them into blood - As Moses did those in Egypt. And to smite the earth with allplagues, as often as they will - This is not said of Moses or Elijah, or any mere man besides. And how is it possible to understand this otherwise than of two individual persons?

11:7 And when they shall have finished their testimony - Till then they are invincible. The wild beast - Hereafter to be described. That ascendeth - First out of the sea, Rev 13:1, and then out of the bottomless pit, Rev 17:8.Shall make war with them - It is at his last ascent, not out of the sea, but the bottomless pit, that the beast makes war upon the two witnesses. And even hereby is fixed the time of "treading the holy city," and of the "two witnesses." That time ends after the ascent of the beast out of the abyss, and yet before the fulfilling of the mystery. And shall conquer them - The fire no longer proceeding out of their mouth when they have finished their work. And kill them - These will be among the last martyrs, though not the last of all.

11:8 And their bodies shall be - Perhaps hanging on a cross.In the street of the great city - Of Jerusalem, a far greater city, than any other in those parts. This is described both spiritually and historically: spiritually, as it is called Sodom Isa 1:9etc and Egypt; on account of the same abominations abounding there, at the time of the witnesses, as did once in Egypt and Sodom.Historically: Where also their Lord was crucified - This possibly refers to the very ground where his cross stood. Constantine the Great inclosed this within the walls of the city. Perhaps on that very spot will their bodies be exposed.

11:9 Three days and a half - So exactly are the times set down in this prophecy. If we suppose this time began in the evening, and ended in the morning, and included (which is no way impossible) Friday, Saturday, and Sunday, the weekly festival of the Turkish people, the Jewish tribes, and the Christian tongues; then all these together, with the heathen nations, would have full leisure to gaze upon and rejoice over them.

11:10 And they that dwell upon the earth - Perhaps this expression may peculiarly denote earthly - minded men. Shall make merry - As did the Philistines over Samson. And send gifts to one another - Both Turks, and Jews, and heathens, and false Christians.

11:11 And great fear fell upon them that saw them - And now knew that God was on their side.

11:12 And I heard a great voice - Designed for all to hear.And they went up to heaven, and their enemies beheld them - who had not taken notice of their rising again; by which some had been convinced before.

11:13 And there was a great earthquake and the tenth part of the city fell - We have here an unanswerable proof that this city is not Babylon or Rome, but Jerusalem. For Babylon shall be wholly burned before the fulfilling of the mystery of God.But this city is not burned at all; on the contrary, at the fulfilling of that mystery, a tenth part of it is destroyed by an earthquake, and the other nine parts converted. And there were slain in the earthquake seven thousand men - Being a tenth part of the inhabitants, who therefore were seventy thousand in all. And the rest - The remaining sixty - three thousand were converted: a grand step toward the fulfilling of the mystery of God. Such a conversion we no where else read of. So there shall be a larger as well as holier church at Jerusalem than ever was yet. Were terrified - Blessed terror! And gave glory - The character of true conversion, Jer 13:16.To the God of heaven - He is styled, "The Lord of the earth," Rev 11:4, when he declares his right over the earth by the two witnesses; but the God of heaven, when he not onlygives rain from heaven after the most afflicting drought, but also declares his majesty from heaven, by taking his witnesses up into it. When the whole multitude gives glory to the God of heaven, then that "treading of the holy city" ceases. This is the point so long aimed at, the desired "fulfilling of the mystery of God," when the divine promises are so richly fulfilled on those who have gone through so great afflictions. All this is here related together, that whereas the first and second woe went forth in the east, the rest of the eastern affairs being added at once, the description of the western might afterwards remain unbroken. It may be useful here to see how the things here spoken of, andthose hereafter described, follow each other in their order.

  1. The angel swears; the non - chronos begins; John eats the book; the many kings arise.
  2. The non - chronos and the "many kings" being on the decline, that treading" begins, and the "two witnesses" appear.
  3. The beast, after he has with the ten kings destroyed Babylon, wars with them and kills them. After three days and an half they revive and ascend to heaven. There is a great earthquake in the holy city: seven thousand perish, and the rest are converted. The "treading" of the city by the gentiles ends.
  4. The beast, and the kings of the earth, and their armies are assembled to fight against the Great King.
  5. Multitudes of his enemies are killed, and the beast and the false prophet cast alive into the lake of fire.
  6. while John measures the temple of God and the altar with the worshippers, the true worship of God is set up. The nations who had trodden the holy city are converted. Hereby the mystery of God is fulfilled.
  7. Satan is imprisoned. Being released for a time, he, with Gog and Magog, makes his last assault upon Jerusalem.

11:14 The second woe is past - The butchery made by the Saracens ceased about the year 847, when their power was so broken by Charles the Great that they never recovered it.Behold, the third woe cometh quickly - Its prelude came while the Roman see took all opportunities of laying claim to its beloved universality, and enlarging its power and grandeur. And in the year 755 the bishop of Rome became a secular prince, by king Pepin's giving him the exarchate of Lombardy. The beginning of the third woe itself stands, Rev 12:12.

11:15 And the seventh angel sounded - This trumpet contains the most important and joyful events, and renders all the former trumpets matter of joy to all the inhabitants of heaven. The allusion therefore in this and all the trumpets is to those used in festal solemnities. All these seven trumpets were heard in heaven: perhaps the seventh shall once be heard on earth also, Th1 4:16.And there were great voices - From the several citizens of heaven.At the opening of the seventh seal "there was silence in heaven;" at the sounding of the seventh trumpet, great voices. This alone is sufficient to show that the seven seals and seven trumpets do not run parallel to each other. As soon as the seventh angel sounds, the kingdom falls to God and his Christ. This immediately appears in heaven, and is there celebrated with joyful praise. But on earth several dreadful occurrences are to appear first. This trumpet comprises all that follows from these voices to Rev 22:5.The kingdom of the world - That is, the royal government over the whole world, and all its kingdoms, Zec 14:9.Is become the kingdom of the Lord - This province has been in the enemy's hands: it now returns to its rightful Master. In the Old Testament, from Moses to Samuel, God himself was the King of his own people. And the same will be in the New Testament: he will himself reign over the Israel of God. And of his Christ - This appellation is now first given him, since the introduction of the book, on the mention of the kingdom devolving upon him, under the seventh trumpet. Prophets and priests were anointed, but more especially kings: whence that term, the anointed, is applied only to a king. Accordingly, whenever the Messiah is mentioned in scripture, his kingdom is implied. Is become - In reality, all things (and so the kingdom of the world) are God's in all ages: yet Satan and the present world, with its kings and lords, are risen against the Lord and against his Anointed. God now puts an end to this monstrous rebellion, and maintains his right to all things. And this appears in an entirely new manner, as soon as the seventh angel sounds.

11:16 And the four and twenty elders - These shall reign over the earth, Rev 5:10.Who sit before God on their thrones - which we do not read of any angel.

11:17 The Almighty - He who hath all things in his power as the only Governor of them. Who is, and who was - God is frequently styled, "He who is, and who was, and who is to come." but now he is actually come, the words, "who is to come," are, as it were, swallowed up. When it is said, We thank thee that thou hast taken thy great power, it is all one as, "We thank thee that thou art come." This whole thanksgiving is partly an enlargement on the two great points mentioned in the fifteenth verse; Rev 11:15 partly a summary of what is hereafter more distinctly related. Here it is mentioned, how the kingdom isthe Lord's; afterwards, how it is the kingdom of his Christ.Thou hast taken thy great power - This is the beginning of what is done under the trumpet of the seventh angel. God has never ceased to use his power; but he has suffered his enemies to oppose it, which he will now suffer no more.

11:18 And the heathen nations were wroth - At the breaking out of the power and kingdom of God. This wrath of the heathens now rises to the highest pitch; but it meets the wrath of the Almighty, and melts away. In this verse is described both the going forth and the end of God's wrath, which together take up several ages. And the time of the dead is come - Both of the quick and dead, of whom those already dead are far the more numerous part. That they be judged - This, being infallibly certain, they speak of as already present. And to give a reward - At the coming of Christ, Rev 22:12; but of free grace, not of debt,

  1. To his servants the prophets:
  2. To his saints: to them who were eminently holy:
  3. To them that fear his name:
these are the lowest class. Those who do not even fear God will have no reward from him. Small and great - All universally, young and old, high and low, rich and poor. And to destroy them that destroyed the earth - The earth was destroyed by the "great whore" in particular, Rev 19:2; Rev 17:2, Rev 17:5; but likewise in general, by the open rage and hate of wicked men against all that is good; by wars, and the various destruction and desolation naturally flowing therefrom; by such laws and constitutions as hinder much good, and occasion many offences and calamities; by public scandals, whereby a door is opened for all dissoluteness and unrighteousness; by abuse of secular and spiritual powers; by evil doctrines, maxims, and counsels; by open violence and persecution; and by sins crying to God to send plagues upon the earth.

This great work of God, destroying the destroyers, under thetrumpet of the seventh angel, is not the third woe, but matter of joy, for which the elders solemnly give thanks. All the woes, and particularly the third, go forth over those "who dwell upon the earth;" but this destruction, over those "who destroy the earth," and were also instruments of that woe.

11:19 And the temple of God - The inmost part of it. Was opened in heaven - And hereby is opened a new scene of the most momentous things, that we may see how the contents of the seventh trumpet are executed; and, notwithstanding the greatest opposition, (particularly by the third woe,) brought to a glorious conclusion. And the ark of the covenant was seen in his temple - The ark of the covenant which was made by Moses was not in the second temple, being probably burnt with the first temple by the Chaldeans. But here is the heavenly ark of the everlasting covenant, the shadow of which was under the Old Testament, Heb 9:4. The inhabitants of heaven saw the ark before: St. John also saw it now; for a testimony, that what God had promised, should be fulfilled to the uttermost. And there were lightnings, and voices, and thunders, and an earthquake, and great hail - The very same there are, and in the same order, when the seventh angel has poured out his phial; Rev 16:17-21: one place answers the other. What the trumpethere denounces in heaven, is there executed by the phial upon earth. First it is shown what will be done; and afterwards it is done.

Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

8:2 "Семь труб" - во дни ВЗ трубный звук собирал народ на войну или на праздник; он же возвещал великие события, в которых открывалась воля Божия (Исх 19:16; Исх 19:19; Иоил 2:1; Зах 9:14; ср. Мф 24:31; 1 Кор 15:52; 1 Фес 4:16).

8:3-4 "Жертвенник" - во святилище, перед завесой, отделявшей Святое святых, стоял обложенный золотом жертвенник, на котором курился фимиам (Исх 30:1-10; ср. Евр 9:4и Откр 5:8).

8:5 Огонь кадильницы, из которой возносится дым фимиама вместе с молитвами святых, повержен на землю, знаменуя начало кар за грехи человечества.

8:6 См Откр 1:10.

8:7 Звук труб предупреждает о бедствиях, подобных казням египетским (Исх 7:14сл.; Соф 1:2-3).

8:8 "Гора" - в иудейской апокалиптике (Енох 18 13) - падший ангел.

8:10-11 "Звезда", так же как и гора, в апокалиптике часто означает демонические силы.

"Полынь" - образ навеян рассказом о горьком источнике (Исх 15:23-25).

8:12 Параллель тьме египетской (Исх 10:21).

8:13 "Ангел" - вариант: "орел" (в древнейших рукописях). Орел - вестник беды (Лк 17:37). Орлы всегда собирались над полями сражений.

9:1-2 "Звезду" - один из падших ангелов, вероятно сам сатана (ср. ст. Откр 9:11и Лк 10:18). "Бездны" - царства дьявола, где находятся падшие ангелы в ожидании конечного осуждения. Падение сатаны не прекращает еще его сопротивления. Оно будет длиться до Последнего Суда. Дым - отзвук сказания о Содоме (Быт 19:28).

9:2-11 "Саранча" - бич земледельцев на Востоке. В Библии войны издавна сравнивались с нашествием саранчи (Иоил 1:4сл.). Согласно св. Иерониму, иудеи давали образу нашествия саранчи историческое толкование: четыре роя саранчи представляют четырех завоевателей, последовательно вторгавшихся в Палестину: ассирийцев, персов, греков и римлян (ср. Иер 51:27). Необычный вид саранчи, описанной здесь, позволяет заключить, что речь идет о военном вторжении. Определенные детали описания взяты из вооружения парфян, главных соперников римской империи (см Откр 6:2). Некоторые комментаторы полагали, что нашествие саранчи, которая мучает, но не убивает, олицетворяет духовные мучения, причиняемые силами зла.

9:4 "Не делала вреда... никакой зелени и никакому дереву" - символизирующим по всей вероятности верных Христу (ср. 71 сл.).

9:11 "Аваддон" и "Аполлион" - эти два имени означают здесь: Гибель и Губитель.

9:13 По углам золотого жертвенника кадильного (Откр 8:3; Лк 1:11) возвышались обложенные золотом рога (Исх 30 3). Многочисленные изображения подобных жертвенников найдены на острове Крите.

9:14-19 Река Евфрат в Месопотамии, откуда вторгались в землю израильскую ассирийские и вавилонские войска, а затем парфяне (см Откр 6:2). Поэтому Евфрат стал символом угрозы с Востока.

"Две тьмы тем" - неисчислимое множество.

10:1-2 Тайновидец вновь переносится на землю. Ангел, которого он видит, - не один из семи, а особый вестник Господень: облик его подобен облику Сына Человеческого и Сидящего на престоле. Возможно, здесь речь идет о Самом Христе ("сильный" - эпитет, прилагаемый к Богу).

"Книжка" - малый свиток, отличный от запечатанной книги (Откр 5:2) - пророчество, доступное пониманию человека (ср. Иез 2:9сл.).

10:3 "Семь громов проговорили голосами своими" (ср. Пс 28:3; Пс 28:9) - каждый сообщает пророку новое откровение.

10:4 "Не пиши сего" - храни это в тайне (ср. Дан 12:4; 2 Кор 12:4), потому что время свершения (ст. Откр 10:7) еще не настало. Другой смысл раскрывается в Откр 1:11; Откр 1:19и т.д.; Откр 22:10.

10:6 Слова "времени уже не будет" означают, по мнению многих экзегетов: "Нет больше времени для покаяния и исправления, не будет отсрочки суда". По мнению других, таинственные слова возвещают конец земного времени и начало вечности.

10:7 "Совершится тайна Божия" -будет окончательно установлено Царство Божие, которому должно предшествовать поражение врагов Божиих (Rev 17-18; Откр 20:7-10). О тайне Божией см Рим 11:25; Рим 14:24; Еф 1:9; ср. 2 Фес 2:6-7.

10:8-11 Ср. описание пророческого призвания Иез (Eze 2:8-3:4; ср. Иер 15:16). Здесь уточняется пророческая миссия Ин (1 1-2, 9-20).

10:10 Книжка "сладка" (ср. Иез 1:3), ибо в ней возвещается торжество Церкви, и в то же время "горька", ибо в ней также предсказываются страдания.

10:11 "И сказал он мне" - вариант: И говорят мне.

11:1-2 Измерение храма в Иез 40означало, что разрушенный Иерусалимский храм будет воссоздан. Символический акт в Откр указывает на храм нового Иерусалима, т.е. Церковь Христову (1 Кор 3:16-17; Откр 20:9; Откр 21:1). Внутренняя святыня ее и поклоняющиеся Христу будут сохранены (ср. Откр 7:4; Откр 14:1-5), как остаток Израилев (ср. Ис 4:3); но "внешний двор" ее будет попираем язычниками.

"Сорок два месяца" (ср. Откр 13:5) со времени Даниила (Дан 7:25) символический срок - три с половиной года - стал означать период гонений.

11:3-6 У Зах две маслины символизируют первосвященника Иисуса и Зоровавеля, возглавлявших общину вернувшихся из Плена и восстановивших Иерусалимский Храм. Здесь они, очевидно, символизируют вождей, которым поручено создать новый храм, Церковь Христову. Они представлены (стт Откр 11:5-6; Откр 11:11-12) в образах Моисея и Илии (ср. Мф 17:3пар), олицетворяющих Закон и Пророков, свидетельствовавших о Христе (Ин 5:39). Некоторые экзегеты полагают, что речь идет здесь о первоверховных апостолах Петре и Павле, замученных в Риме при Нероне (ст. Откр 11:7-8).

"Вретище" - здесь власяница, которую носили пророки (4 Цар 2:8; Мф 3:4). 1260 дней = 42 месяцам, трем срокам Дан (время испытаний). "Затворить небо... власть над водами" - указание на Илию и Моисея (3 Цар 17:1; Исх 7:14-24).

11:7 "Зверь" - экзегеты отождествляют его с императором Нероном (ср. Откр 13:1; Откр 13:18; Откр 17:8), прототипом антихриста. "Сразится" - имеются в виду первые гонения на христиан.

11:8 "Содом и Египет" (символизирующий здесь противление воле Божией - см Исх 7:14-24) - по общепринятому толкованию - Рим, где царил разврат и были совершены первые убийства христиан. "Где и Господь наш распят" - Ин отождествляет этот город с Иерусалимом, не только святым городом, но и городом, "избивающим пророков".

11:11 "Три дня с половиною" - срок испытания (см ст. Откр 11:3). Церковь возрождается после гонений, подобно Израилю, возродившемуся после плена.

11:13 "Семь тысяч имен" - символическое число: люди разных категорий (7) в большом числе (1000).

11:14 Здесь продолжается описание, прерванное в Откр 9:21. Второе бедствие было описано в Откр 9:15-19. Третьим будет падение Вавилона (Рима), описанное в гл. Откр 17.

11:16 "Двадцать четыре старца" - представители народа Божия (Откр 4:4), уже дважды воздававшие благодарение Богу - в первый раз за сотворение мира (Откр 4:11), во второй раз за искупление (Откр 5:9), ныне в третий раз благодарят Его за то, что Царство Его утверждено навеки.

11:17 "И грядешь" - только в Вульг.

11:19 Небесный храм не следует отождествлять с храмом Иерусалимским (Откр 11:1-2); в нем находится ковчег (Исх 25) нового Союза-Завета, окончательное местопребывание Бога среди Своего народа (ср. 2 Мак 2:5-8; Прем 9:8).

Греч. слово ἀποκάλυψις означает откровение. Бог открывает избранным таинственные реальности, глазным образом относящиеся к будущему.

Нам трудно разграничить жанр пророческий и апокалиптический. Древние пророки воспринимали Божий откровения и передавали их в устной форме. Авторам апокалипсисов Бог посылает видения, и они записывают их. Ценность этих видений определяется символикой, которой они проникнуты. Описывая видения, тайнозритель выражает на языке символов то, что Бог ему показывает, не заботясь о стройной форме повествования. Чтобы понять их, надо постигнуть особенности его метода и перевести на язык понятий употребляемые им символы; иначе можно исказить смысл данного ему откровения.

Апокалипсисы вызвали живой интерес в иудейской среде, в том числе и у ессеев, в последние столетия перед Р.Х. Подготовленный видениями, бывшими пророкам Иезекиилю и Захарии, апокалиптический жанр расцвел в творчестве пророка Даниила и во многочисленных апокрифических творениях в эпоху зарождения христианства. В НЗ-ный канон был включен только один апокалипсис, автор которого сам себя называет: Иоанн, сосланный на остров Патмос «за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа» (Откр 1:9). Христианские писатели II в. Папий, св Иустин Философ, св Ириней, Климент Александрийский, Тертуллиан и другие подтверждают авторство св Иоанна. Старец апостол, временно разлученный со своей Ефесской паствой, около 95 г. обратился к ней, — провидя ожесточенную борьбу сил зла с Церковью Христовой, — с увещанием хранить верность в грядущих испытаниях.

Как и кн. пророка Даниила, Апокалипсис является таким образом ответом верующим на волновавший их вопрос: почему Бог попускает такие гонения на избранных Его? Ин возвращается к основным темам пророческих писаний —о великом Дне Ягве (Ам 5:1-8), о святом народе, порабощенном могущественными врагами, рассеянном и почти уничтоженном вследствие жестоких гонений. Пророки возвещали близость дня спасения, когда Бог придет освободить свой народ из-под власти угнетателей и подчинит ему врагов Израиля. В конце I в. Церковь — Новый Израиль — вновь подвергается кровавым гонениям (Откр 13; Откр 6:10-11; Откр 16:6; Откр 17:6) со стороны Рима, вдохновляемого сатаной (Откр 12-13 Откр 2-4), и вновь торжествует во исполнение слов Господних «Врата ада не одолеют ее» (Мф 16:18).

Откр. Ин. можно разделить на вступление (Откр 1:1-8), три части и заключение (Откр 22:6-21). Первая часть (Откр 1:9-3:22) открывается видением Иисуса Христа во славе, повелевающего своему апостолу написать в назидание семи Асийским Церквам то, что возвещается в кратких пророческих посланиях. Во второй части (Откр 14:1-19:10) изображаются грядущие бедствия. Описывается снятие семи печатей (Откр 5:1-8:1), семь труб (Откр 8:2-11:19), семь знамений (Откр 12:1-15:4), семь чаш гнева (Откр 15:5-16:21) и суд Божий над Вавилоном (Откр 17:1-18:24). В третьей части (Откр 19:1-22:5) повествуется о победе Агнца над зверем и драконом, о страшном Суде, о славе нового неба и новой земли, о граде Божием, о блаженстве праведных.

Историческая интерпретация Откр раскрывает его основной смысл. Но значение книги этим не ограничивается: в ней изображается непрекращающаяся в течение веков борьба сил добра и зла, которая закончится сокрушительным поражением антихриста и его служителей, преображением неба и земли и вечным торжеством Агнца и верных Ему. Она является источником, питающим веру и укрепляющим надежду христиан всех времен.

Жертва Агнца принесла окончательную победу и, каковы бы ни были испытания, которым подвергается Церковь Христова, она не должна сомневаться в верности Бога Своим обетованиям — Господь «грядет скоро» (Откр 22:20). Апокалипсис — великая эпопея христианской надежды, победная песнь гонимой Церкви.

Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

10:11 Губитель.

10:16 Т.е. двести миллионов.

Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

8:2  Под семью ангелами, которые и в дальнейших видениях остаются пред престолом подобно четырем животным и старцам (7:13), можно видеть указание на ангелов известного чина, предстоящих пред престолом Божиим. Это их значение предуказывается уже в их атрибуте — семи трубах, которые являются в значении труб, возвещающих суд Божий над грешным миром, как своего рода сигналы к началу последующих явлений. Кроме семи ангелов Иоанн видит еще новое. Этот последний предстал не пред престолом, но пред жертвенником, о котором упоминалось в 6:9 и под которым нужно разуметь жертвенник всесожжения. С этого жертвенника ангел должен был взять горячих угольев для своей золотой кадильницы. При этом фимиам дан был ангелу для того, чтобы он (ангел) помог молитвам святых дойти до престола Божия, как возносится дым фимиама и бывает приятным благоуханием жертвы. Дым кадильный здесь не средство возношения молитвы, но лишь простое указание на это возношение; и ангел — не посредник и приноситель жертвы, но слуга, который по повелению Божию (фимиам дан от Бога) приставлен служить святым (Клифот, Лютард). Под золотым жертвенником в конце 3 ст. нужно разуметь другой жертвенник, а не тот, о котором упоминалось в начале этого стиха. Этот жертвенник золотой и под ним можно разуметь только тот, который стоял во святилище пред входом во святое святых (Исх 40:5,26). И пред взором Иоанна происходило нечто подобное тому, что происходило в Иерусалимском храме во время богослужения, хотя сходство было только приблизительное.

Когда дым фимиама поднялся с жертвенника, когда чрез это было указано, что приняты Господом молитвы святых и что услышана их просьба об отмщении крови мучеников (6:10), тогда ангел снова возвратился к жертвеннику всесожжения и снова наполнил кадильницу угольями (5 ст.). Но наполнил не для того, чтобы снова идти для воскурения фимиама во святилище, но для того, чтобы высыпать эти уголья на землю, — с высоты небесного свода, на котором Иоанн видел небесный храм и престол. Эти горячие уголья, высыпанные на землю, должны были обозначать начало казней Бож. гнева, наступление времени Бож. суда и отмщения.

8:6-7  Лишь только произошло это действие ангела, как на небе среди небожителей снова раздались прерванные на время голоса славословия, а на земле произошло землетрясение. Вслед за этим по звуку трубы первого ангела Иоанн видит чрезвычайное орудие казни (ср. Исх 9:24; Иоил 2:30), которое должно соответствовать особенной греховности и виновности мира. По звуку первой трубы будет падать град, смешанный не только с огнем, но и с кровью; следовательно, этот град будет иметь вид шариков, которые будут смочены кровью, с запахом и видом действительной человеческой крови (Клифот), и кроме того, будет сопровождаться истребительным огнем. Коль скоро допустимо, что самая казнь, несмотря на свою необъяснимость с точки зрения современного опыта, есть действительное физическое явление, то и ее последствия должны быть объяснены как физические бедствия среди земной природы. Это действительное истребление градом и огнем третьей части (приблизительно) деревьев на всей земной поверхности, которые будут вместе с травою сожжены. Во избежание смущения нужно помнить, что эта страшная и непонятная казнь есть казнь не нашего времени, но отдаленного будущего, близкого к концу мира, когда и весь мир будет обновлен чрез страшные физические перевороты (Корнелий а-Ляпиде, Süller). Падение горы с неба по звуку второй трубы указывает на небесное происхождение казни, т. е. на то, что она совершается как промыслительное действие Бож. всемогущества и суда. Эпитеты "большая" и "пылающая огнем" требуют разуметь громадную массу огня, которая должна упасть с неба в последнее время. Это будет чрезвычайным действием божественного всемогущества, проявляющего свой гнев над грешным человечеством. От падения большой горы воды всего моря испортятся, потеряв и свой прежний вид, и свой прежний вкус, а чрез это в них умрет третья часть всего живущего. Но, кроме того, на море погибнет и третья часть кораблей. Это бедствие тоже внешнее и физическое, которое постигнет людей чрез бедственное состояние видимой природы, подвергшейся порче из-за их грехов.

8:10-12  О страданиях людей чрез поражение физической природы говорит и следующая казнь.

По звуку трубы третьего ангела с неба падает, низвергается звезда (названная полынью) прямо на землю, и это падение должно быть понимаемо в буквальном смысле. Для самого тайнозрителя падающая звезда была действительною звездою (Клифот), и он отличает ее от других звезд только лишь тем, что она была большою. Но, присоединяя к ней название "полынь", Иоанн дает основание предполагать, что эта звезда была при этом явлением чудесным и заключала в своей природе нечто большее, чем прочие звезды. Поэтому-то она изображается подобною факелу, всаженною и пылающею по действию Бож. промысла.

Последствия падания звезды предуказываются в ее названии — полынь, горькая трава. Можно полагать, что воды были отравлены ее горечью не на каком-либо пространстве земли, но по всей земле, так что люди всей вселенной без всякого исключения должны были употреблять несколько горьковатую воду; эта горечь воды, к чему нужно присоединить следствия предшествовавших казней, и произвели большую смертность людей. Несомненно, все это очень трудно представимо для нас и для нашего времени, так как ничего подобного мы не наблюдаем в нашей современной жизни. Но отсюда не следует, чтобы нужно было отказаться от буквального понимания этой казни (Мф 19:26). Это — событие будущего времени. После звука трубы четвертого ангела Иоанн в своем экстатическом состоянии духа наблюдал какое-то повреждение, изменение в худшую сторону светил неба. Потемнение третьей части каждого светила неба было не временными, скоро прекратившимся, но, подобно казням первых труб, постоянным для того будущего времени. По-видимому, небесные светила будут давать для людей света на треть меньше того, что они давали до своего повреждения. А так как третья часть световой способности всех светил небесного свода была поражена, то и день, и ночь сделались менее светлы на третью часть того света, который принадлежал им прежде. И в этой казни мы не имеем ничего такого, что было бы совершенно недопустимым и невозможным. Если для Египта возможна была казнь в виде трехдневной тьмы, то возможно и то, что в грядущие времена приближения мира к концу наш солнечный дань и лунные ночи будут значительно темнее. Можно подумать, что, судя по их необычайности, впечатление казней будет неотразимо. Но люди и себе, и другим постараются объяснить все эти бедственные явления в природа естественными причинами. Поэтому далее прямо сообщается о новых наказаниях грешного мира.

8:13  Ангел, вестник этих новых наказаний, представляется летящим посреди неба, что означает то место, где солнце бывает во время своего более высокого положения. Крик ангела: "увы", "горе", краткий, отрывочный и громкий, вполне подходит ко всей обстановке апокалиптического видения. Нужно только возбудить в сердцах людей чувство страха.

9:1  По звуку пятой трубы Иоанн видит звезду, упавшую с неба. Словами "павшая с неба" тайнозритель, несомненно, хочет сказать, что и пятая казнь также происходит по пущению Божию и во время, указанное волею Божией. Этот символ становится понятным только из последующего. Звезде, упавшей с неба, дан ключ от кладезя бездны, который соединен непосредственно с бездною. Самое наименование бездны есть указание на преисподнюю, где осуждены пребывать злые духи. Бездну, таким образом, нужно отличать от ада и от геенны, места страданий умерших. Бездна есть местопребывание демонов, где они заключены и как бы заперты на ключ, т. е. лишены свободы действия. По действию Промысла Божия (павшая звезда) эта темница отпирается, и то, что находится внутри бездны чрез колодезь, соединяющий бездну с поверхностью земли, получает возможность появиться над землею.

9:2  От вышедшего дыма потемнело солнце. Правильнее не придавать самостоятельного значения этой черте символического видения, и указание на потемнение солнца и воздуха рассматривать как переход к выяснению последующего.

9:3-6  Из дыма вышла саранча, и земля должна была принять то, что вышло из бездны. Следовательно, сама саранча, окруженная дымом, составляла то темное облако, которое омрачило солнце и воздух и которое целиком вышло из бездны. Сходство саранчи Апокалипсиса с обыкновенною саранчою не простирается далее (кроме названия) того, что и та и другая являются громадною массою. Саранча, значит, является здесь лишь удобным символом, которым пользовались и древние пророки, и церковные писатели Нового Завета. Этой саранче дана была власть, какая свойственна скорпионам, под которою нужно разуметь не что другое, как способность скорпионов производить весьма опасное для жизни и здоровья человека ужаление (Эвальд, Эбрард, Клифот). Деятельность саранчи на земле ограничивается Бож. волею, и ей прямо запрещается причинять какой-либо вред растительности, а разрешается вредить только людям, и только тем из них, которые не имеют печати Божией на своих челах. Саранча не могла при этом умерщвлять, но только причинять мучения и притом только в продолжение пяти месяцев. Принимая во внимание, что действительная саранча живет не более пяти летних месяцев, лучше всего этот пятимесячный срок деятельности саранчи считать за указание на период времени неопределенный для людей, но определенный для Бож. Промысла, каковой период будет нужен для наказания и для устрашения грешников и для явления Бож. правды пред глазами праведников. Как указание на то, что как сама саранча, так и бедствия, причиненные ею, суть орудия казни в руках Божиих, служит то замечание, что мучения от ужаления хотя и невыносимы, но не смертельны.

9:7  По своему внешнему виду саранча была подобна коням, приготовленным на войну, каковая приготовленность ограничивается лишь воинственностью их вида. И венцы на их головах были не что другое как те ярко-желтые (золотые) четыре щупальца-рожка, которыми снабжена голова обыкновенной саранчи (Эвальд, Süller). Очевидно, как можно думать, человеческого в головах саранчи была лишь физиономия (лицо), несколько похожая на человеческую, но устройство самой головы было саранчеобразное. Волосы саранчи были подобны волосам женщины и были совершенною противоположностью ее действительному жестокому характеру, который определяется замечанием, что ее зубы были подобны зубам льва. Как нечто неожиданное в изображении внешнего вида саранчи является ее железная броня, а также и то, что шум от ее крыльев подобен не топоту коней, но стуку колесниц.

9:11-12  Завершительной характеристикой саранчи служит то, что она имела над собою царем ангела бездны. Здесь слово ангел стоит пред словом бездна, а это последнее означает местопребывание злых духов. Следовательно, царем над саранчей несомненно является посланник бездны, или, вернее, сам сатана, к которому лучше всего приложим титул царя. И наименование его Аввадон, что значит гибель, также, очевидно, употреблено здесь как указание на диавола, который есть воплощенная гибель и смерть. Ввиду всей этой характеристики саранчи под нею, как казнью Божиею, нельзя разуметь простую поэтически-пророческую картину человеческих бедствий. Если саранча из бездны и находится под начальством сатаны, то, очевидно, она и сама — злые духи, демоны, обитатели бездны. Злые духи в конце времени, освободившись по попущению Божию (20:7) из места своего заключения, т. е. из состояния связанности в своих действиях, явятся среди людей для их прельщения и мучения (Андрей Кесарийский). Эти мучения будут простираться на тех, кто не имеет силы отогнать от себя демонов. Самые же мучения от демонов можно понимать в смысле постоянного недовольства, беспокойства и искания лучшего, которые, будучи привиты людям от демонов (ужаление саранчи), сделают человеческую жизнь невыносимою (9:6). Терзание духа соединится с материальною бедственностью, которая сделается общемировым несчастием последнего времени. Люди же благочестивые, запечатанные печатью Божией, найдут свое горе в мировой скорби и в сознании гибели грешников, искушаемых диаволом. Эти бедствия не превратятся до самого второго пришествия. Выражение: "первое горе прошло" не значит, что по прошествии пяти месяцев будущая зловредная деятельность диавола и демонов прекратится. Нет, эти бедствия не прекратятся до второго пришествия Господа. Иоанн имел ввиду лишь себя и лишь постольку, поскольку был тайнозрителем Бож. откровения. Он говорит о прекращении первого горя только в видении, или, собственно, о прекращении видения первого горя. Ему нужно было сказать это, так как он переходит к описанию следующего видения, которое он наперед характеризует как два горя, одно за другим в их последовательности.

9:11  Аполлион значит Губитель.

9:13-14  Новое горе поражает мир по звуку шестой трубы. Под золотым жертвенником, как и 8:3, разумеется жертвенник кадильный, находившийся в святилище скинии; и четыре рога, упоминаемые Иоанном, должны напоминать рога того жертвенника (Исх 27:2). Рога, вообще служащие символом могущества, находясь при жертвеннике, указывают на милосердие Божие. Под четырьмя ангелами, связанными при реке Ефрате, разумеются ангелы злые, а под р. Ефратом — неточное географическое название исторической местности, так как это не соответствует бесплотной природе ангелов, но есть символ. Злые ангелы — демоны после страданий Иисуса Христа были связаны повелением Божиим в своей зловредной деятельности. Указание же на реку Ефрат, как место их лишения свободы, говорит о том, что здесь прежде всего должна проявиться свобода их деятельности; здесь, а не в другом месте, они обнаружат свои зловредный действия. При Ефрате, в нечестивом и развратном Вавилоне (16:19; 18:10) или в городе (и местности), подобном ему по своему нечестию, злые ангелы впервые пред концом мира получат свою полную свободу в среде нечестивых, отпадших от христианской веры и ее спасительной силы.

9:15-16  Злые ангелы будут освобождены тогда, в тот именно час дня, месяца и года, в который это освобождение назначено по Бож. предопределению, т. е. тогда, когда нечестие среди людей последнего времени достигнет высшей степени своего развития. Это время будет и временем пришествия антихриста. Тогда по действию злых духов начнутся страшные бедствия, которые повлекут за собою смерть множества людей, — третьей части их, по выражению Апокалипсиса. Этим бедствиям последнего времени подвергнутся даже и избранные христиане наравне с нечестивыми (Мф 24:13,21,22). Бедствия будут исходить от бесчисленного воинства, для которого четыре злых ангела будут лишь тайными вдохновителями, не исключающими собою его обыкновенных естественных вождей. Причем определенное число этого воинства — двести миллионов — взято не в значении точного количества отдельных воинов, но в смысле неопределенного указания на его громадность.

9:17-19  Войска эти, конечно, не беспочвенная фантазия, не символ отвлеченного понятия разрушительного влияния силы ада, но действительное войско, войско будущего, и необыкновенно оно лишь постольку, поскольку необыкновенны те атрибуты, с которыми его видит Иоанн. Разноцветные брони всадников представлялись ему в быстром переливе и как бы в смене одного цвета другим. Эта яркость блеска является отблеском того адского пламени, которое было смешением огня, горящей серы и дыма, вылетавших из уст львоподобных голов коней. И совершенно понятным становится то, как могло быть умерщвлено такое множество людей (Эбрард, Süller, Клифот). Убитых будет третья часть всех людей. Определенное число вместо неопределенного — в соответствие огню, дыму и сере — этим трем орудиям умерщвления, которыми пользовались кони многочисленного воинства. Ведь кони имели возможность (силу) вредить людям (прямо умерщвляя их) не только при посредстве своих уст, но и при посредстве своих хвостов, хотя вред людям чрез змееподобные хвосты был, так сказать, лишь предваряющим убиение и смерть.

Как понимать эту казнь шестой трубы? — Это воинство, как и саранча, есть воинство последнего времени, времени господства над миром антихриста, посланника ада и демонов. Это те междоусобные войны, которые разумел Спаситель (Мф 24:7) и которые будут попущены Богом дня испытания мира пред окончательным судом над ним.

9:20-21  Иоанн говорит, что прочие люди, т. е. оставшиеся в живых после казней, не раскаялись. Здесь речь идет, очевидно, об одних нечестивых, о праведниках же умалчивается. Но умалчивается лишь постольку, поскольку они не нуждались в призыве к покаянию, однако же и они могли подвергаться некоторому действию казней, как подвергались казням и евреи вместе с египтянами.

Среди грехов упоминается идолопоклонство. Возможно ли оно в последнее время, когда Евангелие будет проповедано уже всей твари? Несомненно возможно. Тогда будет отступление от веры, тогда под влиянием злых духов начнется новое идолопоклонство, новое идолослужение, тогда будут изобретены новые божества и устроены новые кумиры для поклонения. Тогда первым и более распространенным кумиром будет идол антихриста (13:14).

10:1-6  В 10 гл. прямое течение откровения прерывается, и Иоанн видит и описывает одно промежуточное видение.

Иоанн созерцает еще нового ангела, изображение которого говорит о том, что он — простой вестник Бож. воли, хотя и один из высших вестников: он нисходит с неба, как бы от Бога. Этот ангел (облечен) окружен облаком для обнаружения большей славы и величия; над его головою была радуга, которая в данном случае была преломлением лучей в облаке, окружавшем ангела, сияющего как солнце. Лицо его было как солнце, ноги же его как столпы огненные. Эта черта от мысли о благости и милосердии Божием переводит к мысли о Бож. суде, который, ликуя благочестивых, карает нечестивых. В руке ангела Иоанн заметил раскрытую книжку, содержание которой было, однако, еще неизвестно из прежнего, а будет открыто только в последующих явлениях.

Море и земля — это весь мир, пред которым является ангел с раскрытою книгою как вестник наступающего Страшного суда. Возглас ангела может быть понят как сигнал к дальнейшему раскрытию явления. Этот сигнал может быть уподобен тем возгласам четырех животных, которые слышались при снятии четырех печатей. Голоса же громов были не простые громовые звуки, но были речью, которая раскрывала и сообщала что-то, что для нас осталось неизвестным. Они проговорили то, что Иоанн слышал и даже хотел записать, но голос, принадлежавший кому-либо из небожителей (едва ли Самому Богу), запретил записывать слышанное, и оно осталось навсегда неизвестным. Эти голоса громов, сообразно с самым образом ангела и сообразно с содержанием его клятвы (6-7 ст.), относятся, несомненно, к концу мира, а так как о последнем дне мира и о дне пришествия Господа людям знать не дано (Мф 24:36), то для них должно остаться неизвестным и содержание семи громов. Как бы для большего усиления впечатления откровения истины о непреложности божественного определения относительно предстоящего суда над миром, ангел, стоящий на море и на земле, клянется, подняв руки к небу (Дан 12:17). Ангел клянется Живущим во веки веков и Творцом всего. Смысл указания на это Бож. свойство тот, что Господь Бог, как всемогущий Творец, может довести создания Своих рук до конечной цели их бытия. Содержание же самой клятвы есть просто указание на то, что скоро без всякого промедления наступит окончание земного времени, или на то, что близко время вечности, так как близок день суда (Андрей Кесарийский, Эвальд, Лютард, Süller, Клифот) и общемирового переворота.

10:7  Тайна Божия есть не что другое, как определение Божие о домостроительстве человеческого спасения и о судьбе всего мира, которое Господь на протяжении всего прошедшего времени возвещал Своим рабам и пророкам. Это определение составляет тайну, потому что относится к будущему и потому, что одному только Богу известно, как и с какою славою все это совершится.

10:8-9  Голос, принадлежащий, вероятно, какому-либо ангелу, повелевает Иоанну подойти и взять книжку. При этом от ангела, держащего книжку, ему было приказано съесть ее, а не прочитать. Это съедение нужно понимать в буквальном смысле, хотя как в акте видения в нем нужно отыскать и его духовное значение. Именно, Иоанн должен был переработать в себе содержание этой книжки и усвоить его.

10:10-11  Окончание 10 ст. означает то, что Иоанн не огорчился, но даже наслаждался и утешался, когда оставался лишь при сознании получения Бож. откровения, которое само по себе, как общение с Богом, должно быть источником сладости и утешения. Когда же он перенес содержание этого откровения на себя и на других, к кому оно относилось, то его утроба исполнилась горечи, т. е. сердце наполнилось чувством сострадания и соболезнования (Андрей Кесарийский). Теперь Иоанн снова должен будет пророчествовать, т. е. получить для передачи пророчество относительно судьбы всего мира; он должен будет снова (далее) созерцать раскрытие откровения в образах и картинах, каковое откровение будет касаться вообще участи всех людей, как блаженных, так и нечестивых.

11:1-2  Первое, в чем выразилось пророческое служение Иоанна, было данное ему поручение измерить храм. Ему была дана трость, но кем, Иоанн и сам в своем возвышенно-напряженном состоянии не приметил: она как бы сама собой оказалась в руке тайнозрителя. Голос, очевидно, принадлежащий Самому Господу, повелевает Иоанну встать, что равнялось призыву начать неотложное действие и могло означать: начни, начинай. Сообразно с этим призывом Иоанн сейчас же должен начать измерение храма Божия. Это измерение имеет смысл описания, определения границ с целью сохранения и сообщения неприкосновенности измеренному и описанному предмету. Измерению подлежит первее всего самый храм, т. е. святое святых и святилище, а также жертвенник всесожжения, который взят вместо того пространства, где он помещался, т. е. двора для народа. Наконец, предметом измерения должны быть также и поклоняющиеся в храме. Под поклоняющимися (во святом святых и святилище) разумеются только лица священнического достоинства Поэтому измерение храма нужно лишь постольку, поскольку через это выясняется мысль измерения поклоняющихся. А мысль или цель этого измерения та (ср. 2 ст.), чтобы отделить и отличить их от других людей, — отделить Церковь Христову от антихристианского мира (Pape). Эти другие люди имеются ввиду во 2 ст. под внешним двором, который был предназначен для простых молящихся и для прозелитов. Внешний двор не повелевается измерять потому, что он отдан по попущению Божию на попирание язычниками. Язычники — это все люди, не принадлежащие к числу истинных почитателей Господа Бога. Попирание язычниками, т. е. неверующими и безбожниками, Бож. храма следует относить ко времени антихриста, и оно означает вместе и разрушение, и опустошение, и осквернение святых мест, действия, тесно связанные с боговраждебностью, чем и будет отличаться время антихриста (Андрей Кесарийский, Клифот, Krementz). Время господства боговраждебных людей будет продолжаться 42 месяца. Это число несколько раз повторяется в Апокалипсисе (Откр 11:3; 12:6,14; 13:5; ср. Дан 7:25; 12:7), указывает на период времени деятельности антихриста и согласно с мнением Православной Церкви является периодом определенным не только для Бож. промысла, но и для людей, т. е. именно так, как и сказано: 42 месяца или 3½ года. Видение измерения храма и поклоняющихся в нем говорит о выделении Христианской Церкви, общества истинных христиан из остального общества. Таким образом, святой город Иерусалим, в видении, представляет собою весь мир; храм же Божий — общество верующих в Иисуса Христа. Этот внутренний храм, внутренняя церковь, т. е. общество истинно верующих, будет окончательно выделена; истинные христиане будут поклоняться Богу духом и истиною. Истинные христиане, будучи истинными священниками (1 Петр 2:9), будут иметь доступ к Богу, как истинные дети в доме Божием, как истинные священники во святилище (Андрей Кесарийский). А внешний двор храма, т. е. неверующий и нечестивый мир, вместо церковного и христианского руководства, отдает себя под руководство своих безбожных представителей. Они-то и будут попирать внешний двор храма, т. е. будут уничтожать все святое и христианское в душе и жизни подчинившегося им грешного человечества. И это будет продолжаться все 42 месяца господства антихриста до самого второго пришествия.

11:3-4  Название свидетелей употреблено в общем смысле проповедников Бож. истины, христианского учения. Они были пророками и проповедниками в самом широком смысле этого слова, и цель их проповеди столько вразумление нечестивых, сколько и общее назидание и утешение праведников через предвозвещение грядущего Божия суда (Андрей Кесарийский, Primasius, Калмет, Лютард). Так что и облачение их во вретища (ср. Иер 4:8; Мф 11:21) может быть понимаемо в общем значении одежды проповедников. Срок их проповеди — 1260 дней (42 мес., 3½ года) должно рассматривать как указание определенного времени. Этого требует самая точность выражения, доходящая до такой малой единицы, как день, и в таком большом количестве, как 1260. Два свидетеля — несомненно две отдельных действительных личности. Такого понимания требует не только описание их личных особенностей, но и их сопоставление с антихристом и с его лжепророком. Есть два события в Библии, которые остались неразъясненными; это — именно отрицание факта смерти Еноха и взятие живым на небо прор. Илии. Как могли эти два человека избежать смерти, когда она есть общий удел всего человечества (Евр 9:27)? Не они ли поэтому суть те два апокалиптических свидетеля, которые должны будут придти в конце времени (Корнелий а-Ляпиде, Krementz)? Говорит в пользу этого и то обстоятельство, что некоторые черты изображения свидетелей (заключение ими неба, изведения огня из уст) как бы взяты с исторической личностью прор. Илии. В пользу этого толкования говорит, наконец, и авторитет древних святоотеческих толкований (св. Ипполит, св. Ефрем Сирин, св. Иоанн Дамаскин, св. Андрей Кесарийский). В дальнейших стихах раскрываются более подробно некоторые черты жизни и деятельности свидетелей. Они — две маслины и два светильника (Зах 4:2,3,14). Это говорит об особенном наделении их Бож. дарами, благодаря которым они являются могущественными и авторитетными проповедниками Бож. истины и просвещения. Они, таким образом, стоят пред Богом, т. е. посланы, назначены Богом быть Его свидетелями пред людьми ("земля"), живущими во всей вселенной, пред всем человечеством.

11:5-6  Под огнем из уст свидетелей (ср. 1:16; 1 Цар 17:1) можно разуметь особенную чудодейственную силу их слов. Тот, кто не примет их проповеди покаяния и даже станет выставлять себя настолько упорным, что решится причинить им вред, тот сам погубит себя, как отвергший слово Божие. Власть совершать чудеса, это могущество свидетелей продолжится во все дни их пророческого служения, во все 1260 дней; и только тогда, когда свидетели окончат свое дело проповеди, исполнивши все, что им было назначено от Бога, окончится и время их могущества и неприкосновенности.

11:7-10  Выразителем силы зла (в борьбе с добром — свидетелями) и ее представителем, по изображению Апокалипсиса, явится зверь, выходящий из бездны. Название зверя выходящим из бездны дает возможность приблизиться к пониманию этого апокалиптического образа. Еще ранее, 9:1-11, Иоанн говорил о бездне и об ангеле из бездны. Этот зверь из бездны — тот же ангел бездны, тот же Аполлион — губитель, разница только лишь во времени их появления, их деятельности на земле. Под ним нужно видеть диавола; и если название зверя может быть относимо и к антихристу, то только лишь в том смысле и значении, что этот последний свою силу, власть на земле и, в частности, свою победу над свидетелями получит от диавола (13:2 — дракона-зверя). В рассматриваемом видении изображается не самое лицо антихриста (о нем будет речь после, в 13-й гл.), но лишь его дело, которое в действительности будет делом диавола. И поэтому значение антихриста среди общества того времени будет так велико, что умерщвление им святых свидетелей не только не будет осуждено, но вполне одобрено, и их трупы повергнутся осмеянию на улицах города. Этот город есть будущее антихристианского царства, древний исторический Иерусалим, потому что антихрист, имея намерение ниспровергнуть христианство, будет, естественно, стараться действовать в тех местах, которые особенно священны для христиан. Такому пониманию соответствует и наименование города Содом и Египтом, и слово "духовно" указывает на то, что этот город по своему религиозно-нравственному, "духовному" состоянию подобен Содому и Египту. Точно так же и последняя характеристика города: "где и Господь наш распят" есть указание на действительный исторический Иерусалим, который будет также и местом смерти двух свидетелей последнего времени. Их смерти будут радоваться в продолжение 3½ дней (долее обыкновенного времени для погребения) не только жители города как приверженцы антихриста, но и живущие вне города Иерусалима. Причина радости нечестивых будет заключаться, несомненно, в том, что проповедь свидетелей нарушала полный покой их греховного самодовольства и тревожила теми казнями, которые поражали всех, осмеливавшихся оскорбить праведников.

11:11  Как смерть, так и оживление свидетелей были не кажущимися, а действительными событиями для созерцавших их трупы; и их восстание из мертвых было доказательством всемогущества Божия, служителями которого они были. Вместе с этим вознесение свидетелей на небо было указанием на чрезвычайность беззакония, которое обнаружилось в их умерщвлении. Поэтому и сказано, что их врагов поразил великий страх, так как они видели действительное божественное чудо (Клифот, Эвальд).

11:13  Землетрясение, последовавшее за вознесением свидетелей, разрушение десятой части города и смерть семи тысяч людей указывают на начало тех страшных бедствий, которые должны последовать вскоре. Числа же 10 и 7 взяты здесь как обычные числа Свящ. Писания. Землетрясение и его последствия можно считать наказанием нечестивых, как справедливым возмездием за их беззакония и нераскаянность. Наказание было столь очевидным, что прочие люди, т. е. оставшееся в живых среди трупов и развалин города, были объяты страхом и воздали славу Богу. Но так как здесь речь все-таки о нечестивых, то под страхом нужно видеть указание не на раскаяние и обращение к Богу, но на простой страх, не обещающий исправления.

11:15-17  Третье и последнее горе не раскрывается подробно во втором порядке апокалиптических видений. Тайнозритель только лишь предуказуется на это горе (ст. 18), и порядок заканчивается изображением видения небожителей и небесного храма.

При звуке трубы седьмого ангела тайнозритель услыхал новые громкие небесные звуки и голоса — вероятно, те самые, которые всегда раздавались вокруг престола Божия и которые принадлежали четырем серафимам — животным (4:8), ангелам (5:11) и сонму святых прославленных (7:9). Голоса говорили, что вместо царства мира наступило царство Господа Иисуса Христа, ибо над миром прекратилась уже царская власть (Генгстенберг, Клифот, Эбрард) (господство) антихриста.

11:18  К этим голосам присоединились старцы, которые, называя в своей хвале Господа Бога Вседержителем, прилагают еще и другой эпитет, который еси и был и грядешь.

Сообразно с этим старцы далее указывают и на то, что за все злые дела и намерения нечестивых, за их нераскаянность и упорство придет на них карающий гнев Божий. Выражение же их: "судить мертвых" можно понимать как равносильное выражению: наступило время воскресения и суда — суда не только над умершими, но и над живущими, как над праведниками, так и над грешниками, губившими землю своими грехами и злоупотреблениями.

11:19  А таинственное видение открывшегося храма и стоящего в нем ковчега завета говорите будущем совершеннейшем союзе Бога с людьми. Как (в видении) храм (святое святых), прежде недоступный, сделался доступным, и ковчег завета, прежде сокрытый и невидимый, стал видим, так точно и для праведных и совершенных людей после Страшного суда станет доступно самое тесное общение с Богом, самый тесный и внутренний союз (Андрей Кесарийский, Pape). Откровение этой тайны сопровождалось молниями (угроза судом), голосами и громами (указание на самый суд), землетрясением (символ перемены вещей) и великим градом (грозные последствия суда) (Генгстенберг).

Предание об Апокалипсисе. В ряду свидетельств о происхождении какой-либо священной книги первое место принадлежит свидетельству предания. Если вся церковная древность с самого почти того времени, какому приписывается книга, высказывается известным образом о ее происхождении, то мы вполне уполномочены верить этому голосу Церкви, и внутренние данные самой книги имеют тогда второстепенное значение. Это и необходимо прежде всего помнить при критическом исследовании Апокалипсиса. На основании рассмотрения содержания и языка книги в связи с содержанием и языком четвертого Евангелия критика изобрела много гипотез относительно ее происхождения, но для нас имеет главное значение факт, что древнейшее церковное предание считает Апокалипсис писанием св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Правда, Игнатий Богоносец не говорит ничего о происхождении Апокалипсиса, но он знает уже его. Ничем иным, как отношением к этой священной книге, должно объяснять некоторые выражения апостольского мужа, как, например, в послании к Ефесянам 15:3, — ср. Откр 21:3 и подобное. От сочинения другого важнейшего свидетеля древности — Папия мы имеем только фрагменты. Но, к счастью, епископ Андрей Кесарийский (V в.) во введении к своему толкованию на Апокалипсис относит Папия к поручителям за его достоинство. Свидетельство ученого комментатора имеет тем большую цену, что он, конечно, читал сам сочинение Папия, следы существования которого находятся еще и в гораздо более позднее время. В другом месте своего толкования Андрей цитирует Папия буквально.

В ряду тех звеньев, которые соединяют апостольский век с последующими поколениями, не обращавшимися с апостолами, первое место принадлежит св. Поликарпу Смирнскому. Он является главным и непосредственным свидетелем апостольского предания для своего ученика Иринея, а через последнего — и для всей Церкви. Ириней свидетельствует, что Поликарп не только был научен апостолами и обращался со многими, видевшими Господа, но апостолами же был поставлен и во епископа Смирнского. Из числа апостолов особенно близок был Поликарп к св. Иоанну, что засвидетельствовал Ириней в послании к Флорину и к Виктору Римскому. Все значение Поликарпа и зиждется на его отношении к ап. Иоанну, а затем на том факте, что Ириней является, конечно, устами Поликарпа и других пресвитеров. Следовательно, и сообщения Иринея об Апокалипсисе можно возводить к тому же источнику.

И вот, что касается Иринея, то он является свидетелем признания боговдохновенности Апокалипсиса как происходящего от Св. Духа. Писателем его он считает "Иоанна, ученика Господа" — стереотипная фраза для обозначения апостола Иоанна. Писатель этой священной книги тождествен с писателем четвертого Евангелия. Приводятся Иринеем и буквальные выдержки из Апокалипсиса. Затем св. Ириней удостоверяет подлинность числа 666 (а не 616) и рассуждает о его значении. Наконец, высказывается он и относительно времени происхождения Апокалипсиса, относя его к концу царствования императора Домициана.

Наряду с этими главными имеется еще целый ряд свидетелей относительно достоинства откровения. Их голоса хотя иногда и не вполне определенны вследствие потери источников, однако в своем согласии представляют нечто стройное и внушительное. Так, весьма важно свидетельство св. Иустина Философа в "Разговоре с Трифоном Иудеем". По его убеждению, Апокалипсис написал "некий муж по имени Иоанн, один из апостолов Христовых". У него же есть выражения, которые объясняются зависимостью от Апокалипсиса. Свидетельство Иустина важно, во-первых, ввиду его определенности; во-вторых, потому что он является свидетелем предания церкви Ефесской — первой из семи апокалипсических церквей.

Далее, среди сочинений плодовитого писателя второго века Мелитона Сардийского Евсевий называет одно: "О диаволе и об Апокалипсисе Иоанна".

Феофил Антиохийский в сочинении против ереси Гермогена пользовался, по сообщению того же Евсевия, и свидетельствами из откровения Иоанна. Этот факт указывает на общее признание Апокалипсиса в то время и в Антиохийской церкви. Евсевий, в интересах которого было найти доказательства тому, что Апокалипсис написан не апостолом Иоанном, в сочинениях названных писателей, очевидно, не нашел ни малейшего подтверждения для своего тезиса.

Очень важно то обстоятельство, что Апокалипсис признавал церковный писатель Аполлоний. Важность признания с его стороны достоинства этой священной книги обусловливается тем, что Аполлоний был противником монтанистов, против которых было направлено и его сочинение. А известно, что монтанисты делали из Апокалипсиса широкое употребление. К сожалению, из этого сочинения до нас дошло только несколько отрывков у Евсевия. А что касается отношения Аполлония к Апокалипсису, то здесь мы имеем краткое замечание Евсевия о пользовании Аполлонием свидетельствами из откровения Иоанна. Возразить против авторства апостола Иоанна на основании сочинения Аполлония Евсевий, конечно, не мог, но что Аполлоний давал интересные сведения относительно пребывания св. Иоанна в Ефесе, это следует из отмеченного историком рассказа о воскрешении апостолом мертвого. На основании всего этого Аполлония нужно признать одним из важнейших свидетелей апостольского происхождения и боговдохновенного достоинства Апокалипсиса.

У Поликрата, Ефесского епископа второй половины второго века, имеется упоминание об Иоанне, возлежавшем на груди Господа. Поликрат называет этого Иоанна — конечно, апостола — свидетелем и учителем — μάρτυς καὶ διδάσκαλος. В именовании μάρτυς справедливо видеть намек на написание Иоанном Апокалипсиса, поскольку наименование это соответствует апокалипсической терминологии и не может обозначать мученика ввиду того, что поставлено пред διδάσκαλος; кроме того, понимание слова μάρτυς в смысле мученик противоречит всему церковному преданию об ап. Иоанне.

Из послания церквей Лионской и Вьенской к церквам Азии и Фригии о гонении при Марке Аврелии в 177 г. видно, что Апокалипсис был в широком употреблении у христиан как утешительная книга, так как в послании этом находится много параллелей к выражениям Апокалипсиса. Однажды в послании он прямо цитируется как "Писание".

Из внецерковных свидетелей апостольского происхождения Апокалипсиса, за исключением монтанистов, можно указать на Левкия Харина, автора περίοδοι ’Ιωάννου. Левкий, принадлежавший к школе Валентина в широком смысле, может быть отнесен к свидетелям малоазийского предания. Появление его сочинения Цан ставит в пределы 140-200 годов. Ап. Иоанн, по Левкию, очевидно, является автором не только Евангелия и 1 Послания, но и Апокалипсиса. В своем описании путешествия апостола Иоанна этот еретик явно примыкает к посланиям Апокалипсиса: ясно, что он считал эту книгу апостольским произведением.

Таким образом, Апокалипсис в церквах Малой Азии пользовался общим признанием в качестве писания апостола Иоанна. Только голос алогов звучит диссонансом в этом согласном хоре свидетелей его канонического достоинства. Но критика алогов настолько слаба, что, вероятно, не нашла сколько-нибудь значительного признания. По крайней мере, самое еретическое движение, которое произвели алоги, представляется по источникам в очень неясных очертаниях. Но во всяком случае, они отвергали апостольское происхождение четвертого Евангелия и Апокалипсиса, приписывая их Керинфу. Протест алогов является, вероятно, результатом горячей полемики против монтанистов, и критика их имела исключительно догматические, а не исторические основания. К тому же она свидетельствует, что церковь того времени приписывала ап. Иоанну как четвертое Евангелие с посланием, так и откровение.

Что касается предания римской церкви, то Мураториев фрагмент, свидетельствующий о состоянии римского канона около времени папы Пия 1 († около 155 г.), называет Апокалипсис дважды — второй раз наряду с апокалипсисом Петра.

Цитируется, далее, Апокалипсис Ипполитом, который писал на него и толкование и его апологию под заглавием: "Главы против Кая". Кай, римский пресвитер, относился к Апокалипсису отрицательно; может быть, приписывал его Керинфу. Однако полемика Кая против Апокалипсиса не выше по достоинству полемики алогов и вызывалась догматическими основаниями. В самой римской церкви она не имела ни малейшего успеха.

В Африке Апокалипсис принимают Тертуллиан и Киприан. Климент Александрийский вовсе не сомневается в его апостольском происхождении, а его голос можно возвести еще далее — к Пантену. Ориген, начавший критическое изучение Священного Писания, нимало не сомневается в апостольском происхождении откровения Иоаннова.

Новую эру в истории критики Апокалипсиса в древней церкви открывает св. Дионисий, сначала наставник огласительной школы в Александрии, а с 247 года — епископ Александрийский. Повод к его критике дала борьба с хилиастами, вождем которых был епископ Непот, оставивший в руководство своим сторонникам сочинение: "Обличение аллегористов". Св. Дионисий в опровержение его написал сочинение: "Об обетованиях", в котором и рассуждает подробно об Апокалипсисе св. Иоанна. Дионисий Александрийский не отвергает прямо книгу, считает ее достойной уважения, но сомневается в том, что ее писателем был ап. Иоанн, сын Зеведея, автор Евангелия и соборного послания. Свои доводы Дионисий и получает путем сравнения Апокалипсиса и др. писаний ап. Иоанна. Доказательства Александрийского епископа основаны на различии Апокалипсиса от Евангелия и послания Иоанна по содержанию и языку. Также указание в Апокалипсисе Иоанном на себя самого несогласно, по мнению Дионисия, со способом самообозначения апостола в Евангелии. Хотя, по Дионисию, и нужно верить, что писателем Апокалипсиса был Иоанн, но на основании всего им сказанного сомнительно, чтобы это был апостол Иоанн. Определить точнее Иоанна-апокалиптика трудно. Вероятнее всего, что в Азии был другой Иоанн, тем более, что в Ефесе, говорят, существуют две могилы, причем каждая из них приписывается Иоанну.

Таково суждение Дионисия Александрийского об Апокалипсисе. До последнего времени находятся люди, которые считают рассуждение Дионисия образцом филологического и критическая исследования (Ренан). Но мы должны отнестись к критике ученого александрийца сдержаннее. Едва ли уже кто теперь согласится с утверждением, что Апокалипсис и четвертое Евангелие с посланием не имеют и слога общего. При всем различии языка новейшее исследование обнаруживает между ними замечательные параллели.

Не может поколебать критика Дионисия Александрийского и того убеждения, что до него Апокалипсис занимал в каноне очень твердое положение, как писание св. Иоанна, — апостола и евангелиста. Ниоткуда не видно, чтобы он ступил на путь внутренней критики потому, что не находил для себя никаких точек опоры в историческом предании. Если бы предание было нетвердо или запутано, то, несомненно, Дионисий воспользовался бы таким положением дела. Что ему был известен ничего не стоящий протест алогов, — это видно из отрывка из сочинения "Об обетованиях", сохраненного Евсевием. Исторических оснований к гипотезе двух ефесских Иоаннов у Дионисия не было никаких, почему он и ухватился за слух о двух могилах в Ефесе, из которых о каждой говорили, что она — Иоаннова.

Критика Дионисия не могла совершенно уничтожить уважения к Апокалипсису как апостольскому писанию: традиция была весьма сильна. И мы видим, что такие мужи, как Мефодий, Памфил, Лактанций, Викторин, Коммодиан считают и употребляют Апокалипсис как писание апостола Иоанна. Первый, на ком ясно сказалось влияние Дионисия Александрийского, был знаменитый Евсевий Кесарийский. Но и он в своем списке канонических книг помещает Апокалипсис и между общепризнанными — ὁμολογούμενα, "если угодно"; а затем, "если угодно", между подложными — νόθα, т. е. упоминает его под двумя совершенно противоположными и несоединимыми рубриками, апеллируя к личному вкусу. В другом месте — по поводу отрывка из предисловия Папия к своему сочинению, — Евсевий повторяет гипотезу Дионисия о двух Ефесских Иоаннах, причем тоже ссылается на существование в Ефесе двух могил, приписываемых Иоанну. Из всех рассуждений Евсевия явствует полное отсутствие у него исторических данных. За собою, очевидно, он не имел никого, кроме Дионисия, аргументом которого о двух могилах он и пользуется. В Demonstratio evangelica Евсевий цитирует Апокалипсис как новозаветный авторитет.

Последующее время не дает ничего достопримечательного для истории вопроса о положении Апокалипсиса в новозаветном каноне. Пред отцами стояла дилемма: или последовать преданию церкви, или же своему личному вкусу, часто определяемому направлением школы. Поэтому далее и нельзя встретить каких-либо исследований о нашей книге, а просто приходится отмечать, какой церковный писатель признавал Апокалипсис или просто цитировал его и какой нет.

Св. Кирилл Иерусалимский (315-386) в четвертом огласительном слове пересчитывал все священные книги нашего канона за исключением Апокалипсиса. Наоборот, св. Епифаний Кипрский († 403) принимает Апокалипсис подробно опровергает возражения против него со стороны алогов. Иоанн Златоуст не цитирует Апокалипсис. Мнение о нем Феодора Мопсуетского неизвестно. Точно так же и Феодорит нигде не цитирует Апокалипсиса. Юнилий, африканский епископ VI века, замечает, что относительно Апокалипсиса "между восточными христианами существует значительное сомнение". Св. Ефрем Сирин († 373) не цитирует его. Св. Иоанн Дамаскин († 750 г.) считает Апокалипсис среди канонических писаний. Св. Григорий Богослов употребляет его, равно как и Василий Великий и Григорий Нисский. Св. Амфилохий Икопийский говорит, что большинство считает эту книгу подложной. Но в самой Александрии ее принимает св. Афанасий Великий. Далее, она принимается Кириллом Александрийским, Дадимом Нилом, Исидором Пелусиотом. В V веке епископ Кесарийский Андрей пишет толкование на Апокалипсис; то же самое позднее делает другой епископ Кесарийский Арефа. В западной церкви Апокалипсис всеми церковными писателями считается произведением апостола Иоанна и принимается в канон. Таковы, между прочим, Иларий Пиктавийский, Амвросий, донатист Тихоний, блаж. Августин и др.

Отрицательные мнения относительно Апокалипсиса представителей богословской мысли с IV века не могли иметь никакого значения ввиду тех условий, в которых они высказаны. В самом деле они не являются ни плодом основательного изучения древнецерковного предания, ни плодом свободного критического исследования книги. Отношение к ней того или другого писателя, по-видимому, просто определялось личным вкусом или традициями школы. Ввиду же замечательных и согласных свидетельств более глубокой древности мы не можем утверждать, что Апокалипсис блестяще удостоверен древнецерковным преданием, как писание св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Самосвидетельство Апокалипсиса о писателе. После всего сказанного необходимо обратиться к самой книге откровения и посмотреть, насколько ее собственное свидетельство подтверждает мнение о писательстве апостола. Иоанн называет себя рабом Божиим. Обращаясь к малоазийским христианам, он именует себя их братом и соучастником в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, сообщает также, что он был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Свою книгу, написанную в форме послания, Иоанн посылает семи церквам, находящимся в Асии: в Ефес, в Смирну, в Пергам, в Фиатиру, в Сарды, в Филадельфию и в Лаодикию. Как показывают послания к семи церквам, апокалиптик был отлично знаком с состоянием их внешней и внутренней жизни, что возможно только при условии его продолжительного пребывания в Малой Азии. Вот и все, что мы можем узнать о писателе из самого Апокалипсиса.

Как показывает имя Иоанн, апокалиптик был палестинский еврей, а не эллинист, — последние не имели обыкновения носить еврейские имена. Очевидно, задолго до написания Апокалипсиса он переселился в Малую Азию и занимал там среди христиан самое высокое положение. Он был настолько выдающеюся по своему положению и общеизвестною в церквах провинции личностью, что считает возможным просто называть себя: "Иоанн" (1:4), "Я Иоанн" (1:9), "и я Иоанн, слышащий и видящий это" (22:8). Такое значение апокалиптика не могло основываться на его иерархическом положении, но для его объяснения необходимо предположить другое основание. Таким основанием авторитета Иоанна могло быть только его апостольское достоинство.

Но не только характер самообозначения писателя Апокалипсиса более понятен, если считать таковым апостола, — самый тон неограниченного авторитета, с каким написаны хотя бы послания к семи церквам, не дает возможности усвоять их одному из простых христиан, пусть это будет и весьма уважаемая личность. В самом деле всякий епископ может сказать о себе, что и он имеет Дух Божий, — но стоит обратить внимание на тон послания Климента Римского к Коринфянам. Писатель обращается от лица своей церкви и избегает всего того, в чем выражался бы его личный авторитет. Вот пылкий Игнатий пишет некоторым и из тех церквей, к которым должен был послать свою книгу апокалиптик. Но и он выражается в самом умеренном тоне. Даже послания апостолов Петра и Павла не отличаются такой экспрессией, как апокалипсические послания. Ввиду всего этого совершенно невозможно приписать Апокалипсис не апостолу, а какому-то другому Иоанну.

Если, далее, нам указали бы, что Христос в новозаветном Апокалипсисе описывается исключительно возвышенными и супранатуральными чертами, что понятно только в устах человека, не обращавшегося с Господом в Его земной жизни, и вообще утверждали бы, что в Апокалипсисе нет следов личных отношений писателя со Спасителем, то для первого мы нашли бы удовлетворительное объяснение, с последним же можно и не вполне соглашаться. Характер произведения обусловливается индивидуальностью автора, и среди учеников Христовых мы должны предположить такую личность, которая от рассмотрения человечески-исторических черт Господа возвысилась вполне до созерцания Его божественной и премирной сущности. Человечество не настолько бедно характерами, чтобы Провидение не нашло среди него достойного органа Своих откровений. Утверждать, что высота созерцания, проявившаяся у Иоанна в идеальном воззрении на лицо Христа, невозможна для самовидца Спасителя, — значит противоречить фактам известным из истории религиозной жизни. Ведь даже и не совсем высокие характеры пользовались иногда от своих крайне мистически настроенных поклонников божественным почитанием. Личность же Господа, и рассматриваемая с исторической точки зрения, настолько целостна в обнаружении черт Своего высшего происхождения, что овладевает при известных условиях всем человеческим сердцем.

Что касается следов личного обращения Иоанна с Господом в Апокалипсисе, то мы и не имеем права настойчиво искать их здесь ввиду пророческого характера и апокалипсической формы выражения идей в произведении. При всем том вместе с Цаном можно указать на трогательную сцену, описанную в 1:17-18. Иоанн пишет, обрисовав явившегося ему подобного Сыну Человеческому: "когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня правую руку Свою, говоря: не бойся: Я есмь первый и последний и живый; и был мертв и се жив во веки веков, и имею ключи ада и смерти". Это трогательное: "положил на меня правую руку Свою"; это уверение: "был мертв и се жив во веки веков", приписанные Сыну Человеческому, лице Которого, как солнце, сияющее в силе своей, а голос, как шум вод многих, который держит в деснице Своей семь звезд и имеет выходящий из уст острый с обеих сторон меч, — это возложение десницы и это уверение понятны только при предположении, что апокалиптик был близким учеником Господа. Это был ученик, возлежавший на персях Иисуса Иоанн, — можем мы утверждать и на основании предания и на основании самосвидетельства Апокалипсиса.

Против апостольского происхождения Апокалипсиса возражают указанием на 21:14 и 18:20. В первом случае говорится, что на основаниях нового Иерусалима написаны имена двенадцати апостолов Агнца; во втором же — к ликованию о погибели Вавилона приглашаются святые и апостолы, и пророки. Говорят, что особенно первый из приведенных стихов неуместен в устах человека, принадлежащего к лику двенадцати, что вообще об апостолах здесь говорится весьма объективно. Возражение, однако, вовсе не покажется основательным, если иметь ввиду, что число двенадцати апостолов было не случайным, но имеет символическое значение. Сознание такого значения было особенно живо у апостолов, как показывает первая глава книги Деяний. Ввиду этого при упоминании в 21:14 о двенадцати апостолах св. Иоанн мог вовсе не иметь в виду личности учеников Христовых, — для него было важно число 12 как таковое. Основательное же значение апостольского служения могло быть утверждаемо и в апостольский век и апостолом. Так, и св. Павел называет христиан утвержденными "на основании апостолов и пророков" (Еф 2:20).

Призыв в 18:20 понятен ввиду того, что ко времени написания Апокалипсиса почти все апостолы уже умерли. Сопоставление апостолов и пророков находим в Еф 3:5.

На основании всего изложенного можно утверждать, что самосвидетельство Апокалипсиса о писателе не только не говорит против его апостольского происхождения, но скорее понятно при признании, что автором книги был св. апостол Иоанн, сын Зеведея (См. комментарий: Введение в евангелие Иоанна: Апостол Иоанн Богослов).

Возражения против написания Апокалипсиса апостолом Иоанном, основывающиеся на различии его содержания и языка от содержания и языка четвертого Евангелия. Еще Дионисий Александрийский решительно доказывал мысль о различии между Апокалипсисом и четвертым Евангелием, которое не позволяет приписывать их одному и тому же автору. Для критики нового времени это различие также служило основанием отрицать принадлежность одного из этих двух писаний апостолу Иоанну. Но к настоящему времени дело научного исследования Иоанновской литературы поставило затронутый нами вопрос на другой путь. Признаны многие точки соприкосновения между Апокалипсисом и другими писаниями Иоанна, заставляющими, по крайней мере, предполагать их происхождение из одной школы (Так Иог. Вейс, Вейцзеккер, Бюссе).

Мы не имеем возможности рассуждать здесь подробно о том, насколько основательны или неосновательны указания на различие между учением Апокалипсиса и Евангелия с посланиями и ограничимся только указанием наиболее поразительных параллелей между ними. Эти параллели имеют тем большее значение, что различия, если указания их не содержат утрировки, вполне объяснимы из характера откровения как писания пророческого, написанного притом в апокалипсической форме.

Общий тон Апокалипсиса совпадает с тоном Евангелия и посланий Иоанна. Как в первом, казни и гибель нечестивых изображаются яркими красками, в резких тонах, в мрачных образах, так и в Евангелии и посланиях можно найти много резких выражений, можно усмотреть особую решительность в высказанных мыслях. Последнее в свою очередь объясняется характером воззрений ап. Иоанна. Пред его глазами рисовались противоположности, ему представлялся весь резкий антагонизм двух царств добра и зла. И вот мы видим, что это идеальное разделение мира на две половины — на детей Божиих и детей диавола, на ходящих во свете и ходящих во тьме, на нечестивых и сохраняющих заповеди Божии и имеющих свидетельство Иисуса, которые не поклонились зверю и образу его и не приняли начертания его на чело свое и на руку свою, — это резкое разделение проводится Иоанном во всех его писаниях, составляя их особенность.

Кроме сходства в общем характере, отметим еще такое же сходство в следующих частных пунктах. Христология Апокалипсиса совпадает с христологией четвертого Евангелия. Параллели в некоторых случаях удивительны. Так, в Апокалипсисе Мессия часто выводится под образом Агнца — τò ἀρνίον. Агнцем же — ὁ ἀμνòς — называется Он и в четвертом Евангелии (Ин 1:36). Пролог последнего предлагает связное учение о Христе, как божественном Логосе; в Откр 19:13 читаем о Мессии: "и называется имя Его: Слово Божие". Апокалиптик, представляющий часто Христа под образом Агнца, рисует Его в самых возвышенных чертах. Евангелист под бренным телесным покровом Господа всюду усматривает премирное божественное существо.

Параллель между Апокалипсисом и четвертым Евангелием наблюдается и в их отношениях к иудейству. Для апокалиптика иудаизм развился в христианство, церковь — истинный духовный Израиль; сторонники же номизма только говорят о себе, что они — иудеи; на самом же деле они не таковы, но синагога сатаны (2:9; 3:9). Такой же точно смысл имеют и некоторые выражения евангелиста, относящиеся к иудейскому закону, например, 7:19: "не Моисей ли вам дал закон"; ср. 7:22; 8:17; 15:25. Пасха, далее, называется: Пасха иудейская (2:13; 6:4; 11:55). Наконец, в 8:44 представители иудейства прямо называются детьми диавола.

Совпадает Апокалипсис с Евангелием и в учении о "духе" — τò πνευ̃μα. И в том и в другом писании τò πνευ̃μα является просвещающим верующих фактором, личным принципом божественного откровения.

Наконец, апокалипсический хилиазм можно считать образным выражением учения четвертого Евангелия о двух воскресениях — первом духовном и втором — всеобщем воскресении тел человеческих для последнего суда.

Что касается языка Апокалипсиса, то он действительно в сравнении с языком Евангелия и посланий Иоанна представляет значительные особенности. Но многие, однако, из этих особенностей получают надлежащее объяснение из характера писания. Так, если в приветствии 1:4 читаем: ἀπò ὁ ὢν καὶ ὁ ἠ̃ν καὶ ὁ ἐρχόμενος, то это вовсе не указывает на невежество автора в греческом языке, доходящее до того, что он не знал, что после ἀπò нужно поставить родительный падеж или что глагол является несклоняемой частью речи, — нет, способ выражения обнаруживает даже мастерство писателя, некоторую свободу владения речью. Эту особенность языка можно назвать неправильностью риторического свойства, куда должно отнести еще все то, что обусловливалось живостью и силой поэтической пророческой речи. Другие особенности объясняются влиянием еврейского, которое особенно понятно в Апокалипсисе. Есть, наконец такие неправильности языка в Апокалипсисе, которые едва ли поддаются объяснению, — см., наприм., 14:19. Встречаются случаи costructio ad sensum, — см. 4:1; 6:9; 11:15 и др.

Стиль, общий характер речи, правда, в Апокалипсисе несколько иной сравнительно с другими писаниями Иоанна. Но и последние не показывают апостола весьма искусным в том, что касается конструкции греческой речи. Это видно и из стиля 1-го послания, где не усматривается свободы в выражении мыслей при помощи языка, — наоборот, замечается некоторое однообразие, — и из Евангелия, из которого видно, что его писал еврей.

Что касается Апокалипсиса, который все-таки, конечно, выделяется из ряда других писаний Иоанна в этом отношении, то его стиль может быть объяснен из формы писания. Как проповедь всегда почти у нас выделяется из ряда других литературных произведений своим языком, даже иногда требуют от нее особого стиля, так, можно предположить, и в Апокалипсисе ап. Иоанна сказался особый апокалипсический стиль.

Наконец, между Апокалипсисом и другими писаниями ап. Иоанна существуют и прямые соприкосновения в области языка. Это их родство выражается в выборе одинаковых образов, в некоторых совпадениях синтаксического характера и, наконец, в совпадении в некоторых случаях вокабуляра (см. Бюссе. D. Offenbarung Iohannis. S. 177-179).

Единство Апокалипсиса. С восьмидесятых годов минувшего столетия критическое исследование Апокалипсиса остро поставило вопрос о единстве этой свящ. книги. Почин в этом деле принадлежит ученому Даниилу Фёльтеру, выступившему в 1882 г. с сочинением "Происхождение Апокалипсиса" (на немецком языке). С тех пор появилось много опытов, предлагающих то или иное его деление. Здесь можно еще упомянуть труды Эрбеса, Шпитты, И. Вейса и др. Все они признают, что над Апокалипсисом в разное время работало несколько рук. Кроме того, еще Фишер в 1886 г. выступил с гипотезой, по которой Апокалипсис является иудейским произведением с христианскими интерполяциями. Наконец, Вейцзеккер, Пфлейдерер, Бюссе и др. держатся гипотезы фрагментов, согласно которой автор Апокалипсиса воспользовался при написании своего труда различными апокалипсическими фрагментами, широко распространенными между иудеями.

При изучении всех этих гипотез обращает на себя внимание их чрезвычайная сложность. Нет никакой возможности приписать лицам, по представлению поименованных критиков, работавшим над Апокалипсисом, ту сложную и хитрую литературную работу, какую находят эти авторы. Да и вообще о крайнем субъективизме всех построений можно заключить из того, что никакая гипотеза не имеет сторонников, и каждый почти отрицатель единства книги предлагает свое решение вопроса, если не отказывается совсем от такого решения.

Далее, сложный и стройный план Апокалипсиса говорит в пользу его единства. Наконец, самое сильное доказательство этого единства основывается на факте одинакового языкового характера сплошь всего Апокалипсиса. Да и вообще в писателе книги, полной духа и жизни, невозможно усмотреть сухого компилятора.

Время, место и цель написания Апокалипсиса. В определении времени написания Апокалипсиса наблюдается полное согласие между первостепенным внешним свидетельством и данными для определения эпохи, заключающимися в самой книге. Так, Ириней сообщает, что Иоанн видел откровение к концу царствования Домициана. Положение христиан при Домициане отразилось и в содержании Апокалипсиса. Замечательно прежде всего то обстоятельство, что откровение предполагает повсеместное преследование христиан. Однако еще не видно, чтобы это преследование давало многих мучеников. Апокалиптик, правда, пережил уже один период времени, когда кровь христианская лилась рекой и, как показывает видение пятой печати, в настоящее время находится только в ожидании, что подобное же повторится в недалеком будущем. Как видно из обстоятельств его личной жизни, в период появления Апокалипсиса практиковалось особенное наказание за христианское исповедание — за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Таким наказанием было изгнание.

Все перечисленные черты положения христиан указывают на время Домициана. Кровавое гонение, которое имеет ввиду апокалиптик, есть гонение Нерона, которое, впрочем, не вышло за пределы Рима. Теперь преследование делается повсеместным, — это уже прямо указывает на Домициана. Видеть в этом черту из времени Траяна было бы ошибочно. Во-первых, из письма Плиния Младшего к Траяну видно, что он и без указаний императора принимал уже решительные меры против христиан, — очевидно, в прошлое царствование эти меры были в порядке вещей. Во-вторых, у Диона Кассия есть прямое известие о процессах христиан при Домициане. Наконец, изгнание в отношении к христианам практиковалось именно при последнем Флавии, а не ранее и не при Траяне.

Указание на другую особенность Домицианова царствования скрывается в символизме Апокалипсиса. Здесь часто идет речь о тех, которые не поклонились образу зверя. Лжепророк по 13:14 убеждает людей, чтобы они сделали образ зверя. Символизм, конечно, ведет свое происхождение от практики императорского культа. Но опять же не о Нероне, а именно о Домициане засвидетельствовано, что он был особенно высокого мнения о своей божественности.

Словом, на основании исторических свидетельств можно утверждать, что Антонины не ввели чего-либо нового своею политикой в отношении к христианам, но только продолжили, развили программу последнего представителя прежней династии. Ввиду этого свидетельство Иринея о том, что откровение было созерцаемо в конце царствования Домициана, получает всю силу несомненной убедительности и полной достоверности. Точно указать год написания Апокалипсиса мы не имеем возможности.

Что касается места написания, то таковым был остров Патмос. Апокалиптику ясно говорится: "то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии" (1:11). Было бы странно предполагать, что апокалиптик отложил на более или менее продолжительное время исполнение этого поручения Господа. Кроме того, откровение написано в форме послания, адресованного к определенным церквам, а это также заставляет предполагать, что Иоанн во время его написания находился вне Малой Азии.

Поводом к написанию откровения послужила надвигавшаяся гроза в виде жестоких преследований, которые ожидали церковь. В то время уже было ясно, что наступает период, когда Римская Империя откроет поход против христианства с целью стереть его с лица земли. Представление об этих угрожающих церкви бедствиях в связи с сознанием полной ее победы и послужило поводом к написанию Апокалипсиса.

Поводу соответствовала и цель. Откровение имеет ввиду не только семь малоазийских церквей, но всю вообще Церковь вселенной и хочет дать утешение всем тем из верующих всех времен, которые, будучи проникнуты истинным духом Христовым, чувствуют на себе ненависть мира сего в какой бы то ни было форме.

Цель и метод толкования Апокалипсиса. Целью исследования и толкования Апокалипсиса нужно поставить содействие достижению намерения его боговдохновенного писателя. Этим намерением было научение и утверждение всех христиан в вере и надежде, посему и задача толкования должна состоять в стремлении пробудить и усилить интерес к Апокалипсису и желание углубиться в его содержание и стремление извлечь из него возможную душевную пользу.

Метод толкования Апокалипсиса должен быть столь же своеобразен, как и самое его содержание.

Преданием нашей Православной Церкви установлено, что Апокалипсис св. Иоанна Богослова есть предвозвещение будущей судьбы Церкви и мира. Явления и образы, описываемые в нем, не есть ни прикровенная история прошлого, ни предуказание тех или других эпох церковной истории и отдельных человеческих личностей. Нет, Апокалипсис и его видения (кроме первых трех глав) есть в собственном смысле эсхатология, есть изображение последней судьбы мира и Церкви и тех событий, которые предварят и подготовят эту кончину. Поэтому ключ для понимания Апокалипсиса православный богослов должен искать, с одной стороны, в пророческих писаниях Ветхого Завета, где рисуются некоторые образы грядущей судьбы ветхозаветной и новозаветной церквей (пророк Даниил, Иезекииль, Иоил), а с другой — и это в особенности — в эсхатологической речи Спасителя (Мф. 24 гл.) (Клифот 14; Эвальд 10-16; Корнели 11; Эбрард 28-33; Оберлен, Лютард 173). То, что предсказал Спаситель, как имеющее быть при конце мира, должно служить руководством к пониманию предсказаний Апокалипсиса. И все, что находим эсхатологического в посланиях апостолов Павла, Петра, Иуды, также должно быть принимаемо во внимание при толковании Апокалипсиса.

Содержание Апокалипсиса. Естественно, что тот или другой взгляд на содержание Апокалипсиса и на смысл его пророческих видений должен быть основанием и деления Апокалипсиса на части при его исследовании. Общее деление остается у всех одним и тем же: именно подразделяют на введение (1:1-8), первую часть (1:9-3:22), вторую часть (4:1-22:5) и заключение (22:6-21). Введение есть не что иное как вступление, содержащее в себе объяснение названия книги (1:1-2), цель ее написания (1:3), указание лиц, к которым она адресуется (1:4), благопожелание им мира от Триединого Бога (1:4-5a), доксология Иисуса Христа (1:5b-6) и ее авторизация (1:7-9).

Первая часть (1:9-20; 3:22) содержит в себе послания к семи малоазийским церквам: Ефесской, Смирнской, Пергамской, Фиатирской, Сардийской, Филадельфийской и Лаодикийской, с обозначением их достоинств и недостатков, с предуказанием их будущей судьбы и обещанием награды вместе с предостережением и угрозою. Эту часть можно назвать пророчески-учительною. Ее содержание резко отличается от содержания второй части; точно так же отлична и форма изложения. Здесь преобладает историческая форма древних пророчеств. Далее здесь нет ничего эсхатологического, но все ограничивается течением настоящего времени или близкого будущего. Семь малоазийских церквей суть типы состояния вселенской Церкви и ее последователей. Начало такому взгляду на отношение содержания первых трех глав ко всей Церкви указано Мураториевым каноном, где замечено, что хотя Иоанн "писал семи церквам, однако же говорит всем". Это мнение разделяют и новейшие толкователи. Откровения семи церквам составляют особенный ряд откровений, назначенных, первее всего, непосредственно к известным семи церквам Малой Азии, и если касаются всех христиан, то так же, как, напр., послания ап. Павла к частным обществам и лицам, касаются всех христиан вселенской Церкви, т. е. постольку, поскольку в них содержатся общехристианские наставления, или поскольку могут повторяться в истории мира те или другие частные положения и случаи.

Основываясь на этом положении, приходится совершенно отделить первую часть от второй части Апокалипсиса, если исследовать его с точки зрения эсхатологии мира.

Вторая часть Апокалипсиса может быть названа апокалиссико-эсхатологической, так как в этой части эсхатологические истины, случайно и по частям сообщавшиеся в других писаниях Ветхого (особ. у Даниила) и Нового Заветов (в Евангелии у ап. Павла и Петра), раскрываются апокалипсическим способом, т. е. через картины, символы и видения, иногда странные и недоступные для ясного представления (Le Blane D'ambonne. С. 159). По отношению к такого рода содержанию и его изложению задачи толкователя более сложны и затруднительны. Поэтому, кажется, нет двух толкователей, которые бы вполне сходились между собою в разделении на группы апокалипсических видений и в указании связи их между собою. Содержание Апокалипсиса столь разнообразно, видения и картины столь многочисленны, что для каждого толкователя при разнообразии человеческих умов и способностей всегда находится новая точка зрения, которая и делает его несогласным (хотя часто и в очень незначительном отношении) со всеми предшествующими толкователями.

Нужно держаться общего убеждения, что Апокалипсис представляет собою несколько групп видений, отчасти параллельных между собою (Лютард 171). Это общее правило, прилагаемое к толкованию Апокалипсиса, так сказать, освящено древними толкователями и несомненно отобразилось на толковании св. Андрея Кесарийского.

Имея ввиду этот общий взгляд на характер отрывочности в раскрытии содержания Апокалипсиса, всю его вторую эсхатологическую часть можно разделить на пять отделов-групп. Каждый отдел-группа представляет собою особый и самостоятельный порядок явлений, служащих обнаружением божественного мироправления. Этот порядок, начинаясь в том или другом пункте христианской истории, приходит к ее последним событиям в конце мира.

Укажем вкратце эти пять порядков.

Первый порядок. Видение престола на небе и Сидящего с запечатанною книгою в деснице; явление ангела посреди престола для раскрытия печатей книги (4-5 гл.). Явления коней после раскрытия каждой печати: после первой — белого, второй — рыжего, третьей — черного, четвертой — бледного (6:1-8). При раскрытии пятой печати — видение под жертвенником душ убиенных за слово Божие (6:9-12); по снятии же шестой печати — явления мирового переворота и ужас всех живущих на земле (6:13-17).

Второй порядок. Видение четырех ангелов на четырех углах земли и ангела, сходящего с неба с печатью Бога в руке для запечатления 144 тысяч рабов Божиих (7 гл.); раскрытие седьмой печати и звуки шести труб, сопровождавшиеся казнями (8-9 гл.). Видение ангела с раскрытой книгой. Измерение храма. Явление двух свидетелей; землетрясение после их восхождения на небо. Звук седьмой трубы: голоса на небе с хвалою воцарившемуся Господу Иисусу Христу. Видение храма на небе и явление ковчега при молниях, голосах, громах и землетрясении (10-11 гл.).

Третий порядок. Великое знамение: видение жены, облеченной в солнце, красный дракон, борьба архистр. Михаила с драконом и низвержение этого последнего на землю (гл. 13). Видение девственников, стоящих на горе Сионе, — ангела, летящего по небу с вечным Евангелием, другого ангела, возвещающего падение Вавилона с угрозою поклоняющимся зверю. Видение на светлом облаке подобного Сыну Человеческому с серпом в руке для пожатия земли и видение ангела с серпом для обрезания винограда на земле, который был брошен в великое точило гнева Божия (гл. 14).

Четвертый порядок. Видение семи ангелов с семью чашами последних язв и видение победивших зверя (гл. 15). Вылитие одной за другою шести чаш и шесть казней после каждой из них. Землетрясение после седьмой чаши (гл. 16). Объяснение видения блудницы, сидящей на звере (гл. 17). Возвещение о погибели Вавилона и плач о нем (гл. 18). Радость на небе. Видение отверстого неба, белого коня и сидящего на нем Верного и Истинного. Слова Божия, идущего в сопровождении воинства для суда над зверем и лжепророком (гл. 19).

Пятый порядок. Видение ангела с цепью и ключом в руке для заключения дракона на тысячу лет в бездну. Воскресение убиенных и царствование их со Христом тысячу лет. Освобождение сатаны, появление народов Гога и Магога, их поражение и ввержение сатаны в геенну (гл. 20). Видение нового неба, новой земли, нового Иерусалима и его обитателей (21:1-22:5).

К этому видению непосредственно примыкает заключение Апокалипсиса, которое, кроме указания на авторитет Иисуса Христа как автора откровения, содержит в себе увещание принять всем сердцем возвещенное и ожидать скорого второго пришествия (22:6-21).

Из этого краткого указания содержания пяти порядков апокалипсических видений можно усмотреть ту общую мысль, что выяснение божественного мироправления идет от общего к частному, постепенно добавляя все новые и новые частности. А так как это мироправление должно кончиться всеобщим судом и воздаянием, которому должны предшествовать божественные призывы к покаянию, то в этих порядках применена также и некоторая постепенность все более и более усиливающихся казней гнева Божия над нечестивыми.

В первом порядке изображены только общие последствия христианской проповеди в мире бедствия на земле и награды на небе (первые пять печатей). Этот порядок оканчивается только предсказанием на будущий суд, которому должны предшествовать перевороты в мире. Второй порядок, начиная с указания разделения между избранными Божиими и грешниками, содержит в себе раскрытие явлений гнева Божия непосредственно над этими грешниками как карающими сами себя. Эти казни вызовут крайнее разобщение между избранными и грешниками, и представители избранных (два свидетеля) подвергнутся крайнему преследованию со стороны грешников. Но это крайнее развитие зла будет вместе и преддверием его падения: громы и землетрясения предвещают приближение суда.

Явления третьего порядка служат как бы объяснением явлений предшествующих порядков: земные страдания праведников, злодеяния грешников и их вражда против первых есть следствие той борьбы, которая происходила на земле между добром и злом, ангелами добрыми и ангелами злыми. Диавол посылает в мир даже антихриста (зверя). Но борьба должна кончиться победою добра; ангел уже возвещает эту победу, и является Сын Божий с серпом в руке, что и по притче Спасителя означает кончину мира. После того, как в третьем порядке была указана главная причина зла на земле, явления четвертого порядка рисуют, с одной стороны, картины справедливых казней, которым должен подвергнуться грешный мир, а с другой — то процветание зла, которое будет детищем диавола. Божественный промысел не дремлет: наказания грешного мира дойдут до своего конца, и после того как для всех станет очевидным, что человечество останется нераскаянным, Господь явится с небесным воинством и произведет суд над миром, начав его с главных обольстителей — со зверя и лжепророка, т. е. с антихриста и его поборника.

Явления пятого порядка хотя, по-видимому, и представляют собою продолжение и вывод порядка предыдущего, но в действительности есть ответ на некоторые возможные недоумения по поводу порядков предыдущих. По учению Христа и апостолов диавол был уже побежден. Почему же он так силен в мире? На это Апокалипсис отвечает, что действительно диавол побежден, что он как бы связан искупительными заслугами Спасителя; но эти узы действительны только по отношению к тем, которые суть истинные рабы Христовы, которые, сораспинаясь Ему, с Ним и воскресают для царствования и свободы над злом. Диавол свободен лишь по отношению к сынам противления. Свою прежнюю полную свободу он получит только в конце мира и то только на короткое время (время антихриста). Тогда он получит власть вести войну даже и против святых. Но это временная полная свобода диавола будет вместе с тем и его последним торжеством, за которым последует окончательное посрамление и окончательное осуждение его и всех его приверженцев. Он взойдет на высоту, но не для того, чтобы навсегда остаться там, а для того, чтобы на виду у всех быть низринутым оттуда в бездну — геенну. Тогда-то, когда это падение диавола совершится у всех на виду, наступит вечное спокойствие и блаженство праведников и начнутся вечные мучения грешников.

Литература. Августин. О граде Божием.

Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис.

Викторин. Толкование на Апокалипсис.

Жданов. Откровение Господа о семи азийских церквах. М., 1891.

Евсевий. Церковная история.

Ипполит. Слово о Христе и об антихристе.

Ириней. Против ересей. Кн. V, гл. 18.

Норов, А. Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. 1847.

Оберлен. Прор. Даниил и Апокалипсис св. Иоанна. 1882.

Орлов, свящ., Н. Д. Апокалипсис св. Иоанна Богослова. М., 1904. Novum Testamentum Graece ad antiques testes denuo recensuit Const. Tischendorf, editio septima.

Ebrard [Эбрард]. Die Offenbarung Johannis. 1835.

Ewald [Эвальд]. g. H. A. Commentarius in Apocalypsin Johannis exegetteus et criticus. 1828.

Ewald [Эвальд]. g. Н. A. Johannis Apocalypse. 1862.

Hengstenberg [Генгстенберг]. Die Offenbarung desh. Johannis. 1849.

Kliefoth [Клифот]. Die Offenbarung desh Johannis. 1874.

Lütardt [Лютард]. С. Е. Die Offenbarung Johannis. 1861.

Migne, J. P. Scripturae Sacrae cursus comptetus. T. XXV. In Apocalypsin dilucidatio et commenlaria. 1842.

Bousset [Бюссе], D. Offenbarung Johannis. 1906.

Winer. Biblisches Realworterbuch. 1872.

Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

8:1-6 Седьмая печать означает начало бедствий, которые по существу являются расширенным воспроизведением семи древних казней египетских. Семь ангелов — это те ангелы, которые упоминаются в Книге Товита и являются как бы свитой Господней в небе, и одновременно это семь ангелов, которые фигурируют в начале Апокалипсиса.

На небе наступает безмолвие — признак приближающейся грозы. Провидец Патмосский, находясь на скалах этого острова, вероятно, не раз мог наблюдать, как затихает море, как воздух становится тяжелым и неподвижным. Все жители Средиземноморья знали, что такое затишье бывает перед бурей. Оно напоминает нам ту тишину, в которой пришел Господь, когда явился Илье-пророку после громов и молний. Приближается Бог, перед Ним трубят трубы, возвещая суд, трубы, которые звучали на Синае. Фимиам перед Господом — это уже не собственно фимиам, а молитва святых, которая поднимается к небу и оказывает воздействие на мир. (Мы это знаем, недаром говорят о трех праведниках, на которых держится мир.) Вот кадильница с огнем повержена на землю, и голоса, и гром, и молнии, и землетрясение... Наступает момент встречи Божьей правды с человеческой неправдой. Семь труб возвещают семь казней.

8:7-9 Как я уже говорил, эти страшные знамения, эти грозные события, которые следуют за звуками труб, изображаются Иоанном с помощью древних образов сказания о казнях египетских. Казни египетские — это картина зла, посеянного человеком, оно обрушивается на него в виде возмездия. Египтяне обоготворяли воздух, землю, животных, и вот все эти стихии, которым они поклонялись, обращаются против них. Сгущается тьма над Египтом, нападают насекомые, падает град, смешанный с огнем и с кровью, то есть все стихии как бы оборачиваются против человека, потому что он их обоготворил.

Все бедствия, связанные с первой трубой, взяты из Книги Исхода, где говорится о граде, о гибели деревьев, животных и т. п. ( Исх 9:23-25 ). Да и смысл тот же самый: человечество сеет зло и его же пожинает. Зло, которое создали люди, приходит к ним как возмездие. Но в этой трагедии участвуют и демонические силы.

Образ большой горы, пышущей огнем, некоторые толкователи трактуют как образ, навеянный Иоанну геологическими катастрофами, которые в то время сотрясали средиземноморский мир: извергались вулканы, рушились целые острова.

Но такое толкование не имеет большого смысла. Чтобы глубже проникнуть в содержание текста, надо понять систему символов, которая была свойственна литературе того времени. «Гора, пылающая огнем» — это образ ангела, очень часто повторяющийся в Книге Еноха1Книга Еноха — ветхозаветная апокрифическая книга. Здесь имеется ввиду 1 Книга Еноха, которая содержит обетования и пророчества о мировых событиях и приходе Мессии. (Прим. ред.), которая была написана примерно за век до Рождества Христова и полна ярких, устрашающих космических символов.

8:10-11 Книга апостола Иоанна пытается так же, как и Книга Еноха, рассказать о драматической борьбе демонических сил против правды Божьей. Ангелы, главным образом падшие, изображаются там в виде пылающих гор и гигантских огненных светил в небе — звезд. Падшие звезды, спустившиеся в недра земли, — символ некоего демонического духовного существа, вероятно сатаны. В Евангелии падение сатаны в космической битве изображается теми же красками. «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию…», — говорит Христос ( Лк 10:18 ). Развязывание сатанинских сил на земле приводит к тому, что бедствия, эти новые казни египетские, в данном случае уже казни всемирные, продолжают усиливаться.

8:12 «Третья часть солнца и третья часть луны и третья часть звезд» — это образы, которые нельзя понимать буквально, потому что они передают нечто, что даже невозможно мысленно представить. Это символы, говорящие о том, что в мироздании гибнет не только человек, но гибнет и природа, хотя и не полностью. Обрушивающееся возмездие уничтожает не все — какая-то часть всегда остается, причем бо2льшая часть: две трети остаются, одна треть гибнет.

8:13 В большинстве древних манускриптов стоит: «видел одного орла летящего». Лишь в немногих рукописях дается чтение «ангел». Соответственно есть и два толкования. Одни считают, что апостол писал эту книгу, сидя на берегу, и перед его внутренним взором проносились видения, которые, возможно, были вызваны какими-то образами, мелькавшими перед его телесным взором. Когда он увидел коршуна, летящего над бездной и кричащего: «горе, горе, горе!» (по-гречески «уай, уай, уай!», что похоже на крик птицы, как по-русски «увы, увы!» или «о, о!»), то этот клекот птицы, летящей среди пены и брызг у берега моря, мог вызвать внутреннее видение.

Есть и другое понимание: речь идет об орле или коршуне как о символе гибели. Христос говорит: «Там где труп, туда соберутся орлы» ( Мф 24:28 ). Это старая поговорка. Там где лежит труп, всегда собираются стервятники. Когда спускается стервятник, это значит, что здесь гибель. Появление орла на горизонте означает тоже самое. Он кричит: «уай, уай!» — «горе, горе, горе!» Вы помните слова из пророка Исайи ( Ис 5:8–22 ) и из других пророков о трубном звуке, о долине Иосафата ( Иоиль 3:2 ). Как труба созывала некогда людей в бой, так и труба в долине Иосафата созывает людей на суд, означает начало суда.

9:1-2 Здесь вновь образ звезды, являющейся из духовного мира (см. коммент. к Откр 8:10). В апокалиптической литературе пылающие звезды были символами ангелов, духов. Этот Ангел открывает кладезь бездны, откуда выходят новые бедствия. «Она (то есть он, Ангел. — А. М.) отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи». Это тоже старый библейский образ, напоминающий нам рассказ о Содоме и Гоморре.

9:3 Саранча, как вы помните, тоже входит в казни египетские, и впоследствии библейские поэты и пророки не раз прибегали к символу саранчи как знаку божественного гнева. Это вполне понятно, потому что человек не мог остановить саранчу: она двигалась как неотвратимое полчище, оставляя за собой пустыню. А здесь саранча, будучи сама по себе страшным бедствием, приобретает характер мистического нашествия (см. Откр 9:7-9 ). В Книге Исхода ( Исх 10:12-15 ), в рассказе о казнях египетских, саранча — насекомое вполне реальное, а в Книге пророка Иоиля — уже как бы полуреальное ( Иоил 1:6; 2:5 ). С одной стороны, это насекомые, нападающие на поля и несущие голод, с другой — о них говорится как о войске сатанинском, как об ангелах мщения, которые посланы на грешную землю.

9:4-6 Нападая, обычная саранча приносила человеку голод, но никогда не была опасна, а здесь саранча жалит людей, как скорпион. Конечно, многие толкователи пытались увидеть здесь какие-то реалии. Одни говорили, что это танки или самолеты, другие — что конница парфян. В ней можно увидеть и то и другое, и в каком-то смысле это будет обоснованно. Но самое главное — то, что казни продолжаются, что вызванное человеком демоническое полчище покрывает землю подобно саранче. И мы знаем, как сейчас действует эта саранча во всех ее обликах.

9:7-10 Здесь, конечно, кое-что взято от облика парфян. Образ реальной тучи из саранчи сливается с тучей противников, несущихся на конях.

9:11 Бездна — это то место, где пребывает враг Божий. Первоначально им был океан, а впоследствии бездна стала образом противящейся Богу стихии, то есть очевидно, что эта саранча — сатанинская. И что бы мы ни усматривали в ней: нашествие ли монголов, глобальные ли войны, дикости ли нашего времени — эпиграфом ко всему этому будет вот это повествование о саранче. Аполлион по-гречески значит «губитель».

9:12-14 Четыре рога — это четыре украшения древнего жертвенника. Мы опять возвращаемся к парфянам. Дело в том, что в эпоху апостола Иоанна парфяне были единственной силой, которая противостояла Риму. Рим сокрушил все народы и стал той «блудницей Вавилонской», о которой апостол Иоанн будет говорить дальше. Рим — империя всесильная, развратная, жестокая, тираническая и демоническая. Но всегда есть в человечестве какие-то стихийные силы, которые империи не подчинены. В те времена это были народы, жившие в районе Евфрата, — они составляли огромное Парфянское царство, неоднократно оказывавшее сопротивление римлянам. Его пытались покорить и Юлий Цезарь, и Красс, который отправился туда с огромным войском, но дело закончилось тем, что его голова оказалась в руках парфянского царя.

Четыре ангела символизируют варварские народы с четырех концов света. Это бактрийцы, иранцы, потомки древних вавилонян и многие другие, населявшие Парфянское царство. Они движутся на цивилизованный мир, нанося ему удар за ударом. Подобное может происходить и в другие времена, это могут быть китайцы, которые идут на павшую и согрешившую Европу, или гунны, или монголы — но смысл всегда будет один и тот же.

9:15 Говоря об ангелах, всегда надо помнить, что Ангел (евр. малах) — это не обязательно существо, которое несет радостную весть. В Книге Исхода, которая все время как бы вырисовывается за рассказами о трубах и казнях, говорится об ангеле, который уничтожает, об ангеле-губителе ( Исх 12:23 ).

9:16-17 Специально подчеркиваю, что речь идет не только о древних парфянах, которые грозили всем народам, но о всех завоевателях, которые рано или поздно оказываются бичами Божьими, орудием воздаяния, и поэтому их изображение напоминает каких-то античных химер, чудовищ из различных восточных мифов.

9:18-21 Перед нами угроза возмездия, которое приходит на человеческий род, и не в будущем — хочу, чтобы вы это хорошо поняли, — а происходит всегда. Такие воздаяния были и при жизни апостола Иоанна, и в IV веке, во времена Иоанна Златоуста, и в XI веке, когда было нашествие норманнов, и в XIII веке, во времена нашествия татар, — во все времена. А уж в наше время подобное происходит в достаточном количестве. Апостол призывает нас к библейскому взгляду на исторический процесс. Это не значит, что Господь все время кого-то карает, а кого-то награждает — это грубое, примитивное, антропоморфное представление. Но в мир внесены законы воздаяния, и они действуют сами по себе, и то, что человек сеет, то он и пожинает. Скажем, одно поколение привозит в страну рабов, превращает людей в скот, а через три поколения эти рабы становятся проблемой для потомков тех, кто их сюда привез, и т.д.

Историческое воздаяние всегда стоит при дверях. Рушится Александрийская церковь, потому что она изменила своему призванию, приходит к краху Константинопольская церковь, терпит великие удары наша Русская церковь. Когда турки вошли в Константинополь и заняли св. Софию, это тоже было событием библейского масштаба. И мы можем найти объяснение этим событиям в словах Апокалипсиса, в словах древних пророков Исайи, Иеремии, в посланиях, в словах Евангелия: «Се оставляется вам дом ваш пуст». Не без воли Божьей мы видим вокруг закрытые храмы, облупившиеся и полуразвалившиеся. Тут дело не только в злой воле тех, кто хочет эти храмы уничтожить. Если бы не наши грехи, то есть не грехи членов Церкви, то никогда бы не было ни опустевшей, превращенной в мечеть св. Софии, ни храмов, превращенных в склады. Это значит, что мы согрешили еще больше, чем византийцы. Если бы наши храмы превратили в мечеть, это было бы еще полбеды. Наказание — не судебный процесс, кончающийся приговором, а камень, брошенный вверх и падающий на голову того, кто его бросил.

10:1-2 После видения небесной литургии и Храма в запредельном мире Иоанн снова оказывается на берегу моря. Он снова на Патмосе, снова на земле. И видит он Ангела сильного, сходящего с неба. Образ этот обычно истолковывается комментаторами как образ некоего мессианского Ангела. В отличие от семи духов, которые предстоят престолу Божьему, этот Ангел — гигантский, он одной ногой стоит на море, другой — на земле, и голос его подобен реву льва, а лев — символ Мессии. Здесь же, в Апокалипсисе, мы читаем слова: «лев от колена Иудина победил». Этот Ангел как бы олицетворяет собой славу Мессии. Помните, в первых строчках Апокалипсиса мы видим Сына Человеческого, у Которого лицо, как солнце ( Откр 1:16 ) ? Лицо ангела сияет подобно солнцу, голову увенчивают облака, в которых отражается солнце, создающее радугу вокруг его головы. Ноги его — как столпы огненные, это ассоциация связана со странствованием в пустыне. Согласно библейскому повествованию, народ Божий шел за столпом огненным, то есть Ангелом, предводительствуемый им. Здесь же — мессианский Ангел Нового Завета: он ведет новый народ, который идет за Ним, как в древности за огненным столпом. В руке у него раскрытая книжка. Заметим, что на самом деле речь идет не о книжке, а о маленьком свитке. Г и г а н т с к и й Ангел держит м а л е н ь к и й свиток. Ясно, что автор хочет подчеркнуть его отличие от предыдущей книги, запечатанной семью печатями, той огромной книги тайн Божьих, которая была отверста Агнцем ( Откр 5:1 ).

Обычно толкователи считают, что огромная книга тайн Божьих, запечатанная семью печатями, как-то связана с Ветхим Заветом, а малая книга, которую держит в руках исполинский, космический мессианский Ангел Христов, — это благовестие Нового Завета, малое по размеру, но великое по значению. Причем сказанное в ней касается не только нынешнего времени, но и грядущего, и даже настолько далекого грядущего, что многие тайны его еще сокрыты. И мы видим, насколько человеку бессмысленно заглядывать туда, куда не простирается его воображение.

10:3-6 Громок голос Ангела, гремят громы, возвещая тайны грядущего, и голос говорит: скрой это, не пиши сего. Этого не нужно, об этом бесполезно писать. И для того чтобы показать, насколько велик будет разрыв с современным состоянием человеческого рода, ангел возвещает одну из великих тайн грядущего: «времени уже не будет»1Большинство современных ученых считают, что смысл этих слов: «не будет больше отсрочки». То есть Суд Божий не будет больше откладываться. Это ответ на молитвы учеников, см. Откр 6:11 . (Прим. ред.). Мы всегда мыслим, чувствуем, переживаем, как правило, во времени, и только в отдельные моменты какого-то духовного подъема мы словно вырываемся из его потока. В целом же все наши мысли, действия, поступки протекают во времени. Мы даже вообразить и представить себе что-нибудь, как теперь говорят, «смоделировать», вне времени не можем.

Время — единственный процесс, который совершенно необратим, и именно в этом яснее всего проявилась жестокость падшего детерминированного мира. Нигде так не сказывается, как во времени, это враждебное свободе, смертельное, роковое, необоримое свойство падшего мира. Все можно подчинить себе и исправить, только время нельзя обратить вспять. Над этим бился известный мыслитель Лев Шестов, перед которым после смерти сына встала трагическая проблема: сможет ли Бог сделать бывшее небывшим, можно ли сделать так, чтоб Сократа не отравили, чтобы этого не было совсем... И он приходит к парадоксальному выводу, что Бог может это сделать, хотя об этом Священное Писание нам ничего не говорит. Оно говорит лишь о том, что это жесткое, непреодолимое, необратимое время, то есть время падшего мира, или падшее время мира, как бы его ни называть, наше неумолимое время, подобное року, исчезнет в Царствии Божьем. И это не просто какое-то утверждение, но клятва. Ангел поднимает руку к небу и клянется именем Божьим, живущим во веки веков. Значит, мир полностью трансформируется, поэтому нам трудно, почти невозможно загадывать и заглядывать в далекое будущее.

10:7-10 Времени не будет, но «совершится тайна Божия». Словосочетание «тайна Божия» в Новом Завете означает предвечный замысел Божий о спасении человечества. Так вот, эта тайна Божья свершится, как Он благовествовал рабам Своим пророкам, то есть произойдет полное преображение, обожествление твари. В ней раскроется все, что Господь заложил в нее с самого начала, — и это предел того, что мы можем знать. Но прежде будет пророчество Нового Завета, будет Весть, Благовестие Нового Завета — книга радости, в которой говорится о блаженстве, и одновременно книга суровая: это образ свитка, который пророк съедает, и на устах его он сладок, а в утробе становится горек. Этот образ был уже у Иезекииля, и апостол Иоанн просто его использует ( Иез 2:8—3:3 ).

10:11 Эти слова напоминают пророчества Иеремии и Иезекииля (ср. Иер 1; Иез 2 ), которые будут касаться судеб всего мира, судеб всего человечества. И они как бы входят в самое сердце пророка, который становится носителем Божественной тайны. Это значит, что Божественная тайна перестает быть запредельной, полностью скрытой, трансцендентной, отделенной от человека непроходимой стеной. А человек приобщается к ней через действие Духа Божьего, «глаголавшего пророки», то есть тайна приближается к нам через сердце пророка — тайна о спасении и о возмездии, сказанная пророку Иезекиилю и другим пророкам... О горьком и сладком свойствах этого свитка и говорит перед этим Иоанн.

11 Эта глава — одна из наиболее трудных для толкования. Трудность связана с двойственным смыслом употребляемой в ней ветхозаветной символики.

11:1 Повеление, данное ясновидцу, чтобы он измерил тростью храм Божий, как измеряли на Востоке здания, связано с символом, употребленным у пророка Иезекииля ( Иез 40:3 ) и у пророка Захарии ( Зах 2:1-2 ). Измерение означало близкий конец: Бог измеряет для того, чтобы разрушить. Так был измерен иерусалимский Храм перед его падением, чтобы запомнить, каким он был. Но в то же время этот символ говорит: измерь, сохрани размеры, чтобы потом восстановить. Повеление имеет два смысла: гибель Храма и в то же время его возрождение.

К какому событию относится это пророчество? Тут толкователи расходятся. Одни считают, что речь идет об эпохе войны Иудеи с Римом, когда Храм находился уже на грани падения, и что апостол здесь говорит о том, что время его гибели пришло, он измерен и будет скоро разрушен, и после него уже будет Новый Иерусалим, небесный Град и небесный Храм. Другие же (и этих толкователей большинство) считают, что ко времени написания Апокалипсиса Храм уже был разрушен и перед нами ретроспективный взгляд апостола в прошлое, но также и в будущее, где он видит грядущее возрождение Храма, уже вселенского и духовного. Поэтому в конце главы говорится: «и отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его», то есть совершается новое, космическое, небесное, вселенское богослужение.

Одиннадцатая глава является как бы заключением той части Апокалипсиса, которая прежде всего повествует о первоначальной Церкви и ее судьбах в Иудее, поэтому здесь говорится о Храме.

11:2 Сроки, которые здесь даны: сорок два месяца, тысяча двести шестьдесят дней ( Откр 11:3 ) и три с половиной дня ( Откр 11:9 ), в течение которых люди смотрят на трупы свидетелей Божьих, — это вариации на одну и ту же тему. Около 165 года до н.э., когда началось гонение Антиоха Епифана, провидец, писавший под именем Даниила, предсказывал, что гонения прекратятся через три с половиной года ( Дан 7:25; 8:9-14 ). Действительно, к тому времени восстание Иуды Маккавея освободило и очистило Храм. С тех пор этот срок — три с половиной (три с половиной года или три срока и половина срока и т. д.) — становится символом временных испытаний, гонений, которым враги Божьи подвергают избранников, учеников, в данном случае Церковь. Язычники, которые будут попирать святой город — это уже, по-видимому, не римские войска, окружившие иерусалимский Храм, а язычники-гонители, обрушившиеся на Церковь.

Апокалипсис явился своего рода ответом на первые преследования христиан со стороны империи, на первые трудности, с которыми встретилась Церковь. В данном случае язычники входят в святой город, который есть сама Церковь, но не одолевают его. Они попирают двор, они находятся вокруг, но слово Церкви продолжает возвещаться, несмотря на жестокие гонения.

11:3-6 О проповеди Церкви говорится в завуалированном виде, она совершается через двух свидетелей. В Ветхом Завете два свидетеля — две маслины и две золотые чашечки на светильнике у пророка Захарии ( Зах 4:2-3,11-14 ) — обозначают царскую власть и власть священническую, то есть полноту мессианской власти. Для пророка Захарии это были царь и первоиерарх. Большая часть толкователей полагает, что два свидетеля — это не царь и пророк, а Моисей и Илия. Есть и другой вариант — Енох и Илия, потому что с именем Еноха связывали книги апокалиптического содержания и считалось, что Енох пророчествовал о грядущих судьбах мира. Но если исходить из Евангелия, где Христу на горе Фаворской были явлены Моисей и Илия, и посмотреть, каковы эти два свидетеля — они повелевают стихиями, огонь исходит из уст их, они имеют власть затворять небо — то вспоминаются скорее властные чудодейственные проповеди Илии и Моисея.

Почему же проповедь Церкви изображена в виде ветхозаветных персонажей, почему они предстают свидетелями? Дело в том, что первоначальная христианская проповедь говорила на языке Библии, приводила аргументы из Библии, и таким образом раскрывалось содержание уже существовавшего библейского учения. Библия открывалась миру в проповеди апостолов. Первыми священными книгами первых христиан были книги Библии. Что читал Иисус в Назарете Галилейском? Он раскрыл книгу пророка Исайи. Что было книгой молитв для первых учеников? Что пели ученики на Тайной вечери? Это были псалмы. Таким образом, Ветхий и Новый Завет были и остаются неделимыми.

11:7 Новозаветные свидетели проповедуют языком Ветхого Завета; на них обрушивается империя, которая видится в образе зверя, поднимающегося из бездны. В русском переводе надо было бы поставить слово «Зверь» с большой буквы, потому что по-гречески употреблен определенный артикль, то есть имеется в виду определенный зверь: не зверь вообще, а Некто — Зверь. Как мы увидим дальше, под зверем подразумевается антихрист и его воплощение в абсолютной императорской власти. Этот символ взят из историософии пророка Даниила, который противопоставлял Царство Христово всем человеческим царствам, изображая человеческие царства в виде хищных животных, монстров с клыками, когтями, крыльями. Звериное царство — это царство драконов, царство чудовищ, а христианское царство — Царство Сына Человеческого. Противопоставлены человечность Божьего Царства и звериность царств имперских, которые выходят из бездны. Бездна — это очень древний библейский символ сатанинских сил, изначально противоборствующих Богу.

11:8 Комментаторы расходятся в вопросе о том, что означает этот стих. Поскольку в «городе» находятся люди из разных народов, колен и языков, его скорее всего можно считать Римом, и тогда слова «Господь наш распят» надо понимать как распятую Церковь. Согласно другому толкованию, так как гонение началось в Иерусалиме, где были убиты первомученик Стефан и апостол Иаков, а потом Иаков, брат Господень, то в данном случае имеется в виду Иерусалим.

11:9-10 Изображена радость тех, кто видит Церковь поверженной: люди из разных народов и колен, языков и племен смотрят на трупы три с половиной дня (это время гонений) и не позволяют положить их в гробницы, а живущие на земле радуются и веселятся, посылая друг другу дары. Посылать дары — это римский обычай. Не дают похоронить тела — вероятно, намек на репрессии 64 года, когда тела мучеников, погибших в Колизее и в садах Нерона, были сброшены в общие ямы, а не преданы достойному погребению. Римляне ненавидели христиан, потому что, как пишет Тацит, считали их «ненавистниками всего рода человеческого». В них видели возмутителей спокойствия, говорили, что они пророчат нечто ужасное «Городу и миру»1«Городу и миру» (лат. Urbi et orbi) — традиционное начало документов римского сената; римляне считали, что в мире есть только один город — Urbs, Рим..

11:11-14 «После трех дней с половиной...», то есть после срока гонений, Церковь воскресает (см. коммент. к Откр 11:2 ). Как же она воскресает? Здесь апостол опять прибегает к древнему ветхозаветному образу. Вспомним слова Иезекииля — то знаменитое место, где говорится о сухих костях: «и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои — весьма, весьма великое полчище» ( Иез 37:10 ). Действительно, в то время, когда писался Апокалипсис, преследования в Риме, сначала при Нероне, а потом при Домициане, а также преследования на Востоке сильно потрясли Церковь. Но ясновидец утверждает, что она восстает и восходит на небо, и в этом завершение служения Церкви на земле. Это напоминает нам о том, что служение Церкви есть продолжение жизни Христовой на земле.

Образ свидетелей напоминает нам образ Крестителя Господня, идущего перед Христом, и Самого Христа Спасителя. Они свидетельствуют, их убивают, и они восходят к Богу — этой победой униженной Церкви завершается история. Церковь, согласно пророчествам Даниила, проходит через горнило испытаний и восходит к Богу Небесному.

11:15 Громкие голоса на небе говорят о завершении истории. Царство мира сего стало «Царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков». Это очень важные слова, потому что они показывают, что между грядущим мирозданием, грядущим бытием человечества и нынешним состоянием мира есть прямая, так сказать, генетическая связь. Речь идет не о том, что царство мира совсем умерло и вместо него родилось Царство Господа нашего, а царство мира сего стало Царством Господа нашего — произошла трансформация мира, его превращение, его преображение.

11:16-19 Финал завершается благодарственной песней двадцати четырех старцев и ангелов. Совершается космическая литургия: открылся Храм Божий, уже не на земле, а на небе, и это потрясает всю вселенную, и «произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град». Совершившееся в человечестве эхом отзывается во всей природе. На этом кончается та часть Апокалипсиса, которая посвящена начальным судьбам Церкви в Иерусалиме.

Многие считают, что читать Откровение Иоанна Богослова, или Апокалипсис, простому человеку невозможно и даже духовно опасно, что Апокалипсис, называемый «Книгой за семью печатями», полностью закрыт. Создается впечатление, будто часть Священного Писания написана не для людей, а вставлена туда неизвестно для какой цели. Между тем, как говорит апостол Павел, все Писание полезно и все дано нам для просвещения. Следовательно, чтение Апокалипсиса не является чем-то запретным, и содержание его совсем не так непонятно, как кажется. Большая часть Апокалипсиса расшифровывается при чтении Священного Писания Ветхого Завета, потому что автор не только жил и мыслил его понятиями и образами, но и знал наизусть. Чтобы убедиться в этом, давайте прочтем Откровение св. Иоанна Богослова, последнюю книгу Нового Завета и последнюю книгу Библии.

Что такое Апокалипсис? Апокалипсис — это особый жанр священной библейской письменности и древней письменности вообще. Слово это означает «откровение». Бог открывает нечто отдельным мудрым мужам, которые рассказывают миру о том, что совершается в глубинах истории, какие силы управляют миром, к чему идет человечество и вся Вселенная.

Этот жанр отличается от жанра пророческих книг. Пророки действовали, и действовали активно в условиях своего времени. Они были общественными борцами, служителями Храма. В трудную годину они выступали с особого возвышения в Храме. Во время богослужения был такой момент, когда пророк должен был произнести речь. В это время на него нисходил Дух Господень, и он конкретно говорил людям о том, что будет с ними завтра, что они делают сегодня. Он говорил о политических силах, о сталкивающихся империях, он призывал их к жизни по закону Божьему.

Апокалипсис — это творение писателя, который не участвует в общественной жизни, — он пишет. И то, что ему открывается, почти не может быть передано словами. Пророк говорит так, как глаголет Господь, а у апокалиптиков иначе, потому что тайны истории и судьбы мира не могут уложиться в словесные формулы, и мистики-писатели изображают их с помощью метафор, символов, аллегорий, образов. Апокалиптика всегда образна, она всегда связана с видениями, с некими картинами. Более того, апокалиптика не столько говорит о конкретных событиях времени, сколько изображает грядущее. Мир в глазах апокалиптиков — это нечто уже завершающееся, уходящее; все их помышления направлены на последнюю борьбу добра со злом. Для пророков злые силы еще не столь очевидны, они выражаются в действиях конкретных носителей зла: греховных царей, жестоких императоров, неверной толпы и т. д. Для апокалиптиков темные силы истории — это уже целые демонические полчища злых духов, которые приводят в движение империи, вдохновляют насильников, инициируют отступничество толпы.

Апокалиптики не рассматривают историю мира так, как рассматривали ее язычники. Для них мир не катится вниз, к упадку, но и не представляет картину сплошного прогресса. История являет им две стороны: возрастание Царства Христа и царства антихриста. Для ветхозаветных апокалиптиков — это Царство Мессии и царство Его врага. Но надо сказать, что почти никогда апокалиптические писатели не могли подняться до подлинно библейского уровня, в их книгах очень редко светит подлинное Откровение. В них больше человеческих грез, мечтаний, фантасмагорий. Это не пророческие видения, а лишь их отблеск. Только некоторые апокалиптические страницы пророческих писаний Захарии, Иезекииля, Иоиля (целиком — только Книга пророка Даниила) включены в Библию, потому что у остальных апокалиптиков было много чуждых библейскому мировоззрению элементов, заимствованных у греков, халдеев и персов. Много апокалиптических писаний было в период Нового Завета (Апокалипсис Петра и другие), но только один был признан Церковью — это Откровение Иоанна Богослова.

Кто написал его и когда? Автор сам говорит о себе: «Я — Иоанн, брат ваш, соучастник в скорби». Слово «скорбь» употребляется в Апокалипсисе десять раз и, скорее всего, означает «гонение». Значит, автор — человек, разделявший страдания Церкви, человек, который считал себя братом и наставником общин. Больше ничего он о себе не говорит. Согласно установившейся традиции, которая ведет свое происхождение по крайней мере со второго века, этим человеком был Иоанн Зеведеев, любимый ученик Христа. Так считали св. Юстин Мученик, Тертуллиан, Ириней Лионский, Ипполит Римский (II и III вв.). Так это и утвердилось в Церкви, и поэтому книга в современных изданиях называется «Откровением св. Иоанна Богослова», то есть Иоанна Зеведеева. Но даже во II в. были противники этой точки зрения, такие как известный пресвитер Гай, св. Дионисий Александрийский и другие. Они считали, что автор Откровения — другой Иоанн, который был тоже учеником Господа. Наука так и не пришла к определенному выводу, поэтому вопрос об авторе Апокалипсиса остается открытым. Мы вполне можем представить его юношей, который весь дышал апокалиптическими видениями Ветхого Завета и был настолько ими наполнен, что хотел низводить гром и молнии, за что был прозван Иисусом Воанергес — Сыном грома, то есть человеком, душа которого подобна грому. Таков смысл этого оборота. Человека можно назвать сыном благословения, сыном гнева, сыном благодати, а он был Сын грома и писал именно так. Непримиримость к богоборческой империи, к Риму, ожидание скорого конца мира — все это вполне созвучно духу юного апостола Иоанна, как он представлен в Евангелии.

Но тут возникает самая большая трудность, которую богословы до сих пор не разрешили. Старец, пресвитер, автор Евангелия от Иоанна и Иоанновых посланий писал нечто иное, отличное от текста Апокалипсиса. Ясно, что или у него был соавтор, или между написанием того и другого произведения прошло, по крайней мере, много лет, и, возможно, произошли какие-то значительные события. Главное, о чем можно с уверенностью сказать: и Апокалипсис, и Иоанновы писания — послания и Евангелие — вышли из одного круга. Об этом говорят близость словаря и общая фразеология, их роднят противопоставление света и тьмы, словосочетание «Агнец Божий», повторяющиеся и в Иоанновых писаниях, и в Апокалипсисе. Можно предположить, что эти писания вышли из круга учеников Иоанна, но я полагаю, что Апокалипсис он мог написать и сам во время Иудейской войны, поскольку в тексте нет еще указаний на разрушение Храма. Иоанн мог написать его вскоре после начала гонений Нерона, после первых христианских жертв на арене цирка в Риме и после других трагических событий того времени.

Место написания Апокалипсиса известно из самой книги: в ней говорится об острове Патмос. Датировка книги до сих пор спорная, но она написана не раньше начала гонений при Нероне в 64 году и не позже правления Домициана, то есть 95 года. Где-то в это время, плюс-минус 10–15 лет, и возникла книга. Для нас же важно то, что она написана пророком Иоанном, одним из учеников Господа, написана по вдохновению Духа Святого и признана Церковью как адекватное выражение нашей общей веры, как слово Божье. А писал ли ее Иоанн Зеведеев или какой-то другой Иоанн — это не столь важно. Я думаю, что у Христа было немало учеников, которые могли носить это распространенное имя. Ведь в евангельские времена у Него, кроме семидесяти учеников, было еще пятьсот. Известно, что был некий ученик Аристион, был Иоанн пресвитер — и все они ученики Господа.

Прочитав Апокалипсис целиком, мы видим, что он весь написан символическим, условным языком. Только те, кто хорошо знал этот язык, могли его понимать без особенного труда. Каждой эпохе присущ свой условный язык, он присущ и нашему времени. Образы, присутствующие на каждой странице Апокалипсиса, в каждой его строчке, о многом говорят людям, которые читали Книгу Еноха, Книгу Вознесения Моисея, Книгу Юбилеев и другие апокалиптические произведения. Возможно, что Апокалипсис Варуха был написан еще до Иоаннова Откровения, и людям было понятно, что означают отдельные апокалиптические выражения.

В последующие эпохи наметилось два основных направления в понимании Апокалипсиса. Приверженцы первого направления понимали весь символический язык буквально. Как в I веке, так и в XX-м, они легко воспринимали эту реалистическую, если не сказать материалистическую, эсхатологию с реальными громами, катастрофами и видимым, вещественным вторжением небесных сил в мир и борьбу с темными силами в виде войны Армагеддон. Между тем, зная язык Священного Писания, можно убедиться, что главное в Апокалипсисе — не символы, а то, что кроется за ними, то, что ясновидец хотел сказать нам, что было ему открыто. Ведь пророку, ясновидцу, мудрецу открывается не форма, в которой он излагает свое Богооткровение, а сущность. Сущность же он передает теми средствами, которыми владеет и которые соответствуют его аудитории.

Почему же людей так привлекала реалистическая эсхатология с вторжением ангелов с настоящими мечами, которые крушат вавилонские башни и ломают весь мир? В какой-то степени это происходит, если можно так сказать, от особого рода маловерия или неверия. Дело в том, что когда человек видит торжество зла на земле и не видит величия добра, он начинает страдать, и естественное чувство справедливости, данное людям от Бога, требует некоего реального возмездия и перерастает в мстительность. Когда люди смотрели на ненавистные им города, на Рим, который распинал христиан, на Петербург, построенный на костях, на Москву или на города современной цивилизации, они шептали: «Вавилон будет разрушен» — и потирали руки с чувством глубокого удовлетворения. Это мстительная эсхатология — человеку хочется, чтобы Бог взял дубину и все сокрушил.

Но у Господа Бога Свои планы. Ожидание того, что завтра явятся знамения и начнет все рушиться, а мы будем говорить людям неверующим: «ага! вот вы вчера над нами смеялись, а сегодня Господь Бог вам все это показал!» — такое ожидание неблагородно. Но именно такого рода упование и движет людьми, когда они ожидают реалистической эсхатологии. Это очень сильное чувство, оно подобно глубоким страстям, которые трудно вырвать из сердца, и это понятно каждому. Цивилизации во все времена часто напоминали «Вавилон», они попирали достоинство человека. А люди, глядя на это, думали — вот оно, земное торжество. Но когда человек вспоминал, что Господь Бог все это разрушит, ему становилось легче на душе. Думается, что мы должны подходить к этому иначе, с другими чувствами, во всяком случае, без злорадства.

Эта маленькая преамбула поможет объяснить, с чем связаны многочисленные ошибочные реалистические толкования Апокалипсиса. Историю его изучения можно было бы назвать так: понимание Апокалипсиса и злоупотребление им. С самого начала Апокалипсис был встречен непросто. Дело в том, что в начале II века, когда он стал распространяться, большинство сирийских и греческих церквей целиком восприняли эллинистическую культуру. Апокалипсис же нес в себе слишком большой груз ветхозаветных восточных символов. Многие уже не понимали их, поэтому он был единственной из книг Нового Завета, которая еще в древней Церкви подвергалась критическому анализу. Некоторые даже отвергали ее. Так, св. Дионисий Александрийский (II–III в. н.э.) считал, что Апокалипсис написан не апостолом Иоанном. Но все-таки Церковь признала Апокалипсис священной книгой, хотя в богослужении она у нас не употребляется, что тоже связано именно с этой укрепившейся в Церкви эллинистической традицией. Тем не менее Апокалипсис всегда привлекал к себе большое внимание.

Во II веке возникло движение монтанистов. В Малой Азии, в стране диких оргиастических культов, пророк Монтан и две пророчицы, бывшие когда-то языческими прорицательницами, возглавили движение, которое явилось реакцией на стагнацию в Церкви. Поймите это правильно: Церковь упорядочилась, она в чем-то стала связана с жизнью обычных людей, но при этом теряла свой динамизм, ту насыщенность огнем и Духом, тот эмоциональный накал, который был свойственен ей в первые века. Отцы Церкви уже начинали внушать людям, что время конца неизвестно, что, во всяком случае, он не наступит вот-вот и надо жить сегодняшним днем. Именно против этого восстал Монтан. Он смутил многих и даже образовал самостоятельную монтанистскую церковь. Монтан считал себя тем утешителем, который был обещан Христом, и предсказывал близкий конец мира.

С тех пор эсхатологические движения неоднократно вспыхивали в различных ответвлениях христианской Церкви, продолжая существовать вплоть до наших дней. Время от времени появляется кто-то, находящий в Апокалипсисе «точные» приметы своей эпохи, и начинает возвещать конец света, что является сильнодействующей приманкой для людей слабых или склонных к излишней экзальтации. Особенно привлекает людей идея тысячелетнего царства Христова, поэтому в греческой церкви были распространены идеи хилиазма (от греч. хилиас, «тысяча»). Время от времени и в современном нам мире, в его недавно христианизированных и малоцивилизованных уголках, вспыхивает движение милленаристов (от лат. милле, что тоже означает «тысяча»). Временами и адвентисты седьмого дня — члены одного из ответвлений протестантизма — «точно» вычисляют дату Страшного Суда. Но несколько таких дат уже прошло (очевидно, за две тысячи лет их было немало), а предсказанное светопреставление так и не наступило.

Пожалуй, можно сказать, что такое исступленное ожидание конца — нездоровое явление духовной жизни, оно в корне противоречит самой идее упования на Господа, противоречит христианским воззрениям на те свойства человеческой личности, к которым обращался Христос и носителем которых был Он Сам — на веру, надежду, терпение и кротость.

Суммируя основной тезис христианской эсхатологии, один человек говорил, что мы должны жить так, как будто завтра наступит Страшный Суд, и трудиться, словно впереди у нас вечность, то есть не откладывать дело своего спасения («бодрствуйте и молитесь» — учит нас Евангелие), но и никуда не торопиться. Мы не должны навязывать Господу свои желания, а с радостью и терпением выполнять Его волю.


  • Апокалипсис (лекция)
  • Откровение св. Иоанна Богослова (статья из Библиологического словаря)


Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии


Этот отрывок – и сложный, и запутанный, и страшный, и мучительный. А всё-таки давайте попробуем понять, ну если... 


Несколько неожиданно и, на первый взгляд, не вполне логично появляется в видении образ Иерусалимского Храма.Надо заметить, что, вероятнее всего, к тому моменту, когда Иоанну было открыто то, что описано в... 


Пророческое призвание Иоанна сопровождается особого рода «видением внутри видения», смысл которого становится ясен... 


 [Откр 10:4,6] «И когда семь громов проговорили голосами своими, я хотел было писать; но услышал голос с неба, говорящий мне: скрой, что говорили семь громов, и не пиши сего.» Так что говорили громы? и почему скрыть?

Коль скоро Ангел повелел евангелисту Иоанну скрыть, что говорили громы, он это скрыл  — и мы не знаем, что они говорили. Надо полагать, Ангел имел на то причины… Вероятно, речь идет вот о чем: громы и Ангел возвестили евангелисту тайны грядущего... 


Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).