Библия-Центр
РУ

Мысли вслух на 1Co 13:4-7

La charité est patiente, elle est pleine de bonté; la charité n'est point envieuse; la charité ne se vante point, elle ne s'enfle point d'orgueil,
elle ne fait rien de malhonnête, elle ne cherche point son intérêt, elle ne s'irrite point, elle ne soupçonne point le mal,
elle ne se réjouit point de l'injustice, mais elle se réjouit de la vérité;
elle excuse tout, elle croit tout, elle espère tout, elle supporte tout.
Свернуть

Эти слова апостола Павла занимают совершенно исключительное место в Священном Писании, потому что в них апостол говорит о самом главном, без чего нет христианства. И именно потому наша вера дарует нам жизнь, что главное в ней — то, о чем говорит здесь апостол. Многие вещи, важные, нужные и прекрасные, ставит он в один ряд с любовью: веру, двигающую горы; дар пророчества и тайнозрения; иные дары Святого Духа, — и все это бледнеет и отходит на второй план по сравнению с любовью. Судя по тому, что говорит апостол далее, для него любовь — это вечность сегодня. Это жизнь будущего века, которая не стала дожидаться, когда мы достигнем этого будущего, но властно вторглась в наше блеклое существование.

Эти поразительные слова, как и вся 13-я глава 1 послания к Коринфянам, говорят о любви не как о состоянии человеческого сердца или духа, тем более не как о чувствах, переменчивых и ненадежных. То, о чем пишет апостол, нельзя даже назвать отношением между личностями. Любовь в его словах — это то, что совершает в нас таинственное действие и становится законом, начертанным на плотяных скрижалях сердца. В словах апостола Любовь становится личностью, это Сам Христос, живущий в Своих учениках.

Апостол говорит о том, как выражается любовь в нашей жизни, в чем она проявляется. Великая милость Духа Святого — то, что Он вдохновил Павла записать эти слова. Ведь все, о чем пишет апостол, — это действия, отношения и поступки, которые можно стараться совершить. Очевидно, что многое из этого не под силу человеку, а многое влечет за собой подлинное Крестное страдание. Но все же слова апостола — это путь, двигаясь по которому мы можем открыть двери своего сердца для Бога.

Другие мысли вслух

 
На 1Co 13:1-7
Quand je parlerais les langues des hommes et des anges, si je n'ai pas la charité, je suis un airain qui résonne, ou une cymbale qui retentit.
Et quand j'aurais le don de prophétie, la science de tous les mystères et toute la connaissance, quand j'aurais même toute la foi jusqu'à transporter des montagnes, si je n'ai pas la charité, je ne suis rien.
Et quand je distribuerais tous mes biens pour la nourriture des pauvres, quand je livrerais même mon corps pour être brûlé, si je n'ai pas la charité, cela ne me sert de rien.
La charité est patiente, elle est pleine de bonté; la charité n'est point envieuse; la charité ne se vante point, elle ne s'enfle point d'orgueil,
elle ne fait rien de malhonnête, elle ne cherche point son intérêt, elle ne s'irrite point, elle ne soupçonne point le mal,
elle ne se réjouit point de l'injustice, mais elle se réjouit de la vérité;
elle excuse tout, elle croit tout, elle espère tout, elle supporte tout.
Свернуть
Сегодняшнее чтение из послания к Коринфянам часто называют гимном любви. Апостол Павел говорит нам о том, что без любви ничто не имеет смысла...  Читать далее

Сегодняшнее чтение из послания к Коринфянам часто называют гимном любви. Апостол Павел говорит нам о том, что без любви ничто не имеет смысла. В первых стихах он описывает совершенно потрясающие дары: говорение языками ангельскими, дар пророчества, вера, способная переставлять горы... Как это замечательно! Но без любви... Давайте подумаем, что будет без любви со всеми этими дарами. Говорение языками? А с кем говорить без любви? Ни с людьми, ни тем более с ангелами без любви говорить просто не имеет смысла. Переставлять горы? А чего ради? Просто так, для эстетики? От нечего делать? Без любви переставление гор будет абсолютно бессмысленным занятием. Любовь — единственное, что придаёт смысл любому дару, любому действию. И самое страшное — что любовь невозможно «придумать», вызвать в своём сердце искуственным путём... Будем просить Святого Духа, чтобы он сотворил из наших каменных сердец живые, плотяные, и даровал нам любовь.

Свернуть
 
На 1Co 13:1-7
Quand je parlerais les langues des hommes et des anges, si je n'ai pas la charité, je suis un airain qui résonne, ou une cymbale qui retentit.
Et quand j'aurais le don de prophétie, la science de tous les mystères et toute la connaissance, quand j'aurais même toute la foi jusqu'à transporter des montagnes, si je n'ai pas la charité, je ne suis rien.
Et quand je distribuerais tous mes biens pour la nourriture des pauvres, quand je livrerais même mon corps pour être brûlé, si je n'ai pas la charité, cela ne me sert de rien.
La charité est patiente, elle est pleine de bonté; la charité n'est point envieuse; la charité ne se vante point, elle ne s'enfle point d'orgueil,
elle ne fait rien de malhonnête, elle ne cherche point son intérêt, elle ne s'irrite point, elle ne soupçonne point le mal,
elle ne se réjouit point de l'injustice, mais elle se réjouit de la vérité;
elle excuse tout, elle croit tout, elle espère tout, elle supporte tout.
Свернуть
От разговора о Церкви и о служениях Павел переходит к разговору о любви. Казалось бы, эти темы не связаны между собой прямо, но апостол, как видно, считает иначе. И сразу же указывает...  Читать далее

От разговора о Церкви и о служениях Павел переходит к разговору о любви. Казалось бы, эти темы не связаны между собой прямо, но апостол, как видно, считает иначе. И сразу же указывает на то, что их объединяет: всякое служение имеет смысл лишь тогда, когда в жизни человека присутствует любовь. Если её нет, никакие духовные достижения и аскетические усилия сами по себе ничего человеку не дадут.

Конечно, уже до прихода Христа общепринятым было мнение о том, что в любви к Богу и к ближнему — вся суть «Торы и Пророков», как называли в те времена Священное Писание. Но в контексте христианского откровения понятие любви наполнилось иным, новым содержанием. Конечно, любовь (по крайней мере, в библейском смысле слова) и прежде означала в первую очередь такое отношение к человеку, которое предполагало желание ему только блага, и такое с ним взаимодействие, которое было бы ему во благо.

Библейская любовь имеет мало общего с симпатиями или антипатиями, с тем фактом, насколько по-человечески приятен или неприятен человеку его ближний, и даже с тем, как себя этот самый ближний ведёт: даже если он оказывается врагом, его нельзя ненавидеть, нельзя ему мстить или делать гадости, хотя, конечно, иногда приходится останавливать такого человека, если он пытается кому-то навредить, притом останавливать достаточно жёстко. Но даже в этом случае любовь к ближнему предполагает возможность дать ему новый шанс на восстановление нормальных отношений с теми, кому он был врагом, если только есть хоть какие-то основания надеяться, что такое восстановление возможно.

Всё это входило в представления о праведности и об отношении праведника к своим ближним, сложившиеся ещё в дохристианскую эпоху. И Павел настаивает на том, что всё сказанное остаётся в силе для христиан. Но он говорит и о большем. Прежде праведность была возможностью, которая могла быть или не быть реализована в жизни конкретного человека.

Этот самый конкретный человек мог и не дотягивать до полноты праведной жизни, но всё сделанное им на пути праведности тем не менее имело свой смысл. Если даже человек не мог явить полноты любви, он иногда мог всё же сказать о себе, что он продвинулся в нужном направлении, сумев достичь того-то и того-то. Павел же говорит: всё это прекрасно, но если не дойти до конца, не научиться выстраивать с ближними отношения любви, всё остальное ничего не стоит.

Ведь в Царстве возможны только отношения любви, если их нет, если человек не научился выстраивать такие отношения с ближними, в Царство ему не войти. Не потому, что кто-то хочет его наказать или пренебрегает его достижениями, а потому, что без такого навыка жить жизнью Царства невозможно. Потому и говорит апостол о любви, которая только одна и придаёт смысл всем остальным достижениям: ведь без любви человек всё равно останется вне Царства. Со всеми своими достижениями.

Свернуть
 
На 1Co 13:1-7
Quand je parlerais les langues des hommes et des anges, si je n'ai pas la charité, je suis un airain qui résonne, ou une cymbale qui retentit.
Et quand j'aurais le don de prophétie, la science de tous les mystères et toute la connaissance, quand j'aurais même toute la foi jusqu'à transporter des montagnes, si je n'ai pas la charité, je ne suis rien.
Et quand je distribuerais tous mes biens pour la nourriture des pauvres, quand je livrerais même mon corps pour être brûlé, si je n'ai pas la charité, cela ne me sert de rien.
La charité est patiente, elle est pleine de bonté; la charité n'est point envieuse; la charité ne se vante point, elle ne s'enfle point d'orgueil,
elle ne fait rien de malhonnête, elle ne cherche point son intérêt, elle ne s'irrite point, elle ne soupçonne point le mal,
elle ne se réjouit point de l'injustice, mais elle se réjouit de la vérité;
elle excuse tout, elle croit tout, elle espère tout, elle supporte tout.
Свернуть
Продолжая свои размышления о Церкви, Павел слагает настоящий гимн любви...  Читать далее

Продолжая свои размышления о Церкви, Павел слагает настоящий гимн любви. Слагая его, апостол, несомненно, должен был вспоминать слова Спасителя о заповеди любви, сказанные во время Тайной Вечери, которых Павел не мог не знать. И всё же утверждение бессмысленности любых усилий при отсутствии любви заставляет задуматься (ст. 1 – 3). Ведь речь идёт, несомненно, о поступках праведника, притом о поступках глубоко мотивированных. Почему же сами по себе они, несмотря на верность мотивации, ничего не стоят, если нет любви? Ответ на этот вопрос нетрудно найти во второй части гимна (ст. 4 – 7). В самом деле, относиться к людям так, как здесь описано, совершенно невозможно, если оставаться в рамках нашего, ещё не преображённого, мира. Любить так можно, лишь пребывая в Царстве и живя его жизнью.

И тогда становится понятно, о какой любви говорит апостол в первой части своего замечательного гимна. Речь идёт не о той любви, которая возможна даже между падшими людьми в нашем, ещё не преображённом мире. Речь идёт о любви Царства, о любви, которая пронизывает здесь все отношения, являясь их основанием и движущей силой. В нашем, ещё не до конца преображённом мире любовь возможна как волевой акт и как отношение. Мы любим тех, кому активно желаем добра.

Но сама ткань межчеловеческих отношений в нашем, ещё не преображённом мире имеет иную природу, она не тождественна любви, хотя иногда и может быть её носителем. В Царстве же всякое отношение есть по определению акт любви, никакие другие формы отношений здесь невозможны в принципе, природа Царства их не допускает. И если человек не имеет такой любви, это означает лишь одно: такой человек с Царством ещё не соприкоснулся. А потому, что бы он ни делал, пусть даже из самых высоких побуждений, в Царство ему не войти до тех пор, пока любовь не станет для него единственным духовным основанием всей жизни и всех отношений, как с Богом, так и с ближними. Признаком же этой перемены может служить такое отношение к жизни и к людям, какое описано во второй части написанного Павлом гимна.

Свернуть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).