Библия-Центр
РУ
Вся Библия
Церковнославянский перевод (ru)
Поделиться

Кни1га Премyдрости соломHни, ГлавA 11,  стіхи2 15-27

15 є3го1же бо дре1вле во tложе1ніи tве1ржена tреко1шасz смэю1щесz, при концы2 собы1тіz ўдиви1шасz, неподо1бною прaвєднымъ томи1ми жaждею.
16 За помышлє1ніz же без{мнаz непрaвды и4хъ, въ ни1хже заблуди1вше почитaху безсловє1снаz пресмык†ющаzсz и3 ѕвэре1й худы1хъ, послaлъ є3си2 и5мъ мно1жество безслове1сныхъ живо1тныхъ во tмще1ніе,
17 да познaютъ, ћкw и4миже кто2 согрэшaетъ, си1ми и3 мyчитсz.
18 Не неможaше бо всеси1льнаz рукA твоS, ћже сотвори2 мjръ t без8wбрaзнагw веществA, послaти на ни1хъ мно1жество медвёдей, и3ли2 лю1тыхъ львHвъ,
19 и3ли2 новосоздaнныхъ ћрости и3спо1лненыхъ ѕвэре1й незнaемыхъ, и3ли2 џгненнымъ ды1шущихъ дyхомъ, и3ли2 ѕлосмрaдный произносsщихъ ды1мъ, и3ли2 стр†шныz и3з8 nче1й и4скры и3спускaющихъ:
20 и4хже не то1кмw вре1дъ можaше и3стреби1ти |, но и3 зрaкъ ўстрашaющь погуби1ти.
21 И# без8 тёхъ, є3ди1нымъ дyхомъ пaсти мого1ша, t судA гони1ми и3 развёzни t д¦а си1лы твоеS: но вс‰ мёрою и3 число1мъ и3 вёсомъ расположи1лъ є3си2.
22 є4же бо мно1гw мощи2, присyтствуетъ тебЁ всегдA, и3 держaвэ мы1шцы твоеS кто2 сопроти1витсz;
23 Поне1же, ћкоже стрaжикъ въ превёсэхъ, (тaкw) ве1сь мjръ пред8 тобо1ю, и3 ћкw кaплz росы2 ќтренніz, сходsщіz на зе1млю.
24 Ми1луеши же всёхъ, ћкw вс‰ мо1жеши, и3 презирaеши грэхи2 человёкwмъ въ покаsніе.
25 Лю1биши же с{щаz вс‰, и3 ничесогHже гнушaешисz, ±же сотвори1лъ є3си2: ниже1 бо ненави1дz что2 ўстро1илъ є3си2.
26 Кaкw же пребы1ло бы что2, ѓще бы ты2 не и3зво1лилъ є3си2; и3ли2, є4же не нарече1но t тебє2, сохрани1лосz бы;
27 Щади1ши же вс‰, ћкw тво‰ сyть, вLко дш7елю1бче!

Кни1га Премyдрости соломHни, ГлавA 12

Нетлённый бо д¦ъ тво1й є4сть во всёхъ.
Тёмже заблуждaющихъ помaлу њбличaеши, и3 въ ни1хже согрэшaютъ, воспоминaz ўчи1ши, да премэни1вшесz t ѕло1бы вёруютъ въ тS, гDи.
И# дре1внихъ бо њбитaтелей земли2 с™ы1z твоеS возненави1дэвъ,
рaди дэsній ѕлы1хъ волшве1ній, ±же творsху, и3 же1ртвъ непреподо1бныхъ,
и3 чадоубjйцъ неми1лостивыхъ, и3 ўтробоsдцєвъ человёческихъ пло1тей, и3 кровопjйцєвъ t среды2 с™ы1ни твоеS,
и3 роди1телей ўби1вшихъ дyшы безпомHщныz, восхотёлъ є3си2 погуби1ти рукaми nтє1цъ нaшихъ:
да досто1йное пріи1метъ преселе1ніе nтрокHвъ б9іихъ, ћже ў тебє2 всёхъ дражaйшаz землS.
Но и3 си1хъ ћкw человёкwвъ пощади1лъ є3си2, послaлъ же є3си2 предтекyщыz во1инства твоегw2 џсы, ћкw да тёхъ помaлу и3стребsтъ.
Не неси1ленъ є3си2 во брaни покори1ти нечести1выхъ прaвєднымъ, и3ли2 ѕвэре1мъ свирBпымъ, и3ли2 сло1вомъ же1стокимъ до є3ди1нагw потреби1ти:
10 судsщь же помaлу давaлъ є3си2 мёсто покаsнію, не невёдzй, ћкw лукaвъ ро1дъ и4хъ и3 є3сте1ственнаz ѕло1ба и4хъ, и3 ћкw не премэни1тсz помышле1ніе и4хъ во вёкъ.
11 Сёмz бо бЁ про1клzто t начaла: ниже2 боsйсz когw2, tпуще1ніе даsлъ є3си2 грэхHмъ и4хъ.
12 Кто1 бо рече1тъ (тебЁ): что2 сотвори1лъ є3си2; И#ли2 кто2 стaнетъ проти1ву судY твоемY; кто1 же и3стsжетъ тS њ kзы1цэхъ поги1бшихъ, и5хже ты2 сотвори1лъ є3си2; и3ли2 кто2 въ предстaтельство тебЁ пріи1детъ, tмсти1тель на непрaвєдныz человёки;
13 Нёсть бо и4нъ бг7ъ рaзвэ тебє2, и4же ради1ши њ всёхъ, да покaжеши, ћкw не непрaвw суди1лъ є3си2.
14 Ниже2 цaрь, и3ли2 мучи1тель проти1ву тебє2 воззрёти мо1жетъ, њ и4хже погуби1лъ є3си2.
15 Првdнъ же сы1й, првdнw вс‰ ўправлsеши, недо1лжнаго же мyчитисz њсуди1ти чyждо мни1ши твоеS си1лы.
16 Крёпость бо твоS прaвды начaло и3 є4же над8 всёми твое2 вLчество, всёхъ щадёти твори1тъ.
17 Крёпость бо показyеши невёрующымъ њ соверше1нствэ си1лы, ґ въ вёдущихъ де1рзость њбличaеши.
18 Ты1 же вLчествуzй си1лою въ кро1тости сyдиши и3 съ вели1кимъ щадёніемъ разсмотрsеши нaсъ: съ тобо1ю бо є4сть, є3гдA хо1щеши, є4же мощи2.
19 Научи1лъ же є3си2 лю1ди тво‰ сицевы1ми дёлы, ћкw подобaетъ прaведному бы1ти человэколю1бцу, и3 благонадє1жны сотвори1лъ є3си2 сн7ы тво‰, ћкw дае1ши њ грэсёхъ покаsніе.
20 Ѓще бо враги2 nтрокHвъ твои1хъ и3 до1лжныхъ сме1рти съ толи1кимъ мyчилъ є3си2 внsтіемъ и3 щадёніемъ, даsй временA и3 мёсто, и4миже бы и3змэни1лисz t ѕло1бы:
21 съ коли1кимъ прилэжaніемъ суди1лъ є3си2 сн7ы тво‰, и4хже nтцє1мъ кл‰твы и3 завёты дaлъ є3си2 благи1хъ њбэщaній.
22 Нaсъ ў2бо наказyz, враги2 нaшz тьмaми біе1ши, да бlгосты1ню твою2 помышлsемъ судsще, суди1ми же чaемъ ми1лости.
23 Toнyдуже и3 непрaведныхъ, во безyміи пожи1вшихъ живо1тъ, сво1йственными и4хъ ме1рзостьми мyчилъ є3си2,
24 и4бо въ путе1хъ заблужде1ніz должaе заблуди1ша, бо1ги мнsще, ±же и3 во живо1тныхъ врaжіихъ безчє1стна, ѓки младе1нцы безyмніи прельсти1вшесz.
25 Сегw2 рaди ћкw nтрокHмъ несмы1слєннымъ сyдъ въ поругaніе послaлъ є3си2:
26 и5же поругaньми преще1ніz не наказaвшесz, досто1йна судA б9іz и3скyсzтъ.
27 Въ ни1хже бо тjи стрaждуще негодовaху, въ си1хъ, и5хже мнsху бы1ти бо1ги, въ тёхъ мyчими, ви1дzще є3го1же пре1жде tметaхусz знaти,
28 бг7а и4стиннаго познaша: тёмже и3 коне1цъ њсужде1ніz пріи1де на нS.
Для корректного отображения некириллических текстов желательно установить шрифты Lucida Sans Unicode (для текстов на греческом) и Hirmos (для текстов на церковнославянском). Если Ваш браузер поддерживает технологию CSS3, шрифты будут загружены автоматически.
Комментарии:
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

11:4-15 Автор проводит сравнение между праведными и нечестивыми, руководствуясь принципом: "чем наказаны были враги их, тем они... были облагодетельствованы" (стт Прем 11:5-6). Вода была губительной для египтян: "источник постоянно текущей реки" (ст Прем 11:7) "превращается в кровь" (Исх 7:20) - и спасительной для израильтян: "дана им была вода из утесистой скалы" (ст Прем 11:4). Шесть других антитез даны в гл Прем 16-19.


11:15 Речь идет о Моисее (ср Исх 1:22; Исх 2:3; Исх 5:2-5; Исх 7:13-22).


11:17 Справедливость Божия действует согласно принципу: "чем кто согрешает, тем и наказывается". В Египте в эпоху Птоломеев был очень распространен культ пресмыкающихся и "бессловесных животных", т.е. жуков-скарабеев. Другие примеры даются в гл Прем 16:1, Прем 16:5, Прем 16:15; Прем 17:1; Прем 18:5; Прем 19:1.


11:18 "Из необразного вещества" - философское выражение (ср Платон, Тимей 51 А), распространенное в то время и обозначавшее праматерию (ср Быт 1:2).


11:24-27 "Ты всех милуешь" - мысль эта не нова для библ. писателей, но никогда еще не была выражена с такой силой и в такой логической форме уверенность в том, что милосердие Божие простирается на грешников всего мира (ср Ион 3-4) и что любовь играет решающую роль в творении и сохранении всего существующего.


12:5 "В тайных собраниях" - автор имеет в виду эллинистические мистерии; некоторые из них пользовались дурной славой: утверждалось, что на собраниях посвященных совершались акты каннибализма.


12:8 "Но и их как людей Ты щадил" - характерна тенденция автора - оценивать достоинство людей как таковых, не взирая на то, что они нечестивцы и враги Израиля. Библия учит, что достоинство человека заключается в том, что он - "образ и подобие Божие" (Быт 1:26-27; Пс 8:5-7) и поэтому радость Премудрости быть "с сынами человеческими" (Притч 8:1.


12:8-10 "Послав предтечами воинства Твоего шершней- в древних книгах (Исх 23:8, Втор 7:20) этот эпизод был истолкован как свидетельство Божия попечения об одном, избранном народе. Здесь же автор дает ему другое объяснение: Бог проявляет Свое милосердие к нечестивым хананеям, наказывая их "мало-помалу", дабы дать "место покаянию".


12:10 "Зло их врожденное" - не в силу предопределения, но из-за их нежелания покаяться.


12:16 "Ибо сила Твоя есть начало правды" - всемогущий Бог не имеет никакого основания злоупотреблять Своей силой (ср в противоположном смысле Прем 2:11) и управляет миром справедливо. Его абсолютное господство над всем побуждает Его быть милосердным ко всем.


12:19 "Праведному должно быть человеколюбивым" - всеобъемлющая любовь соответствует направленности к универсализму, характерной для письменности мудрых; свое совершенное выражение она найдет в НЗ (ср Мф 5:43-48).


12:20 "Давая им время и побуждение освободиться от зла" - ср Прем 12:2. Мысль о том, что Бог посылает испытания Своему народу, дабы вразумить его (ср Ам 4:6), часто встречается в ВЗ. Здесь автор утверждает, что Бог поступает таким же образом со всеми грешными людьми (ср Иов 33:14-22; Иов 34:29-32; Ион 3-4).


12:23 "Их мерзостями" - подразумеваются языч. боги, идолы (ср Втор 7:26; Втор 27:15и т.д.) и культ животных, о котором уже говорилось выше (Прем 11:15-16).


12:27-28 "Они познали истинного Бога" - после долгого сопротивления (Исх 7-11) фараон удостоверился в могуществе Бога Израилева (Исх 12:31-32), но продолжал противостоять Ему, чем и навлек на себя "окончательное осуждение".


Греч, книга Прем принадлежит к числу книг второканонических. Ею пользовались Отцы 2 века по Р.Х., и, несмотря на некоторые колебания и возражения, высказывавшиеся, в частности, бл. Иеронимом, она была признана богодухновенной, наряду с книгами евр. канона. В первой части книги показывается роль Премудрости в жизни человека и сравнивается участь праведников и нечестивых (Sg 1-5). Во второй части (Sg 6-9) говорится о происхождении и природе Премудрости и указываются средства ее приобретения. В последней части Прем (Sg 10-19), после краткого введения, повествующего о происхождении рода человеческого, возвеличивается действие Премудрости Божией в истории избранного народа, особенно в переломный момент этой истории — при освобождении из Египта. Длинное отступление (Sg 13-15) содержит строгую критику идолопоклонства.

Речь в этой книге ведется от имени царя Соломона, хотя на это в тексте есть только косвенные указания (Sg 9:7-8, Sg 9:12), и по греч. она озаглавлена «Премудрость Соломона». Автор говорит в ней, как царь, (Sg 7:5; Sg 8:9-15) и обращается к своим собратьям-царям (Sg 1:1; Sg 6:1-11, Sg 6:21). Но это, несомненно, литературный прием: цель автора — придать своему учению больше авторитета; поэтому он влагает его в уста величайшего мудреца Израиля. На самом деле книга целиком написана по-гречески. Высказывалось предположение, что существует евр. оригинал первой части, но оно оказалось необоснованным. Композиционное единство книги соответствует единству ее блестящего языка. Автор Прем — безусловно еврей, исполненный веры в «Бога отцов» (Sg 9:1), гордящийся своей принадлежностью к «народу святому», к «семени непорочному» (Sg 10:15), но еврей эллинизированный. Значение, которое он придает событиям Исхода, противопоставление египтян израильтянам и критика зоолатрии (зверопоклонства) показывают, что он жил в Александрии, ставшей при Птолемеях одновременно столицей эллинизма и городом евр. диаспоры, т.е. рассеяния. Он цитирует Писание по пер. LXX, сделанному в этой среде. Из этого можно заключить, что он жил в более позднее время, чем LXX, хотя и не знал произведений Филона Александрийского (ок 20 г. до Р.Х. — 54 г. по Р. Х.). Со своей стороны, Филон, очевидно, не испытал влияния кн. Премудрости, но между его произведениями и этой книгой есть много точек соприкосновения; они создавались в сходной среде и приблизительно в одно и то же время. Мы не можем категорически утверждать, что кн. Прем была использована авторами НЗ, но все же вероятно, что как ап. Павел, так и еванг. Иоанн находились под ее влиянием и что последний ассимилировал некоторые ее идеи, с помощью которых он сформулировал свое учение о Слове. Книга могла быть написана во второй половине первого века до н.э. Это самая поздняя из книг Ветхого Завета, не считая 3 Езд (апокриф).

Свящ. писатель обращается в первую очередь к иудеям — своим соотечественникам, верность которых ягвизму была поколеблена притягательностью александрийской цивилизации: расцветом философских школ, развитием научных знаний, мистериальными религиями, астрологией, герметизмом, привлекательными народными культами. Некоторая осторожность в выражениях автора показывает, что он имеет в виду и читателей язычников, которых надеется привести к истинному Богу, любящему всех людей.

После всего сказанного неудивительно, что в кн. Прем встречаются точки соприкосновения с греческой философской мыслью. Философские системы и астрологические теории были, очевидно, известны автору не менее, чем любому образованному александрийцу той эпохи. Эллинистическому образованию он обязан и умением пользоваться абстрактной лексикой, дискурсивным методом (евр. язык той эпохи не предоставлял для этого возможностей) и знакомством со многими философскими категориями и терминами. Эти заимствования, однако, второстепенны и служат лишь для выражения мыегш, вскормленной Ветхим Заветом.

Автор книги не философ и не богослов, он остается типичным «мудрым» Израиля. Подобно своим предшественникам, он призывает к исканию Премудрости, ибо она исходит от Бога, достигается молитвой, является источником добродетелей и подательницей всяких благ. Отличаясь большой широтой взглядов, он приписывает Премудрости и последние достижения науки (Sg 7:17-21; Sg 8:8). Вопрос воздаяния, который тревожил стольких мудрецов, получил у него определенное разрешение. Используя платоновское учение о различии тела и души (ср Sg 9:15) и о бессмертии души, он утверждает, что Бог создал человека для «нетления» (Sg 2:23), что награда премудрости и есть это нетление, обеспечивающее близость к Богу (Sg 6:18-19). Происходящее в этом мире — лишь приготовление к другой жизни, в которой праведники будут жить пред лицом Божиим, а нечестивые будут наказаны (Sg 3:9-10). Автор ничего не говорит о воскресении во плоти, но, по-видимому, провидит возможность воскресения тел в одухотворенном виде, сочетая таким образом греческое представление о бессмертии с библейским учением, постепенно предвосхищающим возможность телесного воскресения (кн Дан).

Премудрость для него, как и для его предшественников, есть одно из свойств Бога. Именно Премудрость упорядочила все творение и руководит всеми событиями истории. Все, что ей приписывается начиная с гл. 11, относится непосредственно к Богу, ибо она отождествляется с Богом, правящим миром; с другой стороны, она именуется «излиянием славы Вседержителя... отблеском вечного света... образом Его благости» (Sg 7:25-26) и, следовательно, представляется как бы отличной от Бога, в то же время являясь излучением Божественной сущности. Это не значит, что автор идет здесь дальше других мудрых Израиля и рассматривает Премудрость как Ипостась. Однако все его рассуждения о природе Премудрости (Sg 7:22-8:8) свидетельствуют о прогрессе в формулировке и об углублении древних идей.

Размышляя о прошлом Израиля (Sg 10-19), автор следует за своим предшественником — Сыном Сираховым (ср Si 44-50, ср также Ps 77, Ps 104, Ps 105, Ps 134, Ps 135), но ему нельзя отказать в независимости суждений. Он ищет объяснения событий и как бы намечает религиозную философию истории, предлагающую новое толкование библ. текстов: таково, напр., суждение о долготерпении Божием по отношению к Египту и Ханаану (Sg 11:15-12:28). Отсюда проистекает и другая особенность его метода: библейский рассказ служит аргументом для доказательства определенного тезиса. Гл. 16—19 являются лишь пространной антитезой участи египтян и израильтян. В них автор обогащает рассказ вымышленными подробностями, сближает различные эпизоды, порой даже сгущает краски. Перед нами яркий пример мидрашистской эгзегезы, которую впоследствии культивировали раввины.

Текст кн Премудрости сохранился в четырех больших рукописях: в (Vaticanus 4b), (Sinaiticus 4b), A (Alexandrinus 5b) и С (Codex Ephaemi rescriptus 5b), а также во многих второстепенных.

«Книгами Премудрости» или «мудрых» называют пять книг: Иова, Притчей, Екклесиаста, Иисуса сына Сирахова и Премудрости Соломоновой. К ним присоединили Псалтирь и Песнь Песней, в которых мы находим ту же направленность мысли, выраженной в поэтической форме. Произведения такого рода были распространены на всем древнем Востоке. В Египте на протяжении его вековой истории появилось немало книг мудрости. В Месопотамии, начиная с шумерийской эпохи, составлялись притчи, басни, поэмы о страдании, в какой-то мере напоминающие нам кн. Иова. Эта месопотамская мудрость проникла в Ханаан: в Рас-Шамре были найдены тексты о мудрости на аккадском языке. «Премудрость Ахиахара», появившаяся в Ассирии и распространившаяся в кругах, говоривших по-арамейски, была затем переведена на несколько древних языков. Этот род мудрости по существу международен и не является собственно религиозным. В центре внимания мудрых стоит жизненный путь человека, но их метод — не философская рефлексия, как у греков, а собирание плодов жизненного опыта. Они преподают искусство жить и находиться на интеллектуальном уровне своей среды и эпохи; учат человека сообразовываться с порядком мироздания и указывают, как достигать счастья и успеха. Однако их советы не всегда приводят к желанным результатам, и этот опыт служит исходной точкой пессимизма, которым проникнут ряд произведений мудрости как в Египте, так и в Месопотамии.

Такая мудрость процветала и у израильтян. Характерно, что израильские мудрецы признавали свою связь с мудростью «сынов Востока и Египта» и лучшей похвалой премудрости Соломона считали утверждение о ее превосходстве над мудростью языческой (3 Цар 4:29). Широкой известностью пользовались аравийские и едомские мудрецы (Иер 49:7; Вар 3:22-23; Авд 1:8). Иов и его три друга-мудреца жили в Едоме. Автор кн. Товита знал Премудрость Ахиахара, а Притч 22:17-23:11 напоминают египетские изречения Аменемопе. Некоторые псалмы приписаны Еману и Ефану, которые, согласно 3 Цар 4:31, были ханаанскими мудрецами. Притчи содержат Слова Агура (Притч 30:1-14) и Слова Лемуила (Притч 31:1-9), которые оба происходили из племени Масса, жившего в северной Аравии (Быт 25:14).

Поэтому не удивительно, что первые израильские произведения мудрости во многом родственны произведениям соседних народов. Наиболее древние части кн. Притч содержат одни только предписания человеческой мудрости. Самые важные богословские темы Ветхого Завета: Закон, Союз-Завет, Избрание, Спасение — в этих книгах почти не затрагиваются. Исключение составляют кн. Иисуса сына Сирахова и Премудрости Соломоновой, написанные значительно позже. Израильские мудрецы как будто бы не интересуются историей и будущим своего народа. Подобно своим восточным собратьям, они больше заняты личной судьбой человека, но рассматривают ее в более высоком плане — в освещении религии Ягве. Таким образом, несмотря на общность происхождения, между мудростью языческой и израильской имеется существенное различие, усиливающееся по мере того, как постепенно раскрывается Откровение.

Противопоставление мудрости и безумия становится противопоставлением правды и неправды, благочестия и нечестия. Истинная премудрость — это страх Божий, а страх Божий — синоним благочестия. Если восточную мудрость можно определить как своего рода гуманизм, то премудрость израильскую можно назвать гуманизмом религиозным.

Однако эта религиозная ценность премудрости выявилась не сразу. Содержание евр. термина «хохма» весьма сложно. Он может обозначать ловкость движений или профессиональную сноровку, политическое чутье, проницательность, а также и хитрость, умение, искусство магии. Такая человеческая мудрость может служить как добру, так и злу, и эта двузначность в какой-то мере объясняет отрицательные суждения некоторых пророков о мудрецах (Ис 5:21; Ис 29:14; Иер 8:9). Этим объясняется также, что в евр. письменности тема Премудрости Божией (евр. «хохмот» — множ. число, употребляемое в значении превосходной степени) появляется довольно поздно, хотя происхождение мудрости от Бога никогда не отрицалось, и уже в Угорите мудрость считалась свойством великого бога Эла. Только после Плена стали утверждать, что Бог мудр Премудростью надмирной, действие которой человек видит в творении, но которая в своей сущности недосягаема и «неисследима» (Иов 28; Иов 38-39; Сир 1:1-10; Сир 16:24 сл; Сир 39:12 сл; Сир 42:15-43:33 и т.д.). В большом прологе кн. Притч (Притч 1-9) Премудрость Божия говорит как некое лицо, она присуща Богу от вечности и действует с Ним в творении (гл. обр. Притч 8:22-31). В Сир 24 Премудрость сама свидетельствует, что она вышла из уст Всевышнего, обитает на небесах и послана Израилю от Бога. В Прем 7:22-8:1 она определена как излияние славы Всемогущего, образ Его совершенства. Так Премудрость, являясь свойством Божиим, отделяется от Него и представляется как Личность. Для ветхозаветного человека эти выражения являются, по-видимому, яркими поэтическими сравнениями, но в них уже заложена тайна, подготавливающая откровение Св. Троицы. Подобно Логосу в евангелии от Иоанна, эта Премудрость одновременно и в Боге и вне Бога, и во всех этих текстах обосновывается наименование «Премудрость Божия», которое ап. Павел дает Христу (1 Кор 1:24).

Вопрос об участи человека тесно связан у мудрецов с проблемой воздаяния. В древних частях Притч (Притч 3:33-35; Притч 9:6, Притч 9:18) Премудрость, т.е. праведность, непременно ведет к благополучию, а безумие, т.е. нечестие, приводит к разорению, ибо Богу свойственно награждать добрых и наказывать злых. Однако жизненный опыт зачастую как будто противоречит такому взгляду. Как объяснить бедствия, постигающие праведников? Этой проблеме посвящена кн. Иова. Те же вопросы, хотя и в несколько другом аспекте, тревожат Екклесиаста. Сын Сирахов в основном придерживается традиционных взглядов и хвалит счастье мудрого (Сир 14:21-15:10), но его преследует мысль о смерти. Он знает, что все зависит от этого последнего часа: «Легко для Господа в день смерти воздать человеку по делам его» (Сир 11:26, ср Сир 1:13; Сир 7:36; Сир 28:6; Сир 41:12). Он смутно предчувствует откровение о конечной участи человека. Вскоре после него пророк Даниил (Дан 12:2) уже ясно выражает веру в загробное воздаяние, связанное с верой в воскресение мертвых, так как евр. мысль не представляет себе жизни духа, отделенного от плоти. Параллельное и вместе с тем более разработанное учение появляется в александрийском иудаизме. Учение Платона о бессмертии души помогло евр. мысли осознать, что «Бог создал человека для нетления» (Прем 2:23) и после смерти праведники вкусят вечное блаженство у Бога, а нечестивые получат заслуженное наказание (Прем 3:1-12).

Исходной формой письменности мудрых можно считать машал (в русском переводе — притча). Таково во множественном числе заглавие книги, которую мы называем кн. Притчей. Машал — это краткое, выразительное изречение, близкое к народной мудрости, сохранившейся в пословицах. Древние сборники притчей содержат лишь подобные краткие изречения, но со временем машал развивается, достигая размеров небольшой притчи или аллегорического повествования. Это развитие, ясно выраженное в дополнительных разделах и особенно в прологе кн. Притчей (Притч 1-9), ускоряется в последующих книгах мудрых: кн. Иова и Премудрости Соломоновой представляют собой крупные литературные произведения.

Первоначальное происхождение мудрости следует искать в жизни семьи или рода. Наблюдения над природой или людьми, накоплявшиеся из поколения в поколение, выражались в изречениях, в народных поговорках, в пословицах, имевших моральный характер и служивших правилами поведения. Аналогично происхождение первых формулировок обычного права, которые иногда близки не только по содержанию, но и по форме изречениям мудрости. Эта традиция народной мудрости продолжала существовать параллельно с возникновением письменных сборников мудрости. Ей обязаны своим происхождением, напр., притчи в 1 Цар 24:14; 3 Цар 20:11, басни в Суд 9:8-15, басня в 4 Цар 14:9. Даже пророки черпали из этого наследия (напр. Ис 28:24-28; Иер 17:5-11).

Краткие изречения, запечатлевающиеся в памяти, предназначаются для устной передачи. Отец или мать учит им своего сына дома (Притч Притч 1:8; Притч 4:1; Притч 31:1; Сир 3:1), а затем мудрые продолжают преподавать их в своих школах (Сир 41:23; Сир 41:26; ср Притч 7:1 сл; Притч 9:1 сл). С течением времени мудрость становится привилегией образованного класса: мудрые и книжники фигурируют рядом в Иер 8:8-9. Сын Сирахов Сир 38:24-39:11 восхваляет профессию книжника, дающую ему возможность приобретать мудрость в противоположность ручным ремеслам. Из книжников выходили царские чиновники, и учение мудрости культивировалось сначала при дворе. То же самое происходило и в других центрах восточной мудрости, в Египте и в Месопотамии. Один из сборников притчей Соломона был составлен «мужами Езекии, царя Иудейского», Притч 25:1. Эти мудрецы не только собирали древние изречения, но и сами писали. Два произведения, составленные, по всей вероятности, при дворе Соломона — история Иосифа и история преемства престола Давидова — можно тоже рассматривать как писания мудрых.

Таким образом, круги мудрых значительно отличаются от той среды, в которой появились священнические и пророческие писания. Иер 18:18 перечисляет три различных класса — священников, мудрых и пророков. Мудрые не особенно интересуются культом, их как будто не волнуют несчастья их народа и не захватывает поддерживающая его великая надежда. Однако в эпоху Плена эти три течения сливаются. В прологе Притчей слышится тон пророческой проповеди, в кн. Сир (Сир 44-49) и Прем (Прем 10-19) содержится много размышлений над Священной историей; сын Сирахов почитает священство, ревнует о культе и даже отождествляет Премудрость и Закон (Сир 24:23-34): перед нами уже союз книжника (или мудрого) с законоучителем, который можно видеть и в евр. среде евангельских времен.

Так завершается долгий путь, начало которому в ВЗ положил Соломон. Все учение мудрых, постепенно преподававшееся избранному народу, подготавливало умы к восприятию нового откровения — откровения Воплощенной Премудрости, которая «больше Соломона» (Мф 12:42).

Скрыть
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

11:5-16 Сравнение совершенно противоположной судьбы израильтян и египтян в те древние времена.


11:15  Кого они прежде, как отверженного, отреклись с ругательством. Речь идет о Моисее, который здесь не назван по имени, как и в других местах книги (10:16; 18:5). Основанием для приведенных слов у писателя мог быть факт преследования Моисея после убийства египтянина, а затем пренебрежительное отношение к Моисею египетской властью в начале его выступления (Исх 2 и 7 гл.).


Тому в последствие событий удивлялись. Выражение «в последствие событий» означает, вероятно, последующие одна за другой «казни» египетские, бывшие важнейшими событиями в истории освобождения евреев и приведения египтян в конце концов к признанию авторитета Моисея (Исх 11:3). В рассказе 14 и 15 ст. есть некоторые особенности сравнительно с повествованием о том же кн. Исход. Что фараон и египтяне в казнях видели дело Божие («познали Господа») и начинали сознавать свою неправоту, об этом говорит и книга Исход (Исх 8:4,21; 9:27; 10:16; 12:30), но ничего там не говорится, чтобы египтяне получили известие о чудесном напоении израильтян в пустыне и из этого вывели для себя соответствующее нравоучение. Превращения воды в кровь, вызвавшее жажду египтян, ставится писателем кн. Премудрости Соломона не в начале, а «в последствие событий», приведших израильтян к освобождению.


11:16-17 Хронологически писатель возвращается несколько назад, передавая о событиях, рассказанных Моисеем в Исх 7:26 и далее и в 10:12 и далее. Наказание египтян гадами и насекомыми он ставит в связь с их религиозными заблуждениями: почитанием животных.


Они в заблуждении служили бессловесным пресмыкающимся и презренным чудовищам. Писатель имеет в виду, вероятно, жаб, змей и крокодилов, которые обоготворялись в Египте.


За эти неразумные помышления их неправды... Ты в наказание послал на них множество бессловесных животных. Далее в 16:9; 17:9 определенно говорится о наказании через саранчу, мух, змей. Цель наказания египтян через тех самых животных, которых они обоготворяли, та, чтобы они познали, что чем кто согрешает, тем и наказывается (17 ст.).


11:18 С 18 ст. и далее через всю 12 гл. у писателя идет рассуждение о божественном милостивом суде над грешными людьми. В ближайшем отделе с 18 ст. по 12:1 говорится о его сущности. Милость божественного суда вытекает из божественного всемогущества (17-23 ст.). Божественной премудрости (ст. 21) и любви (ст. 24-27).


11:18-20 Бог мог, по своему всемогуществу, наказать египтян каким-нибудь другим чудесным образом. В выборе средств наказания Его, проявившего свое всемогущество в творении мира, ничто не могло стеснить.


11:18  Не невозможно было бы для всемогущей руки Твоей, создавшей мир из необразного вещества. Понятие о «необразном веществе» (ὕλη ἄμορφος), из которого «всемогущая рука Божия создала мир», заимствовано писателем кн. Премудрости Соломона из платоновской философии. Слово ὕλη означает, прежде всего, сырой материал, из которого строится здание, затем вещество мира, первичную материю вещей в отношение от их формы. Сам Платон, однако, еще не употреблял слова ὕλη в таком точно значении, но в позднейших, начиная с Аристотеля, изложениях платоновской теории слово ὕλη стало постоянно употребляться для обозначения платоновского понятия о веществе мира, как чего-то противоположного Сущему. В такое значение слово ὕλη перешло в александрийскую философию и оттуда, надо полагать, было заимствовано писателем нашей книги. Подтверждением этого служит прилагаемый к существительному ὕλη предикат ἄμορφος — тоже философский термин, определявший у платоников природу материального начала мира. Однако, употребляя это платоновское выражение: ἐξ ὕλης ἀμόρφου, писатель кн. Премудрости соединил ли с ним и платоновское понятие о необразном веществе, как некоей от вечности существующей основе бытия мира, самой в себе совершенно неопределенной и только способной принимать все возможные определения; или же с этим выражением он соединял чисто библейское представление о первоначальном состоянии созданного Богом вещества мира, «безвидном и неустроенном» (Быт 1:2)? Решить этот вопрос с точностью трудно. Писатель нигде не говорит о творении мира из ничего; творческая сила премудрости Божией представляется им художницей всего — ἡ τεχνι̃τις πάντων (7:21); очевидно, идея творения из ничего не выступает у писателя вперед и, может быть, в уме его не была глубоко развита. С другой стороны, в некоторых местах книги о происхождении мира от Бога он говорит языком чисто библейским (1:14; 9:1,9), идея безусловной неограниченной личности Бога повсюду выступает в книге во всей силе и чистоте (11:22,23; 16:24); начало зла в мире он полагает не в материальной основе мира, не в свойствах первоначального вещества, но зло вошло в мир завистью падшего духа, диавола (2:24). Все эти положения не гармонируют с платоновским понятием о «необразном веществе» мира, поэтому с большею вероятностью можно положить, что в рассматриваемом месте книги писатель думал выразить чисто религиозное представление о Боге, как всемогущем Творце мира, для которого все возможно, но выразил это представление не точно отвечавшими ему терминами распространенной тогда философской доктрины.


11:21 Первая половина стиха усиливает мысль предшествующих 3-х ст. Для наказания египтян Бог даже не имел нужды ни в каком орудии: «они могли погибнуть... рассееваемые духом силы Твоей», т. е. действием божественного всемогущества. Сокрушающая сила божественного всемогущества представляется писателем в образе бури, вихря, отсюда выражения: «дуновение», «дух».


Но Ты все расположил мерою, числом и весом. Весы и мера — обычные образы для обозначения точнейшего распределения и соразмерности, в особенности в расположении вселенной, а также образы божественного правосудия (Иов 31:6; Иез 28:17; 40:12; Дан 5:27).


Мысль в связи с контекстом такая: хотя карающая сила божественного суда и воздаяния в силу Его всемогущества может выражаться во всем вполне свободно, однако она руководится и определяется премудростью.


11:22-23 Стихи 22-23 раскрывают мысль о божественном всемогуществе. В сравнении с этим всемогуществом вся вселенная представляется ничтожной: «весь мир пред Тобою, как колебание чашки весов», т. е. такая же ничтожная величина, как та, которая выводит из равновесия, производит колебание чашки весов; «или как капли утренней росы, сходящей на землю»: часто употребляемый в Библии образ, всего скоропреходящего, непрочного (Ос 6:4; 13:3). В отношении к предшествующей мысли о возможных способах божественного наказания (17-21 ст.) выраженная мысль о божественном всемогуществе является основанием («ибо»).


11:24-27 В этих стихах говорится о божественном милосердии и любви. Эти свойства Божии являются второй — после мудрости — силой, определяющей меру божественного наказания грешникам. Как премудрость Божия распределяет наказания «мерою, числом и весом» (21 ст.) и «чем кто согрешает, тем (Ею) и наказывается» (ст. 17), так божественная любовь «всех милует», «покрывает грехи людей», «все щадит» (24, 27 ст.). Основанием этой милующей любви божественной является Божие всемогущество: «Ты все милуешь, потому что все можешь». Как писатель представляет связь между этими свойствами Божиими, определенно сказать трудно; может быть так, как в книге Иова: божественное величие столь чрезмерно, что человеческими проступками оно никаким образом не может быть оскорблено; люди со всеми своими грехами слишком ничтожны, чтобы Бог стал обращать в наказание их свое всемогущество: «если я согрешил, то что я сделал Тебе, страж человеков... Зачем бы не простить мне греха...» (Иов 7:20-21).


11:24  Покрывает грехи людей ради покаяния. О прощении грехов в Ветхом Завете говорится еще: Исх 34:7; Ис 1:18; 55:7; Мих 7:18; Пс 24:7; 31:1,2; 84:3; 102:13-14; 129:4,8; Сир 2:11.


11:25 О всеобъемлющей любви Божией («Ты любишь все существующее») говорит самый факт творения мира. Любовь была движущим принципом в творческой деятельности Божией: Бог «не создал бы, если бы что ненавидел». Мысль эта была одним из основных положений платоновской философии (Платон. Тимей).


11:26 Любовь божественная, творческой волей и словом воззвавшая («призвано Тобою») все к бытию, также необходима и для продолжения и сохранения этого бытия. Ср. 1:14.


11:27 Бог любит все существующее, потому что все Им сотворено и все Его. Он виновник всякой одушевленной жизни: «душелюбивый Господь». Ср. 1:13.


12:1 Ст. 1 заканчивает мысль предшествующей главы о том, что все существующее сохраняет свое бытие любовью и волею Божиею. Нетленный Твой дух пребывает во всем, проникает все существующее (ср. 1:7; 7:22; 8:1) и является во всем животворящим и сохраняющим принципом.


12:2 Мысль 2-го стиха является выводом из предшествующего. Если Бог любит все существующее (11:24-12:1), то Он с такой же любовью относится и к людям, даже «заблуждающимся». Их Он «обличает мало-помалу», с бережливой постепенностью, и наказывает их так, что самые наказания напоминают им об их грехах (ср. 11:16-17). Цель такого наказания — вразумление: «чтобы они, отступивши от зла, уверовали в Тебя, Господи». Некоторые толкователи на основании сопоставления 2 ст. с 10-11 ст. 11 гл. относят его к евреям, но связь с предшествующим (11:24-12:1) говорит за то, что здесь речь идет об отношении Бога к людям вообще и даже, может быть, на первом плане писатель разумел «заблуждающихся» язычников, так как далее он приводит пример наказания хананеев.


12:3-11 Высказанную во 2-ом стихе мысль, что посылаемые Богом наказания имеют своею целью прежде всего вразумление и исправление «заблуждающихся», писатель подтверждает в этом отделе (3-11 ст.) примером хананеев, называя их «древними обитателями святой земли (Божией)». Под «святой землей», несомненно, имеется в виду Палестина, названная так, как место средоточия истинного богопочитания: за это далее она называется «драгоценнейшей всех у Бога» (7 ст.). Выражение «возгнушавшись древними обитателями» не противоречит 25 ст. 11 гл.: «Ты... ничем не гнушаешься». Из 8 и 10 ст. видно, что Бог и хананеями, как людьми, не гнушался, поэтому это выражение означает только «отвращение» Божие к тем извращениям религиозного чувства у хананеев, о чем речь идет дальше.


12:4-6 Причину божественного гнева и постигших хананеев наказаний писатель указывает не в безнравственных поступках, а в суевериях и извращениях религиозного чувства. Под «делами волхвования» разумеются разного рода суеверные обряды, связанные с языческим идолослужением: колдовство, заклинание мертвых, против чего неоднократно предостерегал евреев Моисей пред вступлением их в Ханаанскую землю (Исх 22:17; Втор 17:9-14,19). По мысли писателя, суеверия эти тем опасны, что они бывают причиной неверия (см. 18:13). После суеверий писатель подробно останавливается на человеческих жертвах. Чаще всего в жертву приносились дети, иногда даже самими родителями, за это писатель называет хананеев «безжалостными убийцами детей» и говорит «о родителях, убивших беспомощные души». О человеческих жертвах у хананеев есть свидетельство и в других местах Св. Писания: Лев 18:21; Втор 12:31; 18:10; Пс 105:37-38; Иез 16:20. Свидетельствуют о них и древние историки: Диодор Сицилийский XX, 14; Плутарх. De superst. С. 12; Лактанций I, 21; Евсевий. Praep. evang. 4, 16. Одна только подробность, о которой говорит писатель, не засвидетельствована историей, именно, что хананеи «на жертвенных пирах в тайных собраниях пожирали внутренности человеческой плоти и крови». Можно думать, что такое обвинение возвело на них более позднее иудейское предание, руководясь национальной враждой к язычникам. Писатель нашей книги, не проверяя, взял это предание для того, чтобы им усилить свою мысль о противоестественности человеческих жертв.


12:7 Своими тяжкими грехами хананеи оскверняли ту землю, на которой жили, которая была «святою» и «драгоценнейшею всех у Бога». Божия земля должна была «принять достойное население чад Божиих». В этом — причина, почему Бог «восхотел погубить их (хананеев) руками отцов» еврейского народа.


12:8 Милость Божия в наказании хананеев проявилась в том, что Бог наказывал их «мало-помалу» «давая место покаянию» (10 ст.). Для этого он прежде «воинства Его», т. е. израильского народа, шедшего во главе с ковчегом завета, послал шершней. О постепенном истреблении жителей Ханаана говорится и в книгах Моисея (Исх 23:30), но там для этого указывается другая сравнительно с нашим местом (см. ст. 10 и 19) цель, именно: чтобы земля не одичала и не сделалась необитаемой. Говоря о шершнях, писатель имел в виду, вероятно, Исх 23:28; Втор 7:20; Нав 24:12.


12:9 Ср. 11:18-21.


12:10 Усиливая мысль о божественном снисхождении, писатель говорит, что Бог давал хананеям возможность и побуждение к покаянию несмотря на то, что наперед видел их нераскаянность.


Племя их негодное — имеется в виду или происхождение вообще от нечестивых предков, или же происхождение хананеев от Ханаана, внука Ноя (Быт 10:18). Путем естественной передачи греховных наклонностей и в силу худого влияния примера зло укоренилось в хананеях, с ним уже они рождались: «зло их врожденное». Этим объясняется их нераскаянность: «помышления их не изменятся во веки».


12:11  Семя их было проклятое от начала. Писатель здесь имеет в виду, вероятно, то проклятие, которое изречено было Ноем на Ханаана и его потомство (Быт 9:25). Таким образом евреи, истребляя и порабощая хананеев, исполняли божественное предопределение о них, открытое людям еще в древнейшие времена. Такую медлительность суда Божия над хананеями и продолжавшуюся «безнаказанность грехов их» ни в каком случае нельзя объяснить тем, что Бог допускал это «из опасения перед кем-либо», ибо Бог ни от кого не зависит и ничем не ограничен. Эту мысль писатель раскрывает подробно со 2-ой половины 11 ст. до 18-го.


12:12 Бог не имеет нужды казаться пред кем-либо милостивым; немедленно, в одно мгновение Он может обнаружить свою карающую десницу и никто не противостанет суду Его даже простым вопросом: «что Ты сделал?» ибо Он Творец погубляемых Им народов. Мысль о беспредельной власти Божией над всем сотворенным выражена в данном месте в форме ряда вопросов, как и в других местах Св. Писания: 11:21; Ис 45:9; Дан 4:32; Иов 9:12; Рим 9:20.


12:13-14 Высказанная в 12 ст. мысль о том, что Бог ни пред кем не ответствен, в 13 и 14 ст. определяется ближе. Безответственность суда Божия основывается на Его бесконечной любви ко всему сотворенному. Поэтому судить действия Божии над тварью могло бы только подобное Ему существо, со всеобъемлющей любовью, между тем: «кроме Тебя нет Бога, Который имеет попечение о всех, чтобы доказывать Тебе, что Ты несправедливо судил». Тем более из людей, какое бы высокое положение они не занимали, никто не осмелится противостать Твоему суду, хотя бы в форме «ходатайства» (ст. 12) «за тех, которых Ты погубил» (14 ст.).


12:15 Высказанная выше мысль об абсолютной неограниченности и безответственности силы Божией в ее действиях в мире человеческом могла зародить в читателе опасение, как бы карающая десница Божия не стала поражать совершенно невинных. Чтобы предотвратить это опасение, писатель в 15-18 ст. говорит о божественном правосудии и божественном милосердии, которые утверждаются именно на беспредельном Божием всемогуществе. Люди чаще всего делают другим несправедливость из чувства опасения пред ними и сознания своей слабости; у всемогущей же силы Божией не может быть этого мотива и потому ей «не свойственно осудить того, кто не заслуживает наказания». Для всемогущества может быть только один мотив для деятельности в человеческом мире — нравственное достоинство человека, его благо, его спасение. Отсюда понятно, почему «сила (Божия) есть начало правды (ср. 11:24) и то самое, что господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех».


12:17-18 Силу Свою Бог показывает только в определенных случаях, именно там, где есть сомнение в Его всемогуществе или дерзкое неверие. Но и в этом случаи Он «судит снисходительно». Он бывает долготерпелив, «ибо могущество Его всегда в Его воле». Ему нет нужды торопиться наказанием.


12:19-22 В этих стихах указывается, какие цели в отношении к израильскому народу имел Бог, наказывая хананеев с долготерпением и милостью. Милостивым наказанием хананеев Бог научал израильтян человеколюбию: «такими делами Ты научал народ Твой, что праведному должно быть человеколюбивым» (19 ст.). Во-вторых, долготерпением к хананеям Бог давал израильтянам «благую надежду» на лучшее будущее в постигавших их несчастьях, внушал им, что эти бедствия не есть окончательный суд Божий, а только «время покаянию во грехах». Ибо если хананеям, за их тяжкие грехи (ст. 4-6) «повинным смерти», Бог многократным («тысячекратно») милостивым наказанием давал «побуждение освободиться от зла», то тем с большим правом на такой отеческий суд могут надеяться израильтяне, «отцам которых Ты дал клятвы и заветы благих обетований». Под клятвами и заветами благих обетований здесь разумеются, вероятно, обетования, данные патриархам еврейского народа: Аврааму, Исааку, Иакову, а не заветы синайские, потому что далее (18:22) он говорит, что Аарон «воспоминал» эти клятвы и заветы отцов. Объясняемое место весьма характерно для писателя; оно показывает его старание в рассказанных в Пятикнижии и кн. Иисуса Навина событиях найти высшие моральные цели, между тем как в названных канонических книгах события передаются только с внешней фактической стороны.


12:23-28 В этом отделе псевдо-Соломон снова возвращается к наказанию древних египтян и указывает в этом высшую божественную цель, именно, привести их к познанию единого истинного Бога.


12:23  Проводили жизнь в неразумии. Указание на неразумность идолопоклонства, оказавшего весьма пагубное влияние на нравственную жизнь египтян. См. 14:23-24. За это они были наказаны «их собственными мерзостями». Под «мерзостями», согласно библейскому употреблению этого слова, здесь разумеются идолы. Мысль стиха та же, что и 11:16-17.


12:24 Частнее указывается неразумие идолопоклонства египтян в том, что они «почитали за богов тех из животных, которые и у врагов были презренными». Почитаемые животные, значит, не были красивы и не производили впечатление своей силой и ростом, они прежде всего были неприятны, и однако обоготворялись. К подобному заблуждению писатель однако относится снисходительно: египтяне заблуждались, по его выражению, «подобно неразумным детям».


12:25-26 Назвав выше заблуждения египтян детскими, писатель говорит, что в соответствии с этим посланные им наказания были лишь «посмеянием» над нами. Очевидно, он здесь имеет в виду наказание жабами, мошками, песьими мухами (Исх 8:6,17,21) и не придает этим казням серьезного значения сравнительно с последующим избиением первенцев египетских и потоплением египетского войска в Чермном море. Лишь только, когда египтяне «не вразумились обличительным посмеянием» над ними в первых казнях, «они испытали заслуженный суд Божий» в последних грозных событиях при выходе евреев.


12:27 Казни египетские привели египтян к познанию истинного Бога двумя путями. Во-первых, они видели, что те же самые неприятности и страдания, которые постигали их, постигали и тех животных, «которых они считали богами»; во-вторых, обоготворяемые ими животные сами являлись для них источником страданий. Тогда «они познали Бога истинного»; это не значит, что египтяне, стали такими же почитателями Иеговы, как и евреи, а лишь то, что в совершившихся казнях они признали дело Бога еврейского, «Которого прежде отрекались знать». Последнее выражение намекает на слова фараона: Исх 5:2.


Написание книги. В греческой Библии эта книга надписывается: Σοφία Σαλωμω̃νος — Премудрость Соломона, а в латинской Liber Sapientae. Такое надписание указывает, прежде всего, на содержание книги; главным предметом ее является учение о Премудрости Божией, ее начале, свойствах и действиях в мире. Другое слово надписания указывает на Соломона. Имя этого царя стоит здесь потому, что писатель книги ведет свою речь иногда от лица Соломона (см. Sg 7, Sg 8, Sg 9), главного представителя и первого учителя библейской мудрости, и предмет ее сходен с предметом кн. Притчей Соломона.

Писатель книги. Самое древнее мнение о лице писателя кн. Премудрости то, что писателем ее был Соломон. Этого мнения держались многие отцы и учители церкви (Климент Александрийский. Строматы. XI, т. IX, 315; Тертуллиан. De praecript. II, 20; Святой Киприан. Ер. de exhort martyrum. XII, VI, 673) на том основании, что имя Соломона стоит в надписании и в книге говорится от его лица. Это мнение впоследствии усиленно защищалось католическою церковью в тех видах, что эта книга признается ею каноническою.

Такое мнение об авторе книги Премудрости Соломона не может быть признано правильным по следующим основаниям. 1) Книгу Премудрости Соломона потому нельзя приписать перу Соломона, что она не была написана на еврейском языке, оригинальный язык ее греческий. 2) Писатель книги Премудрости знаком с греческой философией: учением Платона, эпикурейцев и отчасти стоиков (Sg 2:1-6; Sg 8:7.19.20). 3) Он живет вне Палестины и делает ссылки на греческие нравы и обычаи (Sg 7:17-20; Sg 8:8; Sg 13:1-15; Sg 14:14): приводить цитаты по переводу LXX-ти (Sg 2:12, ср. Is 3:10; Sg 15:10, ср. Is 44:20). 4) В каталогах книг Ветхого Завета, напр., в «Апост. правилах» (85 пр.), собора Лаодикийского, св. Афанасия Великого она не считается произведением Соломона и книгой канонической.

Другое мнение, которое было высказано еще во времена Иеронима, написание книги Премудрости Соломона приписывает Филону. В защиту этого мнения указывают на сходство учения этой книги о Премудрости с учением Филона о Логосе. Но сходство это внешнее: не то мыслит под образом премудрости писатель нашей книги, что Филон разумел под Логосом. Между тем и другим замечается разность взглядов до противоположности. 1) Происхождение греха и смерти в книге Премудрости Соломона объясняется «завистью диавола» (Sg 2:24); этого Филон сказать не мог, так как он не допускал существования злого начала в мире и библейский рассказ о грехопадении прародителей понимал аллегорически. 2) Теорию предсуществования душ иначе представлял писатель кн. Премудрости и Филон: по учению кн. Премудрости, души добрых входят в тела чистые (Sg 8:19.20), по Филону же — посылаются в тела на землю только души падшие и склонные ко греху (De monarchia. II, с. 213-216). 3) Наконец, сильно различаются взгляды Филона и на происхождение идолопоклонства от учения кн. Прем. об этом предмете (Sg 12, Sg 13 и Филона De mundo. II, 604 стр.).

Таким образом, Филон не мог написать книги, в которой излагается учение, во многом противоположное его взглядам. Церковное предание также свидетельствует против написания кн. Премудрости Филоном. Современные Филону отцы церкви — Климент Римский, Дионисий Ареопагит, приводят в своих сочинениях выдержки из этой книги, как священной. Такого уважения к книге у этих отцов не могло бы быть, если бы она была написана неверующим иудеем, их современником.

Все другие попытки отыскать автора кн. Премудрости Соломона также безуспешны, как и указанные две (о них можно прочитать в труде проф. Д. Поспехова «Книга Премудрости Соломона, ее происхождение и отношение к иудейско-александрийской философии»). Поэтому остается довольствоваться общим указанием, какое находим в самой книге, что писателем ее был иудей-эллинист, образованный александриец, хорошо знавший греческую философию.

Время, место и цель написания. О времени написания кн. Премудрости можно судить только предположительно, на основании находящихся в этой книге намеков на современное писателю положение египетских иудеев. Все толковники согласны в том, что при жизни писателя египетские иудеи подверглись какому-то тяжкому несправедливому гнету со стороны языческого правительства, имевшему характер религиозного преследования. Обращаясь к истории, мы находим, что в царствование трех первых Птоломеев иудеи не терпели никакого гнета и даже пользовались расположением правительства.

Только при Птоломее IV Филопаторе, когда он после окончания 4-ой сирийской войны (221-217 до Р. Х.) возвратился из Палестины в Египет в сильном раздражении против палестинских иудеев, началось религиозное преследование иудеев в Египте. Это преследование египетских иудеев описано в 3-ей книге Маккавейской и притом такими чертами, какие мы находим и в кн. Премудрости Соломона (Sg 2:12-17; ср. 3 Макк 1, 3 Макк 2: 3 Макк 1:11-12; ср. 3 Макк 2:19-20; Sg 2:19-20, ср. 3 Макк 3:1). Отсюда можно заключить, что кн. Премудрости написана в конце царствования Птоломея IV-го, ок. 221-217 г. до Р. Х.

Местом написания книги Премудрости был Египет и, вероятнее всего, Александрия. Автор ее знаком с иудейско-александрийской философией; в своей книге делает намеки на египетскую религию (Sg 12:24; Sg 15:18-19). Относительно цели написания книги на основании неоднократных увещаний и обращений писателя к судьям земли, правителям народов и царям (Sg 1:1; Sg 6:1), составилось мнение, что книга Премудрости Соломона написана была главным образом для царей (египетских или сирийских) и назначалась для передачи им. Но более внимательное изучение книги убеждает в том, что главных читателей кн. Премудрости, которых имел в виду писатель при ее составлении, нужно предполагать внутри самого иудейства, а не вне его. Печальное состояние иудейско-александрийского общества побуждало писателя представить сознанию современных ему египетских иудеев истину теократической идеи ветхозаветной веры во всем ее свете, указав им на великое и славное будущее Израиля в грядущем царстве Божием, на небе и на земле.

Содержание кн. Премудрости Соломона. Главным предметом кн. Премудрости Соломона является учение о премудрости. Мудрость писатель книги рассматривает с двух сторон: 1) как она есть сама по себе, в своем первоисточнике — Боге; это премудрость объективная, или божественная, и 2) как она отражается в человеческом духе; это мудрость субъективная, или человеческая. Рассматривая премудрость в первом отношении, писатель изображает ее как вечно присущее Богу начало откровения и действия Его в мире, как средоточие божественных совершенств, открывающихся в миротворении и мироуправлении; во втором отношении Премудрость есть входящее в дух человеческий от Бога начало всякого высшего духовного совершенства, приводящее человека к бессмертию. Соответственно постепенному раскрытию этой идеи премудрости вся книга может быть разделена по своему содержанию на три части.

В первой части (Sg 1, Sg 2, Sg 3, Sg 4, Sg 5) премудрость изображается, как руководительница к блаженному бессмертию, вопреки ложному мнению иудейских вольнодумцев, отрицавших бессмертие.

Во второй части (Sg 6, Sg 7, Sg 8, Sg 9) от лица царя Соломона писатель излагает учение о существе премудрости, ее происхождении и свойствах, о необходимости и значении обладания ею, равно как и об условиях ее достижения.

В третьей части (Sg 10, Sg 11, Sg 12, Sg 13, Sg 14, Sg 15, Sg 16, Sg 17, Sg 18, Sg 19) писатель примерам из древней истории своего народа доказывает, что только премудрость делала этот народ счастливым; напротив недостаток ее приводил отдельных людей и целые народы (египтян, хананеев) к гибели.

См. «Понятие о Библии».

Третий отдел ветхозаветных священных книг составляют в греко-славянской Библии книги «учительные», из которых пять — Иова, Псалтирь, Притчи, Екклезиаст и Песнь Песней признаются каноническими, а две — Премудрость Соломона и Премудрость Иисуса сына Сирахова1Современный распорядок учительных книг в греко-славянской Библии несколько отличается от древнего. Именно в Синайском кодексе они расположены в таком виде: Псалтирь, Притчи, Екклезиаст, Песнь Песней, Премудрость Соломона, Сирах, Иов; в Ватиканском списке за кн. Песнь Песней следует Иов и далее Премудрость Соломона и Сирах. неканоническими. В противоположность этому в еврейской Библии двух последних, как и всех вообще неканонических, совсем не имеется, первые же пять не носят названия «учительных», не образуют и особого отдела, а вместе с книгами: Руфь, Плач Иеремии, Есфирь, Даниил, Ездра, Неемия, первая и вторая Паралипоменон, причисляются к так называемым «кетубим», «агиографам», — «священным писаниям». Сделавшееся у раввинов-талмудистов техническим обозначением третьей части Писания название «кетубим» заменялось в древности другими, указывающими на учительный характер входящих в ее состав произведений. Так, у Иосифа Флавия современные учительные книги, кроме Иова, известны под именем «прочих книг, содержащих гимны Богу и правила жизни для людей» (Против Аппиона I, 4); Филон называет их «гимнами и другими книгами, которыми устрояется и совершенствуется знание и благочестие» (О созерцательной жизни), а автор 2-ой маккавейской книги — «τὰ του̃ Δαυιδ καὶ ἐπιστολὰς βασιλέων περὶ ἀναθεμάτων» — «книги Давида и письма царей о приношениях» (2:13). Наименование «τὰ του̃ Δαυιδ» тожественно с евангельским названием учительных книг псалмами» («подобает скончатися всем написанным в законе Моисееве и пророцех и псалмех о мне»; Лк 24:44), а это последнее, по свидетельству Геферника, имело место и у раввинов. У отцов и учителей церкви, выделяющих, согласно переводу LXX, учительные книги в особый отдел, они также не носят современного названия, а известны под именем «поэтических». Так называют их Кирилл Иерусалимский (4-е огласительное слово), Григорий Богослов (Σύταγμα. Ράκκη, IV, с. 363), Амфилохий Иконийский (Ibid. С. 365), Епифаний Кипрский и Иоанн Дамаскин (Точное изложение православной веры. IV, 17). Впрочем, уже Леонтий Византийский (VI в.) именует их «учительными», — «παραινετικά» (De Sectis, actio II. Migne. Т. 86, с. 1204).

При дидактическом характере всего Священного Писания усвоение только некоторым книгам названия «учительных» указывает на то, что они написаны с специальной целью научить, вразумить, показать, как должно мыслить об известном предмете, как его следует понимать. Данную цель в применении к религиозно-нравственным истинам и преследуют, действительно, учительные книги. Их взгляд, основная точка зрения на учение веры и благочестия — та же, что и в законе; особенность ее заключается в стремлении приблизить богооткровенную истину к пониманию человека, довести его при помощи различных соображений до сознания, что ее должно представлять именно так, а не иначе, Благодаря этому, предложенная в законе в форме заповеди и запрещения, она является в учительных книгах живым убеждением того, кому дана, кто о ней думал и размышлял, выражается как истина не потому только, что открыта в законе, как истина, но и потому, что вполне согласна с думой человека, стала уже как бы собственным его достоянием, собственной его мыслью. Приближая богооткровенные истины к человеческому пониманию, учительные книги, действительно, «совершенствуют сознание и благочестие». И что касается примеров такого освещения их, то они прежде всего наблюдаются в кн. Иова. Ее главное положение, вопрос об отношении правды Божией к правде человеческой, трактуется автором с точки зрения его приемлемости для человеческого сознания. Первоначально сомневавшийся в божественном правосудии, Иов оказывается в результате разговоров уверовавшим в непреклонность божественной правды. Объективное положение: «Бог правосуден» возводится на степень личного субъективного убеждения. Подобным же характером отличается и кн. Екклезиаст. Ее цель заключается в том, чтобы внушить человеку страх Божий (Иов 12:13), побудить соблюдать заповеди Божии. Средством к этому является, с одной стороны, разъяснение того положения, что все отвлекающее человека от Бога, приводящее к Его забвению, — различные житейские блага не составляют для человека истинного счастья, и потому предаваться им не следует, и с другой — раскрытие той истины, что хранение заповедей дает ему настоящее благо, так как приводит к даруемому за добрую жизнь блаженству по смерти, — этому вечно пребывающему благу. Равным образом и кн. Притчей содержит размышления о началах откровенной религии, законе и теократии и влиянии их на образование умственной, нравственной и гражданской жизни Израиля. Результатом этого размышления является положение, что только страх Господень и познание Святейшего составляют истинную, успокаивающую ум и сердце, мудрость. И так как выражением подобного рода мудрости служат разнообразные правила религиозно-нравственной деятельности, то в основе их лежит убеждение в согласии откровенной истины с требованиями человеческого духа.

Раскрывая богооткровенную истину со стороны ее согласия с пониманием человека, учительные книги являются показателями духовного развития народа еврейского под водительством закона. В лице лучших своих представителей он не был лишь страдательным существом по отношению к открываемым истинам, но более или менее вдумывался в них, усваивал их, т. е. приводил в согласие со своими внутренними убеждениями и верованиями. Погружаясь сердцем и мыслию в область откровения, он или представлял предметы своего созерцания в научение, для развития религиозного ведения и споспешествования требуемой законом чистоте нравственности, как это видим в кн. Иова, Екклезиаст, Притчей и некоторых псалмах (78, 104, 105 и т. п.), или же отмечал, выражал то впечатление, которое производило это созерцание на его сердце, в лирической форме религиозных чувствований и сердечных размышлений (Псалтирь). Плод богопросвещенной рефлексии о божественном откровении, данном еврейскому народу в закон, учительные книги носят по преимуществу субъективный характер в отличие от объективного изложения истин веры и благочестия в законе и объективного же описания жизни еврейского народа в книгах исторических. Другое отличие учительных книг — это их поэтическая форма с ее характерною особенностью — параллелизмом, определяемым исследователями еврейской поэзии как соотношение одного стиха с другим. Это — род рифмы мысли, симметрия идеи, выражаемой обыкновенно два или иногда три раза в различных терминах, то синонимических, то противоположных. Сообразно различному взаимоотношению стихов параллелизм бывает синонимический, антитический, синтетический и рифмический. Первый вид параллелизма бывает тогда, когда параллельные члены соответствуют друг другу, выражая равнозначащими терминами один и тот же смысл. Примеры подобного параллелизма представляет Пс 113 — «когда Израиль вышел из Египта, дом Иакова (из среды) народа иноплеменного, Иуда сделался святынею Его, Израиль владением Его. Море это увидело и побежало, Иордан возвратился назад, горы прыгали, как овцы, и холмы, как агнцы». Параллелизм антитический состоит в соответствии двух членов друг другу через противоположность выражений или чувств. «Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего. Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко» (Притч 27:6-7). «Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся. Они поколебались и пали, а мы встали и стоим прямо» (Пс 19:8-9). Параллелизм бывает синтетическим, когда он состоит лишь в сходстве конструкции или меры: слова не соответствуют словам и члены фразы членам фразы, как равнозначащие или противоположные по смыслу, но оборот и форма тожественны; подлежащее соответствует подлежащему, глагол — глаголу, прилагательное — прилагательному, и размер один и тот же. «Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет простых; повеления Господа праведны, веселят сердце; страх Господа чист, просвещает очи» (Пс 18). Параллелизм бывает, наконец, иногда просто кажущимся и состоит лишь в известной аналогии конструкции или в развитии мысли в двух стихах. В этих случаях он является чисто рифмическим и поддается бесконечным комбинациям. Каждый член параллелизма составляет в еврейской поэзии стих, состоящий из соединения ямбов и трохеев, причем самый употребительный стих евреев — гептасиллабический, или из семи слогов. Стихами этого типа написаны кн. Иова (Иов 3:1-42:6), вся книга Притчей и большинство псалмов. Встречаются также стихи из четырех, пяти, шести и девяти слогов, чередуясь иногда с стихами различного размера. Каждый стих является, в свою очередь, частью строфы, существенным свойством которой служит то, что она заключает в себе единую, или главную, мысль, полное раскрытие которой дается в совокупности составляющих ее стихов. Впрочем, в некоторых случаях то две различные мысли соединены в одной строфе, то одна и та же мысль развивается и продолжается далее этого предела.

Скрыть

Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии

 

«Ибо сила Твоя есть начало правды, и то самое, что Ты господствуешь над всеми, располагает Тебя щадить всех», — говорит Премудрый... 

 

Записанные около 3-го века до Рождества Христова, эти слова звучат своеобразным итогом драматической истории израильского народа. Пути Божии раскрывались в этой истории, и сквозь все отчаяние и неудачи проступала эта истина: Бог милует. В каждый момент истории тому, кто переживает очередной поворот событий, милость Божия может быть совсем неочевидна... 

 

Человек, написавший Книгу Премудрости, был великим пророком. Он видел вокруг себя не только прекрасный мир, но и мир болезней, войны, смерти. Как и мы, он знал, что мало полезного вырастает в нашем мире из ненависти и злобы... 

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).