Библия-Центр
РУ

Мысли вслух на Qo 7:1-29

Une bonne réputation vaut mieux que le bon parfum, et le jour de la mort que le jour de la naissance.
Mieux vaut aller dans une maison de deuil que d'aller dans une maison de festin; car c'est là la fin de tout homme, et celui qui vit prend la chose à coeur.
Mieux vaut le chagrin que le rire; car avec un visage triste le coeur peut être content.
Le coeur des sages est dans la maison de deuil, et le coeur des insensés dans la maison de joie.
Mieux vaut entendre la réprimande du sage que d'entendre le chant des insensés.
Car comme le bruit des épines sous la chaudière, ainsi est le rire des insensés. C'est encore là une vanité.
L'oppression rend insensé le sage, et les présents corrompent le coeur.
Mieux vaut la fin d'une chose que son commencement; mieux vaut un esprit patient qu'un esprit hautain.
Ne te hâte pas en ton esprit de t'irriter, car l'irritation repose dans le sein des insensés.
10 Ne dis pas: D'où vient que les jours passés étaient meilleurs que ceux ci? Car ce n'est point par sagesse que tu demandes cela.
11 La sagesse vaut autant qu'un héritage, et même plus pour ceux qui voient le soleil.
12 Car à l'ombre de la sagesse on est abrité comme à l'ombre de l'argent; mais un avantage de la science, c'est que la sagesse fait vivre ceux qui la possèdent.
13 Regarde l'oeuvre de Dieu: qui pourra redresser ce qu'il a courbé?
14 Au jour du bonheur, sois heureux, et au jour du malheur, réfléchis: Dieu a fait l'un comme l'autre, afin que l'homme ne découvre en rien ce qui sera après lui.
15 J'ai vu tout cela pendant les jours de ma vanité. Il y a tel juste qui périt dans sa justice, et il y a tel méchant qui prolonge son existence dans sa méchanceté.
16 Ne sois pas juste à l'excès, et ne te montre pas trop sage: pourquoi te détruirais-tu?
17 Ne sois pas méchant à l'excès, et ne sois pas insensé: pourquoi mourrais-tu avant ton temps?
18 Il est bon que tu retiennes ceci, et que tu ne négliges point cela; car celui qui craint Dieu échappe à toutes ces choses.
19 La sagesse rend le sage plus fort que dix chefs qui sont dans une ville.
20 Non, il n'y a sur la terre point d'homme juste qui fasse le bien et qui ne pèche jamais.
21 Ne fais donc pas attention à toutes les paroles qu'on dit, de peur que tu n'entendes ton serviteur te maudire;
22 car ton coeur a senti bien des fois que tu as toi-même maudit les autres.
23 J'ai éprouvé tout cela par la sagesse. J'ai dit: Je serai sage. Et la sagesse est restée loin de moi.
24 Ce qui est loin, ce qui est profond, profond, qui peut l'atteindre?
25 Je me suis appliqué dans mon coeur à connaître, à sonder, et à chercher la sagesse et la raison des choses, et à connaître la folie de la méchanceté et la stupidité de la sottise.
26 Et j'ai trouvé plus amère que la mort la femme dont le coeur est un piège et un filet, et dont les mains sont des liens; celui qui est agréable à Dieu lui échappe, mais le pécheur est pris par elle.
27 Voici ce que j'ai trouvé, dit l'Ecclésiaste, en examinant les choses une à une pour en saisir la raison;
28 voici ce que mon âme cherche encore, et que je n'ai point trouvé. J'ai trouvé un homme entre mille; mais je n'ai pas trouvé une femme entre elles toutes.
29 Seulement, voici ce que j'ai trouvé, c'est que Dieu a fait les hommes droits; mais ils ont cherché beaucoup de détours.
Свернуть

По форме размышления напоминают наставления, собранные в Книге Притчей Соломоновых, но характер наставлений, если воспринимать их вне контекста, резко отличается от назидательных притч, содержащих в себе советы и рекомендации для благополучной жизни. Мудрость, столь ценимая, сводится к памяти о смерти и прекращении всякой земной радости, да и сама мудрость оказывается ненадёжной опорой в мире, где, притесняя других, мудрый делается глупым.

И далее идут размышления, которые можно бы назвать плодами трезвого опыта, если бы что-то не мешало нам окончательно принять пронзивший размыщляющего пессимизм. И только вывод, единственно найденный, о том, что Бог сотворил человека правым, а люди пустились во многие помыслы, помогает заново взглянуть на всё ранее высказанное. Значит, не в самом существовании человека суета сует, а в том, как он живёт, отпав от Творца?

Другие мысли вслух

 
На Qo 7:1-29
Une bonne réputation vaut mieux que le bon parfum, et le jour de la mort que le jour de la naissance.
Mieux vaut aller dans une maison de deuil que d'aller dans une maison de festin; car c'est là la fin de tout homme, et celui qui vit prend la chose à coeur.
Mieux vaut le chagrin que le rire; car avec un visage triste le coeur peut être content.
Le coeur des sages est dans la maison de deuil, et le coeur des insensés dans la maison de joie.
Mieux vaut entendre la réprimande du sage que d'entendre le chant des insensés.
Car comme le bruit des épines sous la chaudière, ainsi est le rire des insensés. C'est encore là une vanité.
L'oppression rend insensé le sage, et les présents corrompent le coeur.
Mieux vaut la fin d'une chose que son commencement; mieux vaut un esprit patient qu'un esprit hautain.
Ne te hâte pas en ton esprit de t'irriter, car l'irritation repose dans le sein des insensés.
10 Ne dis pas: D'où vient que les jours passés étaient meilleurs que ceux ci? Car ce n'est point par sagesse que tu demandes cela.
11 La sagesse vaut autant qu'un héritage, et même plus pour ceux qui voient le soleil.
12 Car à l'ombre de la sagesse on est abrité comme à l'ombre de l'argent; mais un avantage de la science, c'est que la sagesse fait vivre ceux qui la possèdent.
13 Regarde l'oeuvre de Dieu: qui pourra redresser ce qu'il a courbé?
14 Au jour du bonheur, sois heureux, et au jour du malheur, réfléchis: Dieu a fait l'un comme l'autre, afin que l'homme ne découvre en rien ce qui sera après lui.
15 J'ai vu tout cela pendant les jours de ma vanité. Il y a tel juste qui périt dans sa justice, et il y a tel méchant qui prolonge son existence dans sa méchanceté.
16 Ne sois pas juste à l'excès, et ne te montre pas trop sage: pourquoi te détruirais-tu?
17 Ne sois pas méchant à l'excès, et ne sois pas insensé: pourquoi mourrais-tu avant ton temps?
18 Il est bon que tu retiennes ceci, et que tu ne négliges point cela; car celui qui craint Dieu échappe à toutes ces choses.
19 La sagesse rend le sage plus fort que dix chefs qui sont dans une ville.
20 Non, il n'y a sur la terre point d'homme juste qui fasse le bien et qui ne pèche jamais.
21 Ne fais donc pas attention à toutes les paroles qu'on dit, de peur que tu n'entendes ton serviteur te maudire;
22 car ton coeur a senti bien des fois que tu as toi-même maudit les autres.
23 J'ai éprouvé tout cela par la sagesse. J'ai dit: Je serai sage. Et la sagesse est restée loin de moi.
24 Ce qui est loin, ce qui est profond, profond, qui peut l'atteindre?
25 Je me suis appliqué dans mon coeur à connaître, à sonder, et à chercher la sagesse et la raison des choses, et à connaître la folie de la méchanceté et la stupidité de la sottise.
26 Et j'ai trouvé plus amère que la mort la femme dont le coeur est un piège et un filet, et dont les mains sont des liens; celui qui est agréable à Dieu lui échappe, mais le pécheur est pris par elle.
27 Voici ce que j'ai trouvé, dit l'Ecclésiaste, en examinant les choses une à une pour en saisir la raison;
28 voici ce que mon âme cherche encore, et que je n'ai point trouvé. J'ai trouvé un homme entre mille; mais je n'ai pas trouvé une femme entre elles toutes.
29 Seulement, voici ce que j'ai trouvé, c'est que Dieu a fait les hommes droits; mais ils ont cherché beaucoup de détours.
Свернуть
Как видно, в поисках мудрости Екклесиаст не раз обращался к традиции, отражённой в писаниях мудрецов древности. Именно...  Читать далее

Как видно, в поисках мудрости Екклесиаст не раз обращался к традиции, отражённой в писаниях мудрецов древности. Именно у них он нашёл упоминания о том, например, что день смерти лучше дня рождения (ст. 1), о том, что печаль лучше радости (ст. 3 – 4), или о пребывании в доме умершего (ст. 2). Немало говорили древние мудрецы и о пользе терпения, о вреде гнева (ст. 8 – 9), о пользе мудрости (ст. 11 – 12) и наставлений, получаемых от мудрого человека (ст. 5 – 6).

Но все эти безусловно верные и глубокие афоризмы не отвечали на главный вопрос: какой смысл в мудрости, если она, даже сделав человека праведным, не позволяет праведности восторжествовать над тем злом, в котором лежит мир (ст. 15)? Ведь при всей своей мудрости человек не может исправить то, что Бог, по слову Екклесиаста, «сделал кривым» (ст. 13). А если так, то реальность остаётся лишь принимать такой, какая она есть, ведь она никогда не переменится и не станет ни лучше, ни хуже. Если кому-то и покажется иногда, что «раньше было лучше», то это ошибка (ст. 10). И человеку остаётся лишь радоваться тем благам, которые выпадают на его долю от Бога, а в дни бедствий предаваться размышлениям о превратностях судьбы и непостоянстве человеческого счастья (ст. 14).

Неудивительно, что Екклесиаст не ожидает от мудреца слишком большой требовательности ни к себе самому, ни к окружающим: ведь человек всё равно не в силах изменить ни себя самого, ни других, максимализм в таком случае может лишь повредить, и повредить прежде всего своему обладателю (ст. 16). В самом деле, нетрудно представить себе реакцию на завышенные требования людей, знающих заранее, что требования эти неисполнимы. Будет, по словам Екклесиаста, вполне достаточно, если мудрость человека сумеет уберечь его от греховной жизни, ведущей к гибели (ст. 17).

Такой средний путь, как видно, и представлялся Екклесиасту оптимальным (ст. 18). Он, как и многие до него, прекрасно понимает, что человеческая природа испорчена, человек рождается таким, что не грешить ему невозможно (ст. 20). И потому Екклесиаст предлагает относиться терпимо к чужим грехам и ошибкам: ведь так или иначе грешить приходится каждому, а потому и не стоит привлекать чрезмерного внимания к чужим грехам, иначе непременно найдётся кто-нибудь, кто со злорадством укажет на грехи самого обличителя (ст. 21 – 22). Но, как видно, провозгласить принципы оказалось куда проще, чем следовать им (ст. 23). Источник зла сокрыт в испорченности человеческой природы: Бог задумал и создал человека, по слову Екклесиаста, «прямым» («правым»), внутренне цельным и способным к праведности, а человек по собственной воле, пренебрегая этим даром, избирает свои пути («помыслы») (ст. 29).

Свернуть
 
На Qo 7:1-29
Une bonne réputation vaut mieux que le bon parfum, et le jour de la mort que le jour de la naissance.
Mieux vaut aller dans une maison de deuil que d'aller dans une maison de festin; car c'est là la fin de tout homme, et celui qui vit prend la chose à coeur.
Mieux vaut le chagrin que le rire; car avec un visage triste le coeur peut être content.
Le coeur des sages est dans la maison de deuil, et le coeur des insensés dans la maison de joie.
Mieux vaut entendre la réprimande du sage que d'entendre le chant des insensés.
Car comme le bruit des épines sous la chaudière, ainsi est le rire des insensés. C'est encore là une vanité.
L'oppression rend insensé le sage, et les présents corrompent le coeur.
Mieux vaut la fin d'une chose que son commencement; mieux vaut un esprit patient qu'un esprit hautain.
Ne te hâte pas en ton esprit de t'irriter, car l'irritation repose dans le sein des insensés.
10 Ne dis pas: D'où vient que les jours passés étaient meilleurs que ceux ci? Car ce n'est point par sagesse que tu demandes cela.
11 La sagesse vaut autant qu'un héritage, et même plus pour ceux qui voient le soleil.
12 Car à l'ombre de la sagesse on est abrité comme à l'ombre de l'argent; mais un avantage de la science, c'est que la sagesse fait vivre ceux qui la possèdent.
13 Regarde l'oeuvre de Dieu: qui pourra redresser ce qu'il a courbé?
14 Au jour du bonheur, sois heureux, et au jour du malheur, réfléchis: Dieu a fait l'un comme l'autre, afin que l'homme ne découvre en rien ce qui sera après lui.
15 J'ai vu tout cela pendant les jours de ma vanité. Il y a tel juste qui périt dans sa justice, et il y a tel méchant qui prolonge son existence dans sa méchanceté.
16 Ne sois pas juste à l'excès, et ne te montre pas trop sage: pourquoi te détruirais-tu?
17 Ne sois pas méchant à l'excès, et ne sois pas insensé: pourquoi mourrais-tu avant ton temps?
18 Il est bon que tu retiennes ceci, et que tu ne négliges point cela; car celui qui craint Dieu échappe à toutes ces choses.
19 La sagesse rend le sage plus fort que dix chefs qui sont dans une ville.
20 Non, il n'y a sur la terre point d'homme juste qui fasse le bien et qui ne pèche jamais.
21 Ne fais donc pas attention à toutes les paroles qu'on dit, de peur que tu n'entendes ton serviteur te maudire;
22 car ton coeur a senti bien des fois que tu as toi-même maudit les autres.
23 J'ai éprouvé tout cela par la sagesse. J'ai dit: Je serai sage. Et la sagesse est restée loin de moi.
24 Ce qui est loin, ce qui est profond, profond, qui peut l'atteindre?
25 Je me suis appliqué dans mon coeur à connaître, à sonder, et à chercher la sagesse et la raison des choses, et à connaître la folie de la méchanceté et la stupidité de la sottise.
26 Et j'ai trouvé plus amère que la mort la femme dont le coeur est un piège et un filet, et dont les mains sont des liens; celui qui est agréable à Dieu lui échappe, mais le pécheur est pris par elle.
27 Voici ce que j'ai trouvé, dit l'Ecclésiaste, en examinant les choses une à une pour en saisir la raison;
28 voici ce que mon âme cherche encore, et que je n'ai point trouvé. J'ai trouvé un homme entre mille; mais je n'ai pas trouvé une femme entre elles toutes.
29 Seulement, voici ce que j'ai trouvé, c'est que Dieu a fait les hommes droits; mais ils ont cherché beaucoup de détours.
Свернуть
Чего ищет Екклесиаст? Бога? В сущности, да. Но сам он воспринимает свой поиск иначе. Он ищет подлинной реальности. Можно было бы сказать...  Читать далее

Чего ищет Екклесиаст? Бога? В сущности, да. Но сам он воспринимает свой поиск иначе. Он ищет подлинной реальности. Можно было бы сказать: Реальности с большой буквы, если бы такая Реальность не ассоциировалась у нас сегодня с тем, что мы определяем для себя как «духовное» или «божественное». Но что стоит для нас за этими словами? Слова, особенно такие слова, давно девальвировались — не только из-за недобросовестных христиан, но и из-за вполне добросовестных богословов и философов, всякий раз уверенных, что теперь-то они наконец нашли что-то подлинно духовное и поистине божественное.

Кажется, во времена, когда жил Екклесиаст, девальвация слов уже была печальной реальностью. Сам Екклесиаст ведь религиозен, он кое-что знает о Боге, но вдруг оказалось, что Бога-то он по-настоящему не знает совсем. Или почти. Но слов слишком много — и Екклесиаст предпочитает избегать слов. Он говорит даже не о реальности — он предпочитает вести речь о вполне конкретных, достаточно осязаемых вещах. Но ищет он именно реальности.

И даже Реальности с большой буквы. Но ищет осторожно, как бы ощупывая всё то, из чего состоит жизнь — его собственная и других людей: что из этого подлинное? Что поистине реально, а что лишь кажется таковым? Смерть реальнее жизни, печаль ближе к реальности, чем радость и веселье. Странный, казалось бы, вывод — но ведь в падшем мире это действительно так. Если смерть окончательна, то жизнь — или нелепость, или злая шутка Бога над человеком.

С Богом, Который может так шутить, надо быть осторожным и осмотрительным. А мудрость… она имела бы смысл, если бы могла дать жизнь. Но ведь этого нет, мудрость никого не может избавить ни от смерти, ни даже от того зла, в котором лежит мир. Зло можно минимизировать — для этого надо позволить течь свободно всему, что течёт. Изменить ничего нельзя, можно лишь слиться с потоком жизни, не противодействуя ему. Почти даосский вывод — но ведь Екклесиаст ищет подлинного в рамках мира сего.

А здесь подлинно лишь вечное движение, поток жизни, в котором растворяются и из которого затем вновь рождаются все формы и все события — и тут уже всё равно, назвать ли этот поток «дао», как китайские философы, или «логосом», как философы греческие. Екклесиаст вообще никак его не называет, но ощущает вполне отчётливо. Он нашёл в мире кое-что реальное, но непохоже, чтобы от этого ему стало легче или радостнее жить.

Свернуть
 
На Qo 7:1-29
Une bonne réputation vaut mieux que le bon parfum, et le jour de la mort que le jour de la naissance.
Mieux vaut aller dans une maison de deuil que d'aller dans une maison de festin; car c'est là la fin de tout homme, et celui qui vit prend la chose à coeur.
Mieux vaut le chagrin que le rire; car avec un visage triste le coeur peut être content.
Le coeur des sages est dans la maison de deuil, et le coeur des insensés dans la maison de joie.
Mieux vaut entendre la réprimande du sage que d'entendre le chant des insensés.
Car comme le bruit des épines sous la chaudière, ainsi est le rire des insensés. C'est encore là une vanité.
L'oppression rend insensé le sage, et les présents corrompent le coeur.
Mieux vaut la fin d'une chose que son commencement; mieux vaut un esprit patient qu'un esprit hautain.
Ne te hâte pas en ton esprit de t'irriter, car l'irritation repose dans le sein des insensés.
10 Ne dis pas: D'où vient que les jours passés étaient meilleurs que ceux ci? Car ce n'est point par sagesse que tu demandes cela.
11 La sagesse vaut autant qu'un héritage, et même plus pour ceux qui voient le soleil.
12 Car à l'ombre de la sagesse on est abrité comme à l'ombre de l'argent; mais un avantage de la science, c'est que la sagesse fait vivre ceux qui la possèdent.
13 Regarde l'oeuvre de Dieu: qui pourra redresser ce qu'il a courbé?
14 Au jour du bonheur, sois heureux, et au jour du malheur, réfléchis: Dieu a fait l'un comme l'autre, afin que l'homme ne découvre en rien ce qui sera après lui.
15 J'ai vu tout cela pendant les jours de ma vanité. Il y a tel juste qui périt dans sa justice, et il y a tel méchant qui prolonge son existence dans sa méchanceté.
16 Ne sois pas juste à l'excès, et ne te montre pas trop sage: pourquoi te détruirais-tu?
17 Ne sois pas méchant à l'excès, et ne sois pas insensé: pourquoi mourrais-tu avant ton temps?
18 Il est bon que tu retiennes ceci, et que tu ne négliges point cela; car celui qui craint Dieu échappe à toutes ces choses.
19 La sagesse rend le sage plus fort que dix chefs qui sont dans une ville.
20 Non, il n'y a sur la terre point d'homme juste qui fasse le bien et qui ne pèche jamais.
21 Ne fais donc pas attention à toutes les paroles qu'on dit, de peur que tu n'entendes ton serviteur te maudire;
22 car ton coeur a senti bien des fois que tu as toi-même maudit les autres.
23 J'ai éprouvé tout cela par la sagesse. J'ai dit: Je serai sage. Et la sagesse est restée loin de moi.
24 Ce qui est loin, ce qui est profond, profond, qui peut l'atteindre?
25 Je me suis appliqué dans mon coeur à connaître, à sonder, et à chercher la sagesse et la raison des choses, et à connaître la folie de la méchanceté et la stupidité de la sottise.
26 Et j'ai trouvé plus amère que la mort la femme dont le coeur est un piège et un filet, et dont les mains sont des liens; celui qui est agréable à Dieu lui échappe, mais le pécheur est pris par elle.
27 Voici ce que j'ai trouvé, dit l'Ecclésiaste, en examinant les choses une à une pour en saisir la raison;
28 voici ce que mon âme cherche encore, et que je n'ai point trouvé. J'ai trouvé un homme entre mille; mais je n'ai pas trouvé une femme entre elles toutes.
29 Seulement, voici ce que j'ai trouvé, c'est que Dieu a fait les hommes droits; mais ils ont cherché beaucoup de détours.
Свернуть
Начиная с 7-й главы Экклезиаст говорит о том, что он видит как прообразы, бледные подобия того высшего блага, которое...  Читать далее

Начиная с 7-й главы Экклезиаст говорит о том, что он видит как прообразы, бледные подобия того высшего блага, которое, как он обнаружил, недостижимо для человека. Все, о чем идет речь во второй половине книги, обозначается как טוב tov: мудрость и умеренность, благочестие и справедливость. В этом нет подлинного счастья (יתרון, ithron), но все же, по мнению Экклезиаста, человек находит в нем нечто, подобное ему. В относительном и кратковременном житейском благе чувствуется прообраз евангельского блаженства, и это придает призрачному и несовершенному временному благу хотя бы какую-то ценность.

Седьмая глава по содержанию и литературной форме очень близка к другим произведениям «мудрых Израиля». Она содержит ряд афористичных сентенций, не слишком связанных между собой. Основная отличительная черта всех составляющих седьмую главу мыслей – относительность хорошего. В предыдущих главах Экклезиаст делает вывод о суетности всего в мире и о том, что ничто земное не может насытить душу человека. Но, тем не менее, в этом земном и суетном он тщательно различает хорошее и плохое, пусть даже это можно назвать только «более хорошим» и «более плохим». «Доброе имя лучше дорогой масти» – первая строка главы дает яркий пример этого.

Но кроме этого, седьмая глава содержит несколько высказываний, открывающих читателю то, что Экклезиаст знает и думает о Боге. Наиболее загадочное из них – Еккл. 7:14: «Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй: то и другое соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него», как передает его Синодальный перевод. Другие варианты перевода последних слов фразы таковы: «то и другое сотворил Бог, чтобы не мог человек постичь Его дела», «чтобы человек ничего не мог сказать после себя». Славянский перевод, слепо копируя Септуагинту, говорит здесь «сие сотвори Бог, о глаголании, да не обрящет человек за Ним ничтоже»; сама же Септуагинта в словах «peri lalias, ina me euri ho antropos opiso autou meden» имеет в виду «так все сотворил Бог, чтобы ничего сказать не смог человек после Него». Вульгата предлагает здесь чтение «sic et illam fecit Deus ut non inveniat homo contra eum iustas querimonias»: «то и другое сотворил Бог так, чтобы не нашел человек против Него справедливого сетования». Европейские переводы предпочитают вариант «чтобы человек не знал о том, что будет после». Таким образом, возможны два варианта понимания этих слов: а) Бог сотворил благо и несчастье, чтобы человек не мог знать своего будущего и б) Бог сотворил благо и несчастье, чтобы человек не мог роптать. Так или иначе, Экклезиаст говорит о смирении человека перед волей Творца, посылающего ему благо и несчастье. Эта точка зрения характерна для «мудрых Израиля», да и для всего Ветхого завета в целом. Лишь пророки смотрят на это несколько иначе, полагая, что несчастье – плод собственных помыслов человека в мире, устроенном по благому Закону Творца (ср. Иер. 6:19). Важно, что именно эта пессимистическая позиция формирует среду, в которой прозвучит важнейшее откровение Христа: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12:32).

Далее, в 20-м стихе Экклезиаст в контексте своего исследования напоминает читателю важную мысль о том, что «нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы». Для автора она обосновывает призыв, с одной стороны, не зависеть от человеческих мнений и суждений, и, с другой стороны, воздерживаться от осуждения, которое будет запрещено Христом Спасителем. Но и само по себе это утверждение весьма важно; забвение его ведет человека к фарисейскому самодовольству.

Исключительно важна для библейской антропологии заключительная фраза 7-й главы. Экклезиаст, как и многие другие библейские авторы, говорит о том, что Бог сотворил человека праведным (букв. правым, прямым). Таким образом, ответственность за грех лежит на самом человеке: он сам разрушает изначальную праведность (прямоту). Обращает на себя внимание сходство этой фразы с последней фразой первой, стихотворной части главы: «кто может выпрямит то, что Он сделал кривым?» (Еккл. 7:13). Этим контрастом Экклезиаст еще раз подчеркивает, что Бог не сотворял греха, но сам человек повинен в нем. Смысл последней фразы, которую Синодальный перевод, как и славянский текст, копирует из Септуагинты, можно передать так: «человек ищет слишком многих выдумок», то есть, говоря привычными словами Экклезиаста, гоняется за ветром.

Свернуть
 
На Qo 7:19
19 La sagesse rend le sage plus fort que dix chefs qui sont dans une ville.
Свернуть
О том, что знание — сила, большинство из нас слышало с детства. И понимали мы это обычно сугубо практически, по принципу «предупреждён — значит вооружён». Независимо от того, шла ли речь о...  Читать далее

О том, что знание — сила, большинство из нас слышало с детства. И понимали мы это обычно сугубо практически, по принципу «предупреждён — значит вооружён». Независимо от того, шла ли речь о научных знаниях, дающих власть над природой, или о знаниях практических, позволявших правильно ориентироваться в конкретной ситуации. Но мудрость, о которой говорит Экклесиаст, вероятно, всё же несколько иного рода. Достаточно вспомнить, что под мудростью ещё во времена Соломона понималось в том числе и искусство общения, суда и государственного управления. Тогда смысл высказывания несколько меняется: как видно, Экклесиаст хочет сказать, что дело не во власти, как таковой, а в том, чтобы суметь правильно ею распорядиться с тем, чтобы не потерять ни власть, ни себя во власти. Второе, конечно, гораздо сложнее первого. А как решить обе задачи разом? Тут-то и оказывался важен ещё один аспект мудрости: мудрость, как искусство праведности, как навык следования Торе и соблюдения заповедей. В те времена, когда была написана книга, многим, если не всем, уже было понятно, что ни праведный суд, ни справедливое правление невозможны для правителя, если он не стремится к праведности во всей её полноте, хотя бы полнота эта и оставалась для человека недостижимой. И лишь так понятая праведность делала правителя по-настоящему сильным. Ведь теперь не власть делала сильным его, как правителя, а он, как праведный правитель, делал власть сильной своей праведностью.

Свернуть

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).