Трехлетний круг чтения Библии на 22 Сентября 2020

New American Standard Bible (en)

Ezekiel, Chapter 47

1 Then he brought me back to the door of the house; and behold, water was flowing from under the threshold of the house toward the east, for the house faced east. And the water was flowing down from under, from the right side of the house, from south of the altar. 2 He brought me out by way of the north gate and led me arounda Lit by way ofon the outside to the outer gate by way of the gate that faces east. And behold, water was trickling from the south side.
3 When the man went out toward the east with a line in his hand, he measured a thousand cubits, and he led me through the water, water reaching the ankles. 4 Again he measured a thousand and led me through the water, water reaching the knees. Again he measured a thousand and led me through the water, water reaching the loins. 5 Again he measured a thousand; and it was a river that I could not ford, for the water had risen, enough water to swim in, a river that could not be forded. 6 He said to me, “Son of man, have you seen this?” Then he brought meb Lit and caused me to returnback to the bank of the river. 7 Now when I had returned, behold, on the bank of the river there were very many trees on the one side and on the other. 8 Then he said to me, “These waters go out toward the eastern region and go down into the Arabah; then they go toward the sea, being made to flow into the sea, and the waters of the sea becomec Lit healedfresh. 9 It will come about that every living creature which swarms in every place where thed Lit two riversriver goes, will live. And there will be very many fish, for these waters go there and the otherse Lit are healedbecome fresh; so everything will live where the river goes. 10 And it will come about that fishermen will stand beside it; from Engedi to Eneglaim there will be a place for the spreading of nets. Their fish will be according to their kinds, like the fish of the Great Sea, very many. 11 But its swamps and marshes will not becomef Lit healedfresh; they will beg Lit givenleft for salt. 12 By the river on its bank, on one side and on the other, will grow all kinds of trees for food. Their leaves will not wither and their fruit will not fail. They will bear every month because their water flows from the sanctuary, and their fruit will be for food and their leaves for healing.”
13 Thus says the Lordh Heb YHWH, usually rendered Lord, and so throughout the chGOD, “This shall be the boundary by which you shall divide the land for an inheritance among the twelve tribes of Israel; Joseph shall have two portions. 14 You shall divide it for an inheritance, each onei Lit like his brotherequally with the other; for Ij Lit lifted up My handswore to give it to your forefathers, and this land shall fall to youk Lit inas an inheritance.
15 “This shall be the boundary of the land: on the north side, from the Great Sea by the way of Hethlon, to the entrance ofl Or HamathZedad; 16 m Or ZedadHamath, Berothah, Sibraim, which is between the border of Damascus and the border of Hamath; Hazer-hatticon, which is by the border of Hauran. 17 The boundary shalln Lit beextend from the sea to Hazar-enan at the border of Damascus, and on the north toward the north is the border of Hamath. This is the north side.
18 “The east side, from between Hauran, Damascus, Gilead and the land of Israel, shall be the Jordan; from the north border to the eastern sea you shall measure. This is the east side.
19 “The south side toward the south shall extend from Tamar as far as the waters of Meribath-kadesh, to the brook of Egypt and to the Great Sea. This is the south side toward the south.
20 “The west side shall be the Great Sea, from the south border to a point oppositeo Or entrance of HamathLebo-hamath. This is the west side.
21 “So you shall divide this land among yourselves according to the tribes of Israel. 22 You shall divide it by lot for an inheritance among yourselves and among the aliens who stay in your midst, who bring forth sons in your midst. And they shall be to you as the native-born among the sons of Israel; they shall be allotted an inheritance with you among the tribes of Israel. 23 And in the tribe with which the alien stays, there you shall give him his inheritance,” declares the Lord GOD.

Ezekiel, Chapter 48

1 “Now these are the names of the tribes: from the northern extremity,a Lit at the hand ofbeside the way of Hethlon tob Or the entrance of HamathLebo-hamath, as far as Hazar-enan at the border of Damascus, toward the northc Lit at the hand ofbeside Hamath,d Lit and there shall be to it an east and west siderunning from east to west, Dan, one portion. 2 Beside the border of Dan, from the east side to the west side, Asher, one portion. 3 Beside the border of Asher, from the east side to the west side, Naphtali, one portion. 4 Beside the border of Naphtali, from the east side to the west side, Manasseh, one portion. 5 Beside the border of Manasseh, from the east side to the west side, Ephraim, one portion. 6 Beside the border of Ephraim, from the east side to the west side, Reuben, one portion. 7 Beside the border of Reuben, from the east side to the west side, Judah, one portion.
8 “And beside the border of Judah, from the east side to the west side, shall be thee Or contribution, and so throughout the challotment which you shallf Lit offerset apart, 25,000g Or possibly reeds, and so throughout the chcubits in width, and in length like one of the portions, from the east side to the west side; and the sanctuary shall be in the middle of it. 9 The allotment that you shall set apart to the LORD shall be 25,000 cubits in length and 10,000 in width.
10 The holy allotment shall be for these, namely for the priests, toward the north 25,000 cubits in length, toward the west 10,000 in width, toward the east 10,000 in width, and toward the south 25,000 in length; and the sanctuary of the LORD shall be in its midst. 11 It shall be for the priests who are sanctified of the sons of Zadok, who have kept My charge, who did not go astray when the sons of Israel went astray as the Levites went astray. 12 It shall be an allotment to them from the allotment of the land, a most holy place, by the border of the Levites. 13 Alongside the border of the priests the Levites shall have 25,000 cubits in length and 10,000 in width. The whole length shall be 25,000 cubits and the width 10,000. 14 Moreover, they shall not sell or exchange any of it, or alienate thish Lit first or first fruitschoice portion of land; for it is holy to the LORD.
15 “The remainder, 5,000 cubits in width and 25,000i Lit in frontin length, shall be for common use for the city, for dwellings and forj Or pasture landopen spaces; and the city shall be in its midst. 16 These shall be its measurements: the north side 4,500 cubits, the south side 4,500 cubits, the east side 4,500 cubits, and the west side 4,500 cubits. 17 The city shall havek Or pasture landopen spaces: on the north 250 cubits, on the south 250 cubits, on the east 250 cubits, and on the west 250 cubits. 18 The remainder of the length alongside the holy allotment shall be 10,000 cubits toward the east and 10,000 toward the west; and it shall bel Or exactly asalongside the holy allotment. And its produce shall be food for the workers of the city. 19 The workers of the city, out of all the tribes of Israel, shall cultivate it. 20 The whole allotment shall be 25,000 by 25,000 cubits; you shallm Lit offerset apart the holy allotment, an Lit fourthsquare, with theo Or possessionproperty of the city.
21 “The remainder shall be for the prince, on the one side and on the other of the holy allotment and of thep Or possessionproperty of the city; in front of the 25,000 cubits of the allotment toward the east border and westward in front of the 25,000 toward the west border, alongside the portions, it shall be for the prince. And the holy allotment and the sanctuary of the house shall be in the middle of it. 22 Exclusive of theq Or possessionproperty of the Levites and ther Or possessionproperty of the city, which are in the middle of that which belongs to the prince, everything between the border of Judah and the border of Benjamin shall be for the prince.
23 “As for the rest of the tribes: from the east side to the west side, Benjamin, one portion. 24 Beside the border of Benjamin, from the east side to the west side, Simeon, one portion. 25 Beside the border of Simeon, from the east side to the west side, Issachar, one portion. 26 Beside the border of Issachar, from the east side to the west side, Zebulun, one portion. 27 Beside the border of Zebulun, from the east side to the west side, Gad, one portion. 28 And beside the border of Gad, at the south side toward the south, the border shall be from Tamar to the waters of Meribath-kadesh, to the brook of Egypt, to the Great Sea. 29 This is the land which you shall divide by lot to the tribes of Israel for an inheritance, and these are their several portions,” declares the Lords Heb YHWH, usually rendered LordGOD.
30 “These are the exits of the city: on the north side, 4,500 cubits by measurement, 31 t Lit andshall be the gates of the city,u Lit according to the names ofnamed for the tribes of Israel, three gates toward the north: the gate of Reuben, one; the gate of Judah, one; the gate of Levi, one. 32 On the east side, 4,500 cubits,v Lit andshall be three gates: the gate of Joseph, one; the gate of Benjamin, one; the gate of Dan, one. 33 On the south side, 4,500 cubits by measurement,w Lit andshall be three gates: the gate of Simeon, one; the gate of Issachar, one; the gate of Zebulun, one. 34 On the west side, 4,500 cubits, shall be three gates: the gate of Gad, one; the gate of Asher, one; the gate of Naphtali, one. 35 The city shall be 18,000 cubits round about; and the name of the city from that day shall be, ‘x Heb YHWH-shammahThe LORD is there.’”
Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

47:1-12 Символические воды - образ благословения Божия и благоденствия.

47:15 Эту северную границу точно определить невозможно; о других границах см Числ 34. О правах иноземцев см Лев 19:33, об исключениях Втор 23:3.

48:1-7 В проекте идеального царства каждому колену дается в удел некая полоса, идущая от Средиземного моря до восточной границы.

48:8 Колена, происходящие от сыновей Иакова, рожденных наложницами, т.е. Дан, Асир, Неффалим и Гад - получают уделы, наиболее отдаленные от Святилища (ср Быт 35:23-26). Напротив, колено Иудино и Вениаминово, образовавшие Иерусалимское царство, будут находиться ближе всего к храму.

48:35 "Господь там" (Ягве) - символическое имя города, выражающее основную мысль пророка; присутствие Бога среди Своего народа является источником благословения и залогом вечности Союза-Завета, несмотря на все превратности истории.

В отличие от кн. Иеремии, кн. Иезекииля представляет собой стройное целое. В начале ее пророк рассказывает о том, как Бог призвал его к пророческому служению (Иез 1-3). Затем следуют четко разделенные 4 части: 1) гл. Иез 4-24 содержат почти исключительно упреки и грозные предостережения израильтянам накануне осады Иерусалима; 2) гл. Иез 25-32 — пророчества, предвещающие наказание языческим народам, их сообщникам и лазутчикам в среде израильтян; 3) в гл. Иез 33-39 пророк утешает свой народ во время и после осады, обещая ему лучшее будущее; 4) в гл. Иез 40-48 он предрекает политический и религиозный строй будущей общины в Палестине. Однако в этом логическом построении можно обнаружить некоторые погрешности. Имеется много повторений, напр., Иез 3:17-21 = Иез 33:7-9; Иез 18:25-29 = Иез 33:17-20 и т.д. Рассказ об одном видении прерывается другим (см напр Иез 1:4-3:15 и Иез 2:1-3:9). Гл. Иез 11:1-21 (описание грехов Иерусалима) представляет собой продолжение гл. Иез 8. Даты, указанные в Иез 26-33, отчасти нарушают хронологическую последовательность событий. Объясняется это вероятнее всего тем, что над книгой работали ученики, пользовавшиеся записями или воспоминаниями, которые они обрабатывали и дополняли; но не подлежит сомнению, что эти ученики верно воспроизвели мысли и, в общем, даже слова своего учителя, о чем свидетельствует единство формы и содержания книги. Редакционная работа особенно заметна в последних главах (Иез 40-48), содержание которых восходит тем не менее к самому Иезекиилю.

Перед нами вырисовывается великий образ пророка-священника. Его главная забота — храм, как первый храм, оскверненный нечистыми обрядами (Иез 8) и покидаемый славой Ягве (Иез 10), так и храм будущий, план которого он тщательно описывает (Иез 40-42) и в который Ягве возвращается (Иез 43). Иезекииль — строгий блюститель Закона: в его перечислении измен Израиля повторяется, как рефрен, (Иез 20) упрек в «осквернении субботы». Ему отвратительно все, что Закон объявляет нечистым (Иез 4:14; Иез 44:7), и он тщательно отделяет священное от мирского (Иез 45:1-6; Иез 48:9 сл).

Вопросы права или морали он разрешает как священник, и вследствие этого его учение носит несколько законнический характер. Мысли и выражения Иезекииля проникнуты духом Закона Святости (Лев 17-26). Таким образом, книга пророка включается в «священническую» традицию, подобно тому, как кн. его предшественника Иеремии принадлежит к традиции Второзакония. Однако ритуализм Иезекииля не помешал ему воплощать свои пророчества в необычных для представителя священнического сословия действиях; он прибегает к символическим действиям даже чаще других пророков. По повелению Божию он мимически представляет сцены осады Иерусалима (Иез 4:1-5:4), ухода изгнанников (Иез 12:1-7), остановку царя Вавилонского на перекрестке путей (Иез 21:19-20), объединение Иудеи с Израилем (Иез 37:17 сл). Он является знамением для Израиля (Иез 24:24) даже и в личных испытаниях (напр, смерть жены), которые Бог посылает ему, как прежде Осии, Исаии и Иеремии.

И наконец, Иезекииль — тайновидец. В его книге описаны только четыре видения, но они занимают в ней значительное место: Иез 1-3; Иез 8-11; Иез 37; Иез 40-48. В них открывается фантастический мир: четыре животных, несущих колесницу Ягве, культовый хоровод в храме со множеством зверей и идолов, равнина, усеянная костями, которые оживают по слову пророка, будущий храм — как бы начерченный по плану архитектора — с вытекающим из него чудесным потоком среди сказочного пейзажа. Сила воображения пророка проявляется и в нарисованных им аллегорических картинах, как напр, две сестры Огола и Оголива (Иез 23), затопление Тира (Иез 27), Фараон-крокодил (Иез 29 и Иез 32), гигантское дерево (Иез 31), сошествие во ад (Иез 32). По контрасту с этой силой зрительного восприятия язык Иезекииля несколько однообразен и расплывчат. Однако его поэтическое образы грандиозны и рельефны, они отражают священный ужас перед божественной тайной, который испытал сам пророк.

Можно сказать, что Иезекииль пролагает новый путь. В центре его внимания не прошлое, а будущее избранного народа: на смену прежнего Союза-Завета придет Союз вечный. Завет мира (Иез 16:60; Иез 37:26 сл), который будет установлен Богом не в награду за «возвращение» народа к Нему, а исключительно по Его милосердию и благоволению. Ответом на этот призыв благодати Божией должно быть искреннее раскаяние (Иез 16:62-63). О Мессии пророк говорит немного, хотя и возвещает будущего Давида как «Пастыря» своего народа (Иез 34:23; Иез 37:24) и как «Князя» (Иез 34:24). Будущий общественный строй народа Божия он представляет себе чисто теократическим (Иез 45:7 сл). Он идет дальше учения о коллективной ответственности и утверждает принцип индивидуального воздаяния (Иез 18 ср Иез 33) уже здесь на земле. Такое решение богословской проблемы, которому нередко противоречит жизненный опыт, постепенно подготавливает умы к восприятию откровения о загробном воздаянии. Священник и ревнитель храма, Иезекииль порывает однако, вслед за Иеремией, с представлением, что местопребывание Бога на земле связано с местом совершения богослужения. Соединяя в своем лице священника и пророка, он выступает как представитель традиций, часто противополагавшихся друг другу: обряды имеют для него ценность, поскольку отражают религиозное чувство, с которым они совершаются. Иезекииль глубоко сознает необходимость внутреннего обновления: нужно испросить у Бога «новое сердце и новый дух» (Иез 18:31), и тогда Господь даст«иное», «новое» сердце и вложит в человека «новый дух» (Иез 11:19; Иез 36:26). Такое понимание богооткровенной сущности религии и связанное с ним утверждение, что благоволение Божие предшествует раскаянию, приводит нас к учению о благодати, развитому апп Иоанном и Павлом. Трудно переоценить вклад Иезекииля в дело очищения религиозной жизни Израиля. Как и Иеремия, хотя и по-иному, он стоит у истоков высоко духовного течения, оросившего живой водой души ВЗ-ных праведников и влившегося затем в Новый Завет. Иисус Христос — Добрый Пастырь, возвещенный Иезекиилем, — положил начало поклонению в духе, которого пророк чаял.

В то же время Иезекииль является родоначальником и апокалиптического направления. Его грандиозные видения предваряют видения Даниила; его влияние сказывается и в величественных образах Откровения патмосского тайнозрителя Иоанна.

В евр Библии под общим заглавием «Поздние пророки» объединены книги: Исаии, Иеремии, Иезекииля и двенадцати т. н. малых пророков. Они следуют за группой книг, называющихся книгами «ранних пророков» (от кн Ис Нав до кн Царств включительно). В греч же Библии книги пророков помещаются после учительных книг и расположены в ином порядке. К ним присоединены кн Плач и кн Даниила (которые в евр Библии отнесены к последней части канона), а также книги, ненаписанные или не сохранившиеся на евр языке: кн Варуха (после кн Иеремии), Послание Иеремии (после Плача) и, наконец, добавления к кн Даниила. В Вульг в основном сохранилось то же распределение, однако мы видим в ней возвращение к евр. порядку в том отношении, что Двенадцать «малых» пророков помещены после четырех «великих», и Послание Иеремии присоединено к книге Варуха, помещенной вслед за Плачем.

Пророческое служение

Для всех великих религий древности характерно появление вдохновенных людей, утверждавших, что они говорят от имени Бога. В частности, у соседей Израиля засвидетельствованы случаи пророческого экстаза в Библосе (текстом 11 столетия до Р.Х.), наличие прорицателей и пророков в Хаме на Оронте в 8 веке и в еще большей мере — в Мари на Евфрате в 18 в. до Р.Х. Обращение этих пророков к царям напоминает по форме и содержанию обращения древнейших израильских пророков, о которых говорится в Библии. В ней упоминается и о прорицателе Валааме, вызванном из Месопотамии Валаком, царем Моавитским (Числ 22-24) и о 450 пророках Ваала, вызванных уроженкой Тира Иезавелью и посрамленных Илией на Кармиле (3 Цар 18:19-40). В той же книге идет речь и о 400 пророках, к которым обратился за советом Ахав (3 Цар 22:5-12). Они представляли, подобно первым, большую группу исступленных зкстатиков, но прорицали от имени Ягве. Хотя в данном случае их претензия говорить от лица Ягве оказалась несостоятельной, не подлежит сомнению, что в древний период истории пророческое движение в Израиле носило групповой характер и представляло собой явление религиозно-социального характера.

Самуил предрекает Саулу, что он встретит «сонм пророков» (1 Цар 10:5, ср 1 Цар 19:20), Авдий укрывает группу пророков от Иезавели (3 Цар 18:4), группы сынов пророческих находятся в связи с Елисеем (4 Цар 2:3-18; 4 Цар 4:38 сл, 4 Цар 6:1 сл, 4 Цар 9:1),но затем больше не появляются; косвенное упоминание о них мы встречаем еще только у пророка Амоса (Ам 7:14). Часто они приводили себя в исступление игрой на музыкальных инструментах (1 Цар 10:5), и это состояние передавалось присутствующим (1 Цар 10:5-10), иногда же пророчество выражалось в символических действиях (3 Цар 22:11).

К музыке прибег однажды, перед тем как пророчествовать, и пророк Елисей (4 Цар 3:15). Чаще совершали символические действия пророки Ахия Силомлянин (3 Цар 11:29 сл), Исаия (Ис 20:2-4), Иеремия (Иер 13:1 сл, Иер 19:1 сл, Иер 27:2 сл) и особенно Иезекииль (Иез 4:1-5:4, Иез 12:1-7, Иез 12:18; Иез 21:18-23 сл, Иез 37:15 сл). Во время совершения этих действий, или помимо их, они иногда ведут себя необычным образом, но не эти состояния представляют собой самое главное в жизни и деятельности тех пророков, слова и действия которых запечатлены Библией. Этим последние отличаются от исступленных членов пророческих групп.

В Библии всех пророков называют наби. Производный от этого слова глагол означает говорить или вещать, иногда бредить (1 Цар 18:10); появлению последнего смыслового оттенка могло способствовать поведение некоторых пророков. По всей вероятности, этот глагол связан с корнем, означающим «звать, возвещать». Таким образом, наби является либо тем, кто призван, либо тем, кто возвещает; и тот и другой смысл этого понятия приводит нас к пониманию сущности ВЗ-ного пророчества. Пророк — вестник или истолкователь божественного слова. Это ясно выражено в двух параллельных местах кн Исход: Аарон будет истолкователем Моисея, как если бы он был его «устами», а Моисей будет его вдохновителем «вместо Бога» (Исх 4:15-16); для фараона Моисей будет «Богом», а Аарон будет его «пророком», наби (Исх 7:1). Этому созвучны слова Ягве к Иеремии: «Я вложил слова Мои в уста твои» (Иер 1:9). Пророки, сознавая божественное происхождение своей проповеди, начинают ее словами: «Так говорит Ягве», «слово Ягве», «открыл мне Ягве». Обращенное к ним слово подчиняет их себе, и они не могут о нем молчать: «Господь Ягве сказал, — кто не будет пророчествовать?» — восклицает Амос (Ам 3:8), и Иеремия тщетно борется с овладевшей им силой (Иер 20:7-9).

Однажды они услышали властный призыв Божий (Ам 7:15; Ис 6), Господь избрал их своими вестниками; начало повести об Ионе показывает, к чему приводит уклонение от этого призвания. Они посланы выражать волю Божию и сами должны быть ее «знамениями». Не только их слова, но и действия, вся их жизнь — пророчество. Несчастный брак Осии имеет символическое значение (Ос 1:1-3); Исаия должен ходить нагим (Ис 20:3), ибо он сам и его дети представляют собой «указание и предзнаменование» для Израиля (Ис 8:18); жизнь Иеремии есть подлинное выражение его проповеди (Иер 16), а когда Иезекииль выполняет кажущиеся странными повеления Божии, он становится «знамением дому Израилеву» ( Иез 4:3; Иез 12:6, Иез 12:11; Иез 24:24).

Божие призвание может сообщаться пророку по-разному — в видении (напр, у Ис 6, Иез 1:2, Иез 1:8 и др.; Дан 8-12; Зах 1-6), реже в ночном сновидении (напр, у Дан 7; Зах 1:8 сл; ср Числ 12:6),через слуховое восприятие, но чаще всего через внутреннее вдохновение (соответственно этому часто повторяются выражения: «Было ко мне слово Ягве», «Слово Ягве к...»). Происходит это иногда внезапно, иногда в связи с каким-либо, казалось бы, незначительным обстоятельством, как вид ветки миндального дерева (Иер 1:11), двух корзин со смоквами (Иер 24), или посещение горшечника (Иер 18:1-4). Полученная весть передается пророком также различными способами: при помощи лирики, прозаического рассказа, в притчах или посредством кратких фраз наподобие прорицаний; нередко используются и литературные формы увещания, диатрибы, судебного диалога, проповеди, писаний мудрецов, богослужебных псалмов, гимнов любви, сатиры, надгробного плача...

Эти разнообразные виды восприятия и возвещения связаны с личностью пророка, но в основе их пророческой деятельности есть нечто общее: каждый истинный пророк проникнут сознанием того, что он только орудие, а произносимые им слова принадлежат одновременно и ему и не ему. Он непоколебимо убежден, что принял слово Божие и обязан его передать. Это убеждение основано на таинственном опыте непосредственного общения с Богом. Вступление Бога в душу пророка приводит его как бы в «сверхнормальное» психологическое состояние.

Пророческая весть редко обращена к отдельному человеку (Ис 22:15 сл) или же это происходит в более широком контексте (Иер 20:6; Ам 7:17). Когда же пророк обращается к царю или к первосвященнику, ставшему главой народной общины после возвращения из Плена (Зах 3), он видит в них лиц, ответственных за весь народ. За исключением этих случаев, великие пророки, писания которых дошли до нас, отличаются от своих предшественников в Израиле и от прорицателей восточного языч. мира тем, что их слово обращено ко всему народу. Во всех рассказах о призвании пророков они посылаются к народу Израильскому (Ам 7:15; Ис 6:9; Иез 2:3), даже ко всем народам, как, напр, Иеремия (Иер 1:10).

То, что пророк возвещает, касается и настоящего и будущего. Он послан к своим современникам и передает им Божии повеления. Но поскольку он Божий глашатай, он стоит над временем, и его предсказания как бы подтверждают и продолжают его наставления. Наби иногда возвещает предстоящее в близком будущем событие как знак, который подтвердит его слова и миссию (1 Цар 10:1 сл; Ис 7:14; Иер 28:15 сл; Иер 44:29-30), он предвидит кару как наказание за проступки, которые обличает, и спасение как награду за обращение, которого требует. У более поздних пророков завеса приподнимается даже над последними временами, над эпохой конечного торжества Бога, но из этого всегда вытекает поучение и для настоящего. Поскольку пророк есть только Божие орудие, то, что он возвещает, может выходить за пределы его времени, даже за рамки сознания пророка, оставаясь окутанным тайной, пока не осуществится.

Иеремия послан «истреблять и разрушать, строить и насаждать». Возвещаемое пророками имеет две грани: обличительную и утешительную. Их слова нередко суровы, исполнены угроз и упреков, и эта беспощадность может служить свидетельством подлинности пророчества (Иер 28:8-9; ср Иер 26:16-19; 3 Цар 22:8), ибо грех, препятствующий следовать заповедям Божиим, неотступно занимает мысль пророка. Однако перспектива спасения народа никогда не исчезает. Кн Утешения (Ис 40-55) представляет собою одну из вершин пророчества, и нет оснований сомневаться в подлинности более древних текстов, содержащих возвещения радости, как напр, у Ам 9:8-15; Ос 2:14-23; Ос 11:8-11. В отношениях Бога к Его народу милость и справедливость сочетаются.

Пророк послан к народу Израильскому, но его пророчества относятся и к другим народам. У великих пророков имеется ряд пророчеств против языч. народов (Ис 13-23; Иер 46-51; Иез 25-32). Амос начинает свою пророческую деятельность с возвещения суда над соседями Израиля. Авдий излагает пророчество об Едоме, а кн Наума представляет собой одно только пророчество против Ниневии, куда Иона был послан проповедовать.

Пророк уверен, что говорит от имени Бога, но как могут его слушатели убедиться в том, что он подлинный пророк? Ведь встречаются и лжепророки, о которых нередко идет речь в Библии. Они могут заблуждаться искренно, могут быть и сознательными лжецами. Истинным пророкам приходится вступать с ними в спор (3 Цар 22:8 сл; Иер 23:28; Иез 13). Как удостовериться, что возвещаемое исходит действительно от Бога? Согласно Библии, есть два критерия: первый — исполнение пророчества в будущем (Иер 28:9; Втор 18:21-22), второй и главный — согласованность пророческого учения с ягвистской доктриной (Иер 23:22; Втор 13:1-5).

Иногда пророки фигурируют рядом со священниками (Иер 8:1; Иер 23:11; Иер 26:7 сл и др.; Зах 7:3 и др.), напр, Иеремия говорит, что при иерусалимском храме имелась комната «человека Божия» — по всей вероятности пророка. Все это показывает, что деятельность некоторых пророков была связана с храмом.

Из всей совокупности фактов и текстов, относящихся к пророчеству, можно сделать следующее заключение: пророк — человек, имеющий непосредственный опыт богопознания, получивший откровение Божией святости и Божиих соизволений, судящий о настоящем и провидящий будущее в свете Откровения Божия. Он послан Богом напоминать людям о Его требованиях и возвращать их на путь Его любви и послушания Ему. Так понятое пророчество представляет собою явление, присущее только Израилю, свидетельствующее об особом действии Провидения Божия в истории избранного народа.

Пророческое движение

Первым и величайшим из пророков, согласно Библии, является Моисей (Втор 18:15, Втор 18:18; Втор 34:10-12; Числ 12:6-8). О его преемнике Иисусе Навине говорится, что «в нем есть Дух» (Числ 27:18, ср Втор 34:9). В эпоху Судей мы встречаем Девору пророчицу (Суд 4-5) и безымянного пророка (Суд 6:8), затем выступает великий образ Самуила, пророка и тайновидца (1 Цар 3:20; 1 Цар 9:9; ср 2 Пар 35:8).

Пророческий дух развивается в это время в группах экзальтированных людей (ср 1 Цар 10:5; 1 Цар 19:20). Позднее мы встречаем общины более трезвые — «сынов пророческих» (4 Цар 2 и др.), и даже еще в послепленную эпоху говорится о деятельности пророков как сословия (Зах 7:3). Но за пределами этих объединений, влияние которых на религиозную жизнь народа остается неясным, появляются отдельные выдающиеся личности: Гад (1 Цар 22:5; 2 Цар 24:11) и Нафан при Давиде (2 Цар 7:2 сл; 2 Цар 12:1 сл; 3 Цар 1:11 сл), Ахия при Иеровоаме (3 Цар 11:29 сл; 3 Цар 14:2 сл), Иуй при Ваасе (3 Цар 16 7), Илия и Елисей при Ахаве и его преемниках (3 Цар 17 до 4 Цар 13 и др.), Иона при Иеровоаме II (4 Цар 14 25), пророчица Олдама при Иосии (4 Цар 22:14 сл), Урия при Иоакиме (Иер 26:20). К этому списку кн. Паралипоменон добавляют Самея и Адду при Ровоаме (2 Пар 12:5 сл, 2 Пар 12:15; 2 Пар 13:22), Азарию при Асе (2 Пар 15:1 сл), Одеда при Ахазе (2 Пар 28:9 сл) и несколько безымянных пророков.

Большинство пророков нам известно только по упоминанию о них в исторических или пророческих книгах. Некоторые образы выступают более четко. Нафан возвещает Давиду непоколебимость его «дома», на котором почиет благоволение Божие — это первое в ряду пророчеств, относящихся к Мессии, Сыну Давидову (2 Цар 7:17). Тот же Нафан обличает Давида, впавшего в грех с Вирсавией, но, увидев его раскаяние, заверяет в Божием прощении (2 Цар 12:1-25). Еще лучше мы осведомлены об Илии и Елисее. Когда наплыв чужеземных культов подвергает опасности религию Ягве, Илия выступает поборником веры в истинного Бога и одерживает на вершине горы Кормил блестящую победу над пророками Ваала (3 Цар 18). Его встреча с Богом на Хориве, месте, где был установлен Союз-Завет, непосредственно связывает его с Моисеем (3 Цар 19). Защищая истинную веру, Илия защищает и нравственность, он изрекает осуждение Божие на Ахава, убившего Навуфея, чтобы овладеть его виноградником (3 Цар 21). Таинственный конец его жизни окружен ореолом, который в иудейском предании все возрастал. В противоположность Илии, Елисей принимает непосредственное участие в жизни своей эпохи. Он выступает в связи с войнами против моавитян (4 Цар 3), сириян (4 Цар 6-7), участвует в захвате власти Азаилом в Дамаске (4 Цар 8:7-15) и Ииуем в Израиле (4 Цар 9:1-3); к нему обращаются за советом вельможи, израильский царь Иоас (4 Цар 13:14-19), дамасский Венадад (4 Цар 8:7-8), Нееман Сириянин (4 Цар 5). Он находится в связи и с группами «сынов пророческих», много рассказывающих о его дивных деяниях.

Более всего сведений до нас дошло о т. н. канонических пророках, писания которых вошли в Библию. О каждом из них мы будем говорить подробнее в связи с книгой, которая носит его имя. Пока укажем лишь на его место в пророческом движении. Первый из них, Амос, совершает свое служение в середине 8 века, примерно через 50 лет после смерти Елисея. Затем пророческое движение продолжается до Плена, в течение неполных двух веков, над которыми возвышаются гигантские фигуры Исаии и Иеремии. К тому же периоду принадлежат Осия, Михей, Наум, Софония и Аввакум. Последние годы деятельности Иеремии совпадают с началом служения Иезекииля. С появлением этого провидца, жившего в период Плена, окраска пророчеств меняется: у него меньше непосредственности и огня, видения грандиозны и сложны, описания тщательны, возрастает интерес к последним временам — все это предвещает апокалиптическую письменность. Однако великое течение, у истоков которого стоит Исаия, продолжается, о чем свидетельствует т. н. книга Утешения (Ис 40-55). Кругозор пророков послепленного периода — Аггея и Захарии — более ограничен: их интерес сосредоточен на восстановлении храма. После них Малахия обличает пороки новой народной общины, а в кн Ионы, использующей древние писания для нового учения, предвосхищается мидрашистская письменность. Апокалиптическое течение, начало которому положил Иезекииль, вновь появляется у Иоиля и во второй части кн. Захарии. Оно вливается в кн Даниила, где видения прошлого и будущего создают метаисторическую картину уничтожения зла и пришествия Царствия Божия. В эту эпоху великое пророческое вдохновение как будто иссякает, так что сынам Израилевым приходится обращаться к прежним пророкам (Дан 9:6-10, ср Зах 7:7-12). Захария (Зах 13:2-6) предвидит полное исчезновение института пророков, на который набросили тень лжепророки. Однако почти в те же годы Иоиль (Иоил 2:28) предрекает мессианскую эру, когда произойдет новое излияние Духа.

Учение пророков

Роль пророков в религиозном развитии Израиля чрезвычайно велика. Они преподавали народу подлинный ягвизм и были теми посредниками между Богом и народом, через которых раскрывалось Откровение. Каждый из них внес вклад в созидание учения, в котором можно различить три основных элемента, характеризующие ВЗ-ную религию: монотеизм, морализм, ожидание спасения.

Монотеизм. В течение длительного периода израильтяне допускали, что другие народы могут иметь своих «иных» богов. Это их не смущало: они признавали только Ягве, самого могущественного из богов, требующего поклонения Ему одному. От практического генотеизма к полностью осознанному строгому монотеизму Израиль перешел под влиянием проповеди пророков. Когда самый ранний из них, Амос, представляет Ягве единым Богом, повелевающим силами природы, безраздельно властвующим над людьми и историей, он обращается к древним истинам Откровения, подтверждающим его грозные предупреждения. Содержание этой древней веры и проистекающие из нее правила жизни утверждаются в сознании Израиля со все большей ясностью. Синайское Откровение единого Бога было связано с избранием народа и с установлением Союза-Завета, и поэтому Ягве представлялся Богом собственно Израильским, связанным с израильской землей и святилищами. Пророки же, напоминая о связи Ягве с Его народом, показывают вместе с тем, что Он управляет судьбами и других народов (Ам 9:7). Он судит малые государства и великие империи (Ам 1-2), дает им могущество и отнимает его (Иер 27:5-8); они служат орудием Его кар (Ам 6:11; Ис 7:18-20; Ис 10:6; Иер 5:15-17), но Он же и останавливает их, когда это Ему угодно (Ис 10:12). Объявляя Израиль землею Ягве (Иер 7:7), пророки в то же время предсказывают разрушение святилища (Мих 3:12; Иер 7:12-14), и Иезекииль видит, как слава Ягве покидает Иерусалим (Иез 10:18-22; Иез 11:22-23).

Борясь с влиянием языческих культов и с тенденциями к синкретизму, угрожавшими вере Израиля, пророки показывают бессилие ложных богов и идолов (Ос 2:7-15; Иер 2:5-13, Иер 2:27-28; Иер 5:7; Иер 16:20). Во время Плена, когда крушение национальных надежд могло вызвать сомнения во всемогуществе Ягве, критика идолопоклонства становится более острой и рациональной ( Ис 40:19-20; Ис 41:6-7, Ис 41:21-24; Ис 44:9-20; Ис 46:1-7; ср Иер 10:1-16; По. Иер 1:6; Дан 14) и сопровождается торжественным исповеданием единобожия (Ис 44:6-8; Ис 46:1-7 Ис 46:9). Единый Бог есть Бог трансцендентный, надмирный. О тайне Его трансцендентности свидетельствуют пророки, называя Его «святым». Это одна из их излюбленных тем, особенно развитая у Исаии (Ис 1:4; Ис 5:19, Ис 5:24; Ис 6; Ис 10:17, Ис 10:20; Ис 40:25; Ис 41:14, Ис 41:16, Ис 41:20и т.д.; Ос 11:9; Иер 50:29; Иер 51:5; Авв 1:12; Авв 3:3). Бог окружен тайной (Ис 6; Иез 1), Он неизмеримо выше «сынов человеческих», о чем постоянно напоминает Иезекииль. И в то же время Он близок к Своему народу и проявляет к нему Свою благость (см у Осии и Иеремии аллегорию брака Ягве с Израилем — Ос 2; Иер 2:2-7; Иер 3:6-8, пространно развитую затем Иезекиилем — Иез 16 и Иез 23).

Морализм. Святости Бога противостоит скверна человека, и, видя этот контраст, пророк с особой остротой осознает человеческую греховность. Этот морализм, как и монотеизм, не является чем-то новым: он уже был присущ десяти заповедям, звучал в обличениях Давида Нафаном (2 Цар 12) и Ахава Илией (3 Цар 21). В книгах пророков тема греха становится одной из основных: грех отделяет человека от Бога (Ис 59:2), оскорбляет Бога праведного (Амос), многомилостивого (Осия) и святого (Исаия). Проблема греха стоит в центре проповеднической деятельности Иеремии (напр Иер 13:23). Именно разгул зла и вызывает Божию кару, которая окончательно свершится в грядущий «День Ягве» (Ис 2:6-22; Ис 5:18-20; Ос 5:9-14; Иоил 2:1-2; Соф 1:14-18). Поскольку грех совершается всем народом, он требует и коллективного наказания, но у Иеремии (Иер 31:29-30) уже появляется представление об индивидуальном возмездии. Оно ясно утверждается у Иезекииля (Иез 18 ср Иез 33:10-20).

Однако, т. н. «этический монотеизм» пророков не противополагается Закону. Морализм пророков основан на Синайском законодательстве, провозглашенном Самим Богом. И в своих проповедях пророки обличают прежде всего нарушение этого законодательства или пренебрежение им (см напр речь Иеремии — Иер 7:5-10 — основанную на Десятисловии).

Одновременно с этим углубляется и понимание религиозной жизни. Надо «искать Бога», «исполнять Его законы» (Ам 5:4; Иер 50:4; Соф 2:3; ср Ис 1:17; Ам 5:24; Ос 10:12, Мих 6:8). Бог требует внутренней праведности. Вся религиозная жизнь должна быть проникнута этим духом, и пророки осуждают обрядность, не связанную с заботой о нравственности (Ис 1:11-17;Иер 6:20; Ос 6:6; Мих 6:6-8). Но это не дает основания видеть в них противников культа; напротив, культ и храм находятся в центре внимания Иезекииля, Аггея, Захарии.

Ожидание спасения. Несмотря на отступничество народа, Бог не желает его гибели, продолжает исполнять Свои обетования и заботится о сохранении «Остатка» (Ис 4:3 и др.). Представление о нем впервые появляется у Амоса (Ам 5:15), развивается и уточняется его преемниками. В сознании пророков как бы переплетаются два видения: немедленной кары и последнего суда Божия; под «Остатком» можно понимать как тех, кто выживет среди испытаний данной эпохи, так и тех, кто достигнет конечного спасения (Ис 11:10; Ис 37:31; Мих 4:7; Мих 5:7-8; Иез 37:12-24; Зах 8:11-13).

Пророки предсказывают эру великого счастья: изгнанники Израиля и рассеянные иудеи (Ис 11:12-13) вернутся в святую Землю и наступит период благоденствия (Ис 30 23-26; Ис 32:15-17). Но главное заключается не в материальном благополучии и могуществе: они только будут сопровождать пришествие Царствия Божия, Царства правды и святости (Ис 29:19-24), которому должны предшествовать внутреннее обращение, Божие прощение (Иер 31:31-34) и богопознание (Ис 2:3; Ис 11:9; Иер 31:34), приносящие мир и радость (Ис 2:4; Ис 9:6; Ис 11:6-8; Ис 29:19).

Для установления Своего царства на земле Царь-Ягве пошлет Своего представителя, Своего «Помазанника», по евр. «Мессию». Первым выразителем этого царского мессианства, отзвуки которого слышатся в псалмах, был пророк Нафан, обещавший Давиду непоколебимость его династии. Однако неуспехи и недостойное поведение некоторых преемников Давида как будто противоречат «династическому» мессианизму, и надежда сосредоточивается на царе, облик которого постепенно проступает в пророческих писаниях и пришествие которого ожидается в неопределенном будущем. Этого спасителя провидит прежде всех Исаия, а затем и Михей и Иеремия. Мессия будет потомком Давида (Ис 11:1; Иер 23:5; Иер 33:15), Он произойдет из Вифлеема (Мих 5:2).

Дух Ягве почиет на Нем во всей полноте Его даров (Ис 11:1-5). Наименования, которые Ему дают пророки: Еммануил (Ис 7:14), т.е. «С нами Бог» (см Мф 1:23), Ягве Цидкену, т.е. «Ягве — оправдание наше», — выражают их мессианские чаяния.

Несмотря на надежды, которые одно время возлагались на потомка Давида Зоровавеля, царский мессианизм шел на убыль; ни один представитель дома Давидова не занимал царского престола, и Израиль продолжал находиться под иноземным игом. Правда, Иезекииль все еще ожидает прихода нового Давида, но именует его не царем, а князем и представляет не столько могущественным властителем, сколько посредником и пастырем (Иез 34:23-24; Иез 37:24-25). Во второй части Исаии помазанником Ягве назван не потомок Давида, а персидский царь Кир (Ис 45:1), поскольку Бог избрал его орудием для освобождения Своего народа. Но в этой же книге появляется другой спасительный образ — Отрока Ягве, учителя Своего народа и светоча всех народов, с великой кротостью проповедующего правду Божию. Он будет обезображен, отвергнут своими, но принесет им спасение ценой своей собственной жизни (Ис 42:1-7; Ис 49:1-9; Ис 50:4-9 и в особенности Ис 52:13-53:12). Наконец, Даниил видит «как бы Сына Человеческого», грядущего на «облаках небесных» и получающего от Бога власть над всеми народами, царство, которое не прейдет никогда (Дан 7 13-14). Однако, накануне нашей эры заметно возрождение раннего мессианства: широко распространяется ожидание Мессии-Царя, но в некоторых кругах ждут Мессию-первосвященника, в других — Мессию трансцендентного.

Первохристианская община относила к Иисусу Христу эти различные пророчества, которые органически сочетались в Его личности. Он — Иисус, т.е. Спаситель, Христос, т.е. Помазанник, потомок Давида, рожденный в Вифлееме, Царь мирный, согласно Захарии, страждущий Отрок Ягве, согласно кн Исаии, младенец Еммануил, возвещенный Исаией, нисходящий с неба Сын Человеческий, которого видел Даниил. Но ссылки на древние пророчества не должны умалять самобытности христианского мессианизма. Иисус Христос, исполнив пророчества, превзошел их, и Сам отверг традиционный царский мессианизм в его политическом понимании.


Пророков, которым, согласно библейскому канону, принадлежит какая-нибудь книга, принято называть пророками-писателями. Однако, сказанное выше о пророческом служении показывает неточность этого выражения: пророк — по существу оратор, проповедник, а не писатель. Пророческое слово прежде всего произносится, но следует объяснить, как происходил переход от этого устного слова к письменному.

В книгах пророков можно различить три основных элемента: 1) собственно пророчества, т.е. слова Самого Бога, или поэтические картины, выражающие их поучение, возвещение, грозное предупреждение или обетование... 2) повествования в первом лице, в которых сам пророк .рассказывает о своем опыте и в частности о своем призвании; 3) повествования в третьем лице, воспроизводящие события из жизни пророка или обстановку, в которой осуществлялось его служение. Все эти три элемента могут сочетаться, напр, когда отдельные изречения или речи включаются в повествование.

Повествования, ведущиеся от третьего лица, указывают, что не сам пророк является их автором. Свидетельство этому мы находим в кн Иеремии. Пророк продиктовал Варуху (Иер 36:4) все те слова, которые он произнес от имени Ягве за 23 года (ср Иер 25:3). Так как этот сборник был сожжен царем Иоакимом (Иер 36:23), тот же Варух написал новый свиток (Иер 36:32). Рассказать об этих фактах мог только сам Варух, которому приписываются также и следующее за этим биографическое повествование (Иер 37—44), заканчивающееся словами утешения, обращенными Иеремией к Варуху (Иер 45:1-5); во втором свитке (самим Варухом или другими) к прежнему тексту «еще прибавлено много подобных слов» (Иер 36:32).

По-видимому, аналогичные обстоятельства обусловили возникновение и других пророческих книг. Вполне вероятно, что сами пророки записали или продиктовали часть своих пророчеств или рассказ о личном опыте (ср Ис 8:1; Ис 30:8; Иер 30:2; Иер 51:60; Иез 43:11; Авв 2:2). Это наследие могло быть отчасти сохранено устным преданием, напр, учениками Исаии (на которых очевидно указывается в Ис 8 16). В той же среде сохранились воспоминания о жизни пророка, в которые входили и слова пророческие, предания об Исаии, собранные в книгах Царств (4 Цар 18-20) и перешедшие оттуда в книгу Исаии (Ис 36-39), рассказ о столкновении Амоса с Амасией (Ам 7:10-17) и т.д. Из этих элементов образовались сборники, в которых соединялись воедино слова пророков, близкие по своему духу, или освещающие одну и ту же тему (напр слова против языческих народов у Исаии, Иеремии, Иезекииля), или же сочетающие предсказания бедствий с обетованиями спасения (напр у Михея). Эти писания читались и обдумывались поколениями, что содействовало сохранению духовных течений, восходящих к пророкам: современники Иеремии цитируют одно из пророчеств Михея (Иер 26:17-18), часто встречаются ссылки на древних пророков (Иер 28:8); упоминание о них повторяется как рефрен у Иер 7:25; Иер 25:4; Иер 26:5 и т.д., затем у Зах 1:4-6; Зах 7:7-12; Дан 9:6, Дан 9:10; Езд 9:11). В среде ревнителей голос пророков звучал как живой, поддерживая веру и благочестие. По вдохновению Божию к этим сборникам продолжали добавляться «еще подобные слова», как напр, в свитке Варуха (Иер 36:32), что приближало их к новым потребностям своего времени или обогащало их содержание. Эти дополнения могли быть довольно пространными, что мы видим в книгах Исаии и Захарии. Наследники пророков были уверены в том, что таким образом они сохраняют полученное ими сокровище и правильно применяют их учение в современной обстановке.

Книги четырех великих пророков — Исаии, Иеремии, Иезекииля и Даниила — стоят в каноне в хронологическом порядке, которому мы здесь и следуем.

Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

47 Фактической основой для пророческой идеи животворного храмового источника у пророка Иезекииля, как ранее Иоиля (Иоил 3:18), а позднее у Захарии (Зах 14:8) мог послужить действительный родник в храмовой горе, о котором говорит письмо Аристея («неиссякаемое скопление воды как бы от многоводного источника естественно текущего») и Тацит («постоянный источник воды, горы со впадинами под землею». Hist. V, 12. Ср. Robinson. Palдst. II, 159-163) и указание на который должно быть находится у Исаии 8:6. Основой этой идеи могли послужить и священные источники, которые известны были в древности евреям (хотя в меньшем количестве, чем окрестным язычникам, напр., финикиянам в сирийцам): ср. Быт 14:7 «источник Мишпат» (т. е. суда), Быт 16:14 «источник Живого видящего меня», 3 Цар 1:9,33; 2 Цар 5:10 и др. На Востоке вообще плодородие страны сильно зависит от обилия вод; ср. значение, которое придается в описании рая его рекам. Между тем Палестина в отношении плодородия оставляла всегда желать много лучшего, и особенно Иудея не могла похвалиться им: недалеко на ю.-в. от Иерусалима начиналась иудейская пустыня, а за ней лежало Мертвое море, в которое изливались воды Кедрона и храмовой горы, а на ней обитал Бог. Если Он на ней будет обитать более существенным и постоянным образом, чем доселе, то это не может не вызвать особого благосостояния страны, ближайшим образом плодородия ее, которое может быть, произведено текущим из храмовой горы ручьем, если бы он соответственно увеличился и направился на бесплодные юг и запад Иудеи. Обитание же Божие во храме явится неизбежным следствием правильности богослужебного культа в нем (богопочитания), к которому следовательно в последней инстанции как к своей причине и возводится плодородие страны. Таким образом храмовой источник, превращающий будущую св. землю в рай, является лишь символом исходящей из правильного богопочитания жизни, спасения (по блаж. Иерониму «означает учение нашего Спасителя») и служит другим выражением идеи, заключенной в таких местах как Ис 30:25; 44:3; Иер 2:13; Пс 86:7; 64:10; 45:5; Ин 4:10; 7:38; Откр 22:1. Пророку показаны были сначала поток и направление воды из-под храма (ст. 1-2), затем ее возрастание в поток (ст. 3-5), и наконец, ее чудесное действие (ст. 7-12).

47:1 С внешнего двора, где пророк находился с 46:21, он приводится («мужем» 40:3) обратно (44:4) к дверям, собств. входу храма, т. е. здания святилища и святого святых, к дверям, конечно, в притвор храма (посему LXX: «к преддверию») и здесь увидел текущую (собств. «выходящую») из-под порога храма воду (может быть, выходившую и из святого святых) и направлявшуюся на восток, так как и храм был обращен на восток. Вода вытекала не из-под дверей храма, потому что она в таком случае шла бы на жертвенник, а «из-под правого бока храма», т. е. из-под стены z-a на плане 3 (LXX: «из-под непокровенного, т. е. паперти, храма»), благодаря чему она проходила «по южную сторону жертвенника». «Мертвое море, в которое она изливалась, лежало именно на ю.-в. от храма» (Сменд).

47:2 Чтобы проследить дальнейшее направление храмового потока, пророку нужно было выйти из храма, но прямым путем выйти нельзя было, так как восточные ворота были закрыты (внутренние — большею частью: 46:1 ср. 40:1, а внешние всегда: 44:2); потому пророк выводится в северные ворота (оба) и, обогнув храм со вне («внешним путем повел меня») приходит пред его восточные внешние ворота; «к внешним воротам, путем обращенным к востоку» нужно с LXX и Пешито читать: «к воротам внешним (LXX: «двора»), обращенным к («путем» — евр. дерек означает иногда только направление и = к) востоку. От этих ворот (собств. «входа»; не выражено в рус. и слав. пер.) направо, т. е. под примыкающей к воротам справа стене, пророк увидел опять воду, бывшую, очевидно, продолжением виденного им ранее потока.

Течетевр. ἄπαξ λεγόμενον миппаким, переводимое так по сродным корням («капля»); Вульгата: redundantes; LXX: κατεφέρετο — падала, слав. «исхождаше»; срод. с ассир. паку, прорывать.

47:3  Когда тот муж пошел на восток. «Муж», 40:3. Букв. с евр.: «при выходе мужа на восток»; LXX, читая вместо «бе», «в», ке — «как», имеют: «якоже исход мужа противу», связывая это с концом ст.: «и се вода исхождаше от страны десныя, якоже исход» и пр., т. е. должно быть вода текла так ровно, как идет человек в прямом направлении.

Шнур, евр. кав у Иез. только здесь, = «льняная веревка», 40:3, — так как измерения предстояли большие. Измерение потока имеет целью показать, что глубина его увеличивается в строгой постепенности и с полною равномерностью, чем он совершенно не походил на естественные потоки и реки и вполне отвечал как новому храму так и новой св. земле, соразмерности в плане первого и в делении второй. На расстоянии тысячи локтей от храмовой стены поток едва пробивавшийся из-под стены доходил уже до лодыжек, евр. офсаим — дв. ч. арамаизованного евр. пасим. LXX, может быть, видели в выражении таинственный смысл: «и прейде (т. е. ангел, а не пророк; сред. залог вместо причинит. «и повел меня») водою воду оставления» вместо евр. «вода лодыжек»; но ἀφέσεως может быть транскрипция евр. офсаим, представляющего действительно, неупотребляемую нигде форму.

47:4  И повел меняLXX опять (см. ст. 3) διη̃λθεν (т. е. ангел, а не пророк), по слав. «и преведе мя». Воды было по колено, как и слав. «и взыде вода до колен» — перифраз краткого, как и в ст. 3, евр. «вода колен» (греч. точнее без «взыде»); но «вода» в евр. не в stata consctr. как ранее и дальше, а в st. abs. маим не мей, может быть потому что в первой форме выражение означало бы то же, что у Ис 24:12 «вода ног» (моча). Из «повел меня» LXX образовали сказуемое к вода: «и взыде вода».

47:5 Вода таким образом увеличивалась в геометрической прогрессии. Я не мог идтиLXX «не возможе, т. е. ангел, преити», как в ст. 3 и 4.

Вода была так высокаLXX «кипяше вода», волновалась как море, от ширины и глубины реки.

Что надлежало плыть — букв. «вода плавания», LXX: «аки шум» (поточный). Розенмюллер сопоставляет место из Зенд-Авесты (перев. Keukler, t. III, p. 16), что Зороастр во сне проходил воду, достигавшую ему сначала до пят, затем до колен и пояса и наконец до шеи и увидел в этом сне указание на развитие своего учения.

47:6-7  Видел ... ?, т. е. сверхъестественное возрастание воды в потоке. Вместо измерения дальнейшей глубины потока, которое невозможно, пророку показывается действие его на окрестность, которое есть тоже мера его, заменившая прежнюю недостаточную единицу меры. Но действие это начинается не с 5-й лишь тысячи локтей его длины, а гораздо ранее, почему пророк с ангелом возвращаются назад для обследования берегов потока.

Слав. «во обращении моем» — «когда я пришел назад», нач. ст. 7.

47:8 За невозможностью проследить многоверстное течение реки лично, пророк получает от ангела сведения об этом. В восточную сторону земли. «Сторону» — по-евр. гелилла, округ, Нав 22:20 и далее; LXX приняли за собственное имя: «в Галилею»; но это слово собственным именем стало гораздо позднее; здесь имеется в виду восточная часть Иудеи, Иерихонская область.

Равнину, евр. арава, собств. степь, что LXX опять приняли за собств. имя: «ко Аравии»: слово, действительно, было собственным именем, но им обозначался не известный полуостров, а «южная часть низменности между заливом Акаба и Мертвым морем, с которым ныне исключительно связано имя Ел-Араба, так равно и нынешний Гор между Мертвым морем и Генисаретским озером» (Buhl. Geographie d. alt. Palдstina. 111 и далее): здесь имеется в виду вторая Арава, — иудейская равнина к зап. от Мертвого моря. Вообще это море окружено равниной со всех сторон, почему называлось морем равнины (4 Цар 14:25 йам гаарава, рус. «море пустыни», слав. «море Аравитское»).

В море. Настолько ясно, какое, что не требовалось определения. После «войдет в море» евр. непонятная добавка: «к морю гаммуцаим», второе слово, видимо, имеющее своим корнем йаца выходит, может быть, только part Hof (страд. прич.) от этого глагола, — форма невозможная от сред. глагола, — и притом член необъясним. LXX считали существительным: «к воде исхода», ἐκβολης̃, должно быть к излитию, к устью реки (может быть, Иордана). Вульгата: exibunt, т. е. воды, войдя в море, выходили потом из него другой рекой. Слово близко по начертанию к «соленый» (гамуцим), и новейшие толк. читают его так.

И воды его сделаются здоровыми. Ныне вода в Мертвом море очень ясна и прозрачна, но сильно солена, горька и вызывает тошноту; взятая на губы, она производит ощущение как бы сильного раствора квасцов. В древности, по-видимому, вода его была гораздо хуже. По Тациту (Hist. V, 6), «вода в этом громадном озере по вкусу хуже морской, вредоносна для жителей самим запахом своим, не волнуется от ветра, не терпит рыб и обычных птиц». По блаж. Иерониму, «в нем не может жить ничто живое, — это самое горькое море, по греч. называемое λίμνη ασ̓φάλτου , т. е. озером смолы». Пророк смотрит на воды этого моря как на больные и ожидает в будущем исцеления их; причем, может быть, Мертвое море берется как наиболее больная часть природы.

47:9  Пресмыкающееся — в общем смысле: «движущееся»; так LXX: ἐκζεόντων, «вреющих» — «кишащее». Быт 1:20 и др.

Две струи, букв. «потоки» в двойст. ч.; неожиданное двойств. число, так как доселе была речь об одном потоке. Объясняют (Maurer) дв. ч. тем, что оно поставлено в смысле единств. ч. для соответствия с ближайшим «маим» — duale tantum (употребляемым в дв. ч. только), или для выражения могущества, силы реки (Генгстенберг, Кейль); или потому, что река разделялась во входе в море (Клифот) или вследствие впадения в него подле Кедрова (Геферник) или Иордана (Currey). Новейшие читают с LXX просто ед. ч. или сходное по начертанию «поток их» (т. е. вод, — невозможное выражение), предполагая, что дв. ч. возникло из сопост. с Зах 14:8.

47:10 Обилие моря рыбой поэтически рисуется в картине целой вереницы на несколько верст рыболовов, стоящих на берегах моря. Ен-Гадди, ’Ινγαδει̃ν, слав. Ингадд, ныне Ен-Джиди, город на самой середине западного берега Мертвого моря, от которого к ю. берег его должно быть был необитаем, — упоминается часто в Библии, начиная с Нав 15:12; слово значит источник козленка (т. е. должно быть с сладкой, теплой водой).

Еглайм, точнее с евр. Енглаим, Εναγαλλείμ, слав. Ингалим, более не упоминаемый в Библии, по блаж. Иерониму, «в начале моря, где впадает Иордан», неизвестно предположение ли это, или Е. существовал тогда; на основании этого свидетельства отожествляют с нын. Ен-Фешка на с.-в. конце Мертвого моря; едва ли можно отожествлять, как делает рус. пер., с моавитским городом Еглаймом (Ис 15:8) к в. от Мертвого моря; восточную сторону моря пророк, по-видимому, предоставляет «сынам востока» (ст. 18). Слово значит «источник двух телят». Корнелий а-Ляпиде обращает внимание на то, что козел и телец — животные для жертвы за грехи.

Будут закидывать сети — букв. «распростертие сетей», = 25:5,14, посему LXX «сушило мрежам», Вульгата: siccatio sagenarum; но здесь едва ли в таком смысле, а в смысле бросания сетей.

Рыба будет в своем виде — букв. «в вид ее будет»., т. е. разного рода; LXX: «о себе будет» (сама собою будет плодиться?); слово, вызывающее сомнению отсутствием подстрочного знака (маппика) и неестественностью выражения: в Пешито нет. Большое море — Средиземное.

Блаж. Иероним: «все уловлено апостолами; ничто не осталось неуловленным, так как знатные и незнатные, богатые и бедные, люди всякого рода извлекаются из моря этого века ко спасению».

47:11 Куда не достигает действие благодатного потока, там вода не может проявить своей живоносности, но от этого большого вреда не будет: такие места явятся хранилищами столь необходимей соли (и ныне доставляемой в Иерусалим в большом количестве из местности Мертвого моря). Соль — образ пустынности или того немногого, что может полезного дать пустыня: Втор 29:23; Пс 107:34; Соф 2, LXX: «и во исходе ее», ἐν τη̨̃ διεκβολη̨̃ αὐτου̃», должно быть при устье (см. ст. 8), в лимане реки (αὐτου̃ ποταμὸς или ὕδωρ; как видно из последующего ὕδωρ), и во обращении (ἐπιστροφη̨̃) ее — в извилинах бухтах, и в возвышении (ὑπεράρσει, должно быть на мысах) ее; из евр. цотав, «болото» LXX должно быть сделали два первых слова, а третье = евр. гевавев, рус. «лужи», — корень «подниматься».

47:12 Дерево на берегу реки — принятый в Библии образ праведника Пс 1:3; Иер 17:8. По св. Амвросию (в толк. на Откр 22), плоды означают добрые дела, а целительные листья — слово проповеди. Палестинская сикомора подходит к этому описанию своим неоднократным плодоношением в году и могла предносится здесь уму пророка. Целебные растения, конечно, известны были ранее основания медицины как науки; см. Сир 38:1-8, по которому «от Вышнего врачевание»; ср. Откр 22:2. Врачевание евр. ἄπαξ λεγόμενον. LXX εἰς ὑγίειαν, «во здравие», но в Откр εἰς θεραπείαν; ср. Быт 2:9: древо жизни; Одиссея VII, 114: сады Алкиноя.

47:13-23 Определяются границы будущей св. земли и даются общие основания для деления ее. Границы (ст. 13-20) не совпадают вполне; ни с Чис 34:1-15 и др. указаниями Шестикнижия, ни с действительными границами Еврейского царства какого-либо периода. Главное отличие от тех и других совершенное исключение Заиорданья. Основание для этого — что наиболее священные и древние традиции, история патриархов напр., связаны были только с посюсторонней Палестиной, — а также, что только в границах последней можно было симметрически расположить колена кругом храма, что в данном случае самое важное; и для Моисея, впрочем, хотя границы идеального Ханаана достигают Евфрата, но собственно святой землей является она до Иордана (Чис 34:12). Как бы в компенсацию за восточную область, границы будущей св. земли отодвигаются немного далее Моисея к северу и значительно далее к югу.

И принцип разделения между коленами земли (ст. 21-23) отличается от Моисеева, и именно в двух отношениях: 1) участки коленам определяются законом, а не жребием; по жребию деление происходит точно в границах каждого колена; 2) ко владению св. землей на равных правах с евреями допускаются и иноземцы (призвание язычников).

47:13  Вот, слав. «сия», евр. не зе, этот, а ἄπαξ λεγόμενον ге может быть по ассирийскому ага, этот, или описка.

Распределение, евр. неестеств. без члена.

В наследие — принятое с Моисея обозначение для владения евреев Ханааном (Чис 32:18; 34:13; Ис 14:2), — наследие от отцов или от самого Бога; в Новом Завете то же понятие к царству небесному (Мф 20:34 и др.).

Иосифу два удила. Об этом упоминается, потому что иначе не составилось бы 12, так как Левий не получает участка. Удела, евр. хавалим, так в 2 Цар 8:2 называется веревочная мера; здесь, очевидно, метонимически; но удел у Иез. везде хелек; странно и мн. ч., а не дв. LXX, считая Иосеф нарицательным (= «прибавлять»), имеют: «приложение ужа» (разделение должно быть самое точное).

47:14  Как один, так и другой. Равные участки и очевидно не только у отдельных семейств, но и колен; наоб. Чис 26:54; 33:54; ср. Нав 17:14,17. Должно быть, скрытая мысль о численном равенстве колен в будущем; ср. Откр 7:4-8.

Поднял руку мою, т. е. клялся (см. объясн. 20:5); гл. обр. может быть, имеется в виду Быт 15.

И будет (LXX точнее: «падет» — выпала на долю Израиля при Бож. распределении земли между народами) земля сия наследием вашим. Самое законное право владения.

47:15 Границы св. земли определяются с меньшею подробностью, чем в Чис 34 и не в таком порядке: там с ю. на з., с. и в.; здесь с с. на в., ю. и з.; это потому что там Израиль входит с Египта, здесь из плена, с севера (1:4). Северная граница идет от Средиземного («великого» — ст. 10) моря, как видно из дальнейшего, под прямым углом у него к Ливану у Ермона.

Хетлон (только здесь и 48:1) отожествляют в последнее время или с теперешним Хейтела в 2 часах к востоку от Средиземного моря к Ермону (Xorrer. Zeitschr. der Deutsch. Morgenl. Gesellsch. VIII, 27), или с Адлун к северу от устья Косимье.

Цедад, упоминаемый и в Чис 34:8 — прежде (Робинсон) отожествляли с Цудуд к в. от дороги из Дамаска в Емессу; но это слишком восточно; посему теперь предлагают читать по LXX и Самарит. пятикн. Серад и отожествляют с Хирбет-Серада вблизи Ермона (Бертолет, Кречмар). LXX вместо слов: «чрез (евр. гадерек — дорогою) Хетлон по дороге (евр. лево собств. «чтобы придти») в Цедад» имеют: «[от моря великого] сходящего и отделяющего (περισχιζούσης, гадерек ле, может быть, прочитано как йаред-бин) вход (греч. р. п., = евр. бо) Имаселдам» («Емаф» первое слово ст. 16. + «Цедад», прочитанное как Селдам), т. е. от спускающегося вниз и пограничного входа Имаселдама. Новейшие предпочитают это значение, так как лево, «у входа» часто связывается с городом Емафом и указывает на ложбину между Ливаном и Антиливаном (Ермоном), через которую входили в Келесирию.

47:16  Емаф, евр. Хамат, см. объясн. Чис 34:8. у подошвы Ермона, ныне Гама, довольно значительный город. У LXX — см. пред. ст. Называемые далее города должны составлять линию северной границы далее к в.

Берот = Бероф (букв. Беротай) 2 Цар 8:8, поэтому месту принадлежавший к царству Савскому и взятый Давидом; должно быть, нынешний Берейтан у запад. подошвы Антиливана. LXX: «Маавфирас» (Хамат + Берот?).

Сивраим — только здесь, но созвучно и должно быть тожественно по местоположению с Цифрон (слав. Зефрон) Чис 34:9, может быть = Цаферан между Гамат и Емесой или Цифран к с.-в. от Дамаска. LXX «Еврамилиан»: Севраим + Илиам во втором слове видят название города, выпавшее из масор. текста и = Елам 2 Цар 10:16, где Давид одержал большую победу над сирийцами.

Находящейся (евр. ашер, который, — е) между Дамасскою и Емафскою областями — определение может относиться и к последнему городу Севраиму (у LXX даже к Илиаму = Еламу) и к ряду всех трех (так, по-видимому, и у LXX: «среде предел Дамасковых и среде предел Имафовых»); но никак не к следующему городу Гацар-Тихону, как в рус. пер. «Гацар-Тихон», букв. «Газер-средний», может быть, в отличие от другого к.-л. Газера; но в 48:1 город этот назван Гацар-Енон и как с.-в. граница не должен отличаться от Гацар-Енона ст. 17; посему в Тихоне видят просто описку — Енон, — что подтверждают и LXX своим чтением: «дворы (= гацер, может быть, кочевья, см. объясн. 25:4) Савнани»; о Гацар-Еноне в сл. ст. Авран = Αβρανίτις (= LXX) греко-рим. пис. — сев. заиорданская часть Палестины; слово значит «котловинная страна».

47:17 Заключается описание северной границы указанием на ее общее протяжение от з. к в. и определяется пограничная с этой стороны иноземная область, чтобы она не причислялась к св. земле. Гацар-Енон = 48 гл. и Чис 34:9 по значению слова «двор источников» или «истоков» (LXX: «от двора Енанова») и контексту естественно искать у истоков Иордана, следовательно приблиз. = нынеш. Банъян или соседний Ел-гадр. Это самый восточный край северной границы, тогда как море (Средиземное) западный. Все к северу от этой линии уже языческие пределы — именно Дамасская и Емафская область. Букв. «и будет граница от моря, до Гацар-Енона — граница Дамаска и север к северу (Сменд: «от Дамаска граница описывает дугу к северу») и граница Емафа и край (ет-меат, член вин. п. ет при этом слове предлагают читать зот — сей, вот) северный». LXX: «сии пределы от моря, от двора Енанова (а за погр. чертой от м. и Е. —) пределы Дамасковы, и яже к северу (= и еще более северная страна), и предел Емафов, и предел северск (и более северн. страны)».

47:18 Букв.: «и восточный край от (местности) между (мибен — от между) Хавраном и между Дамаском (с одной стороны) и между Галаадом — и между землей Израилевой (с другой стороны) Иордан от границы (указанной северной; но члена нет) до моря восточного (Мертвого, = Иоил 2:20; Зах 14:8) отделите (тамоду) и это край восточный». Таким образом, восточная граница, начинаясь от восточного края северной границы, шла по Иордану до Мертвого Моря, чем все Заиорданье исключалось из территории св. земли будущего (см. предв. зам.). LXX: «Иордан делит (составляет границу, гевул) к (до) морю на востоки фиников», ἐπὶ τὴνθάλασσαν, τὴν πρὸς ἀνατολὰς Φοινικω̃νος» (до моря, которое на восток от города Финикона); по блаж. Иерониму LXX читали тамоду как тамарот (финики); если это чтение верное, то здесь указывалось в первоначальном тексте должно быть в качестве южного края восточной границы та самая Тамара, которая в ст. 19 является исходным пунктом южн. границы.

47:19  Южной, евр. негев. С полуденной стороны, евр. тимна, вин. п. направления от Феман, название идумейского города, употребляемое в смысле «юг» только в позднейшем библейском языке. LXX считают собственным именем: «и яже к югу и ливу (λίβα — дуплет) от Фемана».

Тамара, евр. Тамар, упоминаемый только еще 48:28, но созвучный с Федмор (букв. Тамор) 3 Цар 9:18, должно быть тожественный с Thamaro Птоломея (V, 16, 8) и Θαμαρα Евсевия, по которому (Ономастикон — под Hazazon) находился в 1 дне от Хеврона на пути в Елаф (Втор 2:8; 3 Цар 9:26) и был во владении римлян. Робинсон (Bibl. Research, T. III, p. 178, 186 и сл.) указывает на место нынешнего Курнуба, но он слишком на севере. Слово значит пальма, почему LXX передают Φοινίκων (см. ст. 18), а Таргум — Иерихон, «город пальм» по Втор 34:3.

До вод пререкания, евр. мей меривот, т. е. Мерива, Чис 27:14; Втор 32:51, — только здесь мн. ч. LXX: «до воды Маримоф». Ближайшее определение этой даты: «при Кадисе» (в евр. и греч. без предлога, евр. Кадеш, LXX Кадим), т. е. Кадес-Варни, нын. Айн-Кадис к ю. от Вирсавии в пустыне между Палестиной и Египтом (о нем есть целое исследование Trumbull H. С. Kadesh Barnea. New York, 1884: ср. Guthe в Zeitschr. des Deutsch. Palдstina — Vereins. VIII, 182). Потока — должно быть «река Египетская», 3 Цар 8:65 и мн. др., нын. Вади-ел-Арис, последняя восточная река, впадающая в Средиземное море, текущая от Кадеса, на устьи которой лежала ’Ρινοκορούρα и которая по св. Епифанию называлась просто Νεελ = евр. нахал, поток. Генгстенберг на том основании, что в др. м. эта река не называется одним словом «поток» (без определения «Египетский»), усвоив слову значение «в наследие». LXX: «продолжающееся» (подразумевается должно быть граница, ὅρος).

Это (ет = зот, см. 18 ст.) полуденный край на юге, евр. тамана негева — к югу, к югу: граница все закругляется к югу (ср. в ст. 17 о севере). LXX: «сия страна юга и лива».

47:20  Западный — букв. «морской».

Великое море — Средиземное, ст. 10 и 19.

От южной границыевр. «от границы» — т. е. только что указанной (но слово без члена).

До места против Емафа — букв. «до против (того), как идти в Емаф». «Против», нохах, Пешито принимает за собственное имя Nachoch. LXX: «Сия страна (μέρος) моря великого (часть прилегающая к Средиземному морю) разделяет (ὁρίζει, граничит с:) даже прямо входу Имаф, даже до (ἕως) входа его (морская граница простирается до геогр. широты Емафа, до морской гавани его), сия суть яже к морю Имаф» (= «это Имафско-морская граница»?).

47:21  Разделите... по коленам — не сказано: по жребию, как в следующем стихе, где речь о наделении единичных семейств. В противоположность И. Навину, участки коленам назначаются от Бога, а не даются по жребию: 48:1 и далее; см. объясн. 45:1.

47:22 У масоретов стих начинается: «и будет», не передаваемым LXX. Новейшие видят в этом слове тенденциозную поздн. прибавку к свящ. тексту, чтобы категоричность неприятного евреям повеления в этом стихе заменить гипотетичностью. Иноземцы (gerim) LXX προσήλυτοι уравниваются в правах с евреями, но только поселившиеся окончательно среди Израиля и имеющие потомство. Отношение к иноземцам всегда у евреев было очень гуманное: Лев 19:34 предписывает относиться к ним как к соотечественникам и любить их. Втор 23:3-9 дозволяет и принимать их в общество Господне (должно быть через обрезание) за некотор. исключениями (моавитян и аммонитян) и с некоторыми ограничениями (в третьем поколении). Пророки много сделали, чтобы еще улучшить это отношение: Ис 56, Иер. и другие. У Иезекииля нельзя не заметить особого попечения о пришельцах; 14:7; 22:7,29, как и хорошего мнения о язычниках: 3:6. Плен мог значительно содействовать сближению и улучшение мнения об язычниках. А здесь пророку явно предносятся язычники, пришедшие с Израилем из плена. Возможно, что имеется в виду и усилить небольшую численность народа: 36:37 и далее; 37:1 и далее. «Так религия перевешивала национальность». (См.) Антиципация Рим 10:2; Гал 3:28; Еф 3:6; Кол 3:11; Откр 9:10. Замечательно, что обрезание не ставится условием равноправия; последнее дается не в 3-ем поколении как у Моисея, и даже не в 1-м, а только при наличности потомства.

Войдут в дом, по евр. те же слова, что «разделите по жребию в наследие» в нач. ст., но глагол там поставлен в причинительном залоге (гифиль), а здесь в среднем (каль), почему смысл, собственно, получается такой, что иноземцы станут наследием Израиля (ср. Зах 2:9); здесь видят опять тенденциозную поправку. LXX: «ядят во участии» (читали акал вместо нахал).

47:23  LXX: «и будут в племени (φυλη̨̃ — колено) пришельцев, в пришельцех иже с ними». Как будто мысль (в противоположность масор. тексту), что пришельцы должны составить особое колено во Израиле.

48 Как храм является источником плодородия будущей уравненной и раздвинутой в своих границах св. земли, так он же и тесно связанный с ним город служит центром ее населения и исходным пунктом для раздела св. земли между коленами. Как идеальная, св. земля будущего представляется правильным удлиненным с с. на ю., который восточно-западными параллелями длится на 12 равных участков для колен (последние, как идеальные, представляются одинаковыми и по численности; на оборота Чис 26:53-56; 33:54). Место для колена указывается ближе или дальше от священного участка в зависимости от большого или меньшего достоинства его происхождения: природные сыновья Лии и Рахили получают участки ближе к храму, чем сыновья от служанок (Лииной Зелфы и Рахилиной Валлы); непосредственно же окружают храм — соответственно исторической действительности колена Иудино и Вениаминово.

48  К северу от храма три важнейших Лиины колена (порядок: Рувим, Иуда, Левий уже во Втор 33:7 и далее), к югу — остальные; верх первым занимает старший сын Рахили, верх вторых — младший сын ее; окраины — рабынины колена; из них подле Лииных старшее колено ее рабыня (Гадово); подле Рахилиных колен тоже колено ее рабыни, Неффалимово — соответственно исторической действительности, как и соседнее с ним Асирово. Самая же большая уступка исторической действительности сделана в том, что храм занимает не самую середину св. земли, а отодвинут ближе к югу (ст. 1-29). (См. чертеж к комм. 48:1.)

48  Распределение св. земли между коленами


Р.р. Дан
Л.р. Ассир
Р.р. Нефалим
Р. Манассия
Р. Ефрем
Л. Рувим
Л. Иуда
Л Князь Левиты Князь
Городские земли
Л. Вениамин
Л. Симено
Л. Иссахар
Л. Завулон
Л.р. Гад

48 Л. — Лия, Р. — Рахиль, Л.р. — Лиина рабыня, Р.р. — Рахилина рабыня.


48  По такому же принципу распределены между коленами 12 ворот будущего св. города (ст. 30-35). Лиины колена, расположенные к северу, получают ворота на северной стороне города, южные — на южной. Рахилины колена получают ворота на самой почетной восточной стороне, здесь же имеет ворота и старшее из колен ее рабынь (Даново); младшее (Неффалимово) в диаметрально противоположном углу города для симметрии). Остающиеся двое ворот западной стены предоставляются коленам от Лииной рабыни. (См. чертеж.)

48  Распределение городских ворот между коленами








48  Всем этим указывается на различную степень святости в будущем, новом Израиле, дающей и не одинаковое приближение к Богу и коренящейся в исторических условиях происхождения и развития народа.

48  Четырехугольныйревиит в древнем языке, — четверть (город. участок действ. составлял ј священного), а квадрат или — мерубат или равуа.

48  Со включениемевр. ел, к = ал, над, LXX ἀπὸ, «от».

48:1 Размещение колен начинается с севера, на что и указывается в нач. стиха, особ. по LXX: «сие же имена племен от начала еже к северу» (с северного края земли). Вслед за тем повторяется из 45:15-17 определение северной границы земли, но в очень сокращенном, и по местам до неясности виде: из названных там 7 пунктов приводятся только три важнейших.

По дороге от Хетлона, ведущей в Емаф, Гацар-Енон, букв. «до дороги (в направлении) Хетлона, при входе в Емаф, Гацар-Енон». Не указан исходный пункт северной границы: «от моря» как в 47:17 (посему новейшие первое слово переделывают в такое указание). О местоположении городов Хетлон, Емаф, Гацар-Енон см. объясн. 47:15-17. LXX: «по стране схождения разделяющего ко входу Имафову двора Енаня», κατὰ τὸ μέρος τη̃ς καταβάσεως του̃ περισχίζοντος ἐπὶ τὴν εἴσοδον τη̃ς ’Ημὰθ αὐλη̃ς του̃ Αἰλὰν. «Схождение разделяющего ко входу» то же, что «сходящего и отделяющего вход» 47:15 — см. объясн. там (здесь более точное выражение). «Двора Енаня» (это вернее, чем греч. Αἰλὰν) = «дворы Савнани», 47:16. Емафов вход представляется ведущим в Гацар-Енон.

От северной границы Дамаска по пути к Емафу, букв. «предел Дамаска к северу до Емафа». Описание границы возвращается назад от Гацар-Енон, самого восточного ее края, чтобы, как в 47:17 (такое же, но более пространном выражение), указать сопредельные с будущей св. землей языческие страны, которые не должно включать в нее. LXX: «предел Дамасков к северу по стране (вдоль) о бок с Имафова двора» (может быть, кочевья емафские, как «дворы Савнани», 47:16).

Все это от востока до моря, букв. «и будут ему (т. е. Дану, как видно из дальнейшего) граница (пеат) восток — море» (очень сжатое выражение, восполняемое уже LXX: «и будут, греч. ἔσται, им — мн. ч., — яже на востоки даже до моря»). По-видимому, обращается внимание на большое протяжение коленного удела; в древности ни одно колено не владело такой широкой полосой Ханаана (во всю ширину его); что же касается Данова колена, о котором здесь речь, то оно имело наименьший удел и приютилось подле Иуды, что и побудило его искать места себе на более свободном, не завоеванном еще север. Ханаане и основать там город своего имени, считавшийся потом крайним север. пунктом св. земли (3 Цар 3:10 и далее).

Один удел Дану, букв. «Дан — один». LXX «Даново едино».

48:2  Подле, евр. ал, собств. «над», LXX — «от». От восточного края до западного — «края» (пеат), т. е. будущей св. земли, простиравшейся от Иордана на в. до Средиземного моря на з.; «западного» букв. «края моря». Выражение не столь краткое как в 1 ст. о том же предмете и уже вполне ясное. По LXX «к востоком даже до моря», τὰ πρὸς ἀνατολὰς ἕως τω̃ν πρὸς θάλασσαν. Это один удел Асиру, букв. «Асир один», LXX «Асирово едино», — как в 1 ст. о Дане. Почему здесь удел Асиру — см. предвар. замечания.

48:3-7 Об основаниях для такого местожительства каждого колена — см. предв. замеч. Выражения в евр. букв. тожественные с 2 ст., только иногда «восточного» — кадима (ст. 3-5) в винительном падеже направления, а иногда кадим (ст. 6 и 7), как в 1 и 2 и 8 ст. в им. п. А «западного» (букв. море) везде в вин. напр. йама (2-8 ст., только в 1 ст. им. п. — айм.). LXX же едва не в каждом стихе разнообразят выражения, а слав. еще более: ст. 3, 6 и 7 — ἀπὸ τω̃ν πρὸς ἀνατολὰς ἕως τω̃ν πρὸς θάλασσανслав. «от сущих к востоком даже до моря»; в ст. 6: «иже на восток», 7: «иже на востоки»; ст. 4: ἀπὸ ἀνατολὰς ἕως τω̃ν πρὸς θάλασσαν — «от страны восточные даже до страны моря»: ст. 5: ἀπὸ τω̃ν πρὸς ἀνατολὰς ἕως τω̃ν πρὸς θάλασσαν, «от... сущих на востоки даже до сущих к морю».

48:8-22 Определяется величина «священного участка», евр. терума, LXX ἀπαρχὴ, начаток. Вульгата: primitiae (см. объясн. 45:1) в который входят 1) участок священников с храмом (ст. 9-12), 2) участок левитов (13-17), 3) города (15-20) и 4) князи (21-22). Размер этого участка, являющегося, в сущности, уделом Левиина колена, указывается точнее, чем участки колен: кроме длины, равной, как и уделы колен, всему протяжению святой земли, указывается и ширина его: 25000 неуказываемой меры: см. объясн. 45:1. Важен этот участок тем, что среди его находится «святилище», гамикдаш (LXX τὸ ἅγιον, святое), т. е. храм, который лежит т. о. соверш. вне города. Не указана единица меры, см. объясн. 45:2. Шириною, т. е. с с. на ю. Длиною — с в. на з.

48:9 Священнейшею частью этого участка, посвященной самому «Господу», является центр его, непосредственно примыкающей к храму, в 25000 Ч 10000, по LXX 25000, что новейшие предпочитают; ср. 45:1,3, см. объясн. 45:1,3 и сл. ст.

48:10  И этот священный участок должен принадлежать священникамLXX точнее «от сих будет начаток святых (терумат гаккодеш) жерцем», т. е. из всей терумы особенно священной будет часть ее принадлежащая священникам. Ввиду такой святости и важности этой части она измеряется с собою раздельностью по всем сторонам своим, давая 25000 Ч 10000. Чтобы этот стих не был повторением ст. 9, цифры там нужно читать по LXX.

48:11  Это посвятите священникам, в евр. «священникам посвященное»; посему LXX: «жерцем освященным»: так и Таргум, Пешито и новейшие. См. объясн. 44:15,10.

48:12  Эта часть земли из священного участка, по-евр. терумийа, из терумы, первое слово какое-то образование от терума может быть, с отвлеченным или усиленным значением: особенная терума; LXX: «начаток даемый». Святыня из святынькодеш кодашим евр., слав. «святое святых», святейшая часть земли, так как здесь находился храм; служа специальным названием святого святых, это выражение и у Моисея, и у Иез. имеет и общий смысл — величайшей святости (41:4; 43:12; 45:3). Левитский участок называется просто «святыней» (ст. 14).

У предела левитов. Так как исчисление участков у Иез. идет с севера на юг, то это выражение должно было бы обозначать, что участок священников на юге граничит с левитским; но тогда храм не приходился бы, как то требуется 8 ст., в середине всей терумы (священного участка): посему левитский участок надо полагать на с., а не на ю. священнического; следовательно пророк здесь отступает от своего порядка в описании (с с. на ю.) и из всей терумы говорит ранее о центре ее — священническом участке ввиду его особенной святости.

48:13  У священнического предела — с севера, см. объясн. ст. 12.

В длину — с в. на з., в ширину — с с. на ю.

Вся длина — непонятное повторение (явно не в смысле ст. 10), также как излишнее определение «вся» при длина; посему с гл. LXX нужно понимать кол, весь, независимо: все (πα̃ν, гаккол), т. е. священнический и левитский участок, и вместо «десять» читать «двадцать» (в ширину); так во всех почти кодексах LXX; слав. исправлен по евр. на «десять». Тем более, что и ст. 14 относится явно не к левитскому лишь участку, а ко всему священному участку (лев. и свящ.). По обыкновению не названа единица меры; см. объясн. 45:2. Т. о. левитский участок был равен священническому, но на самом деле больше его, так как не уменьшался громадною площадью храма (1/5 участка), соответственно большему числу левитов.

48:14 «Что посвящено Богу, на то не имеет права человек»; ибо что-либо священно, поскольку оно изъято от соприкосновения со всем несвященным и отделено от него» (Бертолет). Бог является собственником священного участка (45:1, ср. 44:28), и, понятно, что служители его, пользующиеся только произведениями его, не могут отчуждать его. Ср. Лев 25:32-34. Не могут ни продать, ни променять, в евр. один глагол (макар) и не подходящие глагольные формы: в перв. случае в действ. зал. 3 л. мн. ч., во втором в причинит. зал. 3 л. ед. ч.; между тем у LXX оба в страд. зал.: «не продастся, ни заменится», причем второй: καταμετρηθήσεται (собств. отмеривать).

Не могут переходитьевр. авар, переходить, должно быть стало тогда и юридическим термином.

Начатки земли — стоящее после «переходит», относится к всем трем глаголам, под «начатками» имеется в виду самая земля, а не ее произведение; LXX πρωτογενήματα, слав. неточно: «первая жита».

Святыня — не «святыня из святынь» как в ст. 12, потому что речь и о левитском участке, представлявшем меньшую святыню, чем священнический.

48:15 Хотя священным участком считаются уделы только священников и левитов, но и весь, часть которого составляют эти уделы, уже от этого одного становится незаурядным. Притом остальная часть этого, именно юг его и восточная с западной окраины принадлежат владетелям, наиболее приближающимся, по святости или, по крайней мере, по значение своему, к священно- и церковнослужителям, — именно столице св. земли и князю ее. Отсюда понятно, почему в представлении пророка последних два владения составляют с первым (священным участком) нечто одно. Тем не менее, то и другое — участок городской и княжеский — не составляют в собственном смысле чего-либо священного.

Остальные между Иудиным и Вениаминовым уделом. На общее употребление, евр. гу хол, Вульгата: profana erunt, — не священное, см. объясн. 42:20, LXX вольно: προτείχισμα, предградие, Акила: βέβηλον, Симмах и Феодотион: λαϊκὸν.

Предместья, евр. миграш, — или выгон, пастбище; LXXδιάστημα, расстояние (чтобы было расстояние между городом и храмом).

48:16 Город, как и храм, представлял из себя правильный квадрат в 10 раз больший храма (ср. объясн. ст. 17 и 42:20). Если единица меры здесь, как думают нов., локоть, то город имеет в окружности около 9 километров (8Ѕ вер.); по Иосифу Флавию Иерусалим его времени имел в окружности 33 стадии = 6 километров. Если единица меры, что вероятнее, трость, то окружность около 50 километров (громадная: Иер 31:38,39; Откр 21:16.

Пятьсот 3 дважды в евр., посему второе в qeri опускается и в пунктиров. тексте ставится без знаков: «прекрасный пример диттографии» (Бертолет).

48:17 Предместья, миграш διάστημα, расстояние — см. объясн. ст. 15. С предместьями город представлял собою квадрат в круглое число 5000 единиц меры: 45:6.

48:18  Работающих в городе = лат. colere urbem (LXX: «делающим град»), — всех жителей его, которых следовательно пророк представляет по преимуществу земледельцами (1000 + 1000) Ч 5000 един. м. земли едва ли было бы достаточно городу в 5000 Ч 5000 един. м. для пропитания, но имеется в виду будущее плодородие св. земли. Против священного участкаLXX, по-видимому, читали как то иначе: «и будут начатки святого».

48:19  Работать в городе. См. объясн. ст. 18; ср. 45:6. След. население города должно состоять из разных колен, и он будет служить объединением их.

48:20 След. и городской участок принадлежит к священному, к теруме («весь отделенный участок» — колтерума, LXX: «весь начаток»).

48:21  Как со стороны священного участка, так и со стороны владений города. LXX точнее: «от сего и от оного (миззе умиззе, — с той и другой стороны) от начатков святого и [подразум. «от яже»] во участие (удел) града».

До восточной границы участка, и на западLXX «до предел иже к морю, и к востоком».

У западной границы, букв «до границы к морю», т. е. Средиземному.

Соразмерно с сими уделами удел князю. LXX: «близ (ἐχόμενα) частей старейшины», т. е. священный участок с в. и з. соприкасается с княжеским участком, собственно двумя участками его. Святилище — букв. «святилище дома» = Лев 16:33, LXX: «освящение храма». Ср. 45:7.

48:23  И то, что от владений левитских и от владений города остается в промежутке, букв. «и от владений левитов и от владений города в середине» (так и у LXX) может относиться и к предыдущему: священнический участок и храм лежит среди владений левитских и города. Принадлежит также князю. У LXX: «старейшин» — мн. ч., так как имеется в виду преемственный ряд князей.

48:23-27 Владение остальных (йетер, περισσὸν, избыточное) 5 колен. В евр. и греч. образ выражения во всех стихах одинаков, а слав. разнообразит: 23 ст. «от сущих к востоком даже до сущих к морю», = греч. 24 ст.; «к востоком даже до страны яже к морю»; 25 ст. «от страны яже на восток даже до страны яже к морю»; 26 ст.: «от востоков даже до моря»; 27 ст.: «от востока даже до страны моря». См. объясн. ст. 1. Основание распределения — см. предв. зам.

48:28 Подобно северной границе (ст. 1), описывается и южная в евр. дословно по 47:19; см. объясн. там. После «Года» LXX: + «от восток». Южный предел, евр. темана, — Феман, см. объясн. там же.

От Тамары, греч. ἀπὸ Θαιμὰν, слав. «от юга» (в 47 гл. — «от Фемана»), — нередкое употребление этого слова, но не подходящее здесь.

К водам пререкания при Кадисегреч. καὶ ὕδατος Μαριμὼθ Κάδης, слав. «воды Варимоф-Кадиса», неточная транскрипция евр. мериват, в 47 гл. правильно Маримоф, но там неточно «Кадим».

Потока, евр. нахала означает и наследство, посему LXX: «наследия» (в гл. 47: «продолжающееся»).

48:29  По жребию — см. объясн. 45:1 и 47:22. Как велики были уделы колен в представлении пророка? Если так точный в числовых данных пророк не указывает размера их, то должно быть потому, что их легко исчислить по даваемым им границам св. земли и величине священного участка. Протяжение св. земли от указанной пророком сев. границы до южной составит 3 1/3 геогр. градуса, = 50 геогр. миль (350 верст = 371 километр). Ширина священного участка, если единицею меры его является «трость» 40:5, составит 10-11 геогр. миль. На долю 12 колен остается, т. о., ок. 40 геогр. миль, — каждому колену 3 1/3 мили. Длина участка с з. на в., равная ширине Ханаана от Иордана до Средиземного моря, около 11 миль (следовательно для князя по бокам священного участка остаются узкие полосы земли в не более чем в Ѕ мили шириной, при длине в 10 миль, = ширине священного участка).

48:30  Выходытоц’от, — трудно определить, чем отличается это понятие от «ворот», которым посвящен этот отдел: должно быть большею общностью: включает и стены, длина которых повторяется здесь (ст. 16; ср. Притч 4:23; см. объясн. 42:11). Это как бы общее надписание отдела.

48:31  И ворота города называются племенами колен Израилевых, чем обозначается участие в населении города всех колен: ст. 19. Замечание, которое было бы более на месте после ст. 30a; новейшие ставят его там. Трое северных ворот, естественно, принадлежат трем коленам, живущим на ближайшем к городу севере.

48:32 Основание для предоставления восточных ворот этим коленам, — см. предв. зам. к главе. Ефрем и Манассия объединяются в одно колено, потому что Левий получает особые ворота.

48:33-34 См. предв. зам. к главе, 2-я тирада.

48:35  Восемнадцать тысяч — см. объясн. ст. 16. С того дня — со дня создания города; евр. миййом может означать и «отныне», «впредь».

Господь там. Более существенное обитание, чем ранее (ср. Иоил 3:21), производящее небывалое благоденствие города (Ис 60:14,22; 62:2b) и не прекращаемое бесчестие имени Божия. Там, евр. шамма — энергичнее и торжественнее, чем шам. Перемена имени — перемена всего существа. И «Иерусалим» знаменательное имя (по блаж. Иерониму, означает «видение мира»), новое же имя — превосходнее.

Содержание, разделение и происхождение книги. Пророка Иезекииля можно назвать боговдохновенным истолкователем плена вавилонского, смысла и значения его в системе промышления Божия об Израиле. Родом священник, отведенный с Иехонией в плен, пророк Иезекииль действовал среди сельских колонистов из еврейских пленников, оставляя Вавилон для своего великого соработника, придворного пророка Даниила. Результатом свыше двадцатилетней деятельности пророка (40:1 и 29:17 ср. с 1:12) и явилась его большая книга. Но в отличие от Исаии и Иеремии, Иезекииль, пленный, удаленный от своих рассеянных по Халдее соотечественников, вероятно просто писал (а не произносил) свои пророчества для распространения в народе (2:9): мы видим его только иногда говорящим прямо к народу (24:16) или старейшинам (да и то пришедшим к нему (8:1; 14:1); кроме того, пред народом совершаемы были им символические действия, вообще же «язык его был привязан к гортани и он был нем» (3:27), открывая уста лишь в исключительных случаях (24:27)1О частной жизни пророка мы узнаем из его книги лишь о том еще, что он имел жену, которая была большим утешением для него, но которой он лишился года через 4 после призвания к пророчеству (24:16,18, ср. 1). Предания же, записанные у св. Епифания Кипр., Дорофея Тир., Исидора и др., сообщают следующие подробности о жизни пророка: родиною его была Сарира (местечко, не упоминаемое в Библии); в юности он был слугою Иеремии (Григорий Богослов. Слово 47), а в Халдее — учителем Пифагора (Климент Александрийский. Строматы I, 304, который опровергает высказывавшееся в его время мнение, что ассириянин Назарат, учитель Пифагора, был учителем и Иезекииля); был убит князем (ἡγούμενος) своего народа за обличение этого князя в преданности идолопоклонству и похоронен в гробнице Сима и Арфаксада на берегу Евфрата недалеко от Багдада.2Особенно зависим пророк Иезекииль от Иеремии (у Сменда в его комментарии Der proph. Ezechiel. 1880, целую страницу занял голый числовой перечень мест, обнаруживающих эту зависимость; другие готовы признать Иезекииля таким же учеником Иеремии, каким был Варух), зависим Иезекииль также от Осии (напр., 14:23 и Ос 6:9), Исаии (31:6 и Ис 32:18), Амоса (6:6; 30:18), отчасти Бытия гл. 49 (19:2,10-14; 21:32). Но особенно много точек соприкосновения находится у Иез. с Лев гл. 17-26 и особенно гл. 26, ради чего рационалисты (Граф, Кайзер и др.) считают автором этого отдела Пятикнижия (так называемого «священнического кодекса») Иезекииля, или если не его, то человека из его круга (Stade. Geschichte Isr. II, 67). . Посему он часто в книге приводит места из прежних писателей — прием скорее писательский, чем ораторский. Но нельзя ввиду этого согласится с рационалистическими толкователями Иезекииля, что он скорее писатель, а не пророк: пророчествовать можно и письменно; а благодаря такому характеру пророческого дара, который можно назвать литературным, книга Иезекииля выгодно отличается от других пророческих книг строгим единством содержания, последовательностью и систематичностью.

Рядом пророческих речей, видений и символических действий Иезекииль сначала, обличая нечестие Иудеи, предсказывает падение Иерусалима и окончательное пленение народа, а после разрушения царства предрекает погибель прямым и косвенным виновникам этого разрушения, старым и современным врагам Израиля (окрестным языческим народам), а Израиля утешает светлыми картинами великого будущего. Т. о. книга естественно распадается на две совершенно равные объемом, по 24 главы, части: обличительную и утешительную, из коих вторая почти так же равномерно делится на речи против языческих народов (гл. 25-32), косвенно утешительные для Израиля, и предсказания, прямо утешительные для него (гл. 33-48). Что касается частнейшего деления книги, то оно дается самим пророком в форме дат для его речей. Датирует он речи свои по годам пленения Иехонии, которое было и его пленением, и названы у него следующие годы: 5-й (1:2), 6 (8:1), 7 (20:1), 9 (24:1), 10 (29:1), 11 (26:1; 30:20; 31:1; 33:21), 12 (32:1,17), 25 (40:1), 27 (29:17). След., отдельные пророчества расположены в книге в хронологическом порядке, исключая 29:17-21, которое, очевидно, вставлено в готовую книгу. Ввиду этого ближе всего предположить, что книга возникла постепенно из отдельных отрывков, написанных в указанные годы.

Особенностями книги пророка Иезекииля являются а) таинственность и обилие видений. Пророка Иезекииля справедливо считают родоначальником еврейской апокалиптики, возникновению которой способствовало тогдашнее безотрадное положение Израиля, невольно устремлявшее все чаяния на далекое будущее, на конец времен (эсхатология 37-48 глав). Отсюда книга пророка Иезекииля наполнена видениями, одно другого величественнее, которые сообщают ей необыкновенную возвышенность содержания (к видениям Бож. откровение прибегает тогда, когда сообщаемая человеку тайна не укладывается в слова и понятия). Блаж. Иероним называет книгу пророка Иезекииля океаном и лабиринтом тайн Божиих (на Иез 47). У евреев запрещалось не достигшим тридцатилетнего возраста читать первую и последние главы этой книги (Мишна. Schabb. I, 13b.). Но при такой возвышенности содержания книги христология пророка Иезекииля не из богатых и уступает значительно Исаиной. Это потому что Иезекииль в своих пророческих созерцаниях занимается лишь двумя столь разделенными временем, но очевидно близкими по существу моментами истории Израиля: эпохой плена вавилонского и эпохой окончательного восстановления Израиля в конце времен; длинный же промежуточный период, когда Израиль лишился славы Божией (Шехины), обитавшей в храме на херувимах, и благодаря этому низведен был на степень обыкновенного народа, как бы не существует для взора этого великого еврея, хотя в этот период произошло столь важное для всего человечества событие, как явление Мессии. Посему-то о времени первого пришествия Мессии, Который стал радостью скорее языков, чем отвергнувшего Его Израиля, пророк Иезекииль не мог говорить много, его мысль более направлена на время, близкое ко второму пришествию, когда весь Израиль спасется.

Характерной чертой книги Иез. служат далее б) священнический колорит ее. Всюду проглядывает трогательная любовь автора к храму, его богослужению и обрядности (см. особ. 8 и 40-44 гл.), ревность к закону и обрядовой чистоте (4:14; 18:6; 43:8; 44:7). в) Печать вавилонского происхождения. Херувимы 1 гл. во многом напоминают ассиро-вавилонских крылатых волов и львов. «40-я и сл. главы с их так художественными архитектурными деталями переносят нас живо в среду громадных построек Навуходоносора. В зависимости от жизни в Вавилоне, который тогда был центром мировой торговли, где встречались верхняя и нижняя Азия, Персия и Индия, стоит и то, что никакой пророк не описывает так, как Иезекииль, народов и стран» (Шредер. Lange Bibelwerk. Der Propheth Jeesekiel. 1873, § 7).

Слог пророка Иезекииля. Иезекииль часто поражает читателя блестящими и живыми образами, не имея в этом отношении равного себе. Трудно представить себе что-либо более потрясающее, чем его видение поля, наполненного костями «сухими зело», что-либо более величественное, чем описание славы Божией в 1 гл. что-либо более живое, чем его картина порта Тира (27 гл.) Нападение Гога (38-39 гл.), кощунственное служение идолам в храме и гневное мщение Божие за него (8-11 гл.) — картины, которые не изглаживаются из памяти (Трошон. La Sainte Bible. Les prophetes — Ezechiel. 1884, 9). Григорий Богослов называл Иезекииля удивительнейшим и возвышеннейшим из пророков. Шиллер (по словам Рихтера) с величайшим наслаждением читал Иезекииля и хотел учиться еврейскому языку, чтобы прочесть его в подлиннике. Гроций сравнивал его с Гомером, а Гердер называл еврейским Шекспиром.

Тем не менее по местам язык пророка Иезекииля «темен, шероховат, растянут; выражения оказываются недостаточными для его стремительной мысли» (Трошон, ib). Уже блаж. Иероним находит в слоге пророка Иезекииля очень мало изящества, но без вульгарности (письмо к Павл.). Сменд, Бертолет (Das Buch Jesekiel. 1897) и др. указывают на следующие недостатки стиля Иезекииля. Это писатель, который любит распространяться, и эти распространения иногда мешают пластике и силе. Множество стереотипных оборотов (таковы напр. «Я Господь сказал», «узнаете, что Я Господь»), которые должны звучать особенно торжественно, утомляют читателя. Песни и аллегории, в которых Исаия был таким мастером, у Иезекииля несколько искусственны (гл. 7, 21, 19); из песней ему вполне удаются только плачевные; в аллегориях предмет и образ мало-помалу смешивается, она не проводится до конца; образы поворачиваются на разные стороны (11:3,7; гл. 20, гл. 15): часто он обращается к тем же образам (ср. гл. 17, 19 и 31; гл. 16 и 23). Рефлексия у Иезекииля преобладает над интуицией; он слишком рассудочная и уравновешенная натура, чтобы быть поэтом; притом же его приверженность к установившимся, объективным величинам культа мало мирится с поэзией.

Так как божественное вдохновение не меняет природных дарований человека, а только направляет их на служение откровению, то признание за Иезекиилем и в полной мере таких недостатков стиля не повредило бы вере в его боговдохновенность. Но, кажется, новейшие критики пророка предъявляют к нему требования, совершенно недостижимые для эпохи его. Притом, как говорит Бертолет, в новейшее время сознают все более и более, что Иезекиилю несправедливо ставили в упрек многое такое, что должно быть отнесено к повреждению текста.

Язык пророка Иезекииля представляет много явлений, которые явно принадлежат позднейшему времени. У Сменда 2 страницы занимает перечень оборотов Иезекииля, носящих на себе печать позднейшего времени. В частности язык его оказывается сильно пропитанным арамаизмами (Selle. De aramaismis libri Ez. 1890). Язык пророка не противится вторжению народного вырождающегося наречия. Многочисленные аномалии и грамматические уклонения обнаруживают упадок и близкую смерть еврейского языка и напоминают нам о том, что пророк жил в чужой стране (Трошон 10). Вместе с тем язык пророка свидетельствует о большой оригинальности его ума большим количеством слов и выражений, более нигде не встречающихся (ἄπαξ λεγόμενα).

Подлинность книги пророка Иезекииля не оспаривается даже и теми рационалистами, критический нож которых не оставил живого места в Библии. Эвальд говорит: «самого легкого взгляда на книгу Иезекииля достаточно, чтобы убедиться, что все в ней происходит от руки Иезекииля». С ним согласен де Ветте: «что Иезекииль, который обыкновенно говорит о себе в 1 лице, написал сам все, это не подлежит сомнению» (Трошон 7). Одиночные возражения против подлинности книги делались впрочем с давнего времени. Таково, напр., высказанное в 1799 г. Revue biblique одним английским анонимом против 25-32, 35, 36, 38 и 39 глав. Из новейших возражений против подлинности книги (напр., Гейгера, Ветцштейна, Верна) более значительны Цунца (Gottedienstliche Vortrдge der Iuden. 1892, 165-170), относящего книгу Иез. к персидской эпохе между 440 и 400 г., и Зейнеке (Geschichte des Volkes Israel. 1884, II, 1-20), относящего ее к сирийской эпохе — 164 г. То и другое предположение вызвали серьезное опровержение в самой же рационалистической науке (Kuenen. Hist.-crit. Einl. II, §64). Любопытно, что в свящ. каноне книга Иезекииля принята иудейской синагогой не без колебания, причиной чего было гл. о. несогласие с Пятикнижием обрядов будущего идеального храма 40-48 гл.: «если бы не Анания-бен-Езекия (раввин, современный Гамалиилу, учителю ап. Павла), то книгу Иезекииля считали бы апокрифом; что же он сделал? ему принесли 300 мер масла и он сел и объяснил ее» (т. е. сидел над объяснением ее столько суток, что у него выгорело 300 мер масла, Хагига 13a; ср. Менахот 45a; Шаббат 13b). Но по Бава-Батра (14b) «книгу Иезекииля вместе с 12 пророками, Даниилом и Есфирью мужи великой синагоги (Ездра и др.) написали» (т. е. конечно включили в канон).

Много трудности представляет для библейской критики свидетельство Иосифа Флавия (Иудейские древности X, 5, §1), что Иезекииль написал две книги. Может быть Иосиф Флавий считает две части книги за самостоятельные: книгу о разрушении Иерусалима и книгу о восстановлении его. С меньшим вероятием объясняют Иосифа так, что главы 25-32 или 40-48 гл. были отдельной книгой.

Текст книги пророка Иезекииля причисляется вместе с текстом 1 и 2 Царств к самым поврежденным в Ветхом Завете. Хотя разноречия между еврейско-масоретским текстом и переводом LXX в книге Иезекииля не так часты, как в Псалтири, но, где они есть, там зато весьма существенны; часто в том и другом тексте дается совершенно не одинаковая мысль (см. 1:7,13; 10:14; 21:3,4; и особ. гл. 40-49), так что толкователю приходится выбирать между двумя чтениями. Со времени Гитцига (Der Prophet. Ezechiel erklдrt. 1847) западные библеисты всех направлений считают текст LXX в книге Иезекииля, вернее масоретского. Корниль говорит, что пока он читал книгу Иезекииля в еврейском тексте, этот пророк производил на него тяжелое впечатление и он не мог заниматься им; когда же он стал читать его в греческом тексте, «туман, который окутывал смысл книги, начал проясняться и изумленному взору предстал текст своеобразной редкой красоты и величественности с могущественно-увлекательною оригинальностью» (Das Buch. d. Pr. Ez. 1886, 3). Давая более гладкий текст в сравнении с еврейским, перевод LXX в книге Иезекииля отличается притом необыкновенною точностью, гораздо большею, чем в других книгах, благодаря чему может быть надежным коррективом к масоретскому тексту.

Пророки и пророчества

Имя. Пророки назывались у евреев nabi, т. е. «говорящий». Слово это имеет корнем глагол, сохранившийся и теперь в арабском языке, – nabaa ­ давать весть. За правильность такого понимания термина nаbi говорит и соответственное ассирийское выражение nabu ­ звать, а также эфиопское nababa ­ говорить. Но если этот эпитет «говорящие» (nebiim) придавался только некоторым лицам, то под ним разумелись, очевидно, особые люди, которые заслуживали своими речами исключительного внимания и уважения, словом, люди, посланные Богом для возвещения Его воли. Таким образом, слово nаbi должно обозначать вестника Божественного откровения. Такой же смысл имеет и термин греческой Библии – προφητης, которым LXX передают еврейское выражение nabi. Кроме того, евреи называли пророков roéh – видящий, chozéh – прозорливец. Эти оба названия указывают на то, что возвещаемое пророком получено им в состоянии видения или особенного восторга (см. Чис.24:3–4 и сл.). Но так как взор пророка направлялся и на внешнюю жизнь еврейского государства, даже на будущее его, то пророки иногда назывались zophim, т. е. стражи (Иер.6:17; Ис.56:10), которые должны предупреждать свой народ об угрожающей ему опасности. Назывались также пророки пастырями (Зах.10:2; Зах.11:3, 16), которые должны заботиться о порученных им овцах – израильтянах, мужами Божиими и др.

Сущность пророчества. Если пророки должны были возвещать людям получаемые ими от Бога откровения, то, очевидно, Бог входил с ними в тесное внутреннее общение. Он должен был говорить с ними и они – с Богом, и Бог, действительно, приходит к ним и говорит с ними, как со своими друзьями, о том, что Он намерен совершить, объясняет им свои планы. В этом и состоит настоящая сущность пророчества. Поэтому уже Авраам называется пророком и другом Божиим (Быт.20:7; Иак.2:23). «Могу ли Я, – спрашивает Бог, – скрыть от Авраама то, что Я намерен сделать?» (Быт.18:17).

И других патриархов Бог называет «Своими пророками» (Пс.104:14–15). Если пророки поэтому выступают как учители и руководители своего народа, то они высказывают не свои собственные убеждения и мысли, а то, что они слышали от Бога. Они и сами ясно сознавали, что через них говорит именно Бог. Поэтому-то у них часто встречается в их пророческих речах надписание: «Бог сказал». Бог влагал им в уста слова свои (Иер.15:19–20), и они с уверенностью говорят о своем послании Богом (2Цар.23:2; Дан.2:27). К себе преимущественно поэтому они относят и название roeh – видящий, которое гораздо сильнее обозначает божественное происхождение пророческого вдохновения, чем другое слово – chozeh, которое иногда потреблялось и для обозначения пророков не в собственном смысле этого слова, которые были, можно сказать, людьми самообольщенными, полагавшими, будто через них говорит Бог (Иез.13:2, 6). 1

Различные состояния вдохновения. Хотя все пророки свидетельствуют: «Господь говорил мне» или «так говорит Господь», однако между пророками было различие в отношении к пророческому самосознанию и в отношении Бога к ним.

а) Особое место среди ветхозаветных пророков принадлежит пророку Моисею, с которым «Бог говорил устами к устам» (Чис.12:8). Служение Моисея как законодателя, а также судии, священника, вождя и пророка также было необыкновенно высоко (Втор.34:10). Он в нормальном, бодрственном состоянии получал откровения от Бога. Господь говорил с ним как друг с другом, прямо высказывая свои веления. Самуил также слышал ясную речь Бога, но не видел при этом никакого образа (1Цар.3 и сл.). Однако неприкрытой ничем славы Божией не видел и Моисей (Исх.33:20, 23).

б) Гораздо низшую форму вдохновения представляет собою то, когда Бог говорил пророкам в видении или во сне (Чис.22:8–9). В состоянии видения, восхищения или экстаза дух человеческий возвышается над обыкновенными границами пространства и времени, над всей временной жизнью и живет душой в потустороннем мире или же переносится в даль будущего (Деян.22:17; Откр.1:10). То, что он видит или слышит в этом состоянии, он может потом сообщить и другим, приведя все им слышанное в известный порядок и давши ему более или менее стройную форму,

в) Иногда вдохновение отнимает у человека волю и он говорит не то, чтобы ему хотелось сказать, или же не понимает вполне сам своих пророчеств. Так Валаам благословлял евреев тогда, когда ему хотелось проклясть их. Он даже падал на землю в обмороке, когда на него сходил Дух Божий (Чис.24:3, 4). В таком же пассивном состоянии вдохновения находился однажды царь Саул (1Цар.19:24).

Совершенно другое бывало с Самуилом, Исаией и др. пророками. В них человеческий дух только незаметно повышал темп своей жизни и деятельности, под действием Духа Божия. Их духовная деятельность, благодаря этому действию Духа Божия, оживлялась, в душе их появлялись новые настроения, их уму открывались новые горизонты, причем они все-таки могли различать, что, собственно, привходило в их душу свыше и что было результатом их собственной духовной деятельности во время получения откровения (Ис.6:5; Иер.1:7; 2Пет.1:20, 21). Здесь Божественное воздействие опирается более на природные индивидуальные духовные способности человека – на полученное им образование (ср. Дан.9:2 и Иер.25:11), отчего у пророков иногда встречаются почти дословные повторения прежних, им, конечно, известных пророчеств (ср. Ис.2:2–4 и Мих.4:1). Однако образованность не была необходимым условием для получения Божественного откровения, как это доказывает пример пророка из простых пастухов – Амоса (Ам.7:14–15). Зато все пророки должны были сохранять полное послушание воле Божией (Мих.3:8) и всегда заботиться об обращении народа израильского на тот же путь послушания Всевышнему.

Особенности пророческого созерцания.

а) Пророки получали часто откровение в форме видений, образов, притч, символов, которые разгадать иногда довольно мудрено и для которых давались поэтому соответственные объяснения (Ам.7:7–8; Дан.8 и сл.; Зах.1:9). Поэтому и сами пророки говорят часто образами, совершают символические действия. При этом на их речах отражаются черты их личности и они сами принимают деятельное участие в придании откровению известной формы. Действия же символические иногда совершались ими в действительности, иногда же пророки рассказывают о них, как о событиях их внутренней жизни (Иер.19 и сл.; Ис.20 и сл.; Ос.1 и сл.; Иез.12 и сл.).

б) Пророки видели будущие события, которые они предвозвещали, как совершавшиеся при них или даже уже как прошедшие. Так, Исаия говорит о смерти Христа как будто бы он был свидетелем страданий Христовых (Ис.63 и сл.). От этого-то они в своих пророчествах нередко употребляют для обозначения будущих событий прошедшее время, которое поэтому и называется прошедшим пророческим (perfectum propheticum).

в) Пророки смотрят перспективно, т.е. все предметы в их созерцании представляются им расположенными на одной картине, в общих очертаниях, хотя бы это были предметы, относящиеся к различным эпохам; впрочем, все-таки они умеют различить, что находится на переднем плане открывающейся пред ними картины и что – позади, вдали. Хотя освобождение из плена Вавилонского и мессианское спасение часто соединяется в одной картине, но однако пророки не сливают одно с другим и первое представляют только как тень второго.

г) Каждый пророк видел только части великого будущего, которое ожидает людей, и потому пророческое созерцание имело характер отрывочности (1Кор.13:9) и один пророк пополняет другого.

Цель пророческого служения. Пророчество представляло собой самый жизненный элемент в общем плане божественного домостроительства и было наиболее рельефным выражением общения Бога с Его народом. В законе Моисеевом дано было твердое основоположение откровению Божественной воли, но если этот закон должен был войти в жизнь народа, то для этого необходимо было, чтобы Бог непрестанно свидетельствовал о Себе как о Царе Израиля. А для этого и были посылаемы Богом пророки. Они постоянно поддерживали в Израиле сознание того, что он представляет собой государство теократическое. Они должны были охранять закон, выяснять дух и силу его заповедей (Втор.10:16; Втор.30 и сл.), обсуждать явления общественной жизни в Израиле с точки зрения закона, наблюдать за поведением царей и священников, которые нередко отклонялись от начертанного для них в законе Моисея пути и, возвещая решения воли Божией касательно будущего состояния народа, вообще оживлять теократический дух. 2

Поэтому пророки были призываемы только из среды избранного народа (Втор.18:18). Главной же задачей их было утвердить в народе веру в пришествие Мессии и Его царство. Христос и Его царство представляют собой центральный пункт, на который обращено внимание пророков.

Содержание пророчеств. Пророки в своих пророчествах изображают историю царства Божия, как оно существовало и должно было существовать в Израиле и во всем человечестве, особенное внимание свое обращая при этом на завершение этого царства. Они не останавливаются в этом случае только на общих очерках будущего, но входят в подробное и обстоятельное описание частных обстоятельств, стоящих в существенной связи с историей царства Божия. Пророк в Вефиле называет имя царя Иосии за 300 лет до его рождения (3Цар.13:2), Иезекииль дает особые специальные указания на судьбу, ожидающую Иерусалим (Иез.24:2, 25–27), Даниил предвидит детали будущих событий, какие должны иметь место в жизни евреев (Дан.11:10–11).

Пророки и прорицатели. Из сказанного уже достаточно ясно, что истинные пророки были совсем не то, что известные и у язычников прорицатели. Между пророчеством и прорицанием существует двоякое существенное различие. Прежде всего, прорицание относится исключительно только к настоящему времени, пророчество же простирается до последнего предела истории, до конца дней, как выражались пророки. Каждый пророк и настоящее оценивает по его отношению к конечной цели. Благодаря этому, все пророчества составляют одно неразрывное целое. Прорицания языческих оракулов представляют собой ряд независимых одно от другого изречений; они похожи на слова, без логической связи следующие одно за другим на столбцах лексикона. Напротив, все израильские пророчества находятся в связи между собой и дополняют друг друга. Затем языческие оракулы говорили только об обстоятельствах или частной или национальной жизни, израильское же пророчество с самого начала охватывало своим взором все человечество.

Несомненность божественного призвания пророков. Пророки доказывали истинность своего призвания Богом посредством великих чудес, которые они совершали силой Божией. Кроме того, нужно принять в этом случае во внимание чистоту их учения и жизни (Втор.13:2, 5; 1Цар.10:6, 9; ср. Мф.24:24). Особенным даром чудотворения владели Моисей, Илия и Елисей. Сами пророки указывали на исполнение своих пророчеств как на доказательство истинности своего избрания Самим Богом. Пророк Иеремия говорит; «если какой пророк предсказывал мир, то тогда только он был признаваем... за пророка, которого истинно послал Бог, когда сбывалось слово того пророка» (Иер.28:9).

Язык пророков. Так как пророки не были безвольными и бессознательными органами Духа Божия, но сохраняли самоопределение и свои характерные индивидуальные свойства при изложении бывших им откровений, то понятно, что и язык пророков носит различные степени совершенства и от простой прозаической речи нередко достигает высоких ступеней ораторства и поэзии. Амос, пастух, заимствует свои образы и картины из сельской жизни, Даниил говорит как государственный муж. Ранние пророки говорят чистым еврейским языком, позднейшие более или менее пользуются халдейским или арамейским наречием. Особенным изяществом и чистотой речи отличается книга пророка Исаии, которого поэтому некоторые называли «царем пророков». Многие речи пророков имеют форму настоящих поэм, сохраняя при этом все свойства еврейской поэзии.

История пророчества. Если уже допотопные патриархи были, в общем смысле, пророками (напр., Енох – см. Иуд.1:14–15:)), если уже во время Моисея пророчество имело своих представителей (Мариам и 70 старейшин – Чис.11:16), если и в смутное время Судей то там, то здесь мерцал огонь пророческого вдохновения (Суд.2:1; Суд.5:1; 1Цар.2:27), то с Самуила (это, после Моисеева периода, уже второй период в развитии пророчества) пророчество вступает в период настоящего процветания и пророки появляются среди Израиля в очень большом числе. Благодаря энергии Самуила, теократическая жизнь в Израиле оживилась, а вместе с тем обнаружилось во всей силе своей и пророческое вдохновение и пророки или ученики пророческие составляют из себя целые корпорации под управлением великого пророка Самуила. Пророки, начиная с Самуила, оказывали огромное влияние на весь ход жизни израильского народа и цари израильские, в общем, были послушны их внушениям. Со времени разделения Еврейского царства на два (третий период), во главе пророков становится энергичный пророк Ахия из Силома и пророки, особенно в Израильском царстве, где не было ни законной царской династии, ни законного священства, приобретают огромное значение. Немало усилий положено было ими также в борьбе с ложными пророками, появление которых падает на время царя израильского Ахава и которые вели царство к гибели своими льстивыми советами. Пророки, как Илия и Елисей, а также пророки-писатели этого периода всячески старались пробудить теократическое сознание в народе еврейском, но пророки следующего, четвертого периода, напротив, начинают говорить о скором падении теократического царства и о его будущем преобразовании в мессианское царство, чем с одной стороны доказывают, что Бог справедливо карает нарушителей Его закона, а с другой стороны утешают верующих в тех тяжких испытаниях, каким они подвергались в те времена. Наконец, в последний, пятый – послепленный период пророки с одной стороны действуют в видах восстановления внутренней и внешней жизни теократии, с другой – обращают свои взоры к будущему преображению этой жизни.

Значение пророческих книг. Писания пророков важны уже по обилию содержащегося в них учительного материала. В них находим мы величественные изображения существа и свойств Божиих, Его могущества, святости, всеведения, благости и пр. Они дают нам возможность проникнуть взором в невидимый мир и в таинственные глубины человеческого сердца. Изображая нечестие и ожесточение Израиля, пророки как бы этим показывают пред нами зеркало, в котором мы можем видеть отражение и своей жизни. Но особенно важны книги пророков для нас, христиан, потому что в них мы находим исполнившиеся с совершенной точностью пророчества об иудеях и других народах, а главным образом предсказания о Христе. Господь Иисус Христос Сам указывал на пророчества, как на самое верное свидетельство о Нем и Его деятельности (Ин.5:39). Наконец, пророчества важны для нас и потому, что часто в них обстоятельно раскрывается то, на что в Новом Завете указывается только намеками, краткими заметками. Так, напр., 53-я глава кн. Исаии выясняет пред нами истинную причину и цель страданий Христовых, а также дает объяснение к словам Иоанна Крестителя о Христе: «се, агнец Божий!» (Ин.1:29)

Распределение пророческих книг в Библии. Всех пророков, записавших свои речи в книги, было 16. Первые четыре – Исаия, Иеремия, Иезекииль и Даниил, называются великими, а прочие 12 – Осия, Иоиль, Амос, Авдий, Иона, Михей, Наум, Аввакум, Софония, Аггей, Захария и Малахия – малыми, конечно, по сравнительно малому объему их книг. Впрочем, книга Даниила в еврейской Библии отнесена была в число этнографов (кетубим), а книги 12-ти малых пророков составляли одну книгу. Книги пророческие в нашей Библии распределены не по порядку времени их происхождения, а, вероятно, по объему. Хронологический же порядок пророческих книг можно установить такой. Самым древним пророком был Авдий, пророчествовавший около 885-го г. до Р. Х., за ним следуют Иоиль, Амос, Иона, Осия, Исаия, Михей, Наум, Аввакум и Софония. Это так называемые, допленные пророки. Затем идут пророки периода плена – Иеремия, Иезекииль и Даниил и, наконец, пророки послепленные – Аггей, Захария и Малахия (около 427 г.). 3

* * *

1 См. Konig Das Prophetenthum в Beweis d. Glaubens. 1907. 2, 1–3.

2 Социально-политическая деятельность пророков прекрасно очерчена в книге Walter'а: Die Propheten in ihrem socialem Beruf. Freiburg 1900. 1–288 с.

3 О пророчествах вообще более обстоятельные сведения дает еп. Михаил в своих очерках «Библейская наука» (Ветхий Завет, вып. 4). Об исполнении же пророчеств можно читать у Кейта в его книге: «Доказательства истины христианской веры, основанные на буквальном исполнении пророчеств, истории евреев и открытиях новейших путешественников». СПб. 1870 г. С. 1–530.

Комментарий к текущему отрывку
Комментарий к книге
Комментарий к разделу

47:1 а) Букв.: дом; то же ниже в этом стихе.

47:1 б) Т.е. с южной, если взгляд направлен от Храма.

47:8 Букв.: исцелится.

47:9 Или: сделают свежими.

47:10 Т.е. в Средиземном море.

47:11 Букв.: не исцелятся.

47:12 а) Букв.: деревья со съедобными (плодами).

47:12 б) Или: свежие.

47:13 Надел колена Иосифа складывается из наделов колен двух его сыновей: Ефрема и Манассии.

47:16 б) Так в LXX, масоретский текст: и до Цедада, (затем до) Хамата, Бероты.

47:18 а) т.е. Мертвого.

47:18 б) Так в LXX, масоретский текст: ты отмеришь.

48:1 а) Букв.: вот имена колен; так же начинается книга Исход, с которой здесь проводится явная параллель.

48:1 б) Или: запада, т.е. до западной границы, образуемой Средиземным морем; то же в ст. 2-8, 21, 23-27.

48:8 Евр. терума - приношение, возношение, дар - здесь приобретает дополнительное значение: это слово означает как полосу земли вдоль всего Израиля, так и квадратный священный участок в центре Израиля.

48:9 Так в LXX. Такая ширина священного участка представляется более вероятной; см. 45:1. Масоретский текст: десять тысяч.

48:11 Ср. Быт 26:5.

48:14 Букв.: первого дара земли. Или: лучшей из земель.

48:17 Или: открытое пространство.

48:28 Т.е. Средиземного; ср. Числ 34:5, 6.

48:35 Евр. Яхве-Шамма.

Коснулась меня рука Господня. Духом Своим Господь перенес меня и поставил посреди долины, и была она полна костей… Он сказал мне: «Изреки пророчество над этими костями, скажи им: „Иссохшие кости! Слушайте слово Господне! Вот что говорит Владыка Господь костям этим: „Вот Я вселю в вас дух, и вы оживете! Я явлю на вас жилы, наращу плоть, покрою кожей, дух дам вам, и вы оживете - и узнаете, что Я - Господь!“» …Господь сказал мне: «Смертный, эти кости - весь род Израилев. Говорят они: „Иссохли наши кости, погибла надежда наша, вырваны мы с корнем!“» (37:1-6, 11)

Странные образы, поразительные видения, незабываемые вести, собранные в Книге пророка Иезекииля, становятся понятнее, когда мы узнаем, что изначально слова этой книги были обращены к общине пленников, переселенных из Иудеи в Вавилонию и подвергшихся там позору и унижению. Прежде, на родине, они были знатными и влиятельными людьми, духовными вождями. До падения Иерусалима и разрушения его Навуходоносором вавилонские пленники и оставшиеся в Иудее их соотечественники верили, что Бог не допустит уничтожения «святого города» Иерусалима и Храма, который Он Сам избрал местом Своего обитания.

Вавилонское пленение и разрушение Иерусалима поколебали веру израильтян в незыблемость обетований о том, что Господь будет вечно охранять Свой Храм и избранный Им Самим «святой город» (2 Цар 7:4-17; Пс 45:5, 6; Пс 131). Смущенные, охваченные стыдом и отчаянием, они ощущали себя оставленными Богом (8:12; 18:25; 33:17; 37:11).

Перед Иезекиилем, чье имя означает «Господь укрепляет», стояла нелегкая задача возвестить этим «своевольным и упрямым» людям, «мятежному племени», что настанет время, когда они сами признают верность Господа Своим обетованиям (37:25-28), убедить их, что всемогущество Господа, вездесущего Владыки вселенной, не подвластно не верящему в Него народу и не ограничено пределами земного города или храма (1:1, 22-25, 26-28; 11:23; 43:1-4; 14:3; 20:3; 36:22, 23). Вся книга Иезекииля посвящена объяснению кажущегося отсутствия Бога. От первой и до последней главы - начиная с величественного видения Божьего Престола-Колесницы, молниеносно перемещающегося в пространстве, и заканчивая словами о том, что новый город будет наречен новым именем «Господь пребывает там», - пророчества Иезекииля свидетельствуют, что Господь, оставивший из-за неверности народа оскверненный город, никогда не покидал и не покинет Свой народ (см. также 11:20; 34:31; 36:28; 37:23).

Иезекииль - третий (после Исайи и Иеремии) великий пророк Ветхого Завета, духовный учитель и пастырь иудейских изгнанников и оставшихся на родине их соотечественников времен Вавилонского пленения. По особому промыслу Иезекииль был призван Богом поднимать дух и утешать разделенный войной народ Иудеи, обличать противящихся Богу, открывать им глаза на правду, призывать к покаянию и вести к новому будущему. Подробности его жизни весьма скудны. Он был младшим современником Иеремии, возможно, его учеником (обоих вестников связывают драматические времена противостояния мятежной Иудеи Вавилонской державе). Иезекииль происходил из священнического рода; сын священника Бузи (Иез 1:3), он был поставлен во священники, возможно, еще до изгнания из Иерусалима.

Пророческая деятельность Иезекииля начинается на чужбине, в 597 г. до Р.Х., когда он и знатные жители Иерусалима были захвачены Навуходоносором и уведены в плен вместе со сдавшимся вавилонянам иудейским царем Иехонией. Это был первый поход вавилонского владыки на Иерусалим, за которым последовало назначение Седекии царем Иудеи. Второй поход на Иерусалим, в результате которого город и Храм были уничтожены, состоялся в 586 г. до Р.Х. после неудачной попытки Седекии свергнуть вавилонское иго. Вместе со своими учениками и последователями Иезекииль жил в Вавилонии, у потока Кевар, в поселении Тель-Авив, отведенном для иудейских пленников. Пророческое служение Иезекииля длилось с 593 г. предположительно до 571 г. до Р.Х.

Книга Иезекииля отличается от других пророческих книг единством замысла и стройностью изложения, необычайностью аллегорических образов, многообразием жанровых форм и художественных приемов. Она состоит из трех основных частей. Первая часть книги (гл. 1-24) посвящена событиям, предшествовавшим падению Иерусалима: призванию Иезекииля на пророческое служение, первому видению - Славы Господней и Божьего Престола-Колесницы, предсказанию грядущей осады Иерусалима и его уничтожения, предостережениям о надвигавшихся на Иерусалим и Иудею бедствиях (судах Божьих), второму видению - о Храме, оскверненном иудеями и покинутом Богом, и обетованиям о духовном обновлении (16:59-63; 20:33-44). Вторая часть книги ( гл. 25-32) содержит предостережения о судах Божьих, ожидающих окружавшие Иудею народы. Главы 33-48 - это вести надежды и пророчества о новом царстве и грядущем обновлении и возрождении. Последние главы (40-48) содержат описание одного из самых впечатляющих, грандиозных видений о будущем храме. При всей реалистической точности описания, текст этот насыщен глубокой символикой, и порой трудно разграничить реальный и аллегорический планы.

Одна из центральных, стержневых идей книги - это живительная сила святости Божьей, Его возрождающего присутствия в сердце человека (36:22-29). Об этом поразительные видения Иезекииля и его пророчества, в этом его живая вера. Иезекииль видит Славу Господню, наполняющую Храм (43:1-12), ограждающую и объемлющую возрожденный город и народ Божий. Пребывая в единении с Богом, народ Божий возрастает в святости (11:12; 20:12) и, отражая Его чистоту, озаряет ею все окружающее (28:25; 36:23; 37:28; 39:7, 27; ср. Исх 31:13; Лев 21:15, 23; 22:32).

В описании неизменной преданности Бога Своему народу Иезекииль, вслед за Осией и Иеремией, уподобляет Господа верному и любящему супругу (16:1-19; 23). Несмотря на неверность избранного Им народа, Господь с состраданием заботится об Израиле, «брошенной» и «отвергнутой» деве, Своей будущей «невесте» (16:5-14). Вынужденно подвергая ее заслуженному наказанию за неверность, Он не оставит ее, но очистит и возродит. Его обетование о духовном возрождении и преображении здесь не обусловлено покаянием народа, как прежде. Это скорее благодатный дар внутреннего духовного возрождения (принципиально новых отношений Завета, Союза между Богом и человеком), который ведет к покаянию (20:42-44; 36:16-32). Человек не способен сам очистить и возродить себя (2:4; 3:7-9). Иезекииль идет дальше Моисея (Втор 30:1-6) и Иеремии (Иер 31:33). Это совершенно новая для Ветхого Завета, уникальная истина о преображении внутренней сущности человека: «Я дам вам сердце новое и новый дух вложу в вас; выну из вашей груди сердце каменное и дам вам сердце живое. Я наделю вас духом Моим, и вы будете жить по Моим законам, хранить Мои установления и исполнять их» (36:26, 27).


Мысли вслух: ежедневные размышления о Библии


В библейских книгах Царство нередко описывается как оазис в пустыне, где течёт река живой воды, по берегам которой зеленеют деревья. Этот образ неслучаен. В древности на родники и источники смотрели как на проявления той сверхприродной силы, благодаря которой становится возможной... 


Подобно Пятикнижию, в заключительных главах своей книги пророк Иезекииль описывает устроение Святой земли... 


В Книге Иезекииля видения занимают совершенно особое место. Объясняется это особенностями самого Иезекииля... 

Благодаря регистрации Вы можете подписаться на рассылку текстов любого из планов чтения Библии

Мы планируем постепенно развивать возможности самостоятельной настройки сайта и другие дополнительные сервисы для зарегистрированных пользователей, так что советуем регистрироваться уже сейчас (разумеется, бесплатно).