Новость дня на 14 Декабря 2024

То, что говорит пророк Исаия, однажды очень просто сформулировал мальчик четырёх лет. Рассуждал он приблизительно так: Бог сотворил море, небо, деревья и человека. Человек сделал машину, дом и самолёт. Если Бог сотворил такое, значит, у Него есть разум, и Он им пользуется. Но то, что сделал Он, сильно отличается от того, что делаю я; значит, Его разум сильнее моего. А насколько сильнее — этого я измерить не могу.

Простота детских объяснений — это то, чему Господь всё время призывает нас учиться. Сложен текст пророка Исаии? Конечно, и, когда ты изнемогаешь и утомлён, тебе не до величия Бога, не до осознания того, что у Него Cвои пути для тебя. Признать, что Он умнее, выше, мудрее человека, принять этот факт не только головой, но сердцем, трудно. Но простое и открытое наблюдение за миром позволяет выявить этот факт и принять его.

Раввинистическая традиция знает концепцию двух начал Торы. Одним из них считается первая глава Книги Бытия, вторым — двадцатая глава Книги Исхода. Логика проста: первое начало связано с поэмой творения, вторая — с дарованием Торы, ядром которой является Декалог.

Такой взгляд мог бы показаться несколько искусственным, если бы сама поэма творения не указывала на особое место в этом творении человека: все живые существа сотворены Богом сообразно своему типу или виду («по роду их», как говорит в этом случае Синодальный перевод), а человек — единственный из всех — по образу и подобию Божию. Поэтому и слово Божие обращено к человеку особенным образом: для всего остального мира оно просто сила, творящая энергия Бога, а для человека оно — Божья воля, обращённая к человеческому сердцу.

Тора, данные Богом заповеди и есть эта воля, воплощённая и выраженная в слове. Потому-то и отношение Бога к человеку — ко всякому человеку, и притом именно к отдельному человеку, а не к человечеству в целом — по своей полноте равно отношению Его ко всему остальному творению, как живому, так и неживому. И пророк прекрасно это понимает.

Он указывает на Бога, сотворившего вселенную, и задаёт риторический вопрос: неужели Бог, сотворивший небо и землю, забудет человека, созданного по Его собственному образу и подобию (ст. 26 – 27)? Но Исайя понимает и другое: чтобы Бог помнил человека, человеку тоже нужно помнить Бога. Человек сам по себе мало на что способен (ст. 30). Человеческая природа, особенно после грехопадения, — не слишком надёжная опора. Опорой человеку могут стать лишь глубокие и устойчивые отношения с Богом, когда человек готов довериться Ему и возложить все надежды на Него (ст. 31).

Тогда надеющийся обретает новые силы, тогда меняется и его жизнь. А если отношений нет, человек остаётся песчинкой во вселенной, которой не на что рассчитывать. И Бог в этом не виноват: ведь это не Он ставит человека в ситуацию полного или почти полного отсутствия общения с Собой. Такое положение человек выбирает для себя сам. И сам же несёт все последствия своего выбора.

Для всякого верующего человека общим местом стали рассуждения о силе Божьей и о бессилии человека. Но мало кто задумывается о том, что это относится не только к каким-то критическим ситуациям, когда человек и впрямь не в силах ничего изменить, но и к жизни человека вообще. Человек в этом отношении вообще существо уникальное. Бог сотворил нас «из пыли», как и всех прочих животных, но нашу уникальную и неповторимую жизнь, то, что делает нас людьми (в Синодальном переводе это обычно называют «душой»), мы получаем вместе с тем «дыханием жизни», которое Бог вдувает нам «в ноздри». Парадоксальная, на первый взгляд, ситуация: «дыхание» не наше, а жизнь и личность — наши. Получается, что мы, люди, с самого начала были сотворены Богом так, чтобы жить не своей собственной жизнью, как все прочие животные, а жизнью, заимствованной у Бога. А Он даёт нам эту жизнь взаймы, но на таких условиях, чтобы мы не чувствовали себя связанными чрезмерно жёсткими условиями, не ходили «на коротком поводке», а чувствовали бы себя совершенно свободными в том, что касается распоряжения полученным. Нам дана такая свобода, что у нас и мысли не возникает о жизни взаймы у Бога, даже тогда, когда мы поворачиваемся к нашему Заимодавцу спиной. Вот только дышать полной грудью, стоя к Нему спиной, оказывается затруднительно. И тогда дыхание начинает слабеть, а жизнь и сила уходить, хотя замечаем мы это не сразу. Но в критических ситуациях их недостаток сразу становится заметен, и тогда мы вспоминаем о Том, Кто дал нам и жизнь, и силу, и свободу.